Да что там гарем, саму историю изменю

За дверьми слышалась беготня, которая разбудила Султаншу. Элиф аккуратно перевернулась на бок и осмотрела покои. Её «тюремщица» слегка приоткрыла дверь и за чем-то наблюдала. — Что там происходит? — спросила госпожа; от неожиданности девушка даже подпрыгнула и резко закрыла дверь. — Из-за чего такой шум? — Вам знать нельзя. — Как тебя зовут? — спокойно спросила рыжеволосая, через силу принимая сидячее положение. — Нисса, — гордо приподняв подбородок, ответила девушка. — Зачем это Вам? — Чтобы я смогла найти тебя, когда всё закончится.

***

— Повелитель, — поклонившись, в покои зашёл Осман. — Я приказал тебе расследовать отравление, — на повышенных тонах, прожигая взглядом полным гнева, начал Мустафа. — А что в итоге? Атике отравили, она умерла вместе с моим ребёнком! — Всё это время я расследовал дело, — с исключительной спокойностью хранитель покоев подошёл ближе. — Всё началось с отравления Айше Султан. Вот только никаких следов яда я не нашёл, да и она недавно пришла в себя, а сейчас в полном здравии. Лекари сказали, что это отравление, ведь это самый логичный исход. Вот только это могла быть обычная случайность, я видел пару раз, когда люди так реагировали на еду, на которую у них аллергия. — Как это относится к делу? — уже более спокойным тоном спросил Султан, немного приподняв правую бровь. — После этого Нергисшах Султан винила в недомогании своей матери Атике и Элиф Султан. Султанша никогда не скрывала, что ненавидит Вашу законную жену, а с Атике Султан её мать накануне поссорилась. Валиде Султан не могла обвинить кого-то из них, ведь не было доказательств, от чего Ваша дочь ещё больше разозлилась. А уже вечером именно они были отравлены. — К чему ты ведёшь? — Мустафа прекрасно понимал, чем это закончится и от этого ему стало не по себе. — Приведите! — громко приказал парень. В покои тотчас затянули Хатидже и бросили на ковёр. — Ещё пару дней назад она была верной служанкой Нергисшах Султан. Повтори, то что сказала мне, — сквозь зубы, угрожающим тоном прошипел Осман. — Повелитель, умоляю, простите меня — начала рыдать девушка. — У меня не было выбора. — Говори, — ещё более нетерпеливым тоном потребовал хранитель. — Мне приказали ночью, когда все спасали Элиф Султан, подложить яд, а затем, если она всё же выживет, сказать, что это она всех отравила. Клянусь Вам, у меня не было выбора, — девушка на дрожащих ногах и руках начала подползать к Мустафе. — Кто тебе приказал? — спросил Султан. — Ам-м… — протяжно произнесла девушка, отводя взгляд от Повелителя. — Нергисшах Султан. Прошу поймите, я не могла ослушаться госпожу. — Это она отравила? — Я не знаю, клянусь, я не знаю, мне приказали только это. — В темницу её! — повелел Султан. Девушка кричала, умоляла пощадить, плакала, даже несколько раз вырывалась и, моля о прощении, целовала подол кафтана Султана, но её никто не слушал. — Прошу разрешения лично обыскать покои Нергисшах Султан. Я просил это у Валиде Султан, но она мне отказала.

***

Двери со всей силы ударились об стену, но Элиф лишь медленно повернула голову в сторону разгневанной Махидевран. — Судя по Вашей реакции — я оправдана, — она перевела взгляд на служанку, в глазах которой был ничем неприкрытый страх. — Как ты посмела оклеветать Нергисшах?! — рыжеволосая удивлённо приподняла бровь. — Так это она? Хм… не ожидала. — Хватит этого спектакля, Элиф! Мало того, что убила невинную девушку, так ещё и обвинила во всём Нергисшах! — Позвольте узнать, когда именно я это сделала, а то я что-то забыла. Помоги мне встать, — приказала Элиф служанке, и та буквально подлетела, придерживая госпожу. — Раскайся хотя бы раз. Это самое меньшее, что следует сделать твари, одетой человеком. Ярость, горечь, манера злобно огрызаться — всё от бессилия. — Прошу меня простить, — сказала рыжеволосая, подходя ближе. — Я не успела Вас поприветствовать, когда Вы только зашли, — она медленно опустила голову. — Боюсь, это мой единственный проступок. — Да ты… Махидевран замахнулась, чтобы ударить, но Элиф успела перехватить её руку. — Вы, Валиде Султан, выше и сильнее меня. Кроме Султана, только Вы имеете право наказывать меня, если я провинюсь, — женщина сделала маленький шаг вперёд и теперь стояла вплотную. — Но Вы не имеете право поднимать на меня руку, — прошептала Хасеки.

