Эффект бабочки

Алекс стоит поодаль и наблюдает за профессором и Хэнком. Хэнка редко увидишь без очков, поэтому Алекс наслаждается видом. — «В каждом из нас борются два начала» — цитирует Чарльз. — Роберт Льюис Стивенсон «Доктор Джекилл и мистер Хайд» — отвечает Хэнк. — Пятерка. Эта история не о добре и зле, верно? Это о зверином начале человека и попытке укротить ее и управлять ею. Эта борьба не дает тебе раскрыться, — говорит профессор и Алекс ухмыляется. — Нет, Джекилл боялся своих способностей. — Как и ты. Хэнк разувается и Алекс сглатывает. — Чтобы обогнать меня, тебе нужно разбудить в себе зверя. — На старт, внимание, марш! Они бегут. Сначала наравне, но очень быстро Хэнк обгоняет Чарльза. Спустя некоторое время, Хэнк делает полный круг и хлопает по плечу профессора, подбегая сзади. Они жмут друг другу руки, и Чарльз поздравляет Хэнка, говоря, что Р. Л. Стивенсон был бы горд им. Алекс подходит к ним и говорит: — Впечатляет. Вы тут разговаривали про звериное начало, и я внезапно понял кто ты, Хэнк. Ты — он ткнул пальцем в него, — Зверь. Хэнк недоуменно смотрит на него, а затем улыбается.

Х

Алексу нравится его костюм. Он смотрит на ожидающего реакции Хэнка и говорит ему: — Сексуальный. Хэнк смущенно поправляет приспособление и говорит: — Это модель. Окончательный прибор будет выглядеть еще лучше. Это будет целый костюм. Видишь, сенсоры отмечают выход энергии. Панель собирает ее и излишки поглощаются. — Порази ту, что в середине. Только ту, что в середине, понял? — говорит Чарльз и Алекс кивает. Они выходят за дверь, напоследок желая ему удачи. Алекс пытается, но в итоге поражает всех манекенов, кроме того, что в середине. Алекс нервничает еще больше, когда входят Хэнк и Чарльз и занимают места сгоревших манекенов. — Итак, теперь ты должен попасть в крест, — спокойно говорит Чарльз. Алекс в шоке. — Давай, Алекс, — говорит Хэнк, слегка заикаясь от страха. Алекс напрягается и стреляет. У него получается! — Я все еще «Зверь», Алекс? — спрашивает Хэнк и Алекс ухмыляется. — Да, ты все еще Зверь. И молодец. Чарльз покидает их. Перед тренировкой с Эриком ему нужно немного выпить, иначе напряжение убьет его.

