Да что там гарем, саму историю изменю

Элиф лихорадочно металась возле покоев Джема, она ничем не могла помочь мальчику и оставалось только ждать. «Я ранее никогда у тебя ничего не просила» — подумала женщина, подходя к небольшому окну. — «Но сейчас я прошу о милости для этого мальчика. Во всех историях ты выступаешь справедливым судьей, что же, я прошу о справедливости сейчас». Как только Элиф попала в этот мир, она перестала молиться. Перестала верить в Бога или дьявола, перестала верить в чудеса и надеяться на чью-то помощь. Но теперь она впервые решила попросить о милостыни. Для её детей уже слишком поздно, но есть ещё один, чью жизнь ещё можно спасти. «Вместо меня за мои грехи заплатили мои дети, но этот ребёнок не имеет ко мне никакого отношения, в нём не течёт моя кровь. Довольно уже забирать жизни невиновных. Он — чистая и невинная душа и не заслуживает умереть так рано. Я уже и так многих потеряла, поэтому за это буду корить себя до конца своих дней. Пожалуйста…» *** Фарья почти бесшумно залезла в свою комнату через окно. Она сразу же начала снимать с себя тёмно-коричневое платье, на котором были едва заметны пятна застывшей крови. — Принцесса, всё хорошо? — встревоженно воскликнула мадам, забирая у воспитанницы грязную одежду. — Да, я избавилась от той девушки. Никто не заметил моего отсутствия? — Нет, сейчас всем не до того. Одни готовятся к похоронам, другие заняты спасением жизни Шехзаде. — Я не хотела, чтобы так всё вышло, — девушка села на кровать и закрыла лицо руками. — У Джема лишь должны были появиться симптомы, но никак не это. Принцесса желала отмщения за своего ребёнка. Она жаловалась Мустафе, умоляла наказать жену за убийство их ребенка, но Султан не верил (а может, просто делал вид), а в итоге из-за того, что по делу не было улик, на это все закрыли глаза. Все просто забыли, сделали вид, что ничего не произошло. Но Фарья ничего не забыла и решила отомстить, уничтожить то единственное хорошее, что о ней могут сказать. План был предельно прост, пользуясь тем, что все будут заняты свадьбой, подсунуть Шехзаде Джему отравленные сладости якобы от Элиф. Мальчику должно было стать плохо, и в итоге лекари бы сказали, что его отравили. Он не родной сын, поэтому никого не удивит, что кровавая госпожа решила избавиться от ненужного пасынка. Это бы не уничтожило Элиф, слишком наивно было такое предполагать, но стало началом её краха. По сути её самая большая сила — это любовь Мустафы. Разумеется, дети тоже делают её сильнее, но с властью Султана им никогда не сравниться. Слепая вера Мустафы в эту женщину дала бы трещину, и тогда устойчивый до этого трон начал бы шататься, а потом похоронил свою хозяйку под обломками. Она тщательно готовилась, долго выбирала нужную девушку. Мадам заводила бессмысленные разговоры о Султанше, чтобы понять, как девушки к ней относятся. Как оказалось, большую часть людей во дворец рыжеволосая отбирала лично, поэтому на поиски человека, который пошёл бы против Элиф Султан, ушло более трёх недель. Служанке объяснили, что с Шехзаде ничего не случится, он лишь ненадолго заболеет. Девушка согласилась, но что-то пошло не так. Видать, рабыня перенервничала и влила яда больше положенного. Да и Шехзаде Орхан совсем неожиданно решил навестить брата. — Вы не виноваты, госпожа, — рядом аккуратно присела Мадам и взяла её руку в свою. — Вы ведь не хотели его смерти? — Разумеется нет! — воскликнула девушка. — А теперь на моих руках кровь этого ребёнка и девушки. Наложница, узнав, что умер Шехзаде, стала неуправляемой, хотела признаться, поэтому принцессе пришлось от неё избавиться. — Она сама виновата, начала нести всякую чушь, её нельзя было оставлять в живых. Да и мальчик сам пришёл, его никто не заставлял. Мне кажется, это Господь таким образом наказал эту женщину. Вашей вины здесь нет, это воля Всевышнего. Принцесса, будто чего-то боясь, подняла на неё глаза полные раскаяния. — Ты правда так думаешь? — женщина незамедлительно и уверенно кивнула. — Это ведь несчастный случай, — встав с кровати, себе под нос начала говорить девушка. — Я не хотела его смерти, он должен был лишь поболеть, максимум появились бы какие-то лёгкие усложнения, но не смерть же, — девушка уговаривала саму себя, заламывая пальцы. — Я бы никогда не причинила вред ребёнку — это лишь случайность. Я не хотела быть таким монстром как Элиф. Я не такая! — Разумеется нет. Вы добрая, справедливая, — няня подошла к девушке, заставив её остановиться. — Вы должны перестать себя каять. Сейчас не вышло, но в следующий раз Вы обязательно отомстите. — Ты права, нельзя опускать руки. Даже самое большое величие прекрасно укладывается в гробовой ящик, а она и подавно.

