Да что там гарем, саму историю изменю

Нихтан шла по коридору, спотыкаясь об собственные ноги: она дезориентирована, а её взгляд дезориентирован. Новость про смерть сестры стала как гром среди ясного неба, и такое чувство, будто за ним последовала молния, которая её поразила. Она уже волком выть готова от этой боли, что разрывает сердце. Вновь умирает дорогой ей человек, и это ломает её. Нихтан рассыпается на мелкие детали механизма, который совсем недавно работал исправно, не давая никаких сбоев. А что теперь? Сердце разбивается на маленькие кусочки. Осман застыл на месте, напротив, в четырёх шагах от Султанши. Он не видел её такой… разбитой. В её глазах было столько печали, что в ней можно было утопить весь Стамбул. Эта картина заставила наёмника испугаться не на шутку, ведь он не видел девушку такой, даже когда брюнетка была в его плену. Она идёт, опираясь об стену дрожащей рукой, но при следующем шаге рука соскользнула, и Султанша падает вперёд. Секунда! — и хранитель покоев успевает её подловить, пока она не упала на пол. — Это я виновата… моя вина… —еле слышно шептали её губы. — Что ты сделала? — он поднял её лицо, заставляя смотреть ему в глаза, но она все равно отводила взгляд в сторону, повторяя те самые слова. — Нихтан, смотри на меня, — он сильнее надавил на её подбородок, и только сейчас девушка на него посмотрела. В её черных глазах уже начали появляться слёзы. — Скажи, что ты сделала, я всё исправлю. — Ты ничего не сможешь исправить, — брюнетка резко оттолкнула его и отошла назад. — Нихтан, — из-за её спины прозвучал строгий голос наследника, он как раз вышел с покоев Повелителя. — Нихтан, — уже мягче повторил Аслан, увидев, что сестра плачет. — Что случилось? Кто посмел тебя обидеть? — одно мгновение и он уже был возле неё. — Айлин умерла, — еле слышно сказала девушка, давясь слезами. Лицо Аслана вмиг перекосилось. — Я же говорила, что нужно было сказать маме, что у неё был жар, а ты сказал, что не будем её волновать. — Осман, оставь нас, — приказал парень и обнял сестру. — Нужно сказать Валиде правду, иначе она во всем будет винить себя. Вина лежит только на мне, ты тут ни при чём, я принял неверное решение, и во всем виноват только я. — Нет, — строго отрезала девушка. — Нет, виноваты оба, а я больше всех, поэтому и перед мамой предстанем оба. *** Охотничий домик — Мало того, что я и так вижу Султана раз в неделю, так он ещё и на войну уезжает! — парировала Фарья. — Всё, что я ему говорила и доказывала, всё было в пустую. Теперь мне придется здесь ждать ещё кто знает сколько времени! — Вместо того, чтобы жаловаться на абсурдность мира, — аккуратно начала мадам, — постарайтесь преобразить тот уголок, куда забросила Вас судьба. Мы не в силах изменить мир, но и не нужно к этому стремиться. Ваши цели ближе и проще: всего лишь нужно показать себя в том, в чём Вам действительно нет равных. — Но я хороша только в бою. — А куда отправляется Султан? — Хочешь, чтобы я поехала к нему?

