Сказка о том, как Розали Джейкоба охмуряла

Джейкоб безнадежно посмотрел на «хреновину», потом на Розали, жалобно вздохнул и напялил, понимая, что не дождется пощады. За его здоровьем следили. Маниакально. И теперь, приступив к покраске стен, он был вынужден надеть респиратор, чтобы не вдыхать «ядовитые пары». Он попытался поспорить, краска совершенно не токсичная, у него, в конце концов, нюх еще не отбило, в отличие от некоторых. Да, химии было много, но ничего опасного, тем более для его совершенной регенерации. Хейл напялила респиратор на себя, и они приступили к покраске гостиной, под аккомпанемент вздохов Билли, который наблюдал за всем этим безобразием, сидя в проходе между комнатами. Ремонт быстрыми темпами продвигался к чему-то намеченному Розали. Джейкоб воспринимал это все как-то отстраненно. Ничего из важного (не считая дивана) Розали не мешало, с ремонтом Джейкоб был согласен. Его на первых порах раздражало, что его мнение не особенно учитывалось, разрешения Хэйл не спрашивала, а Билли – предатель – оказался с пергидрольной куклой заодно. Они совещались, советовались и меняли в доме едва ли не все. Зачем, Джейкоб не знал, его и так все устраивало, можно было обойтись небольшим косметическим ремонтом. Но Розали так бойко хваталась все делать, что ему было элементарно стыдно, особенно когда у нее с каждым днем оказывалось все меньше и меньше сил, когда она уставала, совсем как обычный человек. Было странно видеть, как утром она сонно трет припухшие глаза и ютиться на ненавистном ей диване, хотя было две пустых комнаты. Ну, комнаты были его сестер, и прав у Розали на них не было. На диван тоже, но почему-то у него не хватало силы духа заставить ее спать на полу. Они ругались и скандалили, едва ли не дрались, а иногда и дрались, но вот уже сегодня утром Розали досадливо толкнула его, но вместо того, чтоб сдвинуть его с места, сама распласталась на полу. И так она при этом обиженно хлопала ресницами, что рука сама потянулась помочь ей встать. – Это, конечно, очень хорошо, но быть уязвимой до ужаса страшно. – Давай прогуляемся? В доме сейчас не стоит находиться. Краска к вечеру совсем высохнет, и немного выветрится запах. – Да его почти нет! – Есть. В краске присутствует… – Даже не начинай. Пошли уж, выгуляю тебя, – Джейкоб неприятно хохотнул, подталкивая Розали к двери. – Джейк, не забывай, я девушка. Девушки любят, чтобы за ними ухаживали, дарили им цветы, конфеты. – Могу подарить тебе набор разводных ключей, если обещаешь их вернуть. – Смысл подарка в том, что его не нужно возвращать. – Тогда не подарю. У меня только один набор. – Ты ужасен, – Розали в очередной раз споткнулась и раздраженно рыкнула. – Да что же это такое, блин! – Это называется кривоногость, – подсказал Джейкоб, снова хохотнул, но ушел в траву, позволяя Розали идти по центру узкой протоптанной тропинки. Шли тихо, Розали время от времени вздыхала, пытаясь не шаркать ногами от усталости, и размышляла. Совместный труд объединял, но очень медленно. Джейкоб поддавался, нехотя, но уже не видел в Хейл лютого врага и на том спасибо. О симпатии даже речь не заходила, а время тикало. Да, ведьмовского варева еще было много, прошло не так много времени, но до чего же было страшно не успеть, упустить возможность так близко подобравшись к ней, коснувшись. Розали вздохнула, покосилась на татуировку на мускулистой руке, не решаясь посмотреть выше. – Говори. – Что? – Говори, ты же хочешь что-то сказать. – Хочу, – кивнула Розали. – Но ты