Пять нелогичных нот

Хотелось кричать. Хотелось упасть на колени, зарыться пальцами в пушистый ворс ковра, задрать голову и извергать истерические проклятия, пока небеса не низвергнутся, чтобы, наконец, заткнуть его навсегда. Хотелось формировать немыслимые конструкции из всех известных ему матерных корней на всех известных ему языках. Хотелось схватить широкоплечего блондина за грудки, поднять над полом и трясти, как куклу, в бешенстве выплевывая ему в лицо: "Почему в вашем семействе все должно быть через задницу?! Какое безмозглое ископаемое высрало эту кучу говна посреди вашей гостиной?!" - Мистер Смит, - вкрадчиво начал Леви, еще надеясь, что его выводы были поспешны и, может быть, произошла какая-то ошибка, - что это такое? - Синтезатор. - Улыбка мужчины, кажется, никогда не была лучезарнее и белозубее. - Хорошо, я задам вопрос по-другому. Где ваш рояль? Или пианино? Хоть что-нибудь с нормальными клавишами и естественным звуком. Улыбка погасла, и выражение лица мистера Смита стало слегка растерянным. - Теоретически, в гараже можно поискать аккордеон, - помедлив, задумчиво пробормотал он, приподняв свои кустистые брови. - В детстве я пытался... - Мистер Смит! - прошипел Леви, окончательно выходя из себя. - Вы хотите сказать, что все три года обучения Эрен занимался дома на вот этой, прости господи, расческе?! Срань господня, это ведь даже не электронное пианино, это ебучий синтезатор, к тому же, в ужасном состоянии! Я не удивлюсь, если гребаные отцы-пилигримы играли на нем, отмечая первый в истории День благодарения! Это же просто... просто... - Он не смог закончить свою мысль словами и взвыл, издав звук, напоминающий одновременно шотландский боевой клич и предсмертный вопль баклана. Леви, конечно, подозревал, что визит, нанесенный Смитам, может снабдить его какой-нибудь пищей для ума, полезными и интересными фактами о двух членах этой семьи, к которой он с течением времени невольно начал проявлять все больше и больше любопытства, но он и представить себе не мог, что всё будет настолько плохо. Мистер Смит позвонил ему накануне и, извинившись, сообщил о том, что Эрен простудился. Впрочем, перспектива освободиться пораньше, замаячившая было на горизонте, тут же накрылась медным тазом, когда выяснилось, что ребенок жаждет заниматься и очень просит преподавателя в виде исключения приехать на дом. Леви побурчал, но согласился. На следующий день, закончив все остальные занятия, он пешком дошел от музыкальной школы до нужного ему дома, мужественно отказался от предложенного ужина и уже собирался начать урок, когда на его пути возникло непредвиденное препятствие. - Что-то случилось? - гнусаво высказал беспокойство Эрен, входя в комнату с дымящейся кружкой. - Вот, папа сказал сделать вам чай... - Не стоило, - пробормотал Леви, но кружку взял. Он сделал большой глоток и обжег нёбо. Поделом, нечего было наезжать на своего работодателя. - Мистер Смит, извините. В конце концов, пианино - дорогое удовольствие, и я не имею права... - Нет, что вы, материальные проблемы тут ни при чем. - Смит смущенно засунул руки в карманы. - Мне ведь действительно не приходило в голову, что синтезатор не подходит для занятий. Раньше у нас было пианино, но его забрала... - Он осекся, но тут же продолжил: - В общем, если вы считаете, что нам необходим новый инструмент, я готов потратиться. - Пап, а что не так с моим синтезатором? Леви вздохнул. - Смотри, Эрен, я нажимаю, - он ткнул пальцем в клавиатуру синтезатора и поморщился от последовавшего странного электронного писка, - и клавиша уходит вниз без усилия. Совсем не так на настоящем фортепиано: там ощущения другие, нужно больше давления. Но ты к этому не привык и