***

Стоило лекарю сделать шаг из покоев, как к нему сразу же подбежала Элиф. — Как мой сын? — встревоженно спросила женщина. — Он пришёл в себя, ничего точного пока сказать не могу, но Шехзаде значительно лучше. При хорошей заботе у него есть все шансы поправиться. «Спасибо», — тихий неразборчивый шёпот сорвался с её губ. Несмотря на то, что она всем запрещала делать предположения, что Джем может умереть, сама госпожа уже готовилась к худшему. Женщина на секунду закрыла влажные глаза, и по щеке покатилась слеза. Она не позволяла себе плакать при посторонних, но сейчас это был первый раз за долгое время, когда с ней случилось чудо. Сказав калфе, чтобы та наградила лекаря, Элиф вбежала в покои и сразу же села на край кровати возле мальчика. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, Валиде, не волнуйтесь, пожалуйста, я не хочу, чтобы Вы расстраивались из-за меня, — его голос был ещё хриплым, но Джем прилагал все усилия, чтобы Элиф не слышала слабости мальчика. Изобразив улыбку, она взяла маленькую ручку и поцеловала. Ей не хотелось улыбаться, хотелось плакать и кричать, но это она сделает потом, когда будет одна. Шехзаде и так достаточно пережил, незачем ему расстраиваться ещё из-за её проблем. — Если у тебя хоть что-нибудь заболит или же просто почувствуешь себя как-то странно, сразу же говори мне или служанкам. Может, ты хочешь есть? Я прикажу приготовить любые блюда, всё, что пожелаешь. — Нет, благодарю, сейчас совершенно нет аппетита. Я бы хотел поспать. — Разумеется, отдыхай, но, если чего-то захочешь, чего угодно, ты сразу же говори, — мальчик кивнул. Только дождавшись, пока он заснёт, она вышла из покоев. — Передай всем служанкам, — сказала Элиф Ране-калфе, — если хоть одна заикнется про то, что умер Орхан, или же его сестра стала вдовой, я всех казню. — Но госпожа, нельзя скрывать это вечно. — Скажу, как только он окончательно поправится. Сейчас лишние переживания сделают только хуже. — Как прикажете, Султанша. Следующие два дня Элиф почти не спала. Нужно было уделить внимание дочери, ведь она потеряла мужа и брата в один день. Нихтан держалась достойно, но Элиф видела в её глазах тоску и корила себя за то, что в столь юном возрасте дочке пришлось пережить всё это. Под вечер приехал Мустафа, и женщине пришлось поддержать и его. В последнее время здоровье Султана не так крепко. Она удостоверилась, что муж выпил все нужные лекарства и побыла с ним, пока первые приступы боли не прошли. Также нельзя было забывать об Аслане: он, как и сестра, делает вид, что всё нормально, и он справляется. Элиф боялась, что всё это понемногу начнёт его ломать. День похорон был самым сложным для Султанши. Она целый день уверяла свою семью, что они это переживут, что всё будет нормально, что они не должны корить себя за это. А у самой внутри всё настолько болело, что женщина не всегда могла дышать полной грудью. Но этого нельзя было показывать. Дети и Мустафа смотрели на неё. Им и так было плохо из-за смерти Орхана, она просто не имела права расстраивать их ещё и своей болью. *** — Госпожа, Вам стоит отдохнуть, — еле слышно сказал Мурад-ага. Элиф устроила для Джема кукольный театр, поэтому нужно говорить тихо, чтобы счастливый мальчик не услышал ненужного. — Ночью Джему стало плохо, — тем же шепотом начала рыжеволосая. — Если бы я не обратила внимание, что у него поднялась температура, эти дуры бы ничего не заметили. Элиф сразу же мило улыбнулась, заметив, что на неё смотрит сын. — Госпожа, — аккуратно окликнула Элиф подошедшая служанка. — Фарья хатун просит встречи. Она сказала, что это касается Ваших детей, — быстро добавила девушка, словив злой взгляд госпожи. *** Осман был немного удивлён, увидев испуганную служанку