Bloodstream

***

Дорожка красной крови тянется вдоль всего темного коридора и сворачивает за угол. Чонгук тащит за ногу довольно рослого охранника с пробитой головой, пока тот неизменно оставляет след после себя. Гук направляется прямиком к кабинету в самом конце коридора, где дверь освещает тусклая лампа, и улыбается. По скуле размазана чужая кровь. Красная. Явно не его, - одного из семи охранников или всех сразу. Капли, попавшие на губы, растерлись, чуть замарали зубы, потому улыбка кровавая, а металлический запах и привкус во рту кружит голову похлеще наркотика. Чон отпускает ногу трупа, и та с грохотом ударяется носком о пол. Он выбивает замок двери парой точных, крепких ударов ногой, чуть не снося ту с петель. Мун Сиджон сидит неподвижно в своем кресле, уставившись в пустой стол – глаз поднимать определенно не собирается. Трусит. То, что сегодня его судный день, он понял еще по первому шуму под окном. Он лишь надеялся, что за ним придет не Чонгук. Кто угодно, только не он. Мужчину безвольной куклой за шею поднимают с кресла, прижимая к стене. Ударом спины весь воздух из легких выбивается, а, посредством крепко сжатой глотки, новых глотков сделать не удается. Сиджон дергается в сильной хватке – не сопротивляется, скорее, наоборот – от бессилия, открывает рот, как рыба, и отлично чувствует нож глубоко в своем животе. Как тот вспарывает его до самого солнечного сплетения, проворачивается, рвет плоть, пускает черную кровь по лезвию. Чонгуку доставляет особое удовольствие кончать себе подобных – ощущает некое превосходство и абсолютно оправданно. Вряд ли можно отыскать кого-то, кто погряз в своем предназначении черной крови сильнее, чем он. Вряд ли можно найти кого-то более эмоционально нестабильного, кто живет и дышит этим, кто сдерживает себя из последних сил, только крепче от того тонет, большего с каждым разом желает. Чонгук, так же улыбаясь, делает пару глубоких вдохов и бросает истекшее кровью тело на пол. Достает из кармана небольшую таблетницу на три порции и вываливает на перепачканную ладонь последнюю. Чуть помедлив, на сухую закидывает порцию из четырех таблеток в рот и глотает. Здание он поднимает на воздух динамитом, когда уже отъезжает на приличное расстояние.

***

- Я чем-то могу Вам помочь? – обычное положение вещей: стоять на мушке пистолета и предлагать помощь. Сокджин каждый день так делает, помог уже четырем вооруженным психам на этой неделе. - Для начала, мне нужен Ким Енджин, но будет также неплохо, если ты ототрешь свои мозги от стены, когда я их тебе вышибу, - парирует блондин в кепке, чуть ли не на глазах. Похоже, у того привычка – убивать, когда у него хорошее настроение, от него так и веет счастьем. - Ну, я, конечно, постараюсь, в силу возможностей, прибрать тут после себя, лаборатория, как никак, стерильность, все дела, - кнопка вызова охраны под столом, который минимум в трех метрах от него, а это нехорошо. – Но вот с Енджином я тебе, к сожалению, не смогу помочь, - наигранно вздыхает Сок, - он тут отдохнуть прилег, - стол уже на расстоянии метра. - Сеульское городское кладбище, знаешь? Оттуда еще неплохой вид и земля дорогая. Сказал, что задержится, но можешь попробовать его разбудить, - с энтузиазмом вещает Ким, упираясь бедром в стол, - уверен, он возражать не будет. - Как давно? - спрашивает Юнги, снимая кепку. - Год уже как, - закатывает глаза в раздумьях старший. - Кто за него? – оружие все еще целится, но Джин незаметно давит на мягкую кнопку под столом. - Ну, сын его, Ким Сокджин, кажется. Но его тут нет, - чуть дергается Джин, когда Юнги крепче перехватывает ствол. – Я, правда, ничего не знаю, недавно тут, занимаюсь переливанием крови из пробирки в пробирку, скучная работа, меня даже к пациентам не пускают, - смотря в эти округлившиеся в испуге глаза, невольно начинаешь верить. - Теперь вы их пациентами называете? – усмехается Мин. – Когда-то мы были экспериментальными объектами или нас просто по номерам величали, – он начинает двигаться по окружности, - вот я, к примеру, A21RBS. Мой соулмейт - B21RBS. Забавный парниша был, не уверен, что он выжил. Ему было пять, а мне – семь, - Сок с осторожностью наблюдает за нападающим, но вот теперь он ему психом не кажется – вполне себе логичная и осознанная месть. - Послушай, - теперь, отчего-то, нет настроения шутить, - я не знаю, как дела обстояли, когда здесь был ты, но с управлением Ким Сокджина ввелся новый устав организации, - доверительно разъясняет, собственно, сам Ким Сокджин, - мы занимаемся исключительно совершеннолетними добровольцами из категории «без риска». Мы даже новейшее оборудование приобрели для поддержания жизнедеятельности и оказания первой помощи. Ген. директор не похож на своего отца, правда. Даже внешне. - Недавно тут, говоришь? Пробирками занимаешься? – где эта чертова охрана? Сок уже постепенно впадает в панику, - у тебя на кармане халата имя вышито. Или ты случайно перепутал свой с директорским? – усмехается Юн, а визави копирует его улыбку чуть кривовато. За дверью раздаются громкий топот и голоса, через полминуты в помещение поочередно влетают двое охранников и, не успев среагировать, падают поочередно друг за другом после точных выстрелов в голову. - Идиоты, - вздыхает Сокджин, - нахуя я им платил?