***

Три месяца спустя — Султан, — поклонившись, в палатку зашёл Яхья, а вслед за ним Шехзаде Баязид. — Сефевидское государство заключило мир в Амасье, по которому признало переход к Османской империи Ирака и Юго-Восточной Анатолии. — Но мы уступили им большую часть Закавказья, я до сих пор считаю это решение неверным, — на выпад брата Султан лишь ухмыльнулся. — Но Вам, разумеется, виднее. — Тебе лишь бы повоевать, Баязид. Земли — это, конечно, хорошо, но проку от них мало, если там постоянно пропадает урожай. Мы забрали себе лучшую часть, где меньше всего происходит стихийных бедствий. Я хочу, чтобы мои войны заканчивались с минимальными потерями, ведь я отвечаю за жизнь каждого янычара. — К тому же Имерети также вошла в состав Османской империи. Вам не о чем волноваться, Шехзаде, — подхватил Великий визирь. — Меня сейчас больше волнует Судан, что с нашими людьми? — Они уже разместились в крепостях, как только дадим им команду — ворота будут открыты. Если всё пойдет по Вашему плану, то война закончится быстро. — Разбейте янычар на десять лагерей. Во время нападения у всех будет одна цель, но, если во время боя что-то пойдет не так или же подвернётся выгодная возможность, я позволяю командирам управлять армией, как они посчитают нужным. Поэтому расскажите командирам весь мой план в мельчайших подробностях — Но это может произвести к беспорядку и большим потерям, — начал Баязид. — К тому же в лагере могут быть шпионы, если всё расскажем, то информация может попасть к врагам. — Я согласен с Шехзаде. — Мне не нужна армия баранов, которая, ничего не понимая, слепо идут к цели. Люди, которые служат мне, должны знать, почему у них такие цели, иначе они не смогут приспособиться к изменяющимся условиям и будут делать только то, что им говорят. Я не могу принимать абсолютно все решения, поэтому мне нужно эффективно делегировать. Намного правильней давать людям стратегию, нежели тактику. Исполняйте. Шехзаде и Паша поклонились и быстро покинули шатёр, но стоило им выйти, как внутрь зашёл янычар. Он сказал, что принес послание из Стамбула. Мустафа, даже не глянув на гостя, забрал с его рук письмо. Вы — огонь, к которому я пошла. Здесь, где я нашла утешение, в моё сердце проник такой огонь. Я поняла, что значит сгореть. Пусть этот огонь испепелит меня, а ветер развеет пепел. Я готова. — От кого оно? — и только сейчас Повелитель поднял глаза. Часть лица янычара было скрыто тенью, что падала на лицо из-за шлема, а вторая слишком высоким воротником, которого не должно быть у его воинов. — Неужели Вы думали, что так легко избавитесь от меня? — с улыбкой девушка сняла с себя шлем. — Фарья, что ты здесь делаешь? — устало выдохнув, спросил Мустафа. — Война — это не игрушки, — он встал из-за стола и подошёл к девушке. — Тебе здесь не место. — Я выросла среди сражений. Я быстрее научилась драться на мечах, чем танцевать, — с гордо поднятой головой заявила девушка. — К тому же не нужно мне рассказывать, что здесь нет женщин. Я знаю, что Султаны всегда берут с собою небольшую часть гарема. — А ты будешь сидеть в шатре, не высовываясь? — он подошёл к ней. — Да, здесь есть женщины, но их всего восемь и они часть моего гарема. Все они подчиняются строгим правилам, только так они имеют право здесь оставаться, ты сможешь так? Вместо ответа принцесса лишь поцеловала его. Женщина — беспощадна с рождения. Он почувствовал это в тот миг, когда она разорвала их поцелуй. — Нет, я не смогу подчиниться правилам, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не разочаровать Вас. Даю своё слово, Вы не пожалеете, просто позвольте остаться подле Вас. В этот момент Мустафа впервые признался сам себе, что желает её. Впервые он разочаровался в собственных ощущениях, раздумывая, откуда такие слабые мысли? Но он поддался.