Х

Чарльз направляет на него пистолет, а у Эрика в штанах почти готов свой. Потому что Чарльз сам по себе сексуален, а с металлом в руке он сексуален вдвойне. Пистолет дрожит, почти упираясь в лоб Эрика. — Уверен? — спрашивает Чарльз. Какой это раз? Третий? Четвертый? — Уверен, — для пущей убедительности он кивает. Эрик улыбается. Чарльз зажмуривает глаза, затем открывает их. Эрик улыбается шире. Пистолет дрожит еще сильнее. Затем Чарльз опускает руку. — Я не могу. Прости. Эрик хочет показать свою силу Чарльзу, и он ее покажет. — Я не могу стрелять в упор. Ты же мой друг, — бабах. Это вместо сердца у Эрика образовалась кровавая дыра. «Ты же мой друг». Выстрел на поражение. Без промаха. Все возбуждение мигом сходит на нет. — Ну перестань. Пуля мне не страшна, — все самое страшное ты уже сделал и сказал. Эрик возвращает руку Чарльза на место, наслаждаясь ее теплом, — Я должен стремиться к новым рубежам. В развитии сил. В друзьях. В любовниках. — Если ты знаешь, что пуля тебе не страшна, то это не новый рубеж! — ничего себе он напуган, — Вспомни, ты пытался поднять подводную лодку — Это другое, — и подводную лодку припомнил. Просто не человек, а ходячая записная книжка всех существующих провалов Эрика Магнуса Леншерра! Чарльз протягивает пистолет и Эрик забирает его, — Чтобы поднять подводную лодку нужна злость! — Одной злости мало! — возражает Чарльз. — Мне ее хватало, чтобы делать свое дело. — Ты едва не погиб из-за нее. Злость постепенно выдыхается, пока ты не ощущаешь пустоту. Боюсь, друг мой, ты злишься уже скорее по инерции. Когда ты убьешь Шоу, ты не насытишься. Внутри тебя так и будет пустота, пока ты не съешь самого себя. Когда ты это сделаешь, Эрика больше не будет. И эту большую пустоту ты попытаешься наполнить той же злостью. Постепенно тебе будет нужно ее все меньше и меньше для того, чтобы убить другого человека. В один день ты проснешься и поймешь, что все кого ты когда-то называл друзьями либо мертвы, либо знать тебя не желают, и ты остался совсем один в этом мире. Тогда ты пойдешь на кухню, возьмешь веревку, завяжешь петлю, встанешь на табуретку и проденешь голову в эту петлю. Расшатаешь табуретку и исчезнешь. — Как оптимистично. — Ты хотел суровой правды жизни? Получай, — Чарльз засовывает руки в карманы. — Это все выдумки, Чарльз. Я смогу остановиться, — насмешливо говорит Эрик. — Выдумки? Скажи мне, Эрик, ты помнишь лица своих родителей? — вкрадчиво спросил Чарльз, но затем саркастично сказал: — Можешь не отвечать. Идем. Попробуем нечто более сложное. Эрик пошел за ним. Они подошли к ограждению. Вдалеке виднелась огромная спутниковая тарелка. — Видишь? Попробуй развернуть ее, — как ни в чем не бывало, сказал телепат. Эрик недоуменно посмотрел на Чарльза. Затем он выставил вперед руки и попытался развернуть ее. Она никак не поддавалась, и красный от натуги Леншерр опустил руки. — Я считаю, что концентрация находится между злостью и умиротворенностью, — сказал Чарльз. Эрик посмотрел на него. — Ты не против, если… — Чарльз поднес руку к виску и слегка пошевелил пальцами. Эрик отрицательно мотнул головой. Телепат на несколько секунд закрыл глаза и сконцентрировался. Леншерр почувствовал нарастающее мягкое тепло. Запахло домашней выпечкой его матери, а затем он увидел ее, слегка освещенную свечами. Он будто смотрел на самого себя со стороны. Воспоминания о доме наполняли его, и Эрик почувствовал нежное прикосновение мамы. На глаза навернулись слезы. Эрик на секунду зажмурился и вновь открыл глаза. Воспоминания грели его изнутри, будто наполняя все его существо ярким светом. Чарльз вытер слезу. — Что ты сделал со мной? — сипло спросил Эрик. Чарльз неумолимо менял его. Делал светлее и чище, будто заражая какой-то невиданной Эриком до этого болезнью. «Ты не один» «Только ты и я» «Мы на одной стороне, Эрик, ты и я» «Ты и я» Прежде чем Чарльз отвечает, Эрик целует его. Чарльз впускает его в свой рот, и Эрик еле слышно стонет. Эрик зарывается пальцами в каштановые волосы, другой рукой обнимая Чарльза. Эрик словно под кайфом. Чарльз на вкус как дорогой виски. Весь мир сужается до них с Чарльзом и ощущения мягкости вишневых губ. Воздуха не хватает, Чарльз пытается подышать, но Эрик лишь притягивает ближе. «У нас есть все время мира, Эрик. Отпусти». Эрик послушно отстраняется. — У тебя не только прекрасные воспоминания, но и хорошие поцелуи, — усмехается Чарльз. — Я не знал, что они еще остались. — В тебе гораздо больше, чем ты думаешь. Не только боль и гнев. Но и доброта, сострадание. Любовь. Я знаю это. Когда ты сможешь добраться до этого, с твоей мощью никто не сможет справиться. Даже я. Волосы Чарльза растрепаны, а белки глаз покраснели. Эрик хочет вновь поцеловать его, но Чарльз хлопает его по плечу и говорит: — Давай, еще раз. Он говорит про тарелку, Эрик знает это. Но он только усмехается и притягивает его к себе одной рукой. Эрик чувственно целует его, выставив одну руку в направлении антенны. Чарльз слышит скрип и ощущает, как слегка подрагивает земля под его ногами. Когда он отстраняется, то видит крайне счастливого Эрика и направленную в их сторону спутниковую тарелку. Эрик смотрит на нее, не веря собственным глазам и смеется. — Молодец! — хвалит Чарльз, ободрительно хлопнув его по спине. Их вновь прерывает Мойра. — Эй! Передают обращение президента. — Чарльз напоследок хлопает его еще раз. Эрик с тоской смотрит ему вслед и идет за ним.