***

— Валиде, это не я — рыдала Нергисшах. — Я понятие не имею, как этот флакон оказался в моих покоях, клянусь! — Прекрати! — сурово крикнула Айше в сторону ноющей на полу дочери. — Поэтому я просила тебя ДУМАТЬ. Не имеет значения ты это или нет. Ты радовалась каждый раз, когда кого-то травили, и это видел весь гарем. У тебя был мотив, и все улики указывают на тебя. Нет ничего, что бы заставило меня сомневаться. — Что мне делать, мама? — всхлипывая, спросила девушка. — Теперь ты меня слушаешь? — она медленно подошла к дочери. — Попроси прощения у Элиф Султан. — Ни за что! — брюнетка подорвалась с места. — Я не стану унижаться как Вы! — Я не прошу унижаться — притворись. Главное, чтобы она перестала видеть в тебе угрозу. Милая, просто притворись, — она положила руку ей на плечи. — Усыпи её бдительность. — Нет, я не буду унижаться перед какой-то рабыней, я Султанша! — гордо воскликнула Нергисшах. — Как ты не понимаешь, сейчас ты убийца. Точнее все так думают. — Отец в это не поверит, он меня не накажет! Вы же с ним поговорите? — Меня не пускают, я уже пробовала.

***

— Больше всего на свете я боялся стать плохим отцом, — не поворачиваясь к зашедшей Элиф, начал Мустафа. — Я пытался дать им как можно больше внимания, но в итоге пропустил самое важное. Сколько ещё ошибок я допустил? — он, наконец, повернулся к ней. В карих глазах было столько горечи и боли. — Ты не должен себя винить, — Элиф аккуратно подошла к мужу. — Но… — Никто об этом никогда не узнает, — строго предупредил мужчина. — Через неделю я выдам Нергисшах замуж за Дженаби Ахмета Пашу, и они уедут в Анатолию. — Я пришла говорить не об этом. Что бы она не сделала, я не имею права вмешиваться в её судьбу. Нергисшах твоя дочь. Я хочу тебя о кое-чём попросить. — Я тебя слушаю. — Джем, он остался без матери, а я потеряла ребёнка. Это не уймёт мою боль, но… — она запнулась, опустив взгляд. — Мне это нужно. Я хочу позаботиться о нём, выращу как своего, защищу от всех. Позволь мне заботиться о нём, как его Валиде, — она взяла руку брюнета в свою и подняла умоляющий взгляд. — Я буду добра к нему, ему ни в чём не будет отказа.  — Спасибо, — он рывком обнял жену, крепко прижимая её к бешено стучащему сердцу. — Джем очень тяжело переживает смерть матери, я буду счастлив, если ты о нём позаботишься.

