Эффект бабочки

Ксавьер вышел из душа и вытерся полотенцем. Затем он надел нижнее белье, накинул халат и зашел в спальню. Едва он вышел из ванной комнаты, как в дверь робко постучали. — Чарльз? — из-за двери раздался голос Эрика, и Чарльз подошел к двери. Опустив ручку, он открыл дверь. — Не спится? — он мельком глянул на часы. 00:24. Наверное, не стоило два часа отмокать в ванне, попивая дорогой виски. Его внутренняя богиня по имени Рейвен говорит, что он алкаш и бьет его по голове пистолетом Мойры. По шее стекла капля воды, и сердце Эрика пропустило удар. Не отрывая глаз, он отрицательно покачал головой. — Я всегда рад тебе, друг мой, — сказал Чарльз, улыбаясь и впуская Эрика. Волосы Эрика слегка мокрые, наверное, тоже недавно был в душе. — Ты всегда целуешься с друзьями? — Эрик поднял брови и вошел. — Только с самыми близкими, — спокойно сказал Чарльз, соблазнительно снимая халат. — И много у тебя таких? — Эрик поддержал игру, наслаждаясь видом. Он сел на кровати и стянул водолазку. Слегка великовата, но она одна из немногих его вещей, которая не болталась на нем как мешок. На его шестнадцатилетнем теле уже были слегка накаченные мышцы, но шрамов было очень много. Эрик встал и стал расстегивать ремень. Чарльз подошел к нему и обхватил пальцами его подбородок, слегка поглаживая. Эрик посмотрел на него и в ту же секунду Чарльз нежно поцеловал его. — Только один. Ты, — прошептал Чарльз. Эрик шумно вздохнул и с усиленным рвением принялся расстегивать штаны. Раздевшись, он занервничал. — Чарльз, ты уверен, что хочешь этого? — Эрик сел на кровать и обхватил голову руками. Ему захотелось исчезнуть. — О, Эрик… — Чарльз сел на корточки и убрал руки Эрика от его головы, заставляя его смотреть себе в глаза, — Неужели Шоу что-то сделал с тобой? — Нет! Как ты мог такое подумать! — Эрик разозлился, — Отвратительно! — Ты хочешь этого? — Чарльз слегка склонил голову на бок, будто птица. — Да… — с огромным трудом выдавил Эрик. Его слабость. Как мог Эрик не любить и не хотеть Чарльза? Тот был его ангелом-хранителем, его светом, его миром. — Я хочу заняться с тобою любовью, Эрик. Или ты не хочешь? Скажи мне и я остановлюсь. Мы все еще можем сделать вид, что ничего не было. Если ты захочешь, я мог бы стереть нам память об этих событиях, — Чарльз отпустил руки Эрика, но тот сразу сжал руки Чарльза. — Не смей даже думать об этом! Он проверил жильцов особняка. Почти все спят, а тех, кто не спит он усыпляет. Теперь они проспят до утра без всяких помех. Чарльз встал и поцеловал Эрика в лоб, опираясь руками об его плечи. Эрик шумно вдохнул носом воздух и обнял Чарльза, притягивая его к себе. Эрик плавно лег на кровать, прижимая к себе Чарльза. Чарльз снял свои боксеры и бросил их на пол. Затем он снял боксеры Эрика и бросил их туда же. Чарльз прикоснулся к его вставшему члену и довольно промурлыкал: — Большой. Эрик мог бы кончить только от этого, но Чарльз отпустил его член. Чарльз вновь поцеловал его, но Эрик углубил поцелуй. Чарльз выпустил стон. — Такой агрессивный. В тебе такая ярость и злоба, такая ненависть. Такая страсть. Но ты должен научиться не только брать, Эрик, но и отдавать. Хочешь, чтобы я научил тебя? — прошептал Чарльз, ставя бордовый засос на нежной коже шеи. Эрик громко стонет. Он сейчас согласился бы на все, лишь бы Чарльз не останавливался. Чарльз прикусывает место рядом с засосом, и Эрик кивает несколько раз подряд. Чарльз улыбается и достает из-под подушки тюбик смазки. Эрик слегка отодвигается, но Чарльз кладет ему руку на плечо и слегка сжимает его. — Я отличаюсь от Шоу, Эрик. Я не хочу причинить тебе боль. Я хочу доставить тебе удовольствие. Ты хочешь этого, Эрик? Эрик неуверенно кивает. Чарльз открывает тюбик и выдавливает смазку в руку. Греет ее в