***

Чимин развалился на столике в пустом зале, вздыхая поминутно от безделья и, совсем чуть-чуть, изнывая от тоски по новому знакомому, – временному сексуальному партнеру, так сказать. А Тэхен закинул свои «Смотри, да с них же куски грязи сыплются» конечности на другой конец стола. Просто Мин еще не набрался сил, чтобы громко и качественно прописывать пиздюли, все равно потом заставит своего горе-друга дезинфицировать поверхность. Дверной колокольчик оповещает о госте, а Пак подпрыгивает с места, еще даже не увидев того, и скидывает ноги друга со стола, что вместе с самим Кимом летят на пол. - Пак долбанный Чимин, - он потирает задницу, не замечая посетителя, - ты когда-нибудь меня калекой сделаешь, ей богу. - Добро пожаловать, - Чимин уже улыбается из-за стойки, пока Тэхен показательно хромает туда же. - Да, добро пожаловать, - бурчит младший, а потом расплывается в хитрой ухмылке, завидев, кто, собственно, пожаловал. – Он чернокровый, Чимин, иди в подсобку, я сам, - шепчет он на ухо Паку, но тот, кажется, завис немного, - иди, говорю, - Тэ подталкивает его, и он, наконец, с круглыми глазами-блюдцами скрывается за дверью. – Чонгук, какими судьбами? – улыбается Ким. - Да, вот, кофеек зашел попить, поздороваться. А с ним что? – указывает взглядом на закрытую дверь. - Не обращай внимания, обычно красавчики вгоняют его в ступор. - Я красавчик? – улыбается Гук, опираясь на стойку, и подмигивает. - Нет, - чуть задумавшись, - не понимаю, с чего это он, - усмехается Тэхен, а Чон ему вторит. - Двойной эспрессо без сахара и что-нибудь себе. Составишь компанию? - Конечно, - хитро, - двойной эспрессо и самое дорогое, что у нас есть в меню, пять тысяч триста вон к оплате, пожалуйста. - Всего-то, - Чонгук приподнимает бровь, - думал, ты меня разоришь. Видимо, цены у вас тут невысокие, - прикладывая карту к терминалу. - Просто кто-то много зарабатывает, - фыркает Тэхен, краем глаза замечая любопытный нос из-за приоткрытой двери. – А ты знакомство решил продолжить? Правило уже не действует? - А мы можем продолжить его в вертикальном положении? Тогда правило не придется нарушать, - заговорщицки шепчет младший. - Ну, нет, так не интересно, - показательно возмущается Ким и дует губы. - Лучше тебе быть чертовски интересным собеседником, чтобы опять не оказаться лежачим, - смеется Тэ из-за кассы, а Чон подхватывает.