Иллюзии персиковых улыбок

      Встретив кого-то на пустой автобусной остановке в последний летний день, невольно пленяешься поэтичностью этой встречи и отчаянно жаждешь продолжения. Казалось бы, что, может быть, эта встреча должна была остаться для того утра и на той старательно выкрашенной белой лавке, но поскольку мы с вами начали целую историю, справедливо позволить антрацитовым чернилам написать продолжение.       Джагхед Джонс никогда бы не жаждал продолжения, ведь он не верил в судьбу. И все бы ничего. Если бы не Бетти Купер. Для него она была незнакомкой. Не одной из тех незнакомок, которые делают все с притворной грациозностью, пытаясь казаться загадочными. Нет, она была для него той самой незнакомкой, которая говорила о любви, о привычках, и которая так ему по-настоящему и не улыбнулась. Его воображение рисовало ее улыбку, но ему вечно казалось, что оно делает это неестественно и искусственно.       Если бы Джагхеду сказали, что встреча на остановке была лишь началом истории, он бы наверняка рассмеялся. Так уж заведено в мире, что самые удивительные вещи происходят с нами тогда, когда мы меньше всего их ожидаем. Так что, в некотором роде, мы должны быть благодарны нашему герою, что он так не верил в судьбу.       Забавно, что по дороге в школу этим утром Джагхед Джонс был в неведеньи. Первый день в школе после летних каникул должен был принести облегчение после одинокого и душного лета. Эх, читатель, если бы Джагхед только знал, что он принесет значительно больше!       Но пока Джагхед не имел понятия о том, что будет дальше, он брел по утренним улицам Ривердейла, думая о том, что случилось с ним прошлым утром. Его черные, как смоль, волосы, переливались на утреннем солнце почти так же, как и вчера. Осень еще не успела внести свои коррективы. В его наушниках играла Brick «Ain’t Gonna Hurt Nobody» и утренние краски казались ему чуть насмешливыми, словно в них прятался взгляд зеленых глаз Бетти Купер.       Появившись в школьном коридоре, Джагхед заметил огненную макушку Арчи Эндрюса, который, предаваясь веселью, стоял в окружении парней из футбольной команды в их куртках дивного синего цвета. Они, беззаботные и веселые, раскрашивали школьный коридор своими неотъемлемыми, как им казалось, красками. Да, они были насыщенными. Да, они были сладкими и почти сахаристыми в глазах девушек, что поглядывали на них несмело, украдкой, стараясь не выдать своего интереса. Может, все дело было в куртках, а может, в их обещающих улыбках. Это была их вечная игра, когда самовлюбленные парни из футбольной команды собирались вместе, а красивые, но недостаточно привлекательные девушки смотрели на них с плохо скрываемым интересом. Но не волнуйтесь, так было задумано.       Джагхед знал, что в этом году Арчи будет жить уже в совсем других оттенках. Оттенках чего-то чуждого, но общественно нормального. К сожалению или к счастью, Джагхед всегда оставался в своих. — Джаг, подожди, — услышал Джагхед, проходя возле них в коридоре. Обернувшись, он увидел карие глаза Арчи Эндрюса, осветленные дневным светом, что смотрели на него выжидающе и весело. Они были почти молочно-шоколадного цвета, разве что на оттенок светлее, что придавало его взгляду добродушности и простоты. Главной особенностью Арчи Эндрюса были не его волосы огненного цвета, не крепкое телосложение, а его улыбка в сочетании с глазами почти молочно-шоколадного цвета. Вмести они пребывали в прекрасном тандеме, придавая его лицу постоянное доброе и в то же время волевое выражение. — Так ты теперь в футбольной команде? — спросил Джагхед, нахмурив брови. Он не стал ждать того, что скажет Арчи, а спросил напрямую. По-другому не умел. Парни с фальшивыми улыбками никогда не были ему по душе и теперь он понимал, что Арчи — один из них. — Да… — чуть виновато ответил Арчи, но глаза его не потухли. Такой взгляд можно наблюдать у человека, который сегодня стал кем-то другим, а сам не заметил. Но это ничего, ведь, может, новые оттенки Арчи на самом деле были его родными. — Эти парни не такие плохие, как мы с тобой воображали. Стоит только узнать их получше, — его лицо раскрасила улыбка, но Джагхед уже не поверил ей. — Мы с тобой знали их, как никто другой, — сказал Джагхед, не смягчив черт своего лица ни на мгновение. Улыбка Арчи померкнула, прекрасно зная, что он имел ввиду. — Но, может, ты наконец нашел то, что искал, — Арчи попробовал ответить что-то еще, но тщетно. Силуэт Джагхеда растворился в проходе среди танцующих на солнце пылинок.       Есть вещи, которые остаются в прошлом году, в прошлом семестре или минувшей минуте и сегодня Арчи Эндрюс в этом коридоре понял, что он прежний остался где-то в прошлом и, к сожалению или к счастью, все уже никогда не будет как раньше.       