руке, а затем наносит ее на член Эрика, одновременно дроча ему. Эрик стонет и проводит рукой по позвоночнику Чарльза, ощущая позвонки. Чарльз отпускает его член, и Эрик нежно кусает губы Ксавьера, целуя. Чарльз углубляет поцелуй, но затем Эрик чувствует, как к его анусу прикасается тонкие длинные пальцы Чарльза. — Раздвинь ноги, дорогой. Эрик слушается и раздвигает ноги. Чарльз берет соседнюю подушку и подкладывает ее под ягодицы Эрика. Он слегка сгибает ноги в коленях. Сейчас Эрику будет неприятно, поэтому его нужно отвлечь. Чарльз припадает к левому соску Эрика и чуть прикусывает его, опираясь рукой о кровать. В это время он проникает одним пальцем в тесное кольцо мышц. Постепенно вводит его, аккуратно раскачивая. Лижет твердую горошинку соска. Эрик громко стонет, зарываясь пальцами в густые волосы Чарльза. Чарльз аккуратно добавляет второй палец. Затем разводит их ножницами. Чарльз сосет правый сосок. Двигает двумя пальцами взад-вперед, а затем ощущает простату Эрика. На пробу нажимает, и Эрик стонет, слегка дергая волосы Чарльза. — Больше, Чарльз! Чарльз добавляет третий палец и трахает Эрика пальцами, стараясь попадать в простату, отчего Эрик стонет. Подросток шумно дышит, на его лбу блестят капли пота, волосы растрепаны. Чарльз выглядит не лучше. Ксавьер целует ключицу, слегка присасываясь к ней. — Трахни меня уже! — стонет Эрик, насаживаясь на пальцы. Чарльз отстраняется от ключиц и пошло улыбается, добавляя четвертый палец. Эрик одной рукой сжимает простынь, другой пытается отдрочить себе. Чарльз легонько шлепает его по руке и качает головой, ухмыляясь: — Рано… — Чарльз… — разочарованно стонет Эрик, но руку убирает. Чарльз касается его мыслей. «Трахнименяяхочутебявсебетрахни» Чарльз достает из-под подушки блестящий пакетик и открывает его. Затем он раскатывает презерватив по своему члену. Чарльз убирает пальцы, и Эрик чувствует себя пустым. В следующую минуту член Чарльза наполняет его, и Эрик протяжно стонет, разводя ноги шире. Когда Чарльз полностью входит, то ненадолго останавливается, а затем начинает трахать Эрика, попадая в простату. Эрик громко стонет, с каждым толчком все громче. Чарльз дрочит ему, пока Эрик притягивает его к себе. Они целуются, выпуская стоны в губы друг друга. От них пахнет потом, а воздухе висит запах секса. Эрик чувствует приближающийся оргазм и слегка прикусывает губы любовника. Чарльз ощущает то же самое и сбивается с ритма, беспорядочно трахая Леншерра. — Чарльз!.. — Эрика накрывает оргазм и его тело обмякает. Чарльз кончает вслед за ним, наполняя презерватив своей спермой. Он выходит из Эрика и устало ложится рядом, кладя голову на плечо подростка. — Нам нужно в душ, Эрик, — бормочет Чарльз, пока Леншерр собственнически обнимает его. — Пошли… — отвечает Эрик. — Пошли… — говорит Чарльз. Они со вздохом выпутываются из объятий друг друга. Экономия воды заканчивается взаимной дрочкой. На часах семь утра, а Чарльз себя ненавидит. Он ощущает себя педофилом, воспользовавшимся доверием несовершеннолетнего. Ксавьер подносит руку к виску, намереваясь стереть память Эрика, пока он не потерял его дружбу. — Не смей! — говорит Эрик, резко поднимаясь с кровати и морщась от последствий прошлой ночи. Он слегка подтягивает сползшие боксеры. — Я должен, Эрик! Я воспользовался тобой, твоим доверием, — по щеке Чарльза скатилась слеза, — Я не хочу потерять твою дружбу, друг мой. — Ты жалеешь? — спрашивает Эрик, подходя к Чарльзу и вытирая слезу. — О прошлой ночи? Нет. Я жалею о своей глупости. В тебе играют гормоны, Эрик. Твоему телу и мозгу шестнадцать. Мне двадцать восемь. — Мне тридцать два, Чарльз. Моему уму тридцать два. В два раза больше, не меньше. Когда мне было шесть, разве ты относился ко мне на возраст моего тела? Я помню