Да что там гарем, саму историю изменю

— Открывайте ворота! — приказал Шехзаде и направился в их сторону. Он не успел пройти и метра, как почувствовал на своём затылке чей-то пронзительный взгляд. Вдруг янычар, стоящий у врат дворца, громко произнёс: — Султан Мустафа Хан Хазретлери! Дыхание старшего Шехзаде остановилось. Он резко повернулся, не веря в услышанное, а всего в нескольких шагах от него уже стоял Султан. Мустафа выглядел слишком здоровым для человека, которому ещё пару минут назад ни один лекарь не давал гарантии выжить. — Мой Султан, — наследник со счастливой улыбкой поклонился отцу. — Как Вы… Вы хорошо себя чувствуете? Вам точно можно сейчас вставать? — Не волнуйся, я хорошо себя чувствую, — Султан отвел улыбающийся взгляд от сына и посмотрел вперёд. Его глаза словно изменили всё лицо. — Твой план был неплох, но никогда не нужно забывать, что невинных трогать нельзя. Если будешь убивать людей, не имея при этом доказательств их вины, то рискуешь убить того, кто тебе действительно верен. — Прошу меня простить. В спешке я не успел продумать всё до мелочей. Впредь я буду более рассудителен, — Аслан снова склонил свою голову перед отцом. — Султан, — к ним подошёл Ташлыджалы. — Как Вы и подозревали, Махмуд-паша предатель. Мустафа немного приподнял правую бровь, но потом сразу опустил ее. Его преимуществом было то, что он оставался хладнокровным перед врагами. — Открыть ворота! — приказал Мустафа.

***

Когда ворота открылись, толпа, которая до этого требовала голову Шехзаде, резко замолкла. За пару секунд наступила такая гробовая тишина, что даже можно было услышать тяжёлое дыхание мужчин. Только Махмуд Паша, который был во главе мятежников, прошептал тихое: — О Аллах... А потом все, будто опомнившись ото сна, поклонились своему правителю. Вокруг стоял запах страха. — Что с вашими лицами?! Вы что, призрака увидели?! — Султан осмотрел всю толпу слева направо. — Как вы видите, я жив и здоров, более того, я всё это время находился в добром здравии! Но почему-то возле ворот дворца собрался мой народ и начал требовать убить моих братьев и сыновей! А это я ещё жив, что же вы сделаете, когда меня к себе призовёт Аллах?! Гнев Султана познали все, даже те, что стояли слишком далеко и не могли его увидеть, слышали насколько был разгневан их Повелитель. Стоящие впереди мужчины пересмотрелись между собой и бросили оружие на пол. То же сделали и остальные. — Нам сказали, что Вы мертвы! — крикнул кто-то из толпы. — А вы видели моё тело?! — зарычал Мустафа. Сейчас его взглядом можно было убивать, из-за чего люди боялись поднять голову. — Султан, — неуверенно начал Махмуд Паша. — Из дворца поступили вести о том, что Вы при смерти. — Поэтому ты решил, что можешь лгать моему народу и требовать смерти моей семьи?! Не давая возможности ответить, Мустафа вытащил свой меч и одном точным ударом отрубил голову предателю. А затем дал сигнал янычарам, чтобы они схватили всех людей Паши. — Каждый, кто предаст меня — лишится жизни. Если я ещё раз услышу о том, что кто-то хотя бы заикнулся об убийстве моих сыновей или братьев, сразу же лишиться жизни. Я не прощу никого! Люди, будто сговорившись, пали перед ним на колени. Никто из присутствующих не посчитал казнь несправедливой, напротив, толпа бы сама разорвала Пашу, если бы он не был обезглавлен. — Да здравствует Султан, долгой жизни нашему Повелителю! — начали кричать люди.