сейчас начнешь нервничать, переживать, опасаться за свою невинность и может даже не доведешь меня… кстати, а куда ты меня ведешь? – На пляж, – удивленно отозвался Джейкоб. – А почему мы тогда не взяли полотенца и покрывало? Сидеть на песке не очень-то, знаешь ли. – Ну так не сиди, – хмыкнул Джейкоб. Розали возмущенно крякнула, прикусывая язык. О! Как много она сейчас могла ему ответить, как бы она его осмеяла бы, будь у нее возможность. Боже, он был ужасным, грубым, не мыл руки перед едой, мог ковыряться ногтем в зубах, надевал грязные футболки и мог по два дня не менять нижнее белье. Он был невоспитанным, плохо учился, насколько успела понять Розали, и он грыз ногти. Розали было противно. Она знала, что нужно сделать над собой усилие, нужно быть более усердной, более приветливой, улыбчивой и нежной. Нужно попытаться корчить из себя ангела и дуру, и она старалась, Боже ее гордость просто надрывно выла искореженной кучкой в углу сознания, и все без толку. – Там есть коряги, – вздохнул Блэк и неуверенно улыбнулся. Розали испуганно посмотрела на него, ожидая какой-нибудь очередной грубости или похабщины, но Джейкоб просто улыбался. Он не раз улыбался ей, но никогда его улыбка не доходила до глаз, ни разу она не была такой трогательно-невинной. Без подтекста, без насмешки, без похабщины и издевки. Лед, кажется, трогался. Розали нервно улыбнулась в ответ и снова оступилась на камешке. Тишина давила на Розали просто кошмарно. Она извелась вся, придумывая тему для разговора, а Джейкоб казалось, наслаждался шумом волн и мыслями был где-то очень далеко. – У тебя глисты? – Прости, что? – изумленно переспросила Розали. – Ты скоро задницей кору сотрешь, – пожал плечами Джейкоб. – Не вертись. – Мне неудобно. И холодно, – капризно поджав губы, пожаловалась Розали. – Ну иди домой. Розали уже хотела заявить высокомерно что-то наподобие «ну и пойду», или «сама решу, что мне делать», или еще что-нибудь, но оборвала речь на полуслове. Он сказал – домой. То есть… это что-то значит, или он оговорился, или все-таки воспринимает ее ну хотя бы не как чужака. – Я лучше здесь с тобой погрущу, – Розали нерешительно прижалась к теплому и твердому плечу, прикрывая глаза от удовольствия. Гадкий, недомытый, провонявший жухлыми листьями, землей и самую малость краской, Джейкоб был приятно теплым, и не вонял уж сильно, и одежда не воняла, а была пропитанная запахом хвои и еще чего-то такого манящего, животного. Эммет так не пах. У Эммета запах был сладко-медовым, даже чуточку терпковатым. Как бы он пах сейчас для Розали, она не знала. И не хотела знать. Не сейчас, для Розали-почти-человека Эммет был угрозой. Без него было грустно и тоскливо, а знать, что ему больно, что ее мечта надламывает его, было ужасно стыдно и тошно от собственного эгоизма. Но иначе не получалось. Розали все ждала, когда Джейкоб оттолкнет ее, отгоняла настырные мысли об Эммете, и сама не заметила как начала дремать, все сильнее заваливаясь на Джейкоба. – Ты тяжелая, – смущенно отстраняя девушку, пробурчал Джейкоб. Розали подпрыгнула от неожиданности, потерла припухшие веки и досадливо покосилась на Джейка. – Я не тяжелая, а ты в любом случае сильный. – Пошли, хватит сидеть, – поднимаясь, скомандовал Джейкоб и зашагал в сторону дома. – И ты все равно тяжелая. Тебе нужно сесть на диету. – Что?! – Этот, как его, целлюлоз уже на заднице вылазит, – продолжил Джейкоб. – Какой целлюлоз? Ты… ты издеваешься? Вот прям сейчас? – А какая разница когда? – вскинул брови