Да что там гарем, саму историю изменю

Нихтан немного неуверенным шагом вошла в комнату в мраморном павильоне. Увидев госпожу, Ташлыджалы сразу же опустил взгляд. — Спасибо, что согласились встретиться со мной, я не займу много вашего времени, — сделав ещё один шаг вперёд, максимально спокойно начала девушка. — Как я мог отказать Султанше? — Посмотрите на меня, — потребовала девушка. — Пожалуйста, — более мягче добавила она, и Паша поднял на неё свой взгляд. — Вы не видели меня почти два года, — ещё шаг. — Неужели я даже сейчас похожа на ребенка? — Госпожа… — Неправильное начало, — перебила его девушка. — Меня зовут Нихтан. Вы согласились стать моим мужем… — Ваша мать была более чем убедительной, — перебил её мужчина с ухмылкой. Он стоял с гордо поднятой головой, но его взгляд лишь изредка задерживался на брюнетке. — Меня правда мучает совесть за этот поступок, поэтому я и попросила о встрече. Знаю, что Вы не рассматривали меня, как свою жену, но на тот момент мне было пятнадцать, разве я не стала лучше? — Разумеется… — Вы лжёте мне, — грустно улыбнувшись, сказала девушка. — Во мне много недостатков, но я стараюсь быть лучше и стану. Для Вас… я буду лучшей женой, даю слово, — она сделала ещё один маленький шажок к нему. — Я сделаю Вас счастливым, а взамен лишь попрошу попробовать меня полюбить. Вы сможете мне это обещать? Ташлыджалы внимательно смотрел на неё. Нет, она уже не была ребенком — теперь это была красивая девушка. Черные волосы, как воронье крыло, бездонные тёмные глаза, немного пухлые вишнёвые губы и стройная фигура с безупречной, ровной осанкой. — Я постараюсь.

***

— Мустафа, — я быстрым шагом подошла к мужу, когда он зашёл в покои. — Что случилось? Среди ночи пришел ага, и мой муж, ничего не объясняя, сорвался с места. Его не было всю ночь, и никто во дворце не знал, что за срочное дело появилось у Султана. — Ничего, ждала меня? — Разумеется, ты же сорвался среди ночи. — Я очень устал, сегодня много дел, можешь идти, — отстраненным, холодным тоном сказал он. Без лишних слов я поклонилась и вышла с покоев, направляясь к себе. Что происходит? — Элиф, — раздался за моей спиной радостный голос Махидевран, что уже, само собой, не предвещало ничего хорошего. — А я как раз решила тебя навестить, — сделав глубокий вдох, я повернулась и поклонилась женщине. — Ты мне снилась тут, просила о помощи. — Неужели я просила о помощи? Глупый, право же, сон. — Ведь отныне тебе никто помочь не сможет. Господи, что опять взбрело в голову этой неугомонной женщине? — Госпожа, простите, но я бы хотела побыть одна, если Вы позволите, я поговорю с Вами в другой раз, — поклонившись ещё раз. я развернулась, чтобы уйти. — Не волнуйся, очень скоро ты будешь одна. Мой сын привез принцессу, а тебя оставил одну, — я резко остановилась. — Вряд ли ты так просто избавишься от этой девушки, потому что сейчас перед тобой принцесса, а не одна из тех девушек, что ты выгнала из гарема. — Главное, чтобы Вы были довольны, — не поворачиваясь, сказала я и направилась в свои покои.

***

— Госпожа, — догнала меня по дороге Рана. — Фарья во дворце, Султан приказал приготовить для неё покои фаворитки, — я издала тихий смешок. Какая неожиданная информация, а главное — вовремя! — А ещё во время охоты на Шехзаде Аслана было совершено нападение, — моё сердце, кажется, пропустило один удар. — Фарья… — К чёрту Фарью, что с моим сыном?! — мой голос почти срывался на крик. — На нем ни царапины, Осман-ага был с ним и закрыл Шехзаде собой. Хранитель покоев тоже в порядке, хоть у него и глубокая рана, но его жизни ничего не угрожает. Я выдохнула с облегчением. Мне кажется, что ещё одной смерти ребенка я просто не переживу, с каждым разом всё хуже и хуже. В этой жизни за все приходится платить, но, пожалуйста, пусть расплачиваться буду я, а не мои дети. — Наградите парня, он спас уже двоих моих детей, у него должно быть всё, что захочет. Когда он поправится, я лично его поблагодарю. Где сейчас Аслан? — Полагаю, собирается на диван. Шехзаде проверился у лекарши, и приказал мне лично Вам доложить, что лекарша сказала, что он в полном порядке. И что Вы не должны волноваться. Также он передал, что просит прощение за то, что не сможет прийти к Вам утром, поэтому навестит Вас сразу же после дивана. — Я хочу устроить для него небольшой праздник, чтобы недавнее покушение быстрее забылось. Подбери лучших девушек. — Насчёт них: обучение Софии закончилось. Она была лучше всех, у неё всё получалось с первого раза, учителя ещё никогда не видели более способную ученицу. Ну что же, девушка или действительно очень способна, или её уже подготовили. Жаль, что я не помню, как именно по истории эта девушка попала во дворец. — Также София приняла ислам и теперь её зовут Сафие, — почему я не удивлена? — Желаете ли Вы, чтобы она тоже танцевала? — Пусть, — интересно увидеть на что она способна. — Знаешь, почему Повелитель ушёл ночью? — В охотничьем домике случился пожар, он начался с комнаты принцессы. Она только чудом не пострадала. Ну разумеется она не пострадала, если сама это начала. Что ж, решила поиграть? Давай поиграем.