поэтому, когда приходишь заниматься ко мне, начинаешь напрягать руку и играть силой, бить по клавишам. По сути, дома ты играешь на одном инструменте, а в школе - на другом, и это сбивает тебя с толку. Нужно определиться и, желательно, конечно, в пользу естественного звука. - Вы поможете нам выбрать новое пианино? - Мистер Смит почесал затылок. - Вы же знаете, я ни черта в этом не смыслю - ни в моделях, ни в ценах. - Ну, положим, новое вам нафиг не нужно. У меня есть знакомая, Петра Рал, она находит покупателей для подержанных инструментов. Я свяжусь с ней и спрошу, нет ли выгодных предложений. Иногда люди отдают антикварные фортепиано буквально задаром, если вы будете готовы вывезти инструмент самостоятельно... Поскрипев зубами, в тот вечер Леви таки отзанимался с Эреном на его синтезаторе, но пообещал как можно скорее найти расческе более пристойную замену. Он был уверен в Петре: она знала свое дело - умела буквально за пару минут определить, в каком состоянии находится инструмент, и назначить оптимальную цену - и благоволила ему, а значит, могла в считанные дни подыскать что-то приличное и не очень дорогое. Его ожидания оправдались. Уже к концу недели Петра перезвонила и отрапортовала об успехе операции: один из её клиентов переехал из съемной квартиры в коттедж и на радостях приобрел целый рояль для своей гостиной, вследствие чего надобность в пианино отпала. Петра утверждала, что лучше предложения не найти, и у Леви не было причин ей не доверять. Оставалось только найти подходящую машину для самовывоза, и у Смитов в гостиной появился бы элегантный чёрный Стейнвэй. - Я спрошу Майка, нашего соседа - у него есть пикап, - радостно отозвался мистер Смит, когда Леви сообщил ему об итогах поисков. - Скажите, будет слишком, если я также попрошу вас помочь мне с доставкой, например, в воскресенье? Вы для нас уже так много сделали, и, конечно, если у вас нет на это времени, я попробую... - Нет, я помогу, - немного быстрее, чем следовало, согласился Леви - и не без удовольствия услышал улыбку в голосе Эрвина, который тут же рассыпался в благодарностях.

***

Он не хотел признаваться себе в этом, но был немного разочарован, когда выяснилось, что в комплектацию пикапа Майка входит сам Майк и забирать пианино у прежнего хозяина они отправляются втроем. Его усадили сзади - в компании ящика с бейсбольной экипировкой и парой бутылок пива. Салон был просторный, но настолько пыльный, что Леви расчихался. Майк подключил к магнитоле свой телефон и начал подпевать зазвучавшему треку, причем умудрялся делать это фальшиво - что Леви показалось удивительным, учитывая, что мелодии не было. - What you gon' do with all that junk? All that junk inside that trunk? - громко скандировал Майк на весь салон, с каждым слогом как будто макая Леви лицом в грязную лужу. У пианиста возникло ощущение, что он умер и попал в ад за свои грехи; и ему срочно понадобилось убедиться, что в посмертном вихре отвратительной какофонии он мысленно носится не один. Слегка наклонившись в сторону, он заглянул в зеркало заднего вида, чтобы оценить реакцию мистера Смита, и с облегчением заметил, что улыбка у того на лице весьма и весьма натянутая. - А зачем нам третий? - вдруг проорал Майк, перекрикивая магнитолу. - Мы с тобой разве вдвоем не дотащим, а, Эрвин? Леви резко поджал губы и только крепче обхватил себя руками. У него редко появлялось желание дать малознакомому человеку в морду, но сейчас был как раз такой случай. Безотчетная ненависть к людям, которые говорили о нем в его присутствии так, будто его нет, корнями уходила далеко в детство, которое ему сейчас совсем не хотелось вспоминать, но слова Майка просто не оставили выбора. "Этот пиздюк