Х

Все в ужасе. Напряжение буквально висит в воздухе. — Я позвоню Плэтту. — ошарашенно говорит Мойра, едва президент заканчивает свою речь. Чарльз смотрит на нее и боковым зрением видит, что в комнате нет Армандо и Ангела. Спустя пару секунд вбегает запыхавшийся Дарвин и говорит всего два слова: — Энджел сбежала! Рейвен помогает ему присесть на диван. Шон бежит на кухню за водой и, возвратившись через минуту, дрожащей рукой протягивает стакан. — Как это произошло? — спрашивает Эрик. — Едва мы приехали сюда, Энджел стала скрытной и раздражительной. Я поинтересовался у нее, с чем это связано, но Энджел сказала, что ей написала письмо ее сестра. — У Энджел нет сестры, — прервал Чарльз. Как же он не заметил Азазеля? Но затем он вспомнил, что в момент появления Азазеля он целовался с Эриком и не особо рационально мыслил после этого. — Я не знал об этом. Сегодня я хотел позвать ее смотреть выступление Кеннеди вместе с нами, но когда я постучался, мне не открыли дверь. Я вышел на улицу, думая о том, что Ангел может быть на улице. Она действительно была там. Она и мутант с красной кожей и хвостом. Она кинула мне письмо и сказала передать его тебе. Энджел сказала, что это может помочь тебе открыть глаза, — он обратился к Чарльзу и отдал ему письмо, — Затем они исчезли. — Азазель, — понял Эрик, — Она в сговоре с Шоу. «Нужно было ее еще тогда убить!» «Это ничего не решило бы. Только заставило бы остальных детей бояться и не доверять нам». «Прочти письмо». Чарльз открыл письмо и прочел его. Лицо его сначала покраснело, а затем резко посерело. Он отложил его с отрешенным видом. — Прочти его вслух, Рейвен, — тихо попросил Чарльз, передавая письмо. — Хорошо, Чарльз, — Рейвен откашлялась, — Наивному мечтателю, Чарльзу Ксавьеру, обещавшему нам развитие способностей, но на деле лишь забивающему наши головы чепухой. Тебя наверняка интересуют причины моего ухода. Все это время я сообщала о вашем успехе Шоу и ни капли не жалею. — Вот дрянь! — шипит Алекс. — Все, правда, боялась, что ты узнаешь, но, очевидно, ты был слишком занят для этого, прикрываясь свободой мысли, но на деле дрессируя свою немецкую овчарку. Ты можешь говорить, что мы можем мирно сосуществовать с людьми, но ты ошибаешься. Я видела все это своими глазами. Мою семью убили люди. Я осталась без средств к существованию, и мне пришлось подниматься с самых низов, пока ты жил в свое удовольствие. Когда я встретила тебя, и Леншерра мне показалось, что вот он, мой шанс зажить по-настоящему и отомстить. Но затем ты начал говорить про то, что мы должны относиться к людям как к равным и я поняла, что ты — далеко не мой вариант. Ты, телепат, который скрывает и боится своих способностей. Мы сильнее, чем люди. Мы — мутанты, новый виток эволюции и не обязаны считать за равных этих безволосых обезьян. Дай им право выбора, Чарльз, прочти письмо вслух и посмотри к кому они уйдут, чьи идеи поддержат. Твои идеи, чьим итогом станет «равенство» или идеи Шоу, которые сделают нас королями и королевами этого мира, — прочла Рейвен с нечитаемым выражением лица. — Я пойму, если вы захотите присоединиться к Шоу, — сказал Чарльз, сидя на диване. Эрик стоял, будто страж, позади Чарльза и держал руки на плечах телепата, слегка сжимая их. — Ты это серьезно, проф? — насмешливо спросил Алекс, — Присоединится к этому сборищу идиотов? — Да, Алекс, я это серьезно, — ответил телепат, — Лучше узнать это сейчас, чем как от Ангел. Ну? — Я остаюсь, — сказала Рейвен, гордо вскинув голову. Мойра невольно ею залюбовалась. — Остаюсь, — сказал Шон. — Ну я-то конечно остаюсь, — сказал Алекс. — Остаюсь. Ты показал нам, что мы можем быть лучше, — сказал Хэнк. — Остаюсь, — тихо сказал Армандо, — Но мы должны спасти Ангел. Она просто запуталась. — Дарвин, здесь нечего спасать. Она сделала свой выбор. Пора и нам сделать свой, — ответил Алекс. — Я не верю в это, — покачал головой Дарвин. — А ты, Эрик? — спросила Рейвен. — Остаюсь. «Я приму твой выбор, Эрик. Если ты… Не бей меня в спину, друг мой». «Я не смог бы жить, зная, что Шоу жив». «Но я знаю, что ты думаешь о людях, Эрик. Ты сам говорил». «Я могу не любить и не понимать людей, которые ненавидят и пытаются сделать больно мутантам, но я не брошу человека, которого уважаю и…» «И?» «И терплю». И люблю «Я сейчас тебя ударю». Я сейчас тебя поцелую «Эрик Леншерр, убийца пацифизма, будем знакомы». «Но если серьезно, ты уверен в своем выборе?» «Я не привык разбрасываться словами. Я остаюсь, Чарльз». Я остаюсь с тобой