принцессы, которая чуть ли не врывалась в покои Султана. Девушка кричала что-то о том, что Фарью в её покоях чуть ли не убивает Элиф Султан. По крайней мере, это то, что успел разобрать хранитель. Султан быстро пошел за женщиной и вскоре вернулся уже с Фарьёй. Ну что же, девушка правда выглядела ужасно. Платье было порвано, на щеке царапины от ногтей, на шее вообще приличные синяки, также как и на руке. Это было хорошо видно, ведь от рукава платья остались лишь свисающие куски. — Немедленно скажи, чтобы Элиф пришла ко мне, — злым тоном приказал Султан. *** Фюлане подорвалась с места и со счастливой улыбкой сразу же подбежала к только успевшему переступить порог Аслану. — Шехзаде, я не ожидала, что Вы приедете, простите за недостойный вид. На самом деле девушка выглядела очень красиво. Ни единый волос не выбился из причудливо заплетенной косы,а простой халат не отвлекал от действительно прекрасного лица. Но девушка всё равно чувствовала себя неуверенно, ведь привыкла тщательно готовиться перед тем, как появится перед Шехзаде. — Я не припомню ни разу, чтобы ты была некрасивой, — с улыбкой сказал наследник, проведя большим пальцем по щеке. — Как мой сын? — Скучает каждый миг, когда Вас нет рядом, как и я. — Да, — он бережно взял малыша на руки. — Тогда буду приходить чаще. В последнее время я был… — он на секунду замялся, бросив встревоженный взгляд на мальчика. — Я всё понимаю, — тихим, мягким голосом сказала шатенка, положив руку ему на плечо. — Мало кто может с таким достоинством пережить все трудности, что посылает Вам Аллах. — Спасибо за него, — искренне поблагодарил Шехзаде. — Мой наследник, — в дверь требовательно постучали. — Войдите! В покои вбежал ага. — Простите, что прерываю, Шехзаде, но хранитель покоев просит Вас немедленно прийти к нему. Сказал, что дело срочное и касается Элиф Султан.

***

В покоях Султана лекарша обрабатывала ссадины девушки. Так как даже в глазах женщины не возникло подозрения, Фарья мысленно отметила, что всё сделала правильно. Мазь из жира стимулирует кровообращение — это эффективное лекарство от ушибов при падении, но если на теле изначально не было ссадин, особенно на нежной коже, то нанесения мази из жира и крови, наоборот, способствует появлению кровоподтёков и синяков. Отличия между ними ничтожны и никто не сможет различить такие следы. Девушка привыкла к бою, когда ты видишь противника, и знаешь, чего ожидать. Но в этом месте все нападают исподтишка, поэтому, если хочешь выиграть, то нужно принять правила их игры. Раз Элиф нельзя обвинить в том, что она совершала, так значит, нужно заставить её понести наказание за несовершенное преступление. Когда ага сообщил, что Элиф Султан ожидает позволения войти, Фарья встала и неторопливо подошла к Мустафе. Рыжеволосая пришла с Асланом, что сразу же напрягло принцессу. Также немного удивил внешний вид Султанши. Элиф появилась в черной накидке, что было странно, ведь во дворце не было холодно, да и наложницы в принципе не появлялись так перед Повелителем. — Аслан, я тебя не звал, — немного раздражённым тоном сказал Мустафа. — Простите, Повелитель, но хоть кто-то в этой комнате должен защитить мою Валиде. — Она напала на меня, — жалостливым тоном начала Фарья. — Чуть не убила, и это ещё ей нужна защита? — Как ты это объяснишь, Элиф? — строго спросил Султан. — Эта девушка! — воскликнул Аслан, но Элиф взяла его за предплечье, тем самым заставив замолчать. — Простите, что Вас потревожили из-за этого, — виновато опустив голову, начала Элиф. — Я повела себя недостойно. Эти слова крайне удивили принцессу. Она ожидала, что рыжеволосая начнёт оправдываться, кричать, что её оклеветали, ведь зачем же было звать сына, если не для защиты? Но эта женщина лишь спокойно