Пять нелогичных нот

- Я не буду заниматься, пока он здесь сидит! - Он тебе чем-то мешает? - Да, он только что показал мне язык! - Эрен! В ответ на гневный взгляд Леви, тут же брошенный в его сторону, Эрен развел руками и сделал чрезвычайно невинное лицо. - Эрен, я все расскажу твоему отцу, если ты будешь продолжать в том же духе! - Но Леви... - Сколько раз повторять, в школе я для тебя - мистер Аккер... - Но мистер Аккерман, он всё врёт, я спокойно сижу! - Нет, мистер Аккерман, я не вру, он правда дразнится! Леви закатил глаза и еле сдержал громкий стон, так и рвущийся из горла. Он должен был предусмотреть это. Когда Эрвин рассказал ему, что фрау Йегер уехала на рождественские праздники к родственникам в Германию, а сам он из-за профессорского корпоратива не может забрать Эрена с последнего занятия по хору, не нужно было тут же опрометчиво предлагать свою помощь. Леви мысленно передразнил сам себя: "Конечно, что за вопрос, пусть посидит у меня на уроках, пока я не закончу, а потом я отвезу его к себе домой, и ты заберешь его вечером - или даже утром, если понадобится, мне не сложно". Тупица. Даже самая ласковая благодарная улыбка Эрвина Смита не стоила этого кошмара. Было ощущение, что он пытается не приструнить двух мальчишек, а укротить дюжину велоцерапторов. - Вот Марко вы не разрешаете тут сидеть, а он мне языки не показывает, между прочим, - обиженно заявил Жан. Леви хотел было возразить, что Марко хоть рож и не корчит, зато периодически украдкой, думая, что преподаватель не замечает, посылает Кирштайну воздушные поцелуи - однако решил, что ни к чему давать Эрену новый повод для шуток. - Эрен, тебе что, нечем больше заняться? - Он проигнорировал новую попытку Эрена возмутиться "клевете". - Я вот смутно припоминаю, что послезавтра у тебя контрольный диктант по сольфеджио. Может быть, повторишь, как рисуются паузы? А то опять перепутаешь "птичку" с "кирпичиком". - Ничего я не перепутаю, - насупился Эрен. - И вообще, у меня учебника нет с собой, только ноты песен для хора. - А я тебя снабжу материалами, ты не беспокойся, - проворковал Леви. Спустя пару минут поисков книга по сольфеджио для 3 класса была извлечена из шкафа и тяжелым бременем опустилась к Эрену на колени. Тот смерил её взглядом, какой приберегают для кровных врагов перед тем, как громогласно, со слезами гнева на глазах поклясться вырезать всю их семью, включая домашних питомцев. - Успехов. Жан, хватит хихикать, ты еще ни разу не сыграл эту страницу как следует от начала до конца. Воцарилось спокойствие. Леви был страшно горд тем, как справился с ситуацией. Эрен вполголоса постанывал над музыкальной теорией; Жан, высунув кончик языка от усилия, уткнулся в ноты чуть ли не носом и выделывал на пианино кренделя, которые должны были представлять собой две разные мелодические линии фуги. Мальчишка уже сдал промежуточный экзамен на отлично и надеялся отдохнуть, но его мать (разумеется, профессиональная музыкантка) настояла на том, чтобы они с Леви еще до каникул начали новую программу. У Жана были отличные навыки чтения с листа: фуга была совсем новая, а ему даже не нужно было разбирать партии по отдельности, он сразу играл их вместе - хоть и безнадёжно медленно. Правда, это же было и его слабой стороной: он настолько привык опираться на ноты, что запоминать их для него было крайне проблематично. Если он хотел пойти по стопам матери и построить карьеру пианиста, ему нужно было тренировать память. - Играешь эти четыре такта еще два раза, потом я уберу ноты, и попробуешь без них. - Жан заметно напрягся и