***

— Я узнал, кто это, — Осман бросил к ногам Аслана - агу. На евнухе были видны синяки, а его рот закрыт, чтобы крики не привлекли лишнего внимания. — Он докладывал Исуфе Паше, что происходит в гареме. За Пашой не было замечено никакой вины. Простите, не спросив у Вас, я назначил за ним слежку. — Он следил за мной или посмел шпионить за самим Султаном?! — а вот теперь в его голосе появилась злость. Когда Султан назначил своего сына вместо себя управлять империей, пока он в походе. Аслан пообещал себе, что сделает всё, чтобы не разочаровать отца. — Ага признался, что докладывал ещё до решения о походе. «Как моя Валиде могла допустить появление шпиона?» — пронеслось в его голове. Ответ пришёл сам собой. Его Валиде не может контролировать весь гарем, ведь эта роль отведена Махидевран Султан. И пока это так, ни в чем нельзя быть уверенным. — Желаете его убить? — вырвал его из мыслей наёмник. — Нет, используем его оружие против него же. Пусть этот ага передаст, что я хочу тайно отправить к нему убийцу. Пусть с этого момента он и дня спокойно не проживет. Проверь всех Пашей и беев, когда я освобожу пару должностей, нужно будет поставить на них достойных и верных людей. — А что насчёт людей в гареме? — Этим я попрошу заняться мою Валиде, у неё это получится намного лучше, чем у тебя. — Как прикажете, — немного склонив голову, сказал хранитель. — Валиде Султан прислала Вам девушку, желаете её принять? — Нет, девушек, которых присылает Махидевран Султан, отсылай не глядя. Его забери с глаз моих, — парень указал на лежащего на полу мужчину. — Шехзаде, — постучав в покои зашёл евнух. — Нихтан Султан желает встретиться, я сказал, что Вы заняты, и чтобы она подождала. — Я сейчас выйду. — Я видел, как ты смотришь на мою сестру, — не глядя на Османа, начал Аслан. — Ты мне нравишься, но она давно влюблена в другого, и зная, мою сестру — она будет только с ним. После этих слов он вышел к сестре. — Великий Шехзаде всегда занят, — с улыбкой сказала девушка. — Боюсь что-то упустить. — Валиде хочет пообедать всей семьёй, но мне кажется, что эта затея только, чтобы ты оторвался от государственных дел. В ответ Аслан лишь улыбнулся, они как раз доходили к гарему, когда наследник резко остановился. Нихтан хотела спросить, что случилось, но он прислонил палец к губам, таким образом прося сестру помолчать. — … Шехзаде уже третью ночь подряд проводит только со мной. Если так пойдёт и дальше, то скоро я подарю ему сына. Аслан голос узнал сразу же, он принадлежал его фаворитке Чичек. Они остановились за стеной, поэтому у наложниц не было возможности их увидеть. — Думаешь, это Шехзаде решает? — послышался уже незнакомый голос. — Все знают, что, кто идёт к нему в покои, решает Элиф Султан. Нашему Шехзаде всё равно, он ни одной девушкой надолго не увлекается. — А вот и нет, — голос принадлежал всё той же Чичек. — Я ему нравлюсь, вот увидите, когда он станет Султаном, я буду ещё могущественней, чем Элиф Султан. — Мурад, — негромко позвал Аслан к себе евнуха. — Чичек-хатун бросьте в темницу на два дня, а после отошлите в Старый дворец. Без лишних вопросов мужчина поклонился наследнику и вошёл в гарем. — Что именно тебя разозлило? — осторожно поинтересовалась Султанша. — Она сказала, что хочет занять место моей матери, пусть попробует. Валиде хватает проблем и с фаворитками отца, не хочу прибавлять неприятностей. *** Месяц спустя Мустафа стянул с себя тонну железа и отбросил всё с грохотом на пол. Кое-как сняв с себя рубашку, потому что Султан отказался от помощи, мужчина с некоторым трудом сел на постель. — Ты ранен? — взволнованно воскликнула Фарья, заметив на рубашке красные пятна. — Это лишь царапины, — спокойно ответил Султан. Девушка сразу же перевела взгляд на торс мужчины: и правда, рана была маленькая и, видимо, совсем неглубокая, но это не отменяло того факта, что она есть. — Что произошло? — она начала подходить ближе. — Устроили ловушку, но всё обошлось. Принцесса взяла воду и чистую ткань, поставила на пол возле кровати, а сама села на её край. — Пусть она даже небольшая, но её нужно промыть, — Мустафа еле заметно кивнул и закрыл глаза, наслаждаясь тишиной после шума сражения. — Если бы Вы позволили мне поучаствовать, то этого бы не случилось, — низкий и тягучий женский голос раздаётся где-то совсем рядом. Аккуратными движениями девушка начала осторожно проводить тканью по его торсу. — Когда я выходил, то сказал тебе идти в свой шатер, но ведь ты так и не ушла? — заметил он, повернув голову в её сторону. — Я хотела лично убедиться, что всё хорошо, — Фарья улыбнулась. — Я должен был догадаться, — он хмыкнул, и его выдох прикоснулся к её шее лёгкой щекоткой.