Джейкоб. – Ты сейчас таким нормальным был, почти не придурком, а теперь передумал и снова стал хамить? Я тебя сейчас ударю! – Ну ударь, – пожал плечами Джейкоб. – Стройнее от этого не станешь. Вон посмотри, видишь там девушка в синих шортах? Видишь? Вот она худенькая. Розали присмотрелась к компании, отдыхающей метрах в тридцати от них, неизвестно зачем выискала взглядом ту девушку и фыркнула. – Джейкоб, издеваешься? Это, блин, жертва Бухенвальда, мне на нее смотреть тоскливо. – А мне нравится, – из чистого упрямства настаивал Блэк. Розали сделала глубокий вдох, сосчитала до трех, успокоилась. – Джейкоб, один очень важный момент, обычно девушки любят внимание. Им не нравится, когда парень, который якобы пытается за ними ухаживать, флиртует с другими девушками. – Деточка… – Я минимум на пятьдесят лет тебя старше. – Зря ты это уточнила, – Джейк повел плечами, игнорируя злобный взгляд. – И вообще, мы не пара, и я за тобой не ухаживаю. Это ты в меня клещом вцепилась. И меня это бесит, если что. И единственное, почему я тебя терплю – ты уже не вампир, и я не имею права на тебя поднять руку, но как только ты снова остынешь до своей обычной температуры и ты все еще будешь на территории резервации, я тебе голову отгрызу, сожгу все, что останется, и твоим пеплом удобрю клумбу, что ты разбила под окнами. Развернулся и быстро пошел в сторону дома, побежал, прыгнул, прячась от посторонних глаз за деревьями, красиво перетекая в волчью форму и рванул в лес. Розали моргнула раз, второй, третий. Улыбка, которую она натянула после «деточки», смотрелась теперь на лице пугающе нелепо. Было так больно и обидно, она ведь ничего не сделала, никого не обидела, она же была такой хорошей, такой, блядь, замечательно-понимающей и трепетно-нежной. Падать, мать вашу, больно. А еще больнее на колени, на мелкие камешки и свозить красивые, ухоженные, гладкие и шелковистые коленки в кровь и мясо. И когда с коленок торчат врезавшиеся камешки и какая-то блядская хвойная иголочка, и все это на глазах наливается кровью и приправлено пылью и грязью, то это кажется локальным апокалипсисом. Ладони горят, они тоже оцарапаны, но, хвала небесам, не до крови. И слезы обидные и стыдные щипают глаза – сил нет. А он сука стоит и лыбится, словно у нее не колени в хлам, а так – пылью припорошило. – Дотянусь – удушу, – сдавленно обещает Розали, стараясь не моргать, чтоб не залиться-таки слезами. А в горле уже ком стоит, и слова глухо булькают, из-за невозможности нормально выдохнуть. – Наверное, это немножко больно. Щиплет? – сочувствие выглядит скорее как насмешка, и Джейкоб рассматривает колени Розали, ободранные, но такие человеческие. Сейчас она как никогда человек, сейчас она настолько девушка, насколько это вообще возможно. Джейкоб подошел ближе, не страшась за свою жизнь, не испытывая отвращения и не сжимаясь от трупно-сладкой вони, прижал Розали к себе, силой утыкивая ее носом себе в плече и шепчет: – Плачь. Хейл всхлипнула, не хотела, это стыдно, этого никто не должен видеть, если уж все-таки плакать, и нос у нее покраснеет и… Джейкоб погладил большой горячей ладонью по спине, второй рукой прижимая девушку к себе и, баюкая, прошептал что-то утешительное, будто Розали всего лет одиннадцать, и она просто упала и оцарапала коленки. – Все будет хорошо, Розали, просто поплачь. Она обняла его в ответ, обвила руками за шею и так тесно прижалась, и так жалостно заплакала, всхлипывая, икая, задыхаясь от накопившихся за эти две жуткие недели