придвинулся к нотам еще ближе, как будто собирался запомнить их с точностью до молекулярной структуры. - Расслабься, это не гонка, если не получится с первого раза - сыграешь по нотам снова. В этот самый момент что-то кольнуло Леви в спину. Он оглянулся; по полу, отрикошетив, катился маленький бумажный шарик. - Эрен, это что такое? - Усталости, с которой он это произнес, хватило бы на десять Сизифов. Эрен смотрел на него с неподдельным ужасом, сжимая в руке выпотрошенную шариковую ручку - орудие преступления. - Леви, клянусь, я не в тебя метил, - пропищал он. Вид у ребенка был такой, как будто за эту проделку Леви уже пообещал оторвать ему руки или выбить все зубы ногами. Но у того уже не было сил даже напоминать об официальном обращении к учителю. - Жан, - протянул Леви, - подожди меня, я скоро вернусь. Когда Эрен был с позором отведен в кабинет к Ханджи и оставлен под присмотром директора, дела у Жана пошли значительно веселее. До конца занятия он успешно разобрал фугу целиком и даже сыграл первые восемь тактов по памяти, поэтому похвалы в его адрес, которые Леви озвучил миссис Кирштайн, были вполне искренними. Было решено встретиться еще раз до Нового года: хотя большинство учеников разъезжались, Леви, постоянно нуждающемуся в деньгах, такое рвение было только на руку. - С наступающим Рождеством! - гаркнула, уходя, миссис Кирштайн. - И вас с Ханукой, - кисло пробормотал себе под нос Леви, когда мать с сыном уже скрылись из виду. Этот урок был на сегодня последним: мистер Блауз, отец Саши, которая обычно занималась после Жана, позвонил накануне и сообщил, что у бедняги проблемы с желудком. (Леви сочувствовал девочке и молча бесился на её родителей, которые не обращали ни малейшего внимания на то, что из-за крайне нездорового рациона их дочь уже в девять лет рисковала заработать гастрит). Он собирался уже закрыть кабинет и отправиться с Эреном домой, где их ждала Микаса, - но внезапный телефонный звонок нарушил его планы. Звонил Эрвин. Прежде чем ответить, Леви машинально провел рукой по волосам и расправил плечи. - Привет, - весело донеслось из трубки. Леви мысленно оценил модуляции знакомого голоса и пришел к выводу, что Эрвин не слишком пьян - но уже и не особенно трезв. - Привет, - ответил он нарочито равнодушно, тщательно скрывая свою радость от того факта, что пьяные звонки Смит адресует не Марии, например, а именно ему. - Чего тебе? Уже перебрал? Пару секунд Эрвин молчал. - Кажется, да, - признался он, наконец. - Я помню, что обещал не напиваться особо, но Пиксис купил очень мало вина и очень много водки... - Звучишь ты вполне адекватно. - Может быть, но вести машину я все равно не в состоянии. У Леви в животе все разом похолодело - как будто каждый внутренний орган покрылся тонкой ледяной корочкой. - И? - Дело в том, что общественным транспортом отсюда добираться неудобно, а номер такси я потерял. Еще у меня почти разрядился телефон, поэтому я боюсь использовать интернет. Все остальные тут уже в кондиции... Ты не мог бы заказать мне машину - например, через час? К университету, ты знаешь адрес... - Я сам тебя отвезу, - выпалил Леви. На другом конце провода замолчали. Леви мысленно проклял себя и всю свою семью до двадцатого колена. - Леви, ты уверен? - Голос Эрвина звучал обеспокоенно. Было еще не поздно отказаться. Леви набрал в грудь воздуха, полный решимости заявить, что это была всего лишь очередная восхитительная шутка и что он сейчас же вызовет для Эрвина такси, как тот и просил. - Да, абсолютно, - произнес кто-то другой, точно не он. - Через час буду у тебя.