***

— Госпожа, — в покои Элиф Султан, поклонившись, вошла Рана-калфа. — Фюлане-хатун прибыла. — Пусть заходит. В покои вошла красивая шатенка среднего роста с серыми глазами. — Султанша, — поклонилась девушка. — Подойди ко мне ближе, — с улыбкой позвала госпожа, доставая со шкатулки массивное колье. — Новость о твоей беременности сделала меня очень счастливой, — она протянула девушке украшение. — Это мой тебе подарок. — Благодарю, госпожа, — девушка не могла оторвать взгляд от сверкающего украшения. — Но… — руки девушки задрожали, — по правилам, моего ребенка должны были убить. Если бы вчера Вы не вмешались, Валиде Султан уже бы избавилась от него. — Это уже мои проблемы, не твои. Фюлане, ни о чем не волнуйся, я всё уладила. Я лично проверяю еду, что тебе приносят, и отныне мои люди тебя охраняют. — Я надеюсь, что подарю Шехзаде Аслану долгожданного сына. — Он будет также счастлив, если это будет дочь. Вам обоим по шестнадцать, я ещё сто раз успею стать бабушкой. Взгляд девушки на секунду стал грустным, но та быстро взяла себя в руки, однако это не скрылось от глаз Элиф. — Я знаю, что Аслан не питает к тебе чувств, — девушка подняла виноватый взгляд на госпожу. — Тебе не стоит так расстраиваться, он так со всеми. Но теперь ты мать его ребенка, а семья для Аслана — это всё. Поэтому не забивай свою красивую головку грустными мыслями, ибо это может отразиться на моем внуке. С этого момента, если тебе что-то понадобится — быстро говори мне. — Благодарю, Султанша, — девушка поклонилась и опустилась, чтобы поцеловать подол платья. — Не стоит, — Элиф протянула ей руку. — Теперь ты член моей семьи, — наложница поцеловала её руку и вышла из покоев. — Госпожа, в гареме появилась девушка, о которой Вы предупреждали ранее, — сказала Рана, как только за наложницей закрылась дверь. — Почему её до сих пор ко мне не привели? — Пусть зайдет! — воскликнула калфа. Две служанки ввели в покои красивую девушку. У неё были светло-русые волосы с золотым отливом, пухлые губы и пронзительно голубые глаза. Девушку почти незаметно толкнули в спину и она поклонилась, при этом не сгибая идеально ровной спины. — Её имя София Баффо, она дочь Леонардо Баффо — венецианского губернатора Корфу, была захвачена в плен пиратами и подарена в султанский гарем. — Сколько ей лет? — поинтересовалась рыжеволосая, подходя ближе к девушке. «И эта девочка — следующая в женском султанате», — пронеслось у неё в голове. — Пятнадцать, если Вы позволите, то её немедленно отправят на обучение. — Знаешь, кто я? — спросила Элиф. — Вы королева, — не поднимая головы, ответила девушка. — Нет, я намного могущественней, я — Султанша. Отправь её на обучение, пусть учат, как и остальных. После прикажи, чтобы приготовили мне ванну. *** — Какой ужас, — спокойным тоном начала Махидевран, заходя в хамам. — Мыться в стоячей воде, только тебе в голову могла прийти столь глупая идея, — обратилась она к Элиф, которая нежилась в ванне. — Мой как следует свою госпожу, грязь с неё сходит не так-то просто, — на этот раз она уже обращалась к служанке. — Значит, Вашему сыну такое нравится, — с улыбкой Султанша закрыла глаза. — Ты считаешь, что Султан только твой, что видит лишь тебя? Но и тебя настигнет участь всех женщин этого гарема, ни одна не может удержать Повелителя навечно. — Но ведь Хюррем Султан смогла. То, что не у всех это получается, ещё не значит, что никто не сможет. — На этом или на том свете, но возмездие за грехи настигнет тебя и тогда будет больно, очень больно. Она резко открыла глаза и приняла сидячее положение. — Боль? Я во дворце уже семнадцать лет. Вы правда думаете, что мне ещё можно сделать больно? — Ты ведь даже не осознаешь, насколько прогнила изнутри, да? Хотя тебе, похоже, всё равно. — Госпожа, можете оскорблять меня как хотите, но не трогайте моих внуков. — Ты нарушила многовековые правила гарема! — взорвалась черкешенка. — Если каждый будет делать то, что ему вздумается, то гарему придёт конец! — Если правила требуют смерти моих внуков, то они неправильны, — уверенным низким тоном сказала она, смотря на свекровь из-под насупленных бровей. — К тому же Султан сегодня прислал письмо, в котором он соглашается со мной и поздравляет нашего сына. — Письмо пришло только сегодня, вчера ты не имела права идти против меня. — Госпожа, со мной делайте, что хотите, но не смейте трогать ни моих детей, ни внуков. Больше я Вам этого не позволю. *** Месяц спустя Пока Мустафа был в походе, я радовалась, что пока не нужно волноваться о принцессе и хоть недолго пожить спокойно. Однако, как оказалось, наша драгоценная принцесса уже больше двух месяцев как пропала. Махидевран об этом сразу же доложили и Султанша приказала всем молчать. В