Bloodstream

***

Чимин сидит на полу, подпирая дверь в подсобку спиной, пока по ту сторону Тэхен, несомненно, флиртует с его соулмейтом. Удивительно то, что этот Чонгук никак не отреагировал на самого Пака, но оно и к лучшему – двадцать два года тот не знал своего соулмейта, и еще столько бы не знал, а лучше, вообще бы никогда не встречал. Подобный страх перед чернокровыми уходит корнями в детство, где всем сердцем и душой любимый белокровый отец после смерти жены ни с того ни с сего нашел своего соулмейта. Мачеха оказалась, может, не исчадием Ада, но около того. И когда женщина, из-за которой жизнь Чимина превратилась в настоящую игру на выживание, а все тело отдавало голубоватым и фиолетовым оттенками, вдруг умерла от рака, Пак выдохнул с облегчением. Не в его правилах думать подобным образом и, тем более, желать чьей-то смерти, но его положение было на тот момент безвыходным, - страдай или умри – иначе свою жизнь он тогда не представлял. Тот период его жизни сильно отразился на его психическом состоянии, подорвал здоровье и, конечно же, заставил пустить корни самого настоящего страха перед представителями чернокровой расы. Иногда Пак думает, что еще один день присутствия в его жизни мачехи, и его кровь определенно стала бы красной. Чего Чимин за собой не замечал, так это слепой трусости. Не может же он всю жизнь бегать от Чонгука! Вопрос нужно решать, причем в короткие сроки. Разорвать связь соулмейтов, эта мысль преследовала его последние несколько лет и кажется вполне разумной и логичной. Для того, чтобы осуществить задуманное, есть два пути: совершить что-то серьезное, вроде убийства, что, несомненно, окрасит кровь в красный, либо достать кровь Чонгука и сделать переливание. Второй вариант, по мнению Мина, более гуманный. Дело за малым – разорить, неизвестно как на это отреагирующего Чонгука на пару литров крови, или сколько там нужно, для полноценного смешивания… Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Чимин с улыбкой выплывает из подсобки – соулмейта нужно расположить к себе, чтобы он пошел на поводу – и направляется к парочке, мило воркующей у большого окна. Для полной уверенности Паку нужно только: - Тэхен, - правильно, сообщник, - мы можем поговорить? – Ким нахмурил брови, удивленный поведением друга, но послушно встал и последовал за ним. - Что…? - Нужно похитить Чонгука, выкачать у него немного крови и перелить мне, - со знанием дела заявляет старший, а Тэ только со стуком захлопывает челюсть. - Интересные у тебя ролевые игры, - все же находится Ким, - а твою куда денем? Или хочешь, чтобы у тебя из глаз под давлением в сосудах кровь потекла? Пак, ты че несешь? Ты там прибухнул, пока я клиентов обслуживал? - Этот парень – мой соулмейт, а я, как ты помнишь, не горю желанием «долго и счастливо» с чернокровым. - А Гук знает, что ты его в соулмейты присвоил? По-моему, он не в курсе. Думаю, ты ошибаешься. Не каждый же день соулмейтов своих встречаешь. Тебе просто показалось. - Я уверен, Тэ. - Ну да, куда нам, краснокровым, до ваших черно-белых страданий, - он закатывает глаза. Какова вероятность, что родственная душа не почувствует свою родственную душу? Или Чон бракованный в этом плане. Вот он обрадуется, всю жизнь искал своего истинного, а тут такая подстава! - Что делать? – устало выдыхает старший. - Не думаю, что у тебя получится, - в глазах Мина немой вопрос, - он всю жизнь тебя ждал, и если найдет, не отпустит так просто. – Киму даже немного жаль смотреть на растерянного Чимина. - Тогда я его просто убью, - заявляет Пак, выходя из укрытия. - Ну конечно, - ухмыляется Тэхен сам себе, - штанишки-то небось жмут от страха. Когда Чимин решительно заявлял об убийстве, конечно, убийство он не имел в виду, но вот решительность не растерял. Пока Чонгук с сомнением смотрит на собеседника напротив него, Чимин, судя по лицу, уверенно и дипломатично решает проблему. По крайней мере, со стороны так и кажется. Но даже Тэхен искренне удивляется, когда Чонгук с каменным лицом поднимается и выходит из кофейни.

***

Пока в давящей тишине, с витающим запахом теплой крови и медицинских препаратов в воздухе, Сокджин вспоминает уже девятого бога греческой мифологии, каждому из которых прилежно помолился, Юнги успевает перерыть все документы в шаговой доступности. - Здесь нет ничего из старых записей, - резюмирует блондин. Кепка уже не скрывает его глаз, а рукава тонкой черной куртки закатаны по локоть. - Конечно, - язвить, похоже, у Кима в крови. Кто бы сомневался, - мы же в лаборатории, а не в архиве. Ты архитектуру здания видел? Ремонт? Технику? Думал, мы сидим в одной каморке, слева складываем отчеты от руки, а справа трубочки из-под сока, которыми кровь высасываем? - Да ты бессмертный, я смотрю! – восклицает Юнги. Сока сразу же отпустило. – Веди меня в архив. Сенсор считывает отпечаток ладони Джина, и бронированная дверь в архив открывается медленно и грузно. Старший судорожно решает, что делать, пока бандит сам не допускает роковую ошибку. Он плечом ровняется с Кимом, восхищаясь масштабами хранящейся тут информации. Похоже, это не слухи, что RBS – международная организация. Интересно, сколько стран спонсирует ее деятельность, задается вопросом Мин. - По старинке работаете? Бумажки храните? – вопросы пропадают в пыльную пустоту, потому что ген. директор, находящийся ближе к выходу, выскальзывает и запирает помещение на аварийку, что, оказывается, значительно быстрее, чем когда они открывали дверь. Тонкая стальная стена резко опускается за спиной Юна, а за ней с шумом закрывается основная бронированная дверь, Юнги понял, что просчитался. Кто же знал, что тут такая система безопасности. Если прикинуть на глаз, выберется он отсюда не скоро, и вряд ли сам, но определенно точно, полицию он тут не ждет, ибо что-что, но мозги при Сокджине – RBS раскрывать опасно, прежде всего, для самой организации. Мин двигается вглубь помещения, следуя временным указателям, чтобы найти отчеты о себе, сворачивает к нужным стеллажам, скептично оглядывая разделение на удачный исход эксперимента и неудачный. В какую категорию попал он? Его в известность не поставили. А остальная шифровка на коробках вообще ни о чем ему не говорит. Работы предстоит немало, думает Юн, когда снимает первую рандомную коробку, но еле различимый шум под потолком привлек его внимание. Вентиляция. Джин включил выкачку воздуха. Навскидку, два с половиной часа у пленника есть перед смертью. Это здорово меняет положение дел. Если Мин Юнги сам себя не вытащит из бронированного, смертельно опасного сейчас, помещения, его отсюда никто не выпустит.