***

Нихтан тихо подходит к кровати, где парень лежит без сознания. Открыв маленький флакон, она вознесла руку над миской с водой. Пару капель и, когда будут менять повязку, яд впитается в кожу, и до утра он уже не доживёт. Быстрое решение всех проблем, лучшего шанса может вообще не быть. Но рука всё ещё остаётся зависшей в воздухе и никак не опускается. Она не знает, сколько так простояла, но в итоге брюнетка закрывает флакон и прячет в потайном кармане. Повязка на его голове уже почти сухая, наверное, лекарша надолго отошла. Наверняка это из-за суматохи, которая поднялась после приезда принцессы. Махидевран Султан сделала из этого событие века. Она взяла повязку и, намочив её аккуратно, чтобы не разбудить, положила на лоб, на что парень лишь морщится, смешно двигая бровями. Султанша развернулась, чтобы уйти, но голос за спиной её остановил. — Как заботливо, — пробормотал Осман, переворачиваясь набок. — Ты упустила такую возможность, неужели не хватило духу? — девушка повернулась к нему. — Не разочаровывай меня. — Ты спас моего брата, — брюнетка опустилась на край кровати. — Не имеет значения, кто ты и что сделал мне. Я была бы ужасным человеком, если бы причинила вред тому, кто защитил моего брата. Спасибо. — Знаешь, в чём разница между тем, чтобы просто спасти жизнь и закрыть человека собой? — голос выходил слабым и хрипловатым. — Когда человек видит, что ты готов отдать за него жизнь, он начинает тебе доверять. А с доверием у твоего брата ужасно. Поэтому было выгодней попасть под стрелу, нежели просто оттолкнуть его. — Ты сыграл в опасную игру, — наклонившись, прошептала девушка. — Научился этому трюку у твоей матери, —усмехнулся наёмник, поворачивая голову так, чтобы смотреть на её лицо. — Конечно, у меня получается не так искусно, как у неё, но я только учусь, — девушка хмыкнула. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Хотел похвастаться, — с улыбкой сказал парень, а затем его лицо резко стало серьёзным. — Не смей меня жалеть, сочувствовать или быть благодарной, это не то, чего я от тебя хочу.

***

— Я же говорила, что он будет только со мной, — шепнула Фарья мадам. Девушка не могла сдержать радостной улыбки — теперь она здесь, возле Мустафы. Ради этого стоило сжечь тот ненавистный дом. Девушка ещё никогда не видела в глазах Султана столько беспокойства, он пробыл с ней всю ночь, а затем лично отвёл во дворец. И сейчас она идёт приветствовать его мать, всё складывается как нельзя лучше! — Сейчас очень важно произвести хорошее впечатление на Валиде Султан, — почти шёпотом начала няня. — Залог счастья любого брака кроется в том, чтобы понравиться матери мужа. Фарья одобрительно кивнула. Перед ней открылись деревянные двери, а за ними — комната невиданной роскоши. — Сразу же поклонитесь Валиде Султан, — негромко предупредила Фидан-калфа, когда они подходили к госпоже. — Валиде Султан, — принцесса, как ей и говорили, поклонилась перед черкешенкой. — Принцесса, это гарем Султана Мустафы и Вы теперь будете его частью. Жить будете в покоях фавориток. Будете следовать заведенным порядкам, место это станет для Вас подлинным Раем. Я одного желаю, чтобы сын мой был счастливым и спокойным, и чтобы здоровых Шехзаде подарила ты нам, Аллах поможет в этом, Иншаллах. — Я сделаю всё, чтобы Султан и Вы были довольны мной, — с улыбкой уверила девушка. Фидан еле заметным кивком головы указала, что время поцеловать подол. Девушка села на колени и поцеловала подол платья черкешенки. — Я должна тебя предупредить, — уже без улыбки начала Махидевран. — Элиф, жена моего сына — страшный человек. У неё кровь холодная, как лёд, и сердце её сделано из камня. Остерегайся её. — Я не простая женщина, — с гордо поднятой головой сказала Фарья, вставая с колен. — Я принцесса, у меня благородная кровь. Помимо этого, я выросла на войне, поэтому забудьте об Элиф, она мне не страшна.