хочет на роялях учиться, вы подумайте", - дядя Кенни хрипло смеялся, - "Я уж боюсь, не пидор ли он часом", - пока все гости за столом скидывали в подставленные ладони Леви обсосанные рыбные кости, - "Не растет вообще и толку от него ноль", - и он чувствовал себя призраком, - нет, хуже - мусорным ведром, вещью, у которой нет имени, которая существует только тогда, когда может выполнить какую-либо полезную функцию, говорить с которой на равных подобно бреду сумасшедшего... По плечам прошла предательская волна холода, и Леви лихорадочно расстегнул и скинул с себя ремень безопасности, чувствуя, что еще немного - и начнет задыхаться. Лучистый и, как всегда, улыбчивый голос мистера Смита немного вывел его из ступора. - Мистер Аккерман лучше знает о правилах перевозки пианино и поможет нам доставить инструмент в целости и сохранности. Не так ли, мистер Аккерман? - Услышав свое имя и это уважительное обращение, Леви шумно выдохнул. - Так, - проговорил он с трудом. Пальцы непроизвольно потянулись к высокому вороту водолазки. - А ты неразговорчивый! - хохотнул Майк. - Нет. Это была ложь: он мог быть разговорчивым, болтливым даже - если собеседник не внушал ему отвращения. Леви даже захотелось добавить: "Нет, не с такими, как ты" - но нарываться на ссору, когда им с мистером Смитом еще нужно было закончить дело и успех этого дела прямо зависел от наличия чужого пикапа, было неблагоразумно. Он открыл окно и выставил в него нос, давая понять, что разговор окончен. К счастью, Майк был не из тех, кто ищет конфликта; поэтому уже очень скоро он, хмыкнув, переключился на следующую ужасную песню из своего плейлиста и за все оставшееся время поездки больше о Леви не заговаривал. Владелец инструмента, Оруо Бозард, оказался молодым парнем со старым лицом. И он явно очень любил себя в искусстве. Прежде чем показать прибывшим, где находится пианино, Бозард раза три садился за - и с этим сложно было поспорить даже Леви - шикарный белый рояль и исступленно, корча страдальческое лицо, без конца замедляя темп в нужных и ненужных местах, играл для гостей сонаты Листа. Если же он этого не делал, то не сводил глаз с Леви, щурился, как будто пытаясь припомнить, где видел его раньше - и Леви не мог определиться, что раздражает его сильнее: манерная и самодовольная игра Бозарда или это повышенное внимание к его скромной персоне. Наконец, пианино было найдено и, к счастью, на первом этаже; Майк с Эрвином безмолвно откантовали инструмент к кузову, даже не предложив Леви помочь им. - Возьмите еще вот эту скамью! - воззвал вслед им Бозард. - Это подарок! Она прекрасно подходила для Стейнвэя, но для моего концертного красавца я приобрел новую, обитую белой кожей, и теперь... Не дослушав его, Леви демонстративно поднял тяжелую черную скамейку одной рукой и, взвалив её на плечо, тоже принес к пикапу. Как назло, Майк и мистер Смит были слишком заняты аккуратным опусканием фортепиано на землю, чтобы смотреть в его сторону. Леви понял, что раздосадован, и тут же смутился своего глупейшего желания произвести на кого-то впечатление. - Что дальше, мистер Аккерман? - тяжело дыша, обратился к нему Смит, опять с этой своей обезоруживающей улыбкой. - Да что спрашивать, поставим в кузов, закрепим парой тросов - и доедет как-нибудь. - Теоретически, можно было сделать и так, как предлагал Майк, но в Леви тут же шевельнулось желание возразить и тем самым доказать, что мистер Смит позвал его с собой не зря. - А если не доедет как-нибудь? - саркастично передразнил он. - Безопаснее всего будет перевезти инструмент лежа. То, что это вредно для деки - миф, а риск падения так будет значительно меньше. Если прикинуть параметры, пианино как раз должно влезать в кузов. Положите-ка его на заднюю часть футора... - Куда-куда? - ...