В этот момент в коридоре появилась еще одна фигура. Если бы Джагхед задержался в коридоре еще на мгновение, он бы совершенно точно пустил бы корни в школьном коридоре и стал бы неподвижным, ведь этой самой фигурой оказалась Бетти Купер.       Она шла по коридору плавно, но уверенно, пока легкое белое шифоновое платье щекотало ее колени. На ее вечно персиковых губах не было ни тени улыбки, не смотря на широкую улыбку Арчи Эндрюса. Он впервые видел Бетти Купер и ему показалось, что он, возможно, знает ее столетия. Проходя мимо, она взглянула на него почти с интересом, но как-то лениво, будто она знала, что в этой истории он — герой второго плана.       Сегодня в ее руках был чемоданчик поменьше, чем вчера, и, судя по этому, мы сделаем вывод, что чемоданчики были ее неотъемлемым элементом. Пшеничные волнистые волосы Бетти Купер парили в воздухе каждый раз, когда она делала шаг, но всего на мгновение. Арчи Эндрюс в эти крошечные мгновения думал, что время в коридоре застывает. Может, так действительно было. Наверное, всякий, кто видел появление Бетти Купер в школьном коридоре, подумал то же самое.       Она прошла по коридору, оставив по себе шлейф ее цитрусовых духов и весьма загадочное впечатление. За ланчем на улице не было никого, кто бы не обсудил ее появление. Было бы странно, если бы слухи не долетели бы и до нашего героя. Разве что он узнал об этом чуть позже, чем все остальные. — Джонс, что произошло между тобой и Эндрюсом? — услышал Джагхед, сидя на улице и чуть задумчиво поедая картошку. Сегодня она была не такой, как обычно. Может, все дело было в том, что со вчера все изменилось, а может, они просто поменяли рецепт. Обернувшись, он увидел Веронику Лодж — еще одну героиню нашей истории. Она беззаботно подсела к его столику, медленно попивая черный кофе без сахара. Джагхед знал это, ведь они давно были знакомы, к тому же, с недавнего времени она стала девушкой Арчи. Этот факт ничуть не удивил Джагхеда и даже то, что она нарушила его одинокую тишину. Она всегда так делала и он уже почти привык.       Вероника Лодж вся была антрацитовой, как чернила, что пишут нашу историю. Ее волосы были антрацитовым атласом, а глаза антрацитовыми обсидианами и вообще любая ее деталь была определенно антрацитовой. Она вся состояла из этого оттенка, даже голос ее и характер были окрашены в него, ведь это самый красивый оттенок черного и она явно была достаточно хороша для него. — Ничего особенного, — сухо ответил Джагхед, вернув свой взгляд назад в тарелку. — Просто мы уже не те, что раньше. — Это верно, — выдохнула она, но без особой грусти. Вероника Лодж редко зацикливалась на чем-то одном. Арчи Эндрюс, в данном случае, был скорее исключением из правила. — Кстати, о переменах, — улыбнулась она. — Все вокруг говорят о какой-то таинственной незнакомке, что сегодня появилась в школьном коридоре. Арчи даже видел ее в первые мгновения. Я считаю, что он полный идиот, потому что обязан был с ней познакомиться, а потом познакомить и меня с ней. Обожаю все эти таинственные появления как в фильмах 60-х, — Джагхед поднял голову и с интересом посмотрел на мечтательное лицо Вероники. Смелая мысль о незнакомке пролетела у него в голове, как пуля. — Что ты знаешь о ней? — спросил он, пытаясь не вызвать у нее подозрений и очень удачно, ведь в это мгновение Вероника Лодж была чересчур увлечена мыслями о таинственных появлениях, а потому отвечала по инерции. — Не очень много. Я ее еще не видела. Но, видимо, весьма интересная особа, — Джагхед поморщился при слове «особа». — Судя по всему, любит шифоновые платья и чемоданчики. Это так ново, не находишь? — она посмотрела на него, но поглощенная своим же воображением, не заметила волнения на лице ее друга. — Ах да, я еще узнала ее имя. — Имя? — он почувствовал как все его тело напряглось в ожидании чего-то нового и ранее незнаного. Джагхед весь превратился в слух и с жадностью слушателя выжидающе смотрел на Веронику. Она легко засмеялась. — Ну конечно, это было нетрудно, — ответила Вероника и ему казалось, что она мучает его ожиданием нарочно. — Ее зовут Бетти Купер. — Бетти Купер, — тихо повторил он. Ну что ж, ожидание было рассеяно и теперь она больше не была незнакомкой для него. Теперь ее имя было Бетти Купер, и Джагхед Джонс не смог сдержать ухмылку на своем лице. — Это, наверное, она и есть, — произнесла Вероника Лодж, указывая легким кивком на пространство впереди нее. Джагхед тут же поднял свои чистые голубые глаза в надежде снова увидеть те самые изумрудные. И он не ошибся. Слово «наверное» в том, что сказала Вероника показалось ему лишним, ведь он уже точно знал, что это была она.       