Перекрёстки

      Распахнув деревянную дверь, я вошёл в кабинет. За столом сидела Соня, погруженная в документы, но увидев меня, отвлеклась, ослепительно улыбаясь. — Привет. — Поднявшись из-за стола, сказала светловолосая. Уголки губ содрогаются и, кивнув, я закрываю дверь плотнее, прохожу вперёд.  — Нужно поговорить, София. Её выражение лица вмиг меняется, отражая беспокойство, а я останавливаюсь у её стола, находясь в полуметре от неё. — Паша, что случилось? — Взволнованно говорит она, но старается сохранить самообладание. — София, понимаешь, — На секунду я теряюсь, не зная, что сказать, но глубоко вздохнув, вновь начинаю говорить: — Это касается наших, — Рука зарывается в волосах, и я тяну их вниз, хватаясь за кончики, пытаясь найти подходящие слова. — В общем… София неуверенно улыбается и подходит ко мне ближе, её пальчики касаются моих губ, проводя по контуру, словно очерчивая границы, а затем медленно тянется к ним. Я пытаюсь осмыслить ситуацию, найти нужный вариант, но времени катастрофически мало, потому что я уже чувствую её горячее дыхание. Внезапно дверь резко распахивается, и Соня быстро отступает на два шага назад, пытаясь привести дыхание в норму. А я с раздвоенными чувствами остаюсь стоять на прежнем месте. — Простите, что помешала. — Сквозь цоканье каблучков, доносится голос тёти Эли. — Но это не терпит отлагательств. Женщина бросает какую-то газетёнку на стол Софии, метая гневные взгляды то на меня, то на неё. — И что это? — Говорю я, обращаясь к тёте, пока управляющая листает страницы. — Ты издеваешься? — Глаза Элеоноры сузились в щелки, а голос больше был похож на шипение змеи. — Нет. — Пожимаю плечами. — София Яновна, просветите этого балбеса, будьте так любезны. Подняв на меня осуждающий взгляд, Соня начала читать статью из газеты, время от времени смотря на меня. — Отель «Элеон» это не место, куда хочется вернуться, это место, в которое не стоит и приходить! Недавно мне «посчастливилось» встретиться с собственниками сего заведения и хочу признаться, ещё ни разу я не убегал со встречи с синяком под глазом. И чего таить! Уж если хозяева не могут держать себя в руках, чего ждать от персонала? Так же… — Всё! — Рука тётушки взлетает вверх, попросив тем самым замолчать. — Паша. — Указательный палец с идеальным маникюром смотрит прямо на меня. — Немедленно извинись, ты меня понял? — Извини. Глаза женщины расширяются, готовы прожечь во мне дыру, а губы сжимаются в тонкую линию. — Когда наш отель окончательно обанкротится, я тебе ни копейки не дам, ясно? Мне это надоело! Начнёшь наконец-то сам зарабатывать! Цокнув, я отворачиваюсь к окну, всматриваясь в проезжавшие мимо машины. — Элеонора Андреевна, я пыталась договориться с Поповым, но он не желает ничего слышать. — Конечно. — Приторная улыбочка, обращённая в мою сторону, заставляет меня вновь отвернуться. — Дмитрий Олегович желает встретиться лично с Павлом Аркадьевичем и Дарьей Ивановной. Услышав знакомое имя, я резко оборачиваюсь, вскрикивая: — Что? — С кем? — Вырывается у Софии, и она медленно поворачивает голову в мою сторону, внимательно всматриваясь в мои глаза. — Тихо всем! — Выкрик тёти Эли заставляет нас замолчать. — На свои односложные вопросы ответите потом, а ты, Павлик, всё исправишь, хочешь этого или нет! Я пытаюсь возразить и уже открыл рот, дабы начать возмущаться, но тётушка своим красноречивым взглядом заставляет молчать. — Иначе, а впрочем, ты и сам знаешь… Адьос! Уверенная походка, следом хлопок двери и удаляющиеся шаги родственницы. Я устало вздыхаю, осознавая, что сейчас будет нелёгкий разговор. — Паша, а что всё значит? — Сонь, сейчас не время. — Отмахиваюсь я и хочу уйти, но её голос вновь меня останавливает. — Канаева с тобой была? Неуверенный вопрос слетает с губ управляющей, который вводит меня в тупик, потому мне ничего не остаётся, как просто промолчать. — Была? — Это просто совпадение. — Совпадение? — Да! Я не виноват, что Дягилев упёрся куда-то и отправил свою жену на встречу! — Ты всегда не виноват, конечно же! — Раздражённо произносит София и садится в кресло, хватая проклятый журнал со стола. — Я сам не ожидал её там увидеть! — Но был рад этой встрече? — Нет! — Повысив голос, произношу я, одновременно жестикулируя руками. — Поэтому устроил драку? Или вам просто мешали с Канаевой хорошо провести время? Мои глаза сузились от негодования. Я не понимал, откуда в Софии столько презрения и самое главное недоверия ко мне. Я не собирался больше это терпеть, поэтому просто развернулся и вышел за дверь. — Самое время пригласить Канаеву в ресторан! — Это было последнее, что я услышал из-за захлопывающейся двери. Чуть ли не бегом я шёл в сторону лифта, хотелось немедленно покинуть отель, оставаться здесь не было больше сил. Сейчас я не хотел видеть никого, даже Дашу, потому что просто не смогу смотреть ей в глаза. Я не смог, не захотел, не