стояла и с опущенной головой просила прощения. — Это уже перешло все границы, я на многое закрывал глаза, но это!.. Было видно, как наследник вновь захотел вмешаться, но Элиф касанием руки опять заставила его замолчать. На этот раз на голубом кафтане Аслана остались кровавые следы. Немаленькие, красные следы сразу же бросились в глаза Мустафы. — Сними накидку, — приказал Султан Элиф. — Я немного приболела, — несовсем уверенным голосом начала Султанша, что было крайне странно. — Повелитель, я поняла свою ошибку и клянусь, что более такого не повторится. Из-за смерти Орхана в последнее время я сама не своя. Прошу простить меня в этот раз. Вместо ответа Мустафа подошел ближе и сорвал черную ткань. Под ней было такое же чёрное платье и на первый взгляд всё казалось нормальным, но это лишь на первый взгляд. Султанша сразу же попыталась отвести правую руку назад, но мужчина ей этого не дал, схватив за локоть. Элиф зашипела от боли и наконец подняла взгляд на своего мужа. На руке рыжеволосой красовался длинный порез в полруки. Рана не была перевязана и всё ещё кровоточила, от чего половина платья уже была мокрой. На ковре с правой стороны от неё было приличное пятно крови. — Элиф, что с тобой? — теперь в голосе мужчины не было злости, а лишь неприкрытое беспокойство. — Всё нормально, — отстранённым голосом сказала женщина, убирая свою руку. — Если инцидент исчерпан, позвольте мне уйти, а Вы позаботьтесь об Фарье, ей Ваша помощь нужнее. — Эта женщина напала на мою Валиде! — не выдержал Шехзаде. — Аслан, помолчи. Тебе лучше уйти, — сказала Султанша. — Нет, Валиде, я больше не буду молчать! Эта женщина напала на мою мать с ножом! Простите, конечно, за то, что посмел войти в комнату Вашей фаворитки, но она чуть не убила Валиде! Приди я хоть на миг позже, и, кроме брата, я бы оплакивал и мать! — Шехзаде поднял накидку и накинул на плечи матери. — Поэтому я и пришел сюда, мне страшно оставлять Валиде с этой женщиной. — Я не делала этого, — встряла Фарья. — Тогда я вру?! — не унимался Аслан. — Милый, иди, пожалуйста, — негромко попросила Элиф. Поклонившись отцу, Аслан злющий вышел из покоев. — Это дела гарема, прошу прощения, что Вас потревожили из-за этого. — Повелитель, я… — Выйди, — прервал Фарью Мустафа. — Это ложь! — возмутилась Фарья. — Она снова всё врёт и хочет обвинить меня в… — Выйди, я сказал, — голос Султана стал ещё грубее. — Но Мустафа… — Я сказал выйти! — мужчина крикнул, не вытерпев неповиновения от фаворитки, а та, поняв, что лучше послушаться, молча поклонилась и вышла, но при этом одарила Элиф испепеляющим взглядом. — Почему ты мне не сказала? Нужно срочно сказать лекарю. — А есть смысл? — на её лице не было ни единой эмоции. — Когда эта девушка напала на меня с ножом в прошлый раз, ты накричал, что я посмела бросить её в темницу. Поэтому теперь я не видела смысла что-либо говорить. Она же не убила меня, значит, всё нормально. — Не говори так… — А как? — перебила его Султанша. — Не разобравшись в ситуации, ты сразу же позвал меня, чтобы отчитать. Злость щекотала стенки горла, забираясь на кончик языка. Элиф ощущает её вкус, облизывая сладкие губы. Да, гнев тоже сладок. — Ты клялся, что я буду единственной женой, а в итоге решил жениться на этой девчонке, а не сделал только потому, что она потеряла ребёнка. Ты говорил, что я важнее всех, но когда эта сумасшедшая открыто напала на меня с кинжалом, ты меня отругал за то, что я посмела её наказать. А сейчас, зная, что я сутками возле наших детей и мне не до твоих наложниц, почему-то решил, что разобраться с какой-то хатун для меня важнее, чем заботиться за Джемом! Я готова принять наказание за любой свой проступок, но не смей обвинять меня в том, в чём нет моей вины, — в её