***

— Простите, Султанша, — поклонившись, сказала Фидан-калфа. — Но Махидевран Султан сейчас не сможет Вас принять. Пусть калфа и склонила голову перед Элиф, а вот взгляд её был надменный. Но Хасеки лишь легко улыбнулась. — Сообщите ещё раз, — спокойно произнесла госпожа. — Что? — взгляд служанки стал удивлённо-возмущённым, от чего с лица Элиф исчезло былое спокойствие, черты лица стали более строгими. — Скажи госпоже, что я должна с ней встретиться, — более жёстче повторила рыжеволосая. — Я должна передать волю нашего Повелителя. Сжав губы в тонкую полоску, калфа исполнила приказ и уже меньше, чем через минуту вышла, сказав, что Валиде готова с ней встретиться. Махидевран сидела на диване, а возле неё Джем. Было непривычно видеть лицо вечно улыбающегося мальчика полным горя. Из-за неестественной бледности и отстранённого выражения лица он напоминал призрака. — Валиде, — поклонилась Элиф. — Прошу прощения, что побеспокоила, я не займу у Вас много времени, просто заберу Джема. Повелитель решил, что его должна воспитывать я. — Что за вздор? — женщина встала на ноги. — Убила мать, теперь хочешь взяться за сына?! — Хасеки бросила взгляд на испуганного мальчика. — Здесь ребёнок, Валиде, Вы его пугаете. Можете обвинять меня в чём угодно, но не при детях же, он и так пережил многое. — Пусть знает! — ребёнок дёрнулся от её крика. — Знает что? Что Вы меня обвиняете во всех грехах? Иди ко мне — на этот раз Элиф обращалась уже к мальчику, протягивая ему руку. — Нет, — Махидевран преградила ему путь, как только Джем сделал шаг вперёд. — Я ни за что не отдам тебе внука. Это равносильно тому, чтобы убить его собственными руками. — Простите, я не хотела к этому прибегать, — устало выдохнула Султанша. — Вы нашли Ниссу? Просто, если Султан узнает, как она обращалась с его больной безневинной женой по Вашему приказу, то боюсь, Вам не избежать последствий. — Ты мне угрожаешь? — Разумеется нет. Просто я пытаюсь Вам объяснить, что при любом раскладе буду заботиться о Джеме. А путь, которым я этого добьюсь, выберете Вы, — спокойно сказала женщина. — А теперь отойдите от МОЕГО сына, — строго потребовала Элиф. — Валиде, всё в порядке — вмешался мальчик. — Никто не имеет права идти против приказа Султана. С Вашего позволения, — Джем поклонился и пошёл к рыжеволосой. — Хорошего дня Вам, госпожа, — с улыбкой пожелала Элиф, когда Шехзаде взял её за руку. — То, что сказала Валиде Султан, это правда? — неуверенно спросил Джем, как только они покинули покои. — Вы причастны к смерти моей мамы? Элиф резко остановилась, и присела перед ним. — Я не знаю, говорили тебе об этом или нет, но это очень жестокий дворец. Если у тебя есть хоть какая-то власть, то тебя пытаются уничтожить любым способом. Я не трогала твою мать, ведь сама была отравлена так же. Но с этого момента, что бы здесь не происходило — я всегда защищу тебя, — она взяла его руки в свои. — Теперь ты мой сын и я сделаю всё, чтобы на твоём лице была лишь улыбка. Ты мне веришь? — Да, — тихо прошептал Шехзаде, неуверенно кивая.

