Такая вот история

      Признаться честно, Снейк был изумительным будильником, уступая только лишь холодным жидким ленточкам душа, которые несли на подносе бодрый заряд в твое нагое тело. Однако парень занимал слишком много места и требовал пива, будто оно – заряд для его неугомонного аккумулятора. Но сейчас хозяин квартиры не засорял голову подобными соображениями – он наслаждался свежестью летнего воздуха, которую товарищ принес вместе с собой, и не обращал внимания на сосущего хмельную жидкость друга и его глухие вздохи. Еще не так давно валявшийся в постели парень заметно взбодрился, потягиваясь в вертикальном положении и не ощущая никаких ограничений со стороны синтетики, которой люди обычно прикрывают тело.       – Ну, рассказывай, как оно прошло, – вдруг Адам запустил жилистую руку в янтарные волосы и провел ею до затылка, как бы делая невидимый жест «я-так-давно-устал-от-этого» и медленно прикрывая глаза. Ох, его глаза являли собой иногда попросту отдельную Вселенную – близкие люди и даже некоторые незнакомцы нередко это подчеркивали в нем. Обезоруживающей особенностью являлась привычка медленно, с уверенностью профессионала, наводить взор на объект внимания, как снайпер – неторопливо, но с точностью до миллиметра выводит прицел на врага. Его брови плавной изогнутой линией подчеркивали бездну зрачков, а небольшой лоб позволял зачесывать недлинные волосы назад, открывая слегка вытянутый овал лица. Губы Адама были достаточно бледны и скованны, глядя на розоватые высокие скулы, но в сочетании с глазами они отображали неестественно завораживающую картину. Отходя от лица, любой бы заметил, что его классическое мужское телосложение настолько прямо подходило к имени, которое, исходя из библейских рассказов, ассоциировалось с началом жизни, что другой парень бы позавидовал такому стечению обстоятельств. Из-за всех этих шалостей судьбы Адам и становился заметной фигурой на шахматной доске жизни. Но не конем. Позицию коня в нынешнем раскладе занимал тот, кто додумался дать птице пиво! Гений, блять. Но Филу, похоже, понравилось…       Снейк приподнялся и постарался оглядеть то, что окружало его. Вещи в этой бетонной коробке постоянно мигрировали из угла в угол, сменяли, казалось, даже свое назначение (зубная щетка, например, легко могла стать расческой для невнимательного Адама), поэтому парень никогда не чувствовал себя уверенно насчет того, куда или, вернее, на что может рухнуть уставшим телом, кроме паркета. Но в такой ситуации на мысли об этом остается меньше всего времени – ты давненько готов провалиться хоть в адскую пропасть, только бы на пару секунд (или, лучше, часов?) расслабить мышцы. Тем не менее, в этот раз Снейк в коротком полете словил небольшую удачу: из неприятностей он обнаружил всего лишь лужу липкой жидкости неизвестного происхождения, в которую попал прядью своих волос. Прямо по курсу парню виднелись все вещи, которая молодая пара могла оставить под кроватью случайно или нарочно: просвечивалось кружево нижнего белья Эммы, зимний ботинок, пустые банки из-под пива, бутылки кленового сиропа (не та ли это субстанция на полу, рядом с наблюдающим?), игральные карты и фишки, разбитое стекло и какие-то ящики, вероятно, с такими же мелкими и бесполезными вещами. В комнате неподвижным остался только шкаф, вросший в стену с хаотично оторванными кусками нежно-ультрамариновых обоев. На атмосферу никак не влияли два маленьких столика на деревянных ножках – они так же послушно хранили хлам. И было ли кому-нибудь не все равно на этот беспорядок? Им, молодым и безденежным, не похоронившим еще до конца смутные надежды, легче было править миром хаоса – тут не было сомнений.       Темноволосый парень попытался переиграть свою позу: он развернулся на 90 градусов, пытаясь не разлить свое уникальное топливо, принял сидячее положение, опираясь затылком на подоконник, и уставился на мордочку обнаженного друга. Последний же из них принял взгляд на себя со стороны приятеля, но был отвлечен литровой банкой с прозрачной жидкостью, которую нужно было влить внутрь, желательно, не промахнувшись.       – Да так себе, знаешь. Меня хотели избить три, кажется, раза. Если я все посчитал… – на фоне своего товарища Снейк уже не казался ни умиротворенным монахом, ни, к его счастью, дятлом. Эти две мужские фигуры контрастировали друг с другом, давая каждой из них шанс на индивидуальность. И в то же время они не были небом и землей, любовью и ненавистью – они никогда не играли по канону. И их отношения всегда имели необычную форму. Это нормально – ждать упавшего из другой стороны окна друга в пять утра. Это нормально – расхаживать голым по жилищу, раскидывая мусор ногами, и ни на что не реагировать. Это нормально – пропускать мимо ушей истерики жены и просьбы типа: «Больше не води сюда эту черножопую скотину!».       – Расскажи мне то, чему я смогу удивиться, – и каждая его фраза – верно – это меткий вызов. Адам далеко не был нахальным или самовлюбленным человеком, он только лишь любил азарт так искренне и неподдельно, что никакой заядлый любитель покера или пыльных автоматов из прошлого века не похвастался бы таким блеском в глазах и ядерной ухмылкой.       – Как видишь, на мне ни царапинки, – поджав подбородок и нижнюю губу, бросил в воздух Снейк.       – Зато ты завалился сюда полуживой и высосал банку пива, атлет чертов, – на последних словах Адам наконец-то оживил лицо, смягчая наточенные скулы и разводя губы в чеширистой улыбке. Его глаза посветлели, и, значит, он окончательно проснулся.       – Я рад, что ты волнуешься, – Снейк приподнял тело, оформив на лице легкую улыбку, выбросил через плечо пустую банку в окно и развел руки в сторону. Вот он – пригласительный билет в страну дружеских похлопываний по спине и теплых ощущений на душе. Парни, вместе протянув какой-то непонятный звук, бросились друг на друга, как двое играющих медвежат, и крепко обнялись, бодро и безрассудно смеясь.       И тут до атлета все же дошло нечто...       Он остановился, сжал все мышцы и поспешил проговорить напряженным голосом:       – Трусы надень...       В этой квартире не так просто было что-то заметить. Но лучше поздно, чем никогда.       От их неугомонного смеха проснулись соседи.