на эту плоскую херовину с той стороны, где нет клавиш, - и задвиньте внутрь. А скамью эту можно в салон взять, если найти, куда засунуть ваш ящик для мужицкого досуга. Когда инструмент был, наконец, погружен, а сумма за него - уплачена, Леви потянулся было к ручке дверцы, чтобы залезть в пикап и уже поскорее пережить кошмар обратной дороги в сопровождении майкового плейлиста. - Я вас узнал! - вдруг раздался голос у него за спиной. Леви тихо матюкнулся сквозь зубы и развернулся к Бозарду. - Вы - Леви Аккерман, гениальный пианист, три года назад я был - какая ирония! - на вашем последнем концерте. - Бозард подскочил к нему, и не успел Леви опомниться, как его ладонь оказалась в цепком двустороннем захвате. - Как вы тогда исполняли романтиков... Маэстро, вы вдохновили меня, до того концерта я был простым любителем, но сейчас стараюсь изо всех сил, чтобы достичь вашего уровня, чтобы стать хоть немного похожим на вас! - Бозард продолжал трясти ему руку; а поскольку он - как большинство людей - был изрядно выше и массивнее, ходуном ходило по инерции все тело Леви. - Скажите, почему же вы закончили концертную карьеру? Это такая потеря для музыкального мира... Больше Леви терпеть не мог. Он отдернул руку и еле сдержался от порыва сразу же вытереть её об штаны. - Простите, но у меня были на то свои причины, и я не обязан перед вами отчитываться, - буркнул он. - Теперь я преподаю в школе, и меня все устраивает. - Вы подпишете для меня рояль? - безумно вращая глазами, вопросил Бозард. Леви цыкнул. - Нет. У меня слишком отвратительный почерк, чтобы портить своими каракулями такой хороший инструмент. Всего вам доброго. Если он вдохновлял на фортепианные подвиги только таких вот ротозеев, которые считали, что быть напыщенными снобами - значит подражать ему, говорило ли это о том, что толку от него правда было ноль? Не мог достойно играть, безопасно водить, даже любить близких ему людей, не причиняя им боли, - ни на что никогда не годился? Не глядя в глаза, вероятно, расстроенному Бозарду, Леви залез на заднее сиденье и не без облегчения захлопнул за собой дверь. Настроение было ни к черту, и он в очередной раз пожалел, что согласился помочь с доставкой инструмента для Эрена. - Чего он хотел? - Ничего. Видимо, все эмоции были написаны у него на лице, потому что, пока они ехали, мистер Смит постоянно оборачивался с переднего сиденья, чтобы украдкой бросить на него обеспокоенный взгляд. Но ничего не говорил. В который раз Леви восхитился умению этого человека уважать чужое личное пространство. - Мне сейчас надо будет в магазин, а то мама сама понесется, - заявил Майк, когда они уже подъезжали. Леви отлепил щеку от стекла и прислушался. - Накупит три мешка продуктов и потащит, а ей неполезно. Я тогда тебе, Эрвин, помогу пианину на лужайку выгрузить, а потом вернусь, и уже в доме установим. Идет? Губы Леви непроизвольно дернулись. Серьезно, он настолько недооценивал его физические возможности, что даже не брал в расчет, что мистеру Смиту может помочь кто-то другой? Стереотипы о мужчинах в искусстве раздражали и мешали жить. Если он не играл по выходным в бейсбол, это не значило, что он не способен поднять предмет тяжелее нотной тетради. И интересно, Майк вообще представлял себе, каких усилий при игре требует, к примеру, рахманиновский "Светлый праздник"? - Спасибо вам большое за помощь, мистер Захариус, дальше мы сами, - произнес Леви, еле скрывая свое ехидство, когда инструмент и скамья оказались на лужайке перед домом. Он так долго ждал этого момента, что неприкрытое удивление на лице Майка показалось ему практически божьим даром.