***

— Элиф. Внутри женщины всё перевернулось — это был он. Когда Элиф сказали, что Султан желает её видеть, она не поверила услышанному. Осторожно повернувшись, женщина встретилась с ним взглядом. Стало трудно дышать, сердце стучало где-то в горле. Её искрящиеся радостью глаза, полные изумрудной искренности, смотрящие на него через слегка опущенные веки, говорили об её чувствах больше, чем сотни слов, написанных или сказанных. Ей не была свойственна эмоциональность, но всё же иногда эмоции брали верх над Султаншей. — Мустафа, с тобой всё в порядке? — рыжеволосая подошла к мужу и провела рукой по его скулам, шее, плечам, будто убеждаясь, что перед ней действительно Султан. — Я так волновались, меня к тебе не пускали, никто не говорил, что с тобой. — Успокойся, всё в порядке, это была вынужденная мера, — с улыбкой ответил Султан. — Вынужденная? — Среди моих Пашей были предатели, но я не знал кто это. Поэтому приказал лекарям сказать, что я чуть ли не при смерти, чтобы змеи потеряли бдительность и повылезали из нор, — с каждым его словом Элиф всё больше отдалялась. — Я не знал, что всё так обернётся, но предатели теперь наказаны, тебе не о чём волноваться. Что-то не так? Элиф чувствует, как ярость кипит у неё в крови. Ощущает, как всё то, что она так тщательно закрывала-прятала-уничтожала внутри себя, рвётся диким зверем наружу, ломая грудную клетку, перекрывая дыхательные пути, взрываясь осколками. — Так значит, — она проводит кончиками пальцев по обложке книги, — всё это время с тобой всё было в порядке? — всё, что она пыталась забыть долгие годы, теперь снова поглощает её. — А я, как дура, не находила себе места, волновалась… — Элиф. Перед глазами всё застилается чёрной пеленой, и, не отдавая отчёта своим действиям, Элиф со всей силы швыряет книгу в стену. А затем взмахом сносит ещё пару вещей, что были на столе. Она могла довести своими выходками до бешенства, но в этом и была её своеобразная прелесть. Женщина быстро уменьшает между ними расстояние подходя вплотную. — Не нужно было мне рассказывать свой гениальный план, но сказать банальное: «Кое-что случится, но ты не должна нервничать». Неужели это так сложно? Я за эти пару часов чуть сама не умерла! Я никогда не вмешивалась в твои дела, единственное, что меня волновало — это твое здоровье. Я ведь люблю тебя и ладно, что ты добиваешь меня постоянными изменами, но проверять на прочность таким способом — это уже верх жестокости! Султанша ждала, что Мустафа разозлится и сделает хоть что-то, но тот лишь поднимает на неё ухмыляющийся взгляд: — Почему, чтобы услышать, что ты меня любишь, мне нужно обязательно быть в опасности? — в его голосе нет ни капли злости. Напротив, он наслаждается тем, что наконец смог вывести её из себя. — Ты сейчас издеваешься надо мной? — рыжеволосая тяжело дышит и смотрит на Султана сверху вниз с поступившими на глазах слезами. — Я говорю, что чуть с ума не сошла, а ты лишь ухмыляешься? Очень редко ему удавалось проникнуться к ней, заглянуть в частичку её души. Наступило молчание. — И эти слова радуют меня даже больше, чем новость о беременности, — Мустафа смотрит прямо в глаза Элиф. — Прости, я люблю тебя доводить до бешенства, ведь ты в отчаянии просто дьявольски хороша, — он рывком притягивает её к себе за талию и шепчет в губы, обдавая теплым дыханием кожу: — Больше я не буду заставлять тебя нервничать. Даю слово, это был последний раз, любовь моя. Мустафа большим пальцем вытер остатки слёз и обнял, поглаживая по шелковистым волосам. Не на страсти держится брак, а на куда более важных вещах: на взаимопонимании, привязанности, жалости, на способности прощать. По сравнению со всем этим, любовь отходит на второй план.

