Материнское воспитание

      Впервые Мэри отвезла Сэма к медиуму через год после пожара.       Это был самый сложный год в ее жизни.       Страховки, конечно, не хватило на то, чтобы восстановить дом полностью. Но Джон, заботливый и предусмотрительный, откладывал часть зарплаты, и эти накопления помогли Мэри и мальчикам кое-как начать новую жизнь.       Знакомые советовали Мэри продать машину Джона, любимую им красавицу Импалу, и Мэри понимала, что это было бы правильно. Эта машина совсем не подходит для того, чтоб возить в ней в школу детей по небольшому провинциальному городку, ездить на ней за покупками в ближайший супермаркет… А на деньги, что она могла бы за нее выручить, можно было бы купить неплохой подержанный Форд, и еще бы немного осталось на новые ботинки для Дина. Но Мэри не смогла. Она уже держала в руках готовые документы на продажу, но в последний момент рука ее дрогнула, и она отказалась от сделки. Они так и остались вчетвером: Мэри, два ее сына и черная Шевроле Импала, которая вместе с ними видела гибель Джона в ту роковую ночь.       Врачи, конечно, не увидели в Сэме никаких изменений, но Мэри знала, что они есть. Не просто же так желтоглазый демон выследил ее десять лет назад, не ради забавы он уничтожил всю ее семью. Нет, он сделал это для того, чтобы иметь возможность однажды прийти в ее дом, в спальню ее ребенка, и провести с ним несколько минут. А значит, он что-то сделал с мальчиком. Вот только что — Мэри не знала.       Если бы он забрал его, она бы поняла. Если бы он убил его, она бы поняла. Ее горю не было бы предела, но она бы понимала, что происходит. Но демон, казалось, не сделал с мальчиком ничего, о чем следовало бы переживать, и это пугало Мэри еще больше. Надежда на то, что желтоглазый не успел сделать то, что задумал, что Джон спас своего сына, спугнув нечисть, росла вместе с Сэмом, но Мэри помнила одну из заповедей отца, потомственного охотника клана Кэмпбелл: надейся на лучшее, но готовься к худшему.       Мэри быстро поняла, что назваться ведьмой или медиумом может каждый дурак.       Она придумала свой способ выделять настоящих ясновидящих: она просто не говорила им, что произошло с ее семьей. Приводя Сэма к очередной «потомственной ведьме», она жаловалась на то, что у мальчика случаются ночные кошмары, или он скучает по погибшему отцу, и если именно с этим человек начинал работать, Мэри сразу понимала, что больше она к нему не обратится никогда.       Она не знала, что искать, поэтому ей нужен был человек, который сам увидит истинную сущность ее сына.       Еще она быстро поняла, что настоящие медиумы не дают объявление в газетах и на телевидение.       О Миссури она услышала, лишь когда Сэму было уже 4. Та, только взглянув на мальчика, сразу охнула и схватилась за грудь.       Они с Мэри разговаривали почти два часа, пока Сэм играл на полу с привезенными из дома машинками.       — Как это случилось? — спросила Миссури, и Мэри сама не заметила, как рассказала ей все: и про охотничье прошлое своей семьи, и про Джона, и про сделку с демоном. И, конечно, про пожар.       — Вот что я тебе скажу. — Серьезно произнесла Миссури, выслушав ее. — Я вижу, что все могло бы быть совсем по-другому, но все равно осталось бы таким же. То, что случилось, идет толстой, плотной линией через всю твою жизнь и жизнь твоих сыновей, и стереть эту линию нет никакой возможности. Называй это судьбой, предзнаменованием или как угодно еще, но тут задействованы такие серьезные силы, каких я раньше никогда не касалась. Мальчик твой особенный, и не только этот, но и тот, что остался дома. И ты тоже, и твой погибший муж. Вы — словно частички одной мозаики, что могли сложиться только друг с другом, и вся вселенная прикладывала усилия, чтобы собрать эту головоломку.       — Значит, я не могла спасти Джона? — обреченно пролепетала Мэри.       — Могла, — ответила Миссури. — Заняв его место. А вот это — она указала на катающего по коврику машинки Сэма — все равно бы случилось.       — Ты можешь снять это с него? — с надеждой попросила Мэри.       Миссури обреченно помотала головой из стороны в сторону.       — Ну или хотя бы сказать мне, что это?       — Я и сама не понимаю, милая. Он… — женщина посмотрела на Сэма и вздохнула. — В нем таится огромная сила, но сейчас она дремлет. Я не знаю, когда она проснется, не знаю, что нужно, чтобы разбудить ее, и как он будет ее использовать, тоже не знаю. Но сила эта не светлой природы, это я хорошо вижу.       Сэм, заметив, что и мама, и ее собеседница пристально разглядывают его, обернулся к ним и открыто улыбнулся, сверкнув ямочками на пухлых щечках, а затем затарахтел, озвучивая машину в своей руке и, ведя ее по полу, потопал к Мэри.       Забравшись к ней на колени, Сэм развернулся к Миссури и довольным тоном произнес:       — А Дин научил меня отбивать подачу.       — Вы с Дином очень близки, не так ли, малыш? — улыбаясь, кивнула Миссури.        — Он мой брат! — с гордостью ответил Сэм.       — А будете еще ближе. — Произнесла Миссури, пристально разглядывая сидящего на руках у Мэри ребенка. — Твой брат — ключ к тебе, Сэмми, а ты — ключ к нему.       Затем она протянула к нему ладонь и погладила по волосам.       — Ты хороший мальчик, Сэм Винчестер. Оставайся таким всегда, что бы с тобой не случилось.       Сэмми вновь расплылся в улыбке и смущенно прижался к матери.