шахматы, Чарльз, — Эрик тянет его на кровать, усаживая. Затем он садится к нему на колени, притягивает к себе и целует. Эрик длинный и тонкий, весь усыпан шрамами, но Чарльз видит перед собой мужчину, которым он был до проклятья. Гордого, сильного. — Ты не веришь мне, Чарльз? — тихо спрашивает Эрик, отстраняясь. — Твои чувства ко мне… Так не принято. Люди не поймут, — Чарльз не смотрит на него. — Люди не принимают мутантов, геев, лесбиянок, людей, которые выглядят странно, одеваются странно по их мнению. Кто формирует эти нормы? Кто заставляет нас следовать им? Общество никогда не примет нас, Чарльз, — Эрик говорит уверенно. — Я борюсь за то, чтобы люди принимали нас! — громко говорит Чарльз. — Как ты можешь бороться за это, если ты не принимаешь себя?! Если ты не принимаешь нас? — Эрик резко встает. Чарльз берет его за руки. — Прости, Эрик… — бормочет Чарльз, утыкаясь ему в живот, — Я был не прав. — Почему ты не хочешь принять себя? — спрашивает Леншерр. — Мое детство кончилось, когда умер мой отец, Брайан Ксавьер. Моя мать нашла себе нового ухажера, Курта Марко. У него был сын, Каин. Они поженились, и стали здесь жить. Каин всячески доставал меня, пытался испоганить всю мою жизнь и у него получалось. Я ненавидел всех, в том числе и себя. Всех, кроме Рейвен. Она была моим лучом света в непроглядной тьме. Но из-за вездесущего Каина я старался спрятать ее. Однажды моя телепатия вышла из-под контроля, и Каин узнал о ней. Он рассказал об этом своему отцу и… Достаточно. Я не хочу об этом вспоминать, Эрик. Извини, — Чарльз покачал головой и отстранился от Леншерра, — Курт относился ко мне лучше, нежели к своему сыну и тот взревновал. — Он изнасиловал тебя… — прошептал Эрик, — Вот, почему я ненавижу людей. Они ненавидят то, чего не понимают и пытаются уничтожить это! — Однажды, во время ссоры с отцом из-за меня, Каин устроил пожар в лаборатории. Курт вынес сначала меня, а потом своего сына и отравился угарным газом. Каин никогда бы не простил мне этого. — Где он сейчас?! — прорычал Эрик. — Мертв. — Как это произошло? — Когда нас призвали в армию, мы попали в один отряд. Началась перестрелка и Каин дезертировал. Я попытался остановить его, но Марко зашел в пещеру и дотронулся до какого-то камня. После пещера начала рушится, и я еле успел убежать. Не считай всех людей ужасными только из-за того, что я сказал тебе, прошу. Человек человеку рознь. — Как ты можешь нормально к ним относиться, после того, что они с тобой сделали? — Как ты можешь нормально относиться к мутантам, после того, что Шоу сделал с тобой? Они напряженно посмотрели друг на друга. — Ты любишь считать себя реалистом, Эрик, но ты не видишь того, что творится на самом деле, полной картины. Ты не видишь того, что наше с тобой будущее обречено, — тихо сказал Чарльз. Эрик ошеломленно посмотрел на него. — Что? — выдавил подросток. — Мы слишком разные, Эрик. У нас разные цели, мечты, позиции. Мы противоположны друг другу. Ты хочешь унять свою боль, прикрываясь благими намерениями, но на самом деле ты делаешь и говоришь то, что вдалбливал тебе Шоу, друг мой. Шоу хочет уничтожить людей. Тебе еще не поздно присоединится к нему. У уродов нет друзей, их никто не любит — Не смей прогонять меня. Ты последний живой человек, который любит меня. Ты любишь меня, Чарльз? — голос Эрика дрожит. — Я люблю тебя, а потому отпускаю тебя. Я даю тебе свободу от меня. — Я не хочу такой свободы. Я тебя хочу. Ты делаешь мне больно своими словами, — Эрик садится рядом с ним. — Я ведь не хотел, чтобы тебе было больно. — Я сам пожелал, чтобы ты меня приручил, — Чарльз треплет рыжие волосы. — Мой солдат, ищущий войну, — ласково говорит Чарльз и кладет голову на плечо Леншерра. Тот приобнимает его одной рукой, прижимая к себе, — Холокост