***

Следующий день — Валиде Султан, — обратилась к Султанше Фидан-калфа. — К празднику всё готово. Вы хорошо придумали, отпразднуем выздоровление Султана и беременность Элиф Султан. — Сыну будет приятно, если я скажу, что устроила праздник и на честь этой… Элиф. Знаешь, мне уже столько про эту принцессу успели рассказать, что и самой интересно стало. — Тогда, стоит ли мне распорядиться и пригласить на праздник особую гостью? Махидевран улыбнулась уголками губ, но ответить так и не успела, так как в покои ворвалась Нергисшах. — Нергисшах, что за поведение? — удивилась Султанша. Девочка быстро вбежала по ступенькам и упала на колени перед черкешенкой. — Госпожа, умоляю Вас, я требую справедливости. Моя мать всё это время борется со смертью, лекари подтвердили, что её отравили, но никому до этого нет дела. Более того, Вы устраиваете праздник! — почти криком закончила брюнетка. — Мне жаль, что такое случилось с твоей матерью, но пока нет улик, а значит, я никого не могу наказать. А по поводу праздника, то запомни: никогда жизнь наложницы не будет цениться больше, чем жизнь Султана. Более того, сегодня вечером ты придешь на праздник и будешь лучезарно улыбаться — это мой приказ. — Не знаете кто? Элиф или Атике — больше некому, допросите их, киньте в темницу… Сделайте хоть что-нибудь! — Не смей повышать на меня голос, — учтивым, но ожесточенным тоном начала Валиде. — Мне жаль, что так случилось с твоей матерью, но не забывай, кто перед тобой, немедленно иди в свои покои!

***

Нергисшах была крайне расстроена, заходя в покои матери, но то, что она там увидела, просто взбесило её: Элиф Султан с какой-то женщиной стояли возле кровати её Валиде. — Как вы смеете сюда заходить, пошли вон! — закричала брюнетка. Сделав вдох, Султанша спокойно повернулась к Нергисшах и устало посмотрела на её разгневанное лицо. — Твою мать отравили и пусть, к счастью, яда оказалось слишком мало, чтобы убить её, но он все ещё в её организме и причиняет вред её органам, — спокойно пояснила рыжеволосая. — Это Алике-хатун, — она рукой указала на женщину, и та сразу же поклонилась госпоже. — Она славится тем, что помогает людям при отравлениях и может спасти человека даже в очень тяжёлом случае. Я нашла и привела её специально для твоей матери. — И ты думаешь, что я в это поверю?! — на повышенных тонах спросила Султанша, подходя к ним. — Считаешь меня настолько глупой? — Султанша, — начала женщина, — я правда лекарша, и меня… Девочка влепила ей звонкую пощёчину. — Как ты смеешь вмешиваться в разговор?! — Султанша… — женщина приложила руку к щеке и растерянно посмотрела на госпожу. — Я же сказала, — брюнетка замахнулась, чтобы влепить ей новую пощёчину, но Элиф успела поймать её руку. — Как ты смеешь, я дочь Султана, у тебя нет права меня касаться! — Я прошу прощения, мне очень стыдно перед Вами, — не обращая внимания на крики девочки, обратилась Элиф к лекарше. — Вам лучше уйти, я распоряжусь, чтобы Вам заплатили в два раза больше, чем мы договорились. — Не стоит, Султанша, — женщина учтиво поклонилась и поспешила уйти. — Как ты смеешь… — Смею, — перебила Элиф девочку. — Ты только что оскорбила уважаемую женщину, которая вместо того, чтобы лечить людей, согласилась помочь твоей Валиде. — Я не верю ни единому твоему лживому слову! — Султанша пыталась вырваться, но женщина лишь сильнее сжала её руку. — Иногда, чтобы спасти дорогих тебе людей, приходиться забыть о гордости. Ты кричишь, что член Османской династии, но на деле —избалованная девочка, готовая рискнуть жизнью матери, лишь бы не переступить через гордость. — Хочешь прикинуться хорошей, но я знаю твою гнилую натуру. — Я никогда и не прикидывалась кем-то хорошим и сейчас тоже. Это не доброта, а уважение к достойным людям. Не хочешь принимать мою помощь — не надо. Нет хороших людей… в жизни побеждают лишь монстры. Когда Элиф вышла из покоев, то сразу же услышала жалобные стоны и пошла на доносящийся звук. Посреди гарема лежала девушка: её ноги были привязаны к палке, а ага беспощадно наносил удары лозой по пяткам. — Что случилось? — спросила она у Раны. — Госпожа, это Хатидже, служанка Нергисшах Султан. Она посмела расстроить госпожу, и та велела её наказать. — Я забираю её к себе, пусть немедленно прекратят.