***

— Похоже, я понравилась Валиде Султан, — со счастливой улыбкой сказала Фарья по дороге в гарем. — Да, принцесса, — согласилась мадам. — Вы всё правильно сказали. На секунду принцесса даже остановилась, ведь напротив неё шла Элиф Султан — та рыжеволосая, о которой её предупреждали. Теперь Фарья внимательно на неё посмотрела. Для своих лет женщина выглядела хорошо, но видно, что она давно уже не девушка. Если забрать её роскошную одежонку и украшения, то она ничем не будет выделяться в толпе. Разве что рыжие волосы на какое-то время заставят задержать взгляд, но этого мало. Почему Мустафа заключил с ней брак? Она уже успела увидеть как минимум десять женщин, что намного красивей Элиф. Небольшие, но зато насыщенно зелёные глаза, белая кожа, пухлые губы. Всё это делает её внешность приятной, но заурядной. Так почему же Султан на ней женился? Наверное, всё дело в детях, безусловно, только из-за них. — Фидан-калфа, — обратилась рыжеволосая к калфе, что шла возле принцессы. — Почему не наученой манерам хатун позволили стать фавориткой? — Простите, госпожа, — не поднимая головы, сказала Фидан. Фарью крайне удивило, как она изменилась в лице при появлении Элиф. Такое чувство будто она её боялась. — Принцесса, Вы должны кланяться перед Элиф Султан, она самая главная женщина в гареме после Валиде Султан. — Я Элиф Султан — законная жена Повелителя мира. — Я знаю, кто ты! — так и не поклонившись, воскликнула Фарья. Её уже начинает раздражать эта женщина. — Нет, — с легкой улыбкой сказала Элиф. — Ты меня ещё не знаешь. Ты вольная, уйди по своему желанию, пока не поздно. — Меня не отпускает Мустафа, — победно улыбнувшись, заявила Фарья. — А знаешь, почему? Меня он хочет, любит он меня. Теперь я здесь жить буду. — Не надо громких слов, не приживешься ты тут. — Принцесса, пойдёмте, — попросила калфа. — Нет! — воскликнула девушка. — Как я вижу, здесь многие тебя боятся, — принцесса подошла к Султанше. — Но не я, ты можешь запугивать рабынь, но я не одна из вас! Что ты можешь? Я не боюсь тебя. — Кое-что могу, уж поверь, — рыжеволосая наклонилась к ней и тихо прошептала. — О том, что родилась — пожалеешь.

***

Ближе к вечеру Элиф позвала Махидевран к себе в покои. Женщина ожидала очередной ссоры, но вместо этого был вполне мирный ужин. — Я очень тронута тем, что Вы пожелали провести время в моей компании, — с улыбкой сказала Элиф. — Мой сын очень огорчается из-за того, что мы не ладим. — Это так великодушно с Вашей стороны. Меня лишь расстраивает, что позвали Вы меня сюда не из-за заботы о сыне, а чтобы принцесса к Повелителю пойти могла. Боитесь, что, узнав об этом, я их свиданию помешаю? — Ну-ка прекрати! Смотри, как бы тебе не пришлось потом расплачиваться за такое неуважение. — Прошу прощения, — с милой улыбкой сказала Элиф. В покои зашла Фидан-калфа и что-то прошептала Махидевран, от чего у той глаза расширились от злости, а губы сжались в тонкую линию и начали подрагивать. — Что ты сделала с принцессой?! — закричала черкешенка. — А что с ней? — с искренним непониманием спросила Хасеки. — Не делай вид, что это не твоих рук дело! — всё так же на высоких тонах продолжила Махидевран. — У неё по всему телу сыпь и это при том, что ещё днём она была совершенно здорова. — Какой ужас, — изобразив удивление, она прикрыла рот рукой. — Бедная девушка, но посмотрите на это с другой стороны: она ведь ещё жива, — предпоследние слово женщина особенно выделила. — Уверена, всё обойдется, не беспокойтесь так, поберегите своё здоровье. — Ты… Валиде неожиданно скривилась от боли, схватившись за сердце. — Ох, госпожа, — рыжеволосая подсела ближе. — Вам лучше позаботиться о своём здоровье, с каждым месяцем оно становится все хуже. Не нервничайте из-за какой-то хатун. Таких, как она — тысячи, на одну больше, на одну меньше, какая разница? — Пошла вон, — прошипела Махидевран. — Как Вам будет угодно, — женщина поклонилась и вышла из покоев. — Госпожа, я как раз к Вам, — начала подошедшая Рана. — Султан желает Вас видеть сегодня ночью. — Как праздник для Аслана? — Шехзаде понравилась одна девушка. — Какая? — Назенин. — Как показала себя Сафие? — Шехзаде на неё почти не смотрел, но, если Вы желаете, её подготовят для него. — В этом нет необходимости. Неужели женский султанат действительно был так переоценен? Нурбану оказалась слишком гордой и амбициозной, но недостаточно дальновидной. Хотя ей попался пьяница-параноик, которого никто не ценил. На самом деле таким управлять очень просто. Отсюда её удивительно запредельная власть. Попади она в гарем Сулеймана, то не факт, что стала хотя бы фавориткой. Сафие Султан называли ведьмой, ведь долгие годы Султан видел только её, но сейчас даже привлечь внимание Шехзаде не смогла. Просто, если они не соответствуют тому, что о них говорят, тогда как насчёт остальных исторических фигур? Все ли они были так величественны, как мы о них думаем? Какова была история на самом деле, до того, как её переписали под себя победители?

