Болезнь под названием "Счастье"

      Когда, наконец, капрал пришел в себя, он не удивился тому, что любопытная морда Ханджи — было первым, что он смог увидеть после очередного пробуждения после сильного припадка. Но даже вышеперечисленные обстоятельства были ничем, по сравнению с тем, что ему, капитану Риваю, предстоит провести ночь со своим истинным. Конечно, любой другой сказал бы, что этому радоваться нужно, мол, наконец с парой воссоединишься, но когда ты — сильнейший боец человечества, а твой истинный — единственный разумный титан, выступающий за сторону людей, и вообще — людская раса на грани вымирания из-за этих чертовых титанов, то особо радоваться не приходится. Тем более, что этот самый истинный — Эрен Йегер, рядовой разведывательного отряда и его самая большая заноза в заднице.       «Черт бы тебя побрал, Йегер! — в который раз всплывает в мыслях капрала, — Но, как бы то ни было, и хочется этого, и не хочется от слова совсем».       В первый раз за всю свою сознательную жизнь Ривай почувствовал себя колеблющимся персонажем типичного романа, пытающимся побороть самую первую, но оттого не менее пылкую любовь. Странно ведь. Две самые противоречивые вещи столкнулись меж собой… Капрал Ривай и романтическая Любовь, Романтическая Любовь и капрал Ривай… Неужели скоро пойдет снег?       Собравшись с неугомонными мыслями, капрал решился сам заявиться к Эрену, ведь тот не придет к нему из-за боязни прийти не вовремя, как это умел рядовой Йегер. Но так считал только капрал. Сам же Эрен не хотел тормошить Ривая из-за плачевного состояния последнего.       Спустившись в подземелье Йегера, капитан выпроводил посторонних и под ночную тишину пробирался к постели титана. Освещение в подвале было скудным, из-за этого полагаться на зрение было довольно опрометчиво. Кое-как добравшись до «клетки» солдата, капрал неслышно отворил замок и, войдя в «личное тюремное пространство Эрена», снова закрыл его за собой. Безо всяких сомнений Ривай предупредил об этом Эрвина и Зоэ, поэтому они и должны были прийти за капитаном утром. Эта мера предосторожности позволила капралу отбросить ключи от «клетки» Эрена куда подальше за пределы досягаемости титана и самого Ривая.       Взглянув на Йегера во мраке ночи, Ривай почувствовал себя героем какой-то второсортной новеллы о глупейшей любви. Но, как бы не была ужасна упоминаемая новелла, реальность была, несомненно, куда мрачней, а возлюбленные даже не осознавали в полной мере их «любви», если это можно так назвать.  — А ты хорошо постарался для меня… — еле слышно прошептал Ривай, поглаживая очень хорошо вымытого Эрена.       Эрен от ощущения прикосновений поворочался и, наконец, проснулся, резко вскочив при этом. Но, ничего не сказав, Йегер лишь притянул к себе капрала, задавая немой вопрос: «Вы за этим пришли?» А капрал так же беззвучно отвечал: «Я пришел сюда за тобой». И какими бы напряженными не были отношения рядового и капитана, как бы упорно они не отрицали истинность друг друга, судьба все равно сплела их жизни вместе, как и подобает истинным парам.       Капрал не был любителем нежностей, но в эту ночь он пошел наперекор всем своим принципам и устоям. В эту ночь он позволил себе насладиться тем, а точнее кем, он пренебрегал все прошедшее время. Ароматы пористого, сладковатого шоколада и благоговейного, насыщенного черного чая смешались воедино, придавая мрачному подземелью толику уюта, улавливаемого только истинными, воссоединявшимися в таком страшном месте.       Поцелуи капрала не были грубыми, как можно было предположить. Его немного обветренные губы мягко, но от этого не менее страстно, покрывали шею титана тягучими поцелуями. Повинуясь слепому желанию, Эрен полностью открылся капитану, вместе с тем пытаясь перехватить власть в их плотских утехах. Расстегивая немногочисленную одежду капитана, Йегер сбросил одеяло и подушку с узкой кровати. Ривай буквально «оседлал» не сопротивляющегося юношу, уже разобравшись с рубашкой недотитана. Вскоре и с одеждой было покончено. Отправив скомканные вещи в недолгий полет к стенке, возлюбленные продолжали свои страстные ласки.       Эрен оказался таким же неопытным в «этих» делах, каким был Ривай в… Нет, не было такого возраста, когда капрал был настолько неопытен. Всегда капитана окружала стайка альф и половина из них была не самой порядочной. Но те разы — лишь мимолетное увлечение, хотя нет, даже не увлечение, просто разрядка, ни больше ни меньше. Но этот раз был особенным. Хоть в такой ситуации целомудрием не похвастать, но во всем этом было что-то столь глубокое… столь… Возвышенное? Страсть первородная, желание обладать и искренняя, чистейшая любовь слились в эту ночь в подземелье под величественным замком у холмов.       Но вернемся к нашим возлюбленным, что сбрасывая ложный стыд, теряются друг в друге. Немые поцелуи титана передавали гораздо больше, чем обыкновенные слова. В сбивчивом дыхании молодых людей слышались беззвучные крики любви, соединившиеся со сладострастными стонами. Не имея больше терпения выносить столь сладкие муки, Ривай решился на более смелые шаги. Проведя дорожку жарких поцелуев, капрал дошел до затвердевшего члена своего партнера.  — Р-рива-ай… — невинно простонал Йегер, схватившись за простыню. Ривай и сам уже был в нетерпении и весь сочился смазкой. Умело вобрав в рот половой орган Эрена, капитан медленно водил ловким языком по стволу. Из-за этого действия Йегер резко схватил капрала за волосы, заставив последнего взять член в рот до самого основания. Ривай послушно отсасывал под столь желанные стоны недотитана. Когда Эрен был уже почти на пике, Ривай вытащил его изо рта, вплотную прижимаясь спиной о грудную клетку Эрена.  — Имей меня жестко, Эрен… — на выдохе прохрипел капрал, надрачивая себе рукой. Йегера просить дважды не пришлось. Прохрипев что-то нечленораздельное, он вставил в розовую дырочку капитана. Громко, но не менее страстно, простонав в ухо капралу, Йегер грубо имел его, как тот и просил. Совсем скоро рваное дыхание и жесткие движения стали синхронными, но еще более резкими. От едва слышных стонов срывало крышу, ощущения такой чрезмерной и опасной близости сводило с ума. Эти мгновенья тягуче тянулись, будто бы даруя вечность двум нашедшим друг друга во тьме солдатам.       Первым излился капрал после непродолжительной дрочки нежной рукой Эрена. Затем вслед за ним и Йегер с протяжным стоном излился внутрь омеги. Хоть и капрал не любил спать на запачканных простынях, эти простыни в эту ночь были приятны ему, как никогда.  — К-капрал… Я люблю вас, — тихо прошептал Йегер в ухо засыпающему Риваю, на что получил мимолетную улыбку уже сопящего капитана.       Больше всего на свете титан желал лишь одного — того, чтобы в ответ на многочисленные признания в любви капрал дарил свою улыбку. И, залюбовавшись спящим Риваем, Эрен тоже отдался в объятия Морфея, увлекая за собой вереницу приятнейших мыслей.