давно кончился, друг мой. — Он все еще продолжается в моей голове. — Избавься от этого. Ты — хозяин своего ума. Эрик грустно качает головой. — Ты хозяйничаешь в моем мозгу больше чем я сам. — Я ничего не менял в тебе! — возмущается Чарльз. — Я знаю. Посмотри внутрь меня, — просит Эрик, не в силах описать тот кошмар, что творится в его голове. Чарльз прямо садится и подносит руку к виску. Он оказывается в огромном бесконечном коридоре. Там множество дверей: некоторые связаны цепями, некоторые перекошены, некоторые открыты настежь. Каждая дверь подписана. Чарльз помнит, как срывал цепи с двери «Mutter». Чарльз чувствует соблазн посмотреть воспоминания Эрика подробнее, но он сдерживает себя и идет к деревянной двери с надписью «Чарльз». Цельное дерево. Ни одного гвоздя. Ни капли металла. Ни капли контроля. Я не контролирую свои чувства к тебе Чарльз открывает дверь и сначала ничего не видит. Затем он видит богато украшенную комнату. И самого себя. Эта версия Чарльза лежит на кровати, читая книгу. Волосы этого Чарльза почти доходят до плеч. От него за километр несет дорогим алкоголем и затхлостью. Когда-то яркие голубые глаза ныне потеряли свой цвет и выглядят блекло. Псевдо-Чарльз поднимает голову и вымучено улыбается Чарльзу. — Я ожидал не тебя. — Что ты здесь делаешь? Кто ты? — ошарашенно спросил настоящий Чарльз. — Я — твое Альтер-эго. Магнето похитил меня. Поэтому на данный момент я — его Персефона, — четко произносит копия, поднимаясь с кровати и подходя ближе к Чарльзу, — Интересно, каково там, на свободе? — риторический вопрос. — Как это вообще возможно? — удивленно спросил Ксавьер. — «Ты не один». Тебе это не о чем не говорит? Впрочем, Эрику это многое сказало. — Так это ты хозяйничаешь в его мозгу и меняешь его?! — возмущенно спрашивает Чарльз. — Наравне с тобой, друг мой, — он ухмыляется, а Чарльз морщится от того как пошло звучит «друг мой» в его устах, — Признаться, благодаря тебе Магнето стал мягче. Более спокойным. Более, — он на секунду задумывается, — человечным. — Магнето? — спрашивает Чарльз, недоумевая. — Альтер-эго Эрика Леншерра. Его жажда мести, упрямство, ненависть, эгоизм. Его страсть, жадность и гордыня. Его любовь к тебе. — Что насчет Холокоста? Эрик говорит, что он все еще продолжается здесь. — Эрик — удивительный человек. Он сам продолжает его. Наравне со здешним Шоу. Чарльз не удивлен тому, что тень Шоу тоже здесь. Он вздыхает и выходит из комнаты. Тень Чарльза мрачно улыбается. Дверь закрывается сама собой с глухим хлопком. Чарльз ищет дверь с надписью «Холокост». Спустя пять минут он слышит тяжелые шаги. Чарльз чувствует исходящие волны темноты, исходящие от приближающейся фигуры и бежит. Скорее всего это Шоу. Чарльз ищет «Холокост» на бегу. Таинственный человек бежит за ним, постепенно нагоняя его. Чарльза прижимают к вибрирующей стене, больно ударяя спиной. Чарльз зажмуривается от страха. — Чарльз? — голос звучит знакомо, но грубо. Ксавьер открывает глаза и видит мужчину в странном костюме с плащом. Голова покрыта шлемом, под которым блестят знакомые глаза. Руки в фиолетовых перчатках. — Эрик? — робко спрашивает Чарльз и лицо мужчины светлеет. Разуму Эрика тридцать два. — Магнето. Ты настоящий? — Голос едва дрожит. Магнето гладит большим пальцем щеку Чарльза. Эти стальные глаза наблюдают за ним, будто впитывая каждую деталь облика Чарльза. — Да. Я по поводу Холокоста и Шоу, — Магнето слегка отстраняется, будто не хотя. — Я убил Шмидта, а Холокост находится вот за этой, — Магнето стучит по двери с тяжелым замком, находящейся рядом с Чарльзом. Ксавьеру хочется рассмеяться, — Дверью. Чарльз недоверчиво посмотрел на мутанта. Кто-то из них лгал. — Когда ты убил Шоу? — задумчиво спрашивает Чарльз, уже готовый в случае чего выйти из