слез. Слезы все бегут и бегут, дышать все сложнее, а в груди будто что-то пережали и вдыхать получается только судорожными глотками. После случившегося на пляже Джейкоб стал мягче, как будто ему немножко стыдно, но признаться в этом как-то вообще невозможно, а потому он время от времени заглядывает виновато в глаза, и вспышки гнева и ненависти старается подавлять. Правда не всегда это у него получается. – Я устала, Джейкоб. С тобой так сложно. Ты прикидываешься добрячком, а на самом деле злой и жестокий. Ты делаешь мне больно и кайфуешь от этого. Да что с тобой не так? Какие у тебя проблемы? – руки, наверное, свело судорогой и Хейл не в состоянии даже ослабить хватку, но Джейкоб не вырывается, ну и славненько. – Даже не знаю. Я влюбился в девушку, которая хочет стать ходячим трупом, я сам время от времени обрастаю шерстью, за мной бегает сумасшедшая блондинка и требует сделать ей ребенка. Да, моя жизнь просто совершенна, спасибо что спросили, – фыркнул Джейкоб, отплевываясь от волос Розали. – Боже, Розали, я же тебе даже не нравлюсь, ты кривишься от одного моего вида, и при этом усиленно тащишь в кровать, желая получить от меня такого вожделенного ребеночка. Я не могу так, Розали. Может быть, так и не скажешь, но мне все еще семнадцать. Я еще даже не видел голых девушек, кроме как в журналах, – признался Блэк, поглаживая Розали по спине. – Ну и у Квила на кассете, – подумав, добавил Джейкоб. – Я не хочу знать, – икнула, успокаиваясь, Розали. – Я не то чтоб совсем-совсем против, хотя все-таки против, но… И не то чтобы я тебе подсказывал, или обнадеживал… Но если бы тебе не было хотя бы неприятно смотреть на меня, то у всей этой задумки появился бы какой-никакой шанс. Наверное. – Мне не противно, – прошептала Розали. – Сначала было, когда я только-только появилась в резервации. Да и все равно, ты симпатичный. Только мыться нужно чаще. – Я часто моюсь! Просто я постоянно оборачиваюсь туда-сюда, а когда я волком мотаюсь по лесу это слегка не стерильно, и когда ты заставила крышу перекрывать, то это все-таки выматывает, а от физической работы, знаешь ли, потеют. – Я знаю. Но два раза в день – это не так уж и много. – Одного вполне достаточно. Но даже моясь пять раз в день, я не стану белым. У меня цвет кожи немного не тот. – Джейкоб, поцелуй меня. – Ты недостаточно заболтала меня, и не настолько отвлекла. Нет. А теперь пошли обработаем колени. – У меня месячные возобновились, – повиснув на руке Джейкоба и так ковыляя к дому, объявила Розали, а Джейкоб от неожиданности вздрогнул и возмущенно зыркнул на хромающую рядом девушку. – Очень ценное знание. И если закрыть глаза на то, что я и так это понял по запаху, и это уже подкосило мою психику… – Я теперь обычная девушка, – перебила Розали, мечтательно чему-то улыбаясь. – Нет. Ты какая-то ошибка природы, – беззлобно, почти ласково сказал Джейкоб, усаживая Розали на стул. – Но признай, очень красивая ошибка, – кокетливо хлопая ресничками, проворковала она. – Не нужно со мной флиртовать. – Тебя это смущает? – Меня это пугает, – Блэк поставил ноги Розали в большую пластмассовую миску, и осторожно начал обмывать коленки, поливая их теплой водой из ковшика. – Не хватает ванной, не правда ли? Но ты там все никак не успокоишься с ремонтом, и вода еще не подключена. – Это последняя комната. Потом только останется привести в порядок двор, – щурясь от неприятных ощущений, буркнула Розали. Джейкоб полил чистые колени перекисью и подал полотенце. – Все. Вот видишь какой