***

Оставив своих служанок во дворце, Нихтан наслаждалась тишиной, прогуливалась в саду. Где-то вблизи донесся звук драки, и девушка подошла ближе. Сначала она заметила брата, и на лице сразу же появилась улыбка, но она продержалась на лице недолго. Противник слишком агрессивно нападал на Аслана, от чего сердце девушки начало бешено колотиться, и она поспешила, чтобы прервать опасный урок. — Аслан! — крикнула девушка, когда острие было приставлено к его горлу. Противник резко повернулся — это оказался Осман. Ухмыльнувшись, парень быстро поклонился. — Как ты смеешь так себя вести с Шехзаде?! — Успокойся, Нихтан — с улыбкой сказал брат. — Это я попросил его подраться со мной без осторожности. — Но ведь у тебя есть лучшие учителя, зачем отрывать хранителя покоев от дел? — она подошла ближе и внимательно осмотрела брата, чтобы убедиться, что он не ранен. — Я всё успеваю, Султанша, но спасибо за заботу, — с тем же довольным видом поблагодарил наёмник. Нихтан даже не посмотрела в его сторону, но её губы на секунду дрогнули. — Они не занимаются со мной в полную силу. Как я могу стать действительно хорошим воином, если меня постоянно оберегают? — Прости… разумеется, ты прав, я просто волнуюсь за тебя, — с лёгкой улыбкой сказала Нихтан. — Да, ты волнуешься — с хитрым выражением лица начал Аслан. — Ведь вскоре моя любимая сестрёнка выйдет за мужчину, которого всегда хотела, — Нихтан буквально ощутила на своей коже, как её пронзил злой, холодный взгляд. — Вскоре ты покинешь дворец. Я вообще-то расстроен, могла бы меня предупредить. — Оставь нас, — холодным тоном приказала Султанша хранителю покоев, и продолжила лишь, когда он ушёл. — Лучше закрыть эту тему, пока нет официального приказа. Сейчас идёт подготовка к свадьбе Нергисшах. — Да, наконец, не могу дождаться. Но ты расстроена, — он приподнял её подбородок и внимательно посмотрел в глаза. — И я сомневаюсь, что причина в свадьбе. — Я хочу, чтобы ты был добр к Джему, — Аслан закатил глаза и отошёл от брюнетки с силой втыкая меч в землю. — Я понимаю, почему ты так относился к нему раньше, ведь, как бы там ни было, а он был угрозой. Атике могла бы настроить его против тебя, в таком случае чувства к брату могли бы в будущем создать сложности. Но теперь всё изменилось, — она встала перед ним. — Аслан, он наш брат, Валиде бы не взяла его, если бы он создавал для тебя хоть малейшею опасность. — Что-то я не припомню, чтобы ты была так добра и к Нергисшах. — Она смеет оскорблять нашу мать, — возмущённо напомнила Нихтан. — Но Джем другой, разве ты не видишь, как он тебя любит? Аслан, перестань вести себя, как капризный ребёнок, теперь он — наша семья, и он за тебя горой. Он маленький напуганный ребёнок, который пережил ужасное горе, Джем нуждается в твоей поддержке. Какой прок во всех твоих уроках и знаниях, если ты не понимаешь столь простой истины? Нихтан пошла в сторону дворца, но дорогу ей преградил Осман. Он начинает нарушать всевозможные правила, приблизившись к Султанше настолько близко, что та разобрала бы даже его шёпот. — Я не настроена на разговор с тобой, — её губы поджались, и она поспешила быстро обойти его, но Осман схватил её за руку и оттащил в сторону, чтобы они скрылись от чужих глаз. — Как ты смеешь? Ты не имеешь права даже смотреть на меня, ни то что касаться. Она ненавидит его. До ярких вспышек перед глазами, затуманивающих её мысли. — Тихо, я расскажу тебе историю. Знаешь, эти отравления были самым интересным, что здесь случилось. И самым странным из них было отравление Айше Султан. Я не раз убивал людей, отравляя их, поэтому хорошо разбираюсь в ядах. Представь, каково же было моё удивление, когда я не смог не только разгадать способ отравление, но и вычислить яд. ㅤ — Мне жаль, что ты разочаровался в себе, а теперь отойди, ты переходишь все границы. Холод её тона должен отталкивать, но на деле получается совершенно другое. Стоя в нескольких сантиметрах от Нихтан, и у него голова кружится от ощущения этой близости и желания поцеловать её. Но он не может. Не может выдать своих чувств, ведь тогда он проиграет. Султанша хочет его смерти и как только поймёт его главную слабость, быстро уберёт с дороги. — А потом я подумал: кто может такое провернуть? Махидевран Султан? У неё есть власть, но если бы она умела так хорошо отравлять, то избавилась бы от твоей матери уже давно. Атике? Нет, я вообще удивлён, как она столько прожила с такими мозгами. А потом я вспомнил, как ты принесла мне вино. Чтобы пятнадцатилетняя девочка выбрала правильный яд, который вызовет меньше всего подозрений, у неё должен быть достойный пример. — Это клевета без доказательств, — с недоумением и без капельки доверия произносит Нихтан. — Я склонён думать, что отравление на празднике не её рук дело. Из того что я понял про Элиф Султан — она жестокий человек, но своих детей не тронет. Да и то, как её подставили, было слишком глупо. А вот за смерть Атике Султан я готов аплодировать твоей матери. Будучи взаперти, она смогла убить соперницу, да ещё и обвинить во всём дочь Султана. — Ты сам доказал её абсолютную невиновность, к чему сейчас говорить этот бред? — Чтобы ты знала, что вновь у меня в долгу.