глазах уже начала появляться пелена слёз. — Извини, ты права, я повёл себя необдуманно. Из-за смерти Орхана я тоже не в себе. — Хорошо, но ты не будешь вмешиваться в дела гарема. Иначе все поймут, что в гареме я ничего не решаю, и любая рабыня может покушаться на мою жизнь. — Хорошо. — А сейчас, прошу прощения, но я потеряла много крови. Поклонившись, женщина вышла из покоев. Она старалась идти как можно быстрее, ведь сильно ослабла от потери крови и если вскоре не ляжет, то просто потеряет сознание. — Валиде, Вы всё так и оставите? — встревоженно спросил Аслан, придерживая мать за руку. — Потом, сначала разберусь с более важными делами, а потом займусь ею. — Если от неё не избавитесь Вы, это сделаю я. Я более не позволю Вам так рисковать собой. Пару минут назад. Аслан бежал к матери со всех ног, он успел перехватить её как раз в тот момент, когда рыжеволосая выходила со своих покоев. — Лев мой, что случилось? — встревоженно спросила женщина, осмотрев запыхавшегося сына. — Вы напали на Фарью? — в ответ женщина лишь издала тихий смешок. Разговор, конечно, у них был бессмысленный и за впустую потраченное время появилось желание убить принцессу, но это были лишь мысли. — Хранитель покоев сказал, что Султан привел к себе побитую Фарью хатун. Её служанка утверждала, что Вы её чуть не убили. — Она в ужасном состоянии? — спокойно спросила женщина, обдумывая план действий. — Я не знаю, но раз Осман посчитал, что мне нужно вмешаться, то, скорее всего, не самое лучшее. Ничего не ответив, Султанша вернулась в покои, а Аслан поспешил за ней. Рыжеволосая достала с полки небольшой кинжал и со спокойным лицом разрезала себе руку. Шехзаде пришёл в ужас от увиденного и быстро отобрал нож у матери. — Что Вы такое делаете?! — он схватил первую попавшуюся ткань, чтобы ею остановить кровь, но Элиф не позволила. — Фарья хочет меня подставить, прикинувшись жертвой, — всё так же спокойно ответила рыжеволосая. — Если она будет побитой, а на мне ни царапины, то ни одни мои слова не будут иметь силы. — Но так нельзя, — у парня тряслись руки от злости. — Всё в порядке, — нераненой рукой она коснулась к его щеке. — Это мелочи, всё быстро пройдет, — она тепло улыбалась, но её рука еле заметно подрагивала от боли. — Спасибо, что предупредил, теперь можешь возвращаться к себе. — Нет, Валиде, так нельзя, Вам нужен лекарь, иначе Вы можете потерять много крови. — Так надо, мой лев, мне жаль, что ты это увидел, я предпочитаю держать вас подальше от всего этого, но сейчас мало времени. Сжав губы в тонкую полоску, она одела на себя черную накидку. — Я хочу помочь. — Нет, милый… — Нет, — уверенным немного повышенным тоном перебил он Элиф. — Я не оставлю Вас одну в таком состоянии. Можете считать меня плохим сыном, что я не слушаю родителей, но я буду рядом. Если нужно — пойду против отца, но никто не смеет Вас обижать и тем более клеветать. — Спасибо, — у неё даже появились слезы на глазах от гордости за своего защитника. — Но если правда хочешь помочь, то сделаешь как я скажу. И не смей говорить, что пойдешь против отца. Он хочет быть справедливым для всех, не понимая, что в гареме нет справедливости. Это не его вина. Наше время Фарья возвращалась к себе в комнату, как вдруг дорогу ей преградила Нихтан Султан и без каких-либо объяснений девушка влепила принцессе звонкую пощечину. Девушки в гареме вмиг затихли, не ожидав такого поведения от Султанши. — Как наложница смеет причинять вред Элиф Султан? — Ты забываешься… — Нет, — резко перебила её девушка. — Принцессой ты была до прибытия во дворец, сейчас ты обычная фаворитка, — Нихтан сделала небольшой шаг вперёд. — Ещё раз посмеешь расстроить мою Валиде, то тебе отрубят руки, и поверь, мне в этом никто не помешает.