***

Нихтан направлялась к матери, когда в неё врезался Джем. Перецепившись через собственную ногу, мальчик чуть не упал, если бы не девушка. — Ты самый неуклюжий ребенок из всех, что я видела, — с улыбкой сказала Нихтан и села перед братом. — Ты перестал меня навещать. — Прости меня, — мальчик виновато опустил голову. — Мама запретила мне тебя навещать. Она сказала, что ты меня не любишь также, как и Нергисшах. — Нергисшах позволяет себе грубить моей Валиде, поэтому её никто не любит. А тебя за что? — Шехзаде, Атике Султан ожидает Вас, — напомнила служанка. — Тебе не разрешено вмешиваться в наш разговор, — подняв злой взгляд, предупредила Султанша. — Не зли мою сестру, пожалуйста. Я помню про Валиде, но Нихтан права, тебе нельзя вмешиваться. Отойдите, — скомандовал Шехзаде, и служанки быстро сделали пару шагов назад. — Если моя Валиде узнает, что я с тобой игрался, — шёпотом начал Шехзаде, — меня опять накажут. Я зайду к тебе завтра, как только убегу от них. — Договорились, тогда завтра я прикажу приготовить твои любимые сладости, — с улыбкой сказала Нихтан.

***

Наверное, мои служанки меня мысленно проклинают после того, как я несколько часов выбирала себе платье и в итоге мой выбор остановился на фиолетовом платье, украшенным драгоценными камнями. Смотря в зеркало, я в сотый раз убеждаюсь, что нет ничего полезнее для тела, чем холодный эгоизм. Человек долго сохраняет молодость с этим куском льда в груди. — Валиде, — в покои, поклонившись, зашла Нихтан. — По пути к Вам я встретила Джема, и он сказал, что Атике запрещает ему со мной видеться. Боюсь, если поговорю я, то обязательно наговорю лишнего. Не могли бы Вы с ней поговорить? Аслан сутками занимается, а Орхан и Ахмед предпочитают играть только с друг другом. — Разумеется, мой ангел, я поговорю с ней. Он твой брат и никто не вправе запретить тебе с ним общаться. А ты поговори с Асланом, он слишком ревнует отца к Джему, это может ему навредить, — дочь удовлетворительно кивнула. — Отлично, — я встала и подошла к ней. — Держи ровно осанку, — я приподняла её голову за подбородок. — Мир не лежит на твоих плечах, он лежит у твоих ног.

***

— Госпожа, Вы сегодня затмите всех, — служанка крутилась вокруг Атике. — Знаете, я сегодня подслушала, что на праздник приглашена принцесса. Говорят, Султан околдован ею. — Тогда чего ты улыбаешься? — воскликнула девушка, выбивая из рук служанки духи, которые разбились на мелкие осколки. — Что в этом хорошего?! — Но госпожа, возможно, она сможет сместить Элиф, разве не хорошо, что её влияние на Султана уменьшится? — девушка начала в страхе пятиться назад. — Нет! Какой мне прок от того, что одна соперница сместит другую?! При любом раскладе Повелитель будет не мой, так чего мне радоваться, глупая ты курица?! В покои вбежал Шехзаде, напуганный криками матери. — Матушка… — Замолчи! — перебила Атике его. — Не видишь, я не в настроении! Заберите его, — обратилась она к служанкам.