***

- Сука, какой же тяжелый! - Опусти ниже, ты же всю нагрузку на себя берешь! - Не толкай, Эрвин, мне спиной неудобно так быстро! - Леви, поверни немного! - Бля, сейчас я упаду! - Не тормози, быстрее, у меня рука затекла! - Стой, бля, тут дверь! - Давай тогда сюда. - А крыльцо не проломится? - Не волнуйся. - Давайте я вам помогу, я сильный! - Нет, Эрен! - Тебя только тут не хватало! Пианино продвигалось с трудом - пока им удалось затащить его только на крыльцо. Дело было в том, что Эрвин уже немного выдохся, а Леви постоянно пытался облегчить ему задачу, поднимая инструмент со своего края выше - что было с его стороны благородно, но, по правде сказать, только мешало. С Майком, возможно, они бы справились быстрее (у соседа был опыт грузчика, причем богатый), однако втайне Эрвин был очень рад, что он ушел. Леви в его присутствии явно чувствовал дискомфорт, а Эрвин, в свою очередь, - вину за то, что не уговорил Майка просто одолжить ему пикап и обрек их с Леви обоих на длительную музыкальную пытку. Кстати, Эрвин не заметил, когда они успели перейти на личные имена, но, вероятно, в пылу физической работы просто было уже не до субординации и формальностей. Спиной подперев стенку, он обмахивался рукой, расстегнув ворот куртки. Леви совсем снял свою и остался в одной водолазке; на его лице застыла странная смесь усталости и шока. Кажется, ощущение приближающейся старости накрыло не только его самого. - Сколько тебе лет? - зачем-то спросил Эрвин, тяжело дыша. - Тридцать семь, - не уступая ему в одышке, ответствовал Леви. - А тебе? - Сорок один. Наверное, со стороны они выглядели комично. - Надо чем-то подпереть дверь, - выговорил Леви. - И предлагаю снять переднюю и верхнюю деки. Они обычно тяжелые, без них будет проще, а потом на место поставим. - Надо для начала понять... - Дыхание опять сбилось, и Эрвин сглотнул. - ...понять, куда мы его понесем. Эрен, принеси водички, будь добр. - Нельзя ставить у наружной стены - отсыреет и будет расстраиваться часто. - Если уберем синтезатор и немного подвинем кресло, то можно будет уместить в углу напротив окна, и скамью тоже. - Вот вам сок. - Спасибо, Эрен. Эрвин сделал долгий глоток прямо из пачки и передал её Леви. - Понесли? - Понесли. С помощью Эрена, который вызвался придерживать дверь, они втащили пианино в прихожую. Эрвин шел спиной вперед, споткнулся на какой-то тапочке и чуть не уронил инструмент себе на ногу, но Леви сумел его удержать. Молоточки, оказавшиеся на виду теперь, когда они сняли деки, покачивались от движения, заставляя струны периодически жалобно звякать - в качестве весьма унылого музыкального сопровождения их процессии. Эрен крутился рядом и все время норовил подхватить пианино посередине, как атлант, и Эрвин бы раздражался, если бы его так не смешили сердитые и взволнованные окрики Леви, который грозил его сыну пупочной грыжей. - Ну все, ставь, аккуратно только. Они сели на пол рядом с многострадальным пианино. - Осталась еще скамья... - Я принесу скамью! Эрен сорвался с места, а останавливать его сил уже не было. Эрвин устало посмотрел на Леви; тот в ответ только покачал головой: мол, дети. - Куда ставить? - раздался вдруг голос Микасы. Эрвин подскочил с пола, спустя мгновение то же самое сделал Леви. Микаса стояла в дверях гостиной с гигантским рюкзаком за спиной и скамьей в руках, держа её так непринужденно, как если бы это была складная табуретка. Эрен болтался где-то позади нее, весь красный. - Пап, она не дала мне... - Он не мог поднять её и волок по земле, так паркет можно поцарапать. Леви молча подхватил скамейку с одного конца; вместе с Микасой они дотащили её до места. - Микаса, ты очень сильная, но такие штуки все же лучше носить вдвоем. - Леви вздохнул и повернулся к Эрвину; тот с удивлением заметил у него на лице виноватое выражение. - Ничего, что я позвал её? У Микасы абсолютный слух, она поможет мне настроить инструмент. - Конечно, ничего, - быстро ответил Эрвин, приветливо улыбаясь. - Я очень рад снова увидеть тебя, Микаса. Не уверен насчет Эрена, ты ведь лишила его звездного часа... - Микаса усмехнулась, а Эрен обиженно засопел. - Вы не хотите сначала пообедать? Я приготовлю что-нибудь. Если, конечно, вы никуда не спешите. - Не спешим, - почему-то смутившись, пробормотал Леви. - И я буду очень признателен, если получится чем-нибудь накормить Микасу - она сейчас с тренировки по карате. А мне будет достаточно просто чая, если тебя не затруднит. - Пап, я