***

POV Элиф Весь гарем праздновал. Повсюду подносы с фруктами, орехами и сладостями, горят свечи, а в центре комнаты на шёлковых подушках сидят девушки и женщины, поют грустные песни и рисуют друг другу на ладонях и стопах необыкновенно красивые узоры хной. Я наблюдала за всем этим из балкона. — Вам удалось, госпожа, — сказал Мурад. — По правде говоря, даже я сомневался, что получится. — Книги редко пишут о живых. Но ещё реже — о сдавшихся. Две недели назад — Я хочу избавиться от Нергисшах, — осведомила я своих слуг. — Вы хотите её убить? — с некой опаской, осторожно поинтересовалась Рана. — Разумеется нет, от её смерти толку нет, а вот её присутствие меня крайне расстраивает, особенно в последнее время. Поэтому для начала я порадую Мустафу новостью о моей беременности. Если что-то случится со мной, Султан ещё может простить это дочери, а вот если пострадает его ребёнок, то реакция будет совершенно иной. — Но Вы же не можете больше иметь детей, — напомнил Мурад, на что я лишь улыбнулась. — А кто-то об этом знает? Рана, ты сказала, что Султан приготовил для Атике какой-то подарок? — калфа одобрительно кивнула. — Отлично, значит, повод для ссоры я уже нашла. Нужно лишь заставить Мустафу подарить его Айше, и скандал будет готов. Завтра утром Айше должна использовать эти белила, — я протянула небольшую коробочку Ране. — И также быстро, как они появятся в её комнате, должны и исчезнуть. — Зачем убивать Айше? — спросил евнух. — Я и не стану, яд просто вызовет предсмертное состояние, но она быстро придёт в норму. Айше единственная, кто может хоть немного надоумить Нергисшах, да и она никогда не создавала проблем, было бы глупо её убивать. Итак, на момент отравления Айше, у всех будет два подозреваемых: Атике и я. До этого момента все лекари во дворце должны быть моими людьми. Далее, — я начала расхаживать по покоях. — В гареме устроят праздник, — повод я ещё не придумала, но время есть. — И тут вы должны быть очень внимательны, ведь яд должен попасть лишь мне и Атике, промаха быть не должно. — Вы снова себя отравите? — взволновано спросила Рана. — В этом нет необходимости, я прекрасно могу и сыграть такое состояние. Из праздника я уйду раньше, в это время вы должны разлить заранее приготовленную кровь для большего ужаса картины, и помочь мне принять максимально болезненный вид. Таким образом, когда умрёт Атике, никто на меня не подумает. Если Атике не станет, я смогу вырастить Джема как своего и мне не придётся его убивать. — А если Атике выпьет недостаточно яда? — я резко повернулась к Мураду. А ведь он прав. Яд действует достаточно быстро, и она может просто не успеть выпить смертельное количество. — Хатидже должна пасть в не милость у Нергисшах, — через пару минут раздумий говорю я. — Но она так хорошо за ней шпионит. — Более того, если на утро становится ясно, что Атике выживет, она должна пойти к Султану и сказать, что отравление на празднике моих рук дело. — Госпожа! — воскликнул Мурад. — Я не всегда понимал ход Ваших мыслей, но простите, это самое глупое, что я слышал. — Тебе и не нужно понимать. Репутация, даже самая ужасная, может стать лучшим оружием, — с улыбкой сказала я, смотря на недоумевающие лица слуг. Мустафа может поверить, что я захотела убить Атике, вот только обстоятельства заставят его сомневаться. Пузырёк с ядом будет спрятан на самом видном месте, из-за чего все удивятся, что я совершила столь глупую ошибку. Но лучшим алиби будет потерянный ребёнок. Это то, что заведёт в заблуждение абсолютно всех. — После того, как Хатидже доложит на меня, Мустафа прикажет всё расследовать. Махидевран же не упустит возможности и заберёт у меня детей и слуг — как она делала это всегда, тем самым обеспечив мне лучшее алиби. Ведь я буду сидеть взаперти без возможности с кем-либо связаться, —нужно дать им насладиться моим слабым видом пару дней. А затем пусть мои люди отравят Атике тем же ядом. И в итоге мы получаем преинтереснейшую постановку. Айше отравляют, Нергисшах хочет справедливости, но её в этом дворце просто нет. Поэтому девочка решает избавиться от соперниц матери, заранее подсылая ко мне свою же служанку, чтобы та в случае промаха смогла меня очернить и свалить всю вину на меня. Потом она добивает Атике тем же ядом. Но к несчастью, именно в этот момент у Хатидже просыпается совесть. И после обыска покоев у Нергисшах находят тот же яд, который она не успела спрятать. Наше время — Г-госпожа, — запинаясь, с лицом полном ужаса, ко мне подошла Рана. — Айлин Султан она… она… — Что с моей дочерью? — на повышенных тонах спросила я. — У неё был жар, мы позвали лекаря, но когда она пришла… С-султанши больше нет… В груди что-то ухало и сжималось. Наверное, это сердце. Я не очень была уверена, потому что не так уж часто оно напоминало о своём существовании. Всё, что я пыталась забыть долгие годы, теперь снова поглощает меня. Уносит в пучину мыслей и вертит в круговороте чувств. Нечем дышать… Пожалуйста… Очень больно…