ума Эрика. — Тогда же, когда и запер эту дверь. Во вторник. Этой ночью, — Магнето многозначительно поигрывает бровями и уходит. «Каждый раз, когда он убивает Шоу, ему кажется, что это навсегда, но потом Шоу возвращается и Магнето злится, круша все на своем пути», — Чарльз слышит усталый голос своей тени у себя в голове. «Как сделать так, чтобы Шоу не возрождался?» «Убить его в реальности, не ломать построенную Эриком стену, быть рядом с ним». «Ты говоришь его желания». «Я знаю. Это поможет». На самом деле ему ничего не поможет, но если я скажу тебе держаться от него подальше, ты меня не послушаешь. «А его отношение к людям?» «Ты телепат. Тебе виднее». Как был сыночком Шоу, так и останется Ксавьер выныривает из разума Эрика. Подросток выжидающе смотрит на него, и Чарльз одобряюще улыбается ему. — Твои воспоминания о Холокосте были заперты тобой же. Этой ночью, — говорит Чарльз, наблюдая за реакцией Эрика. На лице Леншерра написано облегчение. Чарльзу кажется, что прошел, по крайней мере, час, но на деле, когда он смотрит на настенные часы, прошло не более трех минут. Они одеваются, убирают грязное постельное белье в корзину и спускаются вниз. Ксавьер ничего не говорит про Чарльза, которого создал Эрик. Скорее всего, создатель даже не догадывается о своем творении. Настроение Эрика очень даже приподнятое. Чарльз мрачнее тучи. Его отношения с Эриком похожи на шахматы, в которых Эрик выигрывает две партии из трех. Чарльз против насилия, но чтобы сохранить Эрика нужно убить Шоу. Если Чарльз не примет его любовь, то Эрик уничтожит человечество. Леншерр считает, что Чарльз привязал его к себе, но на деле Эрик держит его крепче любой цепи. «Магнето». Чарльз усмехается. Подходит этому Железному Дровосеку. Чарльз может дать ему сердце, которое всегда у него было. Льву-Хэнку не хватает храбрости принять себя. Мойра чудом попала в эту страну Оз и сильно хочет домой, в свою обычную жизнь. Шон разбивает окно, и Чарльз хочет подарить ему и Алексу, напугавшему его, мозги. Где-то на чердаке была швейная машинка. Все вновь собрались за столом. Сегодня дежурили Шон и Алекс. Хэнк, после того как сжег овсянку, был отстранен от кухни. Алекс раздал всем вилки, а Шон разнес завтрак. Чарльз укоризненно посмотрел на них. — Извините, профессор, — Шон виновато пожал плечами. Алекс ухмыльнулся, за что получил от Хэнка шлепок по руке. Мойра раздраженно посмотрела на них. — Ничего, Шон, — мирно сказал Чарльз. Рейвен прикрывает улыбку рукой. Армандо еле сдерживает смех. Эрик невозмутимо приподнимает одну бровь. Пацифизм Чарльза стал шуткой, поздравляем, — Завтра мы должны будем остановить войну между США и СССР. От нас зависит будущее всего человечества, поэтому попрошу вас отнестись к этому серьезно. — Вы вселяете в нас надежду, профессор, — фыркнул Шон. — Я знаю, что Энджел наговорила много лишнего, но мы будем ее спасать? — спрашивает Дарвин. — Мы уже говорили об этом, Дарвин! Здесь нечего спасать, — возмущенно говорит Алекс, прежде чем Чарльз успевает вставить хоть слово. — Любое существо достойно спасения, Алекс. Люди часто сходят с правильного пути, но пока они не ушли слишком далеко их еще можно спасти. Конечно, всегда есть вероятность провала, но лучше попытаться сделать хоть что-то, нежели сожалеть о том, что не попытался и гадать о возможном исходе, — тихо произносит Ксавьер. — Неужели? А если бы, допустим, вы встретили убийцу? Убийцу, за спиной которого куча жертв. Попытались бы вы спасти его? — ехидно спрашивает Алекс. Эрик напрягается и ждет ответа Чарльза. — Если этот человек сожалеет хотя бы об одном своем проступке, то его еще можно спасти. Да, я бы попытался спасти его, — грустно говорит Чарльз, — Вопрос в том, захотел бы он спасения? Эрик не знает ответа на этот вопрос.