тоже хочу на карате! - Мы обязательно обсудим это позже, Эрен. В их доме было не так много продуктов, подходящих для приготовления нормального обеда, но то немногое, что откопал в морозилке и вывалил на две гигантские сковородки Эрвин - готовые замороженные котлеты и картошка фри - было даже не очень стыдно подавать гостям. Нарезая колечками помидоры, он старался делать это максимально аккуратно, как будто от его навыков готовки и сервировки блюд зависело нечто большее, чем один-единственный прием пищи. С изумлением Эрвин понял, что в последний раз так себя чувствовал, когда в гости к ним с Марией приехала её мама. Наконец, он остался доволен и вкусовой, и эстетической составляющей результатов своего труда и понес тарелки на общий суд в гостиную. Из-за двери слышался оживленный диалог и изредка раздавались монотонные звуки от нажатых клавиш. - ...Микаса, как тебе эта си? - Низковата, подкрути еще. - А так? - Порядок. - Спой для меня гамму, я сверю. Так, кажется, с этой октавой разобрались. Последняя осталась. - Почему это пианино так плохо настроено? Разве вы не покупали его у профессионального пианиста? - Знаешь, там был такой профессиональный пианист... - Микаса, а как ты определяешь, какой звук правильный, а какой нет? - Я просто слышу. Когда играют ноту, у меня в голове возникает её настоящее название - как будто кто-то поет, понимаешь? Иногда это название не совпадает с клавишей - значит, надо настраивать. А еще бывают фальшивые звуки, и у них нет названия. Эрвин толкнул дверь плечом и вошел в гостиную, осторожно держа поднос на вытянутых руках. Эрен бросился ему навстречу, чтобы раздать тарелки Леви, склонившемуся над открытым пианино с настроечным ключом, и Микасе, которая сидела рядом с ним на подлокотнике кресла. - Ну зачем вы, мистер Смит... - мягко произнес Леви, и тут же, как будто боялся вернуться к прежней формальности, поправился: - Эрвин. - Чай я тоже обязательно заварю, - заверил Эрвин, приземляясь на диван и начиная жадно поглощать картошку. Только сейчас он вспомнил, что ужасно голоден: не ел с самого утра, да и день выдался на редкость насыщенный. (Эрен - хоть Эрвин и не верил, что сын просидел весь день дома, не перебив себе аппетит чипсами или конфетами - тоже довольно зачавкал и почти сразу уронил на пол помидор. Микаса подождала, пока он поднимет его, а когда этого не случилось, сама встала и отнесла кусочек, оставивший на ковре желтоватый след от сока, в мусорное ведро.) - Котлеты куриные, если что. - Спасибо. - Леви отвернулся от пианино, как будто боялся его запачкать, и тоже начал есть. Эрвин поймал себя на мысли, что боится увидеть на лице пианиста отвращение: Леви производил впечатление человека, который сам все делал идеально и не терпел в других людях несовершенства. - Ты отлично готовишь. - Вернее, отлично размораживаю полуфабрикаты, - рассмеялся Эрвин, но от сердца отлегло. Закончив обед, Леви с Микасой вернулись к настройке инструмента, пока Эрвин с Эреном отправились мыть посуду. Эрен был очень возбужден, даже сильнее, чем обычно: говорил быстро, задыхаясь, активно жестикулировал, был неосторожен и пару раз чуть не разбил тарелки - так с ним бывало после общения с человеком, которым он очень сильно восхищался. Эрвин сделал вывод, что роль нового кумира сына теперь досталась Микасе. Что ж, это можно было понять: Эрен не один проникался все большим уважением и симпатией к семейству Аккерманов. Они уже почти закончили вытирать тарелки, когда из гостиной послышались звуки музыки. Эрен уронил полотенце и пулей выскочил из кухни. Усмехнувшись, Эрвин последовал его примеру. Леви сидел за фортепиано; отражение его тонкой, жилистой фигуры плясало по глянцевой поверхности инструмента черной тенью. Он играл то, что Эрвин меньше всего ожидал услышать в исполнении неулыбчивого, мрачного музыканта: задорную и энергичную импровизацию на тему "Rock Around The Clock". Он отбивал рваный ритм ногой и самозабвенно качал головой в такт музыке, так, что волосы растрепались; его пальцы плясали по клавишам легко, как будто это не стоило ему никаких усилий, и только мускулы на плечах и прогнувшейся спине ходили ходуном под тонкой тканью облегающей водолазки. Это была его стихия: здесь он был изящным, сильным, эмоциональным; под эту музыку хотелось танцевать, петь, признаваться в любви. Заметив Эрвина, Леви повернулся к нему и широко, искренне улыбнулся, а потом сделал глиссандо. Эрвин понял, что пропал.