успел поговорить с Софией о наших отношениях. И сейчас я чувствовал вину перед Дашей. Злобный рык сорвался с моих губ. Лифта не было, чувство вины поедало изнутри. Мне казалось, что с каждым днём я становлюсь ещё хуже, чем прежде. — Павел Аркадьевич! — За спиной раздался чей-то голос, но вовремя подъехавший лифт оказался кстати и я просто зашёл в кабину. *** Выйдя из гардеробной с охапкой вещей, я бросила всё на огромную кровать, одновременно вытирая слёзы. Обида душила меня изнутри, и я ничего не могла поделать с собой. Распахнув чемодан, я начала закидывать в него свои вещи, благо у меня их было немного. По коридору послышались шаги и в дверном проёме появился Никита, с мольбой смотря на меня, но я точно знала, что пути назад уже нет. Я продолжила скидывать вещи, тщательно их утрамбовывая. Я ждала, пока муж скроется с глаз и даст мне уйти спокойно, но, видимо, он не терял надежды и всё ещё на что-то надеялся. Шаги стали отчётливее, Дягилев приближался ко мне. Его рука тяжёлым грузом ложится мне на плечо, и я неприятно морщусь и скидываю её. — Уйди, я прошу тебя. — Малыш, успокойся. Давай поговорим? — Он вновь делает попытку прикоснуться ко мне, но провальную, поэтому просто стоит рядом, испепеляя меня взглядом. — Нам не о чем больше разговаривать! И не смей меня так называть никогда! — Даш, это ошибка, понимаешь? Я сам виню себя, пойми меня. Смахнув слезу, я оборачиваюсь к мужу, вскидывая бровь. — Я не могу это понять, Никита! Ты жил со мной, спал, ел, работал! А на стороне воспитывал ребёнка. Но не это главное! Главное то, что ты обманывал меня, понимаешь? Он обхватывает голову двумя руками, зажмуриваясь. — Я всё сделаю для тебя, только дай мне шанс. — Нет. — Но я же молчу о твоих с Павлом отношениях! Я же закрыл на это глаза, потому что люблю тебя! Моё лицо вытягивается от изумления. Вещи, которые я держала в руках, падают на пол, но не это важно в данный момент. — Что? — Шепотом произношу я, потому что голос осип окончательно. — Не притворяйся, Даш. Давай просто забудем всё как страшный сон и начнём жить дальше. Я не верила собственным ушам. Не верила, что Никита может быть таким. Усмехнувшись, я кидаю оставшиеся вещи в чемодан и закрываю его. — Сложно забыть то, что имеет продолжение. — Смотря в глаза мужа, произношу я. Затем с небывалой лёгкостью снимаю обручальное кольцо и кладу его на прикроватную тумбочку. Теперь меня ничто не держало в этом доме. Я вышла на улицу, передо мной раскрывался прекрасный вид на сад, который я успела полюбить. Солнце палило нещадно, а вода в бассейне переливалась бликами. Потянув ручку чемодана на себя, я ступила на садовую плитку и пошла к машине, желая скорее покинуть это место. *** С какой-то неуверенностью и в тоже время радостью, тянусь к дверному звонку. Как давно я здесь не была. Обшарпанные стены, вечно мешающие соседи и неприятный запах от кошек, живущих в подъезде. По ту сторону двери начинают доноситься шаги и недовольное бурчание, что я невольно улыбаюсь. Именно этого мне и не хватало в моей однообразной жизни! — Твою мышь, ну кого принесло на ночь глядя, а? — Распахивая дверь, бурчала подруга. А подняв глаза и увидев меня, и вовсе завизжала в голос, что, кажется, всех соседей разбудила. — Дашка? Дашка! Крепкие объятия Юли на лестничной клетке были достойным приёмом для меня. — Подожди, — отстранившись, проговорила подруга, осматривая меня и останавливая взгляд на моём чемодане. — Ты что от Никитульки ушла что ли? — Пустишь пожить? — Заходи! *** Подвыпивший мужчина поднимался по лестнице на четвёртый этаж, проклиная всех из-за нерабочего лифта. В правой руке он держал полупустую бутылку виски, левой придерживался за перила, потому что нормально стоять на ногах он просто уже не мог. Он сам не понимает, зачем идёт туда, где его не ждут, но ещё больше его не ждут дома. После ссоры с Толстой, Павел планировал поехать домой и успокоиться, чтобы к её приходу серьёзно поговорить, но планам его было не суждено исполниться. Ноги сами повели в бар, а там кстати оказался бывший товарищ, с которым они неплохо отдыхали на вечеринках, коих уже давно не было в жизни Павла. Поэтому на предложение друга поехать в клуб на закрытую вечеринку, Галанов ответил согласием. И не удивительно, что сейчас, еле стоя на ногах, он поднимался по лестнице, ожидая радушного приёма или хотя бы спальное место. — Эй, хозяева! — Кричал мужчина, непереставая стучать по железной двери. — Открывайте! Это злой и пьяный серый волк! Дверь с легкостью распахнулась, и на пороге предстал заспанный и одновременно недовольный мужчина. При виде Павла выражение его лица сменилось на более радушное, и он отступил в сторону, пропуская незваного гостя внутрь. — Благодарю. — Неразборчиво пробубнил Галанов, спотыкаясь об порог, но всё же сумел устоять на ногах. — Кать, у нас гости. — Обречённо произносит мужчина, закрывая дверь на замок.