***

— Мой Падишах. На пороге стояла Элиф. На ней было насыщенно красное платье, что открывало живот; поверх была полупрозрачная ткань с вышивкой из золотых нитей. — Какая красота, — восторженно сказал Султан. — И всё для тебя, — с улыбкой сказала женщина, подходя ближе. — Как ты, наверное, уже знаешь, на Аслана было совершено покушение, — лицо Хасеки сразу же стало серьёзным. — Виновник был найден. — Кто это? — низким тоном спросила Султанша. Мустафе даже показалось, что от её тона повеяло холодом. — Рустем Паша. Теперь я жалею, что пощадил его. Я думал, что понизить его в должности и отправить как можно дальше будет достаточно. — Я хочу присутствовать на его казни. — Ты имеешь на это право. — Что насчёт Михримах Султан? Ей все сойдёт с рук? — При чём здесь моя сестра? — спросил Мустафа, отводя взгляд. Он понимает, к чему клонит Элиф, но просто отказывается это принимать. — Ты говорил так же, перед тем как уехать в лагерь, где должен был встретить свою смерть. — Почему ты сказала, что любишь меня только тогда? Его действительно интересовал этот вопрос. Все женщины, которые были в его жизни, признавались ему в любви или сразу же, или в первую неделю. Разве что Фарья сказала это через четыре месяца, но три из них он её не видел. Элиф же была всегда рядом, но призналась в любви только через пятнадцать лет. — Я люблю тебя — означает, что я принимаю тебя таким, какой ты есть, — она говорила серьёзно, без улыбки, не пытаясь сейчас понравиться, Элиф говорила это как факт. — Что я не собираюсь переделывать тебя в кого-то другого, — она сделала шаг вперёд. —Это значит, что я буду любить и поддерживать тебя даже в худшие времена. Это значит, что я буду любить тебя, даже когда ты в плохом настроении или слишком устал, чтобы делать то, что хочу я. Это значит, что я буду любить тебя, даже когда ты подавлен, а не тогда, когда это удобно мне. «Я люблю тебя» означает, что я знаю все твои самые страшные секреты и не осуждаю за них, прося лишь о том, чтобы ты также не осуждал и меня. Это означает, что я буду бороться за нас и не позволю этому разрушиться так просто. Это означает, что я думаю о тебе, мечтаю о тебе, постоянно нуждаюсь в тебе и надеюсь, что ты чувствуешь то же самое ко мне. Она подошла ближе и взяла в руки его лицо. Любовь для женщины — то же, что война для мужчины, самое смертоносное, что они могут сделать. Только глупец быстро бежит на войну или любовь. — Для меня это не просто красивые слова — это нерушимая клятва, которую я дала раз и на всю жизнь. Я никого и ничего в жизни не любила так сильно как тебя и наших детей, за любого из вас я готова отдать жизнь. — Этого никогда не потребуется, — улыбнувшись, Мустафа поцеловал её руки. — В моей крови огонь ты разжигаешь. И взглядом пылким тянешься в этот омут. Мои пристрастия и слабости ты знаешь. Я голос твой и взгляд твой буду помнить.