связи с этим всплывает вполне логичный вывод, что она с Мустафой. Чтобы убедиться в этом, я отправилась в охотничий домик, но там, как и докладывали, была лишь няня. — Где твоя принцесса? — спокойно спросила я, заходя в покои. Эта женщина мне не поклонилась, хотя это в принципе и не удивляет. — Там, где её место. — Где же это? — я приподняла правую бровь и еле заметно улыбнулась. — В Османской империи она никто, дома её скорее захотят увидеть мертвой. Неужели где-то ещё осталось ей место? — Не смейте так высокомерно говорить о принцессе Фарье. Она венгерская принцесса, дочь Князя Габора Бетлена и Екатерины Бранденбургской. Она благородной крови, чем никогда не сможете похвастаться Вы. Она принцесса, родилась и умрет ею. А Вы, несмотря на дорогие одежды, так и остаётесь собственностью Османской империи. И эту разницу вскоре поймет и Султан Мустафа. Значит, она с ним. Давно? Хотя какая разница. — Родословная — это самая важная часть биографии любого человека в Европе, но не здесь. — Её происхождение — это не просто слова, это показатель воспитания и благородства. Поэтому уверяю, она никогда не опустится, как рабыни, привезённые в эту империю. *** Два месяца спустя — Он восхитителен, — бархатный девичий голосок прозвучал за спиной Мустафы. — Я отошлю его в столицу, — сказал Мустафа, проводя пальцами по луку. — Слышала, у Вас четверо сыновей, какому из них? — Элиф, — с еле заметной улыбкой сказал Султан. К Фарье он стоял спиной, поэтому не видел, как при упоминании рыжеволосой девушка поджала губы. — Зачем он ей? — Я лично обучал свою жену стрельбе из лука, ей это очень нравится. — Забудем о ней, — аккуратной поступью Фарья приблизилась к мужчине. Принцесса запустила свои тонкие длинные пальцы в черные волосы, и довольно улыбнулась, когда Мустафа слегка откинулся назад, подставляя голову под ласковые прикосновения. — Сейчас здесь только мы, — голос девушки звучит томно. — Сейчас ты только мой, а я твоя, — она шепчет эти горячие, как раскалённый свинец, слова прямо в ухо Султану. А затем Фарья отстраняется, мужчина отчётливо слышит шорох падающей ткани, но не поворачивается. Обойдя Султана, она предстала перед ним бесстыдно обнаженной и, как будто ставя контрольную точку, откидывает длинные тёмно-русые волосы назад, демонстрируя хрупкую остроту ключиц и тонкость длинной шеи. *** Год спустя — Элиф Султан, — поклонившись, в покои зашёл Джем. — Здравствуй, мой дорогой, как прошла тренировка? — с улыбкой спросила Султанша. — Я сражался с Орханом и Ахмедом. — Они опять сражались вдвоем против тебя? — взгляд женщины стал строгим. — Да, но на этот раз брат проходил мимо и сказал, что двое на одного — это нечестно. Мы с Асланом победили! — радостно воскликнул мальчик. — Я очень рада, — с лучезарной улыбкой ответила рыжеволосая. — Твой учитель сказал, что ты теперь постоянно попадаешь в мишень, — она подошла к столу и взяла лук. — Его прислал мне Повелитель, а я дарю его тебе, как награду за старание. — Можно мне называть Вас «Валиде»? — немного боясь, спросил Шехзаде. Лук выпал из рук женщины, а на её лице на секунду промелькнуло замешательство, а затем лицо озарила счастливая улыбка. — Да… да, — она села перед ним на колени и обняла. — Разумеется, только так. С той минуты, как я забрала тебя, я уже считала тебя своим сыном. *** Месяц спустя Султан вернулся с победой, вся столица праздновала. Янычарам раздали много денег и они тут же ринулись на базар, покупать всё необходимое и подарки для своих семей. На базаре жизнь кипела. В главных покоях Султана-победителя встретила семья. Они говорили, как рады его возвращению, поздравляли его с победой, радовались новости, что у Аслана родился сын и теперь Мустафа дедушка. Но Элиф наблюдала за всем будто со стороны. Она слушала, и при этом ничего из того, что говорил Султан, не слышала. Мустафа говорил, как любит свою жену и как скучал по ней, но каждое его слово отдавалось колкой болью где-то внутри. Сама Элиф, улыбаясь, не понимала, зачем эта ложь. Ведь он не скучал, у него была компания, спасибо, что хоть во дворец не привёл. Наверное, знал, что тогда она не жилец. Но есть то, чего она не понимала: если она смирилась, почему тогда так больно? Почему от каждого его нежного слова и прикосновения ей больно? А в голове лишь проскакивала одна мысль: «Зачем ты лжёшь?» *** — Принцесса, успокойтесь! — воскликнула мадам, когда в стену полетела очередная ваза. — Он просто отвёз меня сюда после всего, что было! — Госпожа, может сегодня у Султана просто много дел. — Нет, — Фарья резко повернулась к мадам. — Сегодня ночь с четверга на пятницу, а значит, он с этой женщиной. Но я этого не допущу, он будет только со мной. И сегодня он ночи с ней не проведёт!