я сегодня хороший. Не издевался и не обижал бедную-несчастную маленькую Розали. – Ну герой просто. Розали поставила вымытые и вытертые ноги на недавно постеленный новый кухонный кафель и улыбнулась. – Отнеси меня на диван, м? Двигать коленками больно. – Ну не настолько герой, – хмыкнул Джейкоб. – Возможно. Но мне было бы очень приятно. – А я не стараюсь сделать тебе приятно. – А ты постарайся. Вдруг и тебе понравится. Джейк, ну в самом деле, нужно как-то двигаться к цели. – Кому нужно? – Блэк небрежно свалил на диван свою не самую легкую ношу. – Я вообще-то против. Розали легла, поворочалась, устраиваясь удобнее, призывно посмотрела на Джейка и похлопала ладонью по дивану, приглашая присесть. Джейкоб ответил насмешливым взглядом и приподнятой бровью. – Ну давай же, Розали не обидит тебя, – мурлыкнула она. – Смелее, а вдруг тебе понравится. Джейкоб присел, сосредоточенно о чем-то думая. Осторожно, одним пальцем ткнул Розали в оголившийся бок и получил пяткой по бедру от разозлившейся девушки. – Не тыкай мне пальцами между ребрами. – Нет, я не могу, – Джейкоб попытался встать, но его тут же вернули на место, дернув за руку. Розали положила ладони на его щеки, теплые, чуть влажные от волнения ладони и потянула к себе. – Целоваться – это не больно, Джейкоб. – Это ты не все попробовала, значит, – задушено проговорил парень, глядя на губы Розали. – Смелее. Джейкоб замер, не поддаваясь Розали и даже начал отстранятся. – Ну блин! – Ну не могу я так! – отчаянно взвыл Джейк. – Я как подумаю, что все это для беременности, мне дурно становится. Мне от одного слова этого жутко прям, прям внутри холодеет. Я не готов к такому! – Но ведь это не ты будешь беременеть, – Розали прижала пальцы к вискам, стараясь успокоиться и не психовать. – Да какая разница? – Ну знаешь ли, существенная. Отчего-то мужчины не беременеют, наверное, из-за того, что их хрупкая психика этого не переживет. Так, возьми себя в руки, и давай сюда. Предупреждаю, я буду раздеваться, так что морально подготовься – я сейчас что-нибудь с себя сниму. – Может не надо? – почти пропищал Джейкоб. Розали приподняла бровь, посмотрела выжидающе и не удержалась – расхохоталась. – Ложись. Ложись, ложись, – Розали встала, зашипев, когда теранулась коленками о джинсы Блэка и они поменялись местами – он лег на диван, а она села рядом. – Вот так только хуже, – сглотнув, пробормотал Джейкоб. – Я так вообще чувствую себя… – Беззащитным. Розали показала открытые ладони, обещая, что все будет хорошо, и медленно-медленно начала опускаться рядом. – Знаешь, если мы сейчас попытаемся все сделать резко, порывисто и страстно, то должно быть, так будет для тебя лучше. Стой! Да лежи же ты, я шучу. Просто, привыкай ко мне. Привыкай ко мне, лежащей рядом. Она осторожно положила голову ему на грудь, и погладила его вздрагивающие пальцы. – Все будет хорошо, Джейкоб, – прошептала Розали. – И у тебя, и у меня. Все получится. Все будет как в сказке. – Какая-то уж совсем волшебная у нас сказка, – неуверенно отозвался Джейкоб. Они лежали в тишине, думая каждый о своем, об Эммете и Белле, об одиночестве, предательстве, изменах. – Блин, да что мне так в ребра давит? – А, это набивка комьями собралась, – отмахнулась Розали, перекидывая через бедро Джейкоба ногу. – Ничего страшного. Джейкоб еще немного повертелся, случайно заехав Розали локтем по ребрам, после чего она, пошипев, почти полностью переползла на него. Блэк смутился, и лежал так, неподвижно и почти не дыша, пока не уснул.