Материнское воспитание

      Дин уже знал последовательность наизусть.       Сперва — промыть нос. Сэм уже давно умеет сморкать, но специальный прибор сделает это лучше. Капли в нос. Сэм морщится, но послушно втягивает их. Затем — жаропонижающее. Это он любит. Сладкий малиновый сироп мальчик мог бы пить вместо чая, но можно только одну ложку. Он должен действовать до самого утра. И в конце — самая нелюбимая процедура — обработка горла. Препарат щипал слизистую, и Сэм, конечно, был ужасно недоволен, что ему приходится каждый вечер перед сном это терпеть. Когда Сэм болел, Винчестеры страдали всей семьёй. Сэм не любил лечиться, Мэри больно было видеть его в поту и ознобе, а Дин… Дин переживал за них обоих. Сэм, всегда боевой и жизнелюбивый, очаровательный и улыбчивый, превращался в стонущую тряпочку, валяющуюся на кровати. Простыни и подушки под ним почти сразу становились мокрыми от пота, он тяжело дышал, глаза его были влажными и грустными. Сердце Дина сжималось каждый раз, когда он видел маленького брата в таком состоянии. Единственным его желанием в такие моменты было забрать болезнь брата. Если бы он только мог, он бы это сделал! Сам-то он болел нечасто, и переносил болезни гораздо более стойко и легко. Если бы он забрал чужую болезнь, он бы и ее перенес без проблем. Мама становилась тенью самой себя. Ей приходилось делать с Сэмом все эти штуки — ингаляции, процедуры и что-то там ещё, название чего Дин даже в свои девять лет не мог произнести. И хоть Дин понимал, что все это нужно для выздоровления, он думал, что сам никогда бы не смог сделать все это с Сэмом. А мама могла. Дин уговаривал себя, что когда-нибудь он станет настоящим помощником для нее. Дин будет защищать ее ото всех, носить тяжёлые сумки и уговаривать Сэма прыскать в нос. Сегодня брат был ещё ничего, бодренький. Видимо, лекарства помогают и болезнь уже отступает. Несмотря на то, что он, как и вчера, подвывал, пока мама ваткой мазала ему горло, он держался прямо и даже болтал ногой, а в кровать с собой потащил забытого на предыдущие несколько дней рыжего медвежонка. Мама поставила на поднос обеззараживающий раствор и взглянула на Сэма. Тот поежился, ещё раз состроил недовольную гримасу. Дин взял поднос и понес его вниз. Они с мамой договаривались, что Дин оставит его на кухне, пока мама как следует укутывает ноги младшего брата. Когда Дин вернулся, Сэм был похож на огромный ходдог — весь завернутый в одеяло, будто в спальный мешок, только глаза и волосы торчали снаружи. Мама сидела с ним рядом и спорила:  — Нет, Сэм, мы не можем начать! Нужно дождаться Дина. Сэм заскулил.  — Я сейчас, одну минутку, — Дин бросился к шкафу, чтобы переодеться. Он очень не хотел, чтобы Сэм расстраивался, ведь тогда у него заболит голова. А Дин ужасно не хотел, чтобы у Сэма что-нибудь болело. Привычным движением мама включила ночник, и Дин поморщился — светильник находится над кроватью Сэма, но светил Дину в глаза. Это мешало спать. Хотя, Дин уже привык засыпать и так. А вот младший брат жаловался, что в темноте спать не хочет. Днём он часто строил из себя героя, борящегося со сверхъестественными тварями, таскал с кухни соль, пытался махать тяжеленной кочергой, чиркал найденной где-то зажигалкой, а вот по ночам иногда признавался Дину, что ему страшно. Сколько раз Дин убеждал его, что все сказки — всего лишь выдумка, а даже если и нет, Дин сможет его защитить, но ночник все равно был необходимым атрибутом отхода ко сну, так же, как и мамины истории. Она почти никогда не читала им детские книжки, предпочитала рассказывать сама. Она говорила, что в книгах не всегда встречается правдивая информация, а ее сыновья должны знать настоящие способы борьбы со злом. Поэтому Дин всегда слушал ее очень внимательно и переспрашивал, если вдруг что-то не понял. Мама присела на свой пуфик и начала рассказ.  — Обычно сверхъестественных тварей можно узнать. Кто-то из них выглядит, как человек, но ведёт себя по особому. Большинство серьезно отличается на вид. Но есть такие существа… Мама понизила голос, и от того он стал ещё более загадочным. Мальчики, оба, не сговариваясь, задержали дыхание и вцепились в свои одеяла. -… которые и сами не знают, что представляют опасность. Они живут привычной для себя жизнью, ходят на работу, общаются с друзьями, оплачивают счета, но раз в месяц… Мама округлила глаза и повела в воздухе руками. Так же делал Джереми, вожатый из летнего лагеря, когда рассказывал страшилки на вечернем костре. У Дина по коже побежали мурашки, Сэм в ожидании вдохнул через рот.  — Раз в месяц, — продолжила мама, — когда наступает полнолуние, внутри человека просыпается зверь. У него отрастают когти и зубы, он становится в десять раз сильнее и ловчее. Этот зверь — вервольф. Он завладевает сознанием человека, поэтому тот ничего не помнит наутро. Зверь выходит на охоту. Его любимое лакомство — человеческое сердце. Как-то в школе Дин рассказывал одноклассникам одну из маминых сказок, и они посмотрели на него, как на чокнутого. «Что ты несёшь, — выпалил Колин, самый здоровый из мальчишек. — Насмотрелся ужастиков, и пугает нас теперь!» Он возмущённо фыркнул, но Дин, почему-то, сразу понял, что тот напуган до чёртиков, да и остальных заметно потряхивало. «Чего они так испугались?» — Удивился Дин тогда. Мальчику не пришло в голову, что, возможно, он сам не боится потому, что слышит эти сказки с самого раннего детства, а его приятели ни о чем подобном даже не задумывались. Мама все говорила и говорила. Ее голос мягко шуршал в тишине комнаты, успокаивая и усыпляя, не смотря на сюжет ее сказки. Сэм, подчиненный баюкающими интонациями, а может быть, ещё не спавшей температурой, давно посапывал. Он часто засыпал, не дослушав сказку до конца, поэтому, мама, бывало, повторяла уже знакомые рассказы. Дин же всегда старался запомнить, уяснить, заучить, как распознать нечисть и как с ней бороться. Он не знал, зачем, но, отчего-то, был уверен, что это очень, очень важно. Однако, случалось, что и он засыпал раньше, чем мама выйдет из комнаты. В такие вечера он не видел, как мама утирает слезы из уголков глаз и тяжело вздыхает. Он не слышал, как мама просит прощения у своих мальчиков за то, что не смогла уберечь их от участи охотника. Он не знал, что их мама каждую ночь молится Богу, в которого не верит, и ангелам, которых не признает, о том, чтобы братья Винчестеры прожили нормальную жизнь, так ни разу и не применив те знания, которые Мэри ненавязчиво, но упорно вкладывает в их головы с той самой ночи, когда погиб их отец.