Бетти Купер шла по зеленой траве в своих лаковых туфлях и Джагхед мог поклясться, что ее оттенки отлично гармонировали с любыми другими. Было ветрено, от чего ее белое легкое платье развевалось, словно парус на ветру. Казалось, что вот она, невесомая, взлетит к ватным облакам. Но она осталась на земле и через мгновение присела за один из одиноких столиков, не заметив его увлеченного взгляда. — Мда. Впечатление она производит, прямо скажем, чарующее, — вынесла вердикт Вероника, но Джагхед даже не услышал ее реплики. Он поднялся и, оставив Веронику в недоумении, направился к столику Бетти. — Джагхед, ты куда? — только и успела спросить Лодж.       Он не мог усидеть на месте и потому через мгновение уже стоял возле столика Бетти, стараясь собрать себя в кучу и сказать что-нибудь. Бетти Купер словно не замечала его, глядя на пространство перед собой. Но вдруг уголки ее рта затанцевали в усмешке, увлекая за собой пару изумрудных глаз. — Почему ты вечно не можешь заговорить первым? — спросила она насмешливо, почти с издевкой, заставляя Джагхеда улыбнуться. Она все еще не смотрела на него, и он удивлялся, как точно она чувствует его присутствие. — Парню, который был влюблен в прошлом, стоит остерегаться делать первый шаг, — улыбчиво ответил он, присаживаясь рядом с ней. Он мог бы сесть и напротив, но желание почувствовать аромат ее духов было сильнее. — Так что, Джагхед Джонс, это твоя среда обитания? — она положила руку на ладонь и согнула в локте, повернувшись к нему. Ее зеленые глаза снова смотрели на него с тем же интересом, что и вчера. Ему казалось, что со вчерашней встречи на остановке прошла вечность. — У меня нет среды обитания, — ответил Джагхед, глядя ей в глаза. Ему непременно хотелось смотреть именно ей в глаза. Он подумал, что мог бы стать маленьким, как наперсток, и изучить ее глаза вблизи или, к примеру, потеряться в них. — Правда? — совсем не смутившись спросила она. — И что ты думаешь о том, что я здесь? — Я ничего об этом не думаю. Я знаю, что тебя зовут Бетти Купер и этого достаточно. — Интересно, — задумчиво произнесла она. — Трава такая зеленая, даже слепит глаза. А ведь ты, Джагхед Джонс, вписываешься. Как странно. Мы вписываемся, представляешь? Такое редко бывает, — сильный ветер развевал ее пшеничные волосы в неведомом ранее направлении и это, видимо, было ее направление. — Ты ведь представил тогда, на остановке, как я говорила? — Нет, — чуть виновато ответил Джагхед, не в силах оторвать взгляд от ее лица. Она вся была просякнута этим утром и он почувствовал, что она права и они правда вписывались. Их краски слились с этим ветром и зеленой травой, превратив все вокруг в смешанную палитру. Ее платье было ослепительно белым, а его темно-синяя рубашка в клетку как нельзя лучше его оттеняла. — Я знала, что ты не станешь, — снова усмехнулась она, в который раз посмотрев в его чистые голубые глаза. — А сейчас вот представь. Представь, что здесь только мы сидим за этим столиком, а вокруг ничего, кроме зеленой травы и сильного ветра под ватными облаками. Никого. Тихо, а мы вписываемся. Мы — неотъемлемые части этой картины. Мы — слушатели и наблюдатели. Пусть нас распылит этот ветер.       Она говорила, а Джагхед слушал и верил и вдруг представил. Вокруг не стало никого. Только зеленая трава все еще слепила глаза. Бетти Купер сидела рядом с ним за деревянным столиком и смотрела ему в глаза. Без стеснения и как-то просто. Как всегда, без улыбки, но усмехаясь, и с тем же странным интересом в глазах, что, впрочем, ничего ему не обещал. В этот самый момент он, сам того не зная, полюбил ее краски. — Сегодня ветер дует с запада. Нам повезло, — она прикрыла веки и вдохнула свежий, уже осенний воздух, пока западный ветер путал ее пшеничные волосы.       Так ли пишут картины? Так ли сочиняют поэмы? Да, наверное, именно так, потому что у всех вокруг был обыкновенный школьный ланч, а с ней он воспринимал все иначе. Может, это и было ее искусство. — Скажи мне, Джагхед Джонс, ты ведь правда только что это представил? — спросила она, снова открыв глаза. — Да, — улыбнулся он. — И правда представил. Но зачем это? — А незачем, — ответила она, поднимаясь. — Просто так. Иногда бывает очень скучно за ланчем, — Бетти усмехнулась и, посмотрев на него чуть дольше мгновения, словно хотела что-то запомнить, отвернулась и легко побрела по зеленой траве по направлению к зданию школы.       Джагхед Джонс, как и в прошлый раз, не пошел за ней. Было что-то в этом такое невыносимо поэтичное, и ему это чертовски нравилось. В нескольких метрах от него за другим столиком сидела Вероника Лодж в мечтательном недоумении. Но Джагхед не обратил внимания.       Может, все это было надуманным и неестественным. Может даже чересчур странным и безумным. Скорее всего, так оно и было. Но не вините их. Еще последним летним утром все изменилось. А сегодня? А что сегодня? Как сказала Бетти Купер:"Просто иногда бывает очень скучно за ланчем".