***

От праздника здесь было лишь название. Махидевран упорно делала вид, что присутствие Элиф ей было приятно, а Нергисшах и вовсе даже не пыталась делать вид, что ей приятно здесь находиться и бросала на всех недобрые взгляды. Поэтому, когда в зал зашла улыбающаяся Атике, на неё сразу же устремились все взгляды. — Валиде, — поклонилась девушка. — Прошу прощения за опоздание, но у меня есть уважительная причина, — улыбка блондинки стала максимально широкой. — Последние пару месяцев я чувствовала недомогание, и его причину я долгое время скрывала, чтобы не навлечь беду. — Милая, говори уже быстрее, я начала волноваться, — попросила Махидевран. — Я беременна, приблизительно четыре месяца, живот уже начал немного расти. Атике в этот момент специально посмотрела на Элиф, но та, вопреки её ожиданиям, лишь легко улыбнулась и еле заметно приподняла бокал в знак поздравления. — Какая восхитительная новость, — восторженно воскликнула Валиде. — Ты правильно поступила, что подождала с объявлением. Кто знает, какая опасность, — она перевела взгляд на Элиф, — может ожидать твоего ребенка на ранних сроках. Садись, — женщина указала рукой на подушку подле неё. — Раз уж ты беременна, то чего по гарему бегала? — с нескрываемой злостью спросила Нергисшах. — Разве беременные не должны сидеть тише воды и ниже травы, чтобы случайно не лишиться ребенка? — Нергисшах! — воскликнула Махидевран. — Не стоит гневаться, Валиде, — с улыбкой начала Нихтан. — Сестра лишь волнуется, чтобы Атике Султан была осторожна, ведь она нам подарит брата или сестру. — Именно, — фыркнула девушка. Двери вновь открылись и на этот раз в зал зашла девушка, которая тоже обратила на себя все взгляды. Кареглазая русоволосая особа больше всего отличалась нарядом — слишком пышное платье с высоким воротником. Принцесса с искреннем любопытством осматривала всё вокруг себя. Гарем — символ абсолютной власти мужчины над женщиной. Апофеоз восточной экзотики, царство роскоши и погибших надежд. — В центре сидит Валиде Султан — мать нашего Повелителя, — прошептал евнух. — Справа, — девушка посмотрела на рыжеволосую женщину, которая неотрывно смотрела на неё. — Элиф Султан — Хасеки и законная жена Султана. Возле неё — Нихтан Султан, она старшая дочь Султана. Слева, возле госпожи, Нергисшах Султан — вторая дочь Повелителя, а рядом Атике Султан, ещё одна фаворитка. — Госпожа, позвольте Вам представить. Принцесса Фарья Бетлен, — евнух указал рукой на девушку, которая сразу же поклонилась в идеальном реверансе. — Я благодарю Вас за приглашение, госпожа, — с улыбкой поблагодарила принцесса. Элиф сделала глубокий вдох. «Даже если внутри слишком пусто — сцепи посильней кулаки. Казаться счастливым — искусство, когда тебя рвёт на куски», — приказывает себе госпожа и сразу же мило улыбнулась. — Я слышала, что принцесса — талантливый воин, мало кто из мужчин сможет с ней справиться, — неожиданно весело начала Нергисшах. На секунду все удивились, но потом стало всё понятно: появилась новая соперница для её врагов. — Может, она и меня сражатся научит? — Почту за честь. Элиф внимательно изучала лицо принцессы. Она, конечно, красива, но в гареме есть и лучше. Хотя причём здесь внешность, достаточно и того, что она необычна. Не каждая женщина сможет за себя постоять на уровне с мужчиной, а значит, её нужно добиваться. То, что так любит Мустафа. В итоге все люди предают. Находят замену, находят кого-то лучше, меняют океаны на лужи, меняют любимых на доступных, родных на красивых. Люди способны быстро найти замену. Сначала предают, а потом жалеют. Женщина отвела взгляд и осушила бокал со щербетом. Она научилась сцепливать зубы, чтобы ни один звук не слетал с её губ, но она никогда не научится мириться с соперницами. — Ещё чего, зачем женщине мечи и сражения? — возмутилась Валиде. — И правда, я считаю, что девушка, размахивая мечом, показывает её вульгарные манеры, — сказала Атике. — Как тебе гарем? — проигнорировав слова блондинки, спросила Валиде. — Я другим его представляла, ведь сколько о нём слышала, словно это мир сказок, — она ещё раз окинула взглядом танцующих девушек. — Не верь всему, что слышишь, принцесса, многое из этого — ложь. Но верно то, что это мир сказок, потому что ни в каком другом дворце мира, в который ты вошла, как рабыня, тебе не стать Султаншей, что правит всем Миром! — Валиде, — тихо позвала мать Нихтан. Она заметила, что Элиф начала тяжело дышать и рукой сжимала живот. — Что с Вами? Вы плохо себя чувствуете? — Всё в порядке, — женщина быстро нацепила на лицо улыбку. — Просто здесь душно, я ненадолго выйду на свежий воздух. — Валиде, — женщина встала и поклонилась. — С Вашего позволения. — Что с тобой, Элиф? — с нескрываемой издёвкой спросила Махидевран, откровенно наслаждаясь, как перекосилась в лице её строптивая невестка. — Не обращайте на меня внимания, голова закружилась. — Это уж точно, — с широкой улыбкой начала Нергисшах. — После того, как здесь появилась принцесса, зачем уж на Вас обращать внимание? Элиф промолчала, но еле заметно оступилась, что было сложно не заметить. Даже не повернувшись к девочке, рыжеволосая госпожа ещё раз поклонилась и вышла из зала. — Я тоже выйду, — Нихтан уже хотела встать, но Махидевран её остановила. — Не смей. Этот праздник в честь выздоровления Султана, невежливо уходить так рано. Дальше время тянулось ужасно долго, пока Атике Султан не начала тяжело дышать, ухватившись за живот. Началась суматоха. Девушке помогли дойти до её покоев, где уже ждали лекари. Всё это время Махидевран Султан обеспокоенно наматывала круги, моля Аллаха, чтобы все обошлось. — Госпожа, — с покоев вышла личная служанка Атике. — С Султаншей всё в порядке, лекарша уверена, что ребенку ничего не грозит. Опасность миновала. — Что с ней такое? — Мою госпожу пытались отравить, — Махидевран тяжело вздохнула, ведь она уже знала чьих это дело рук. — Валиде Султан, — к черкешенке подбежала Рана-калфа. На лице женщины был такой ужас, будто она увидела собственную смерть. — Элиф Султан плохо, она потеряла много крови. Возле неё лекарша, но она смогла только остановить кровотечение, состояние госпожи стремительно ухудшается. Только у Эмине-хатун есть опыт в подобных делах, она нужна срочно Султанше. — Но Эмине-хатун сейчас заботится об Атике Султан, — с исключительным хладнокровием ответила Валиде. — Госпожа, — калфа упала перед ней на колени. — К покоям Элиф Султан ведет дорога крови, я ещё никогда не видела её в таком ужасном состоянии, она словно уже умерла. Умоляю Вас, отправьте к ней срочно лекаршу, иначе случится непоправимое. — Разумеется, я её отправлю, — женщина уже начала подниматься с колен и хотела поблагодарить Махидевран, но та её перебила. — Сразу же после того как Эмине ещё раз осмотрит Атике. Она беременна и её здоровье сейчас важнее всех. Если я сейчас должным образом о ней не позабочусь, то все решат, что я предвзято отношусь к своим невесткам. — Но она может умереть! — её голос сорвался в отчаянном крике. — На всё воля Аллаха.