***

Благодаря Ханджи ему даже не пришлось делать крюк, чтобы отвезти Эрена к себе домой. Мальчишка очень старательно и, что важно, без лишних вопросов выполнил его наказ - относительно правильного обращения и местоимений - и тем самым быстро завоевал симпатию директора. Когда Леви вошел в кабинет, Ханджи уже взахлёб рассказывали ребёнку о своих исследованиях, а тому, кажется, даже не хотелось умереть, слушая о различных результатах воздействия музыки на мозговые процессы шимпанзе. Леви никогда не понимал, зачем такому перспективному и увлеченному ученому как Ханджи понадобилось прозябать в какой-то захолустной музыкальной школе - пусть и на руководящей должности - но Ханджи всегда отвечали вопросом на вопрос, а объяснять, почему сам Леви решил оставить свою блистательную концертную карьеру, вовсе не хотелось. Когда-то они сошлись на том, что не будут проявлять повышенного интереса к прошлому друг друга, и это было очень хорошее решение, только скрепившее их дружбу. - Твой дом ведь не так далеко от моего? - начал Леви деликатно. С Ханджи эта деликатность, впрочем, никогда не имела особого смысла. - Надо мальчика к тебе подкинуть? - На лице директора появилась лукавая ухмылка. - Никак на свидание собрался? Леви в который раз мысленно возблагодарил свою физиологию за то, что краснеет он не так легко, как Эрвин. - Вовсе нет, - буркнул он. - Отец Эрена... - Оу, отец Эрена, как интересно! - Если бы взгляд Леви мог испепелять не только фигурально, но и буквально, от Ханджи бы уже осталась лишь дымящаяся горстка праха. - Эрен, твой отец, - проговорил Леви, намеренно обращаясь только к Эрену и изо всех сил стараясь игнорировать довольное выражение лица начальства, - как и ожидалось, немного выпил со своими коллегами и не может сам вести машину. Поэтому я должен отвезти его домой. Я не думал, что корпоратив закончится так рано, но раз уж мы обещали вам с Микасой ночевку, то не будем отменять эту идею. Ханджи, твоя помощь была бы сейчас правда очень кстати. Если я буду провожать Эрена сам, то не успею к университету вовремя. Леви очень жалел, что в какой-то момент дал Ханджи основания думать, что присутствие мистера Смита на его частных занятиях доставляет ему гораздо больше удовольствия, чем полагается, потому что теперь терпеть завуалированные подколы и шутки - особенно в присутствии Эрена - было невыносимо. Но одного отрицать было нельзя: на директора всегда можно было положиться. Машина Ханджи - дорогая, гоночная - со свистом унеслась вдаль; через заднее стекло ему недолго махал Эрен, пообещавший отзвониться, едва переступит порог дома. На всякий случай Леви и с Ханджи взял обещание сообщить о том, что ребенок доехал - на случай, если тот все-таки забудет. Теперь он мог с относительно спокойной совестью направиться к университету, чтобы забрать с корпоратива своего незадачливого... приятеля? друга? возлюбленного? ученика по музыкальной теории? просто Эрвина? Чтобы забрать с корпоратива Эрвина и отвезти его домой. Отвезти на машине. Сесть за руль, пристегнуться, повернуть ключ зажигания, вдавить педаль и отвезти Эрвина на машине домой. Осознание накрыло его в подземке. Пошатываясь то ли от тряски поезда, то ли от животного ужаса, сводящего колени, Леви стоял напротив стекла и неотрывно смотрел в глаза своему призрачному отражению, как будто безмолвно спрашивая самого себя, что происходит. Это вовсе не сложно. Вовсе не сложно. Он снова и снова выговаривал эти слова одними губами, оглушенный подземным шумом; но сложно все-таки было. Все это было вообще настолько сложнее, важнее и больше, чем просто поездка от университета до дома, что его мозг захлебывался, не в состоянии переварить все, что он вспоминал и обдумывал в этот момент. Все это было не об Эрвине, нет, совсем нет. Это было о Фарлане, об Изабель, о трех годах перед разводом, о крахе его профессиональной деятельности, об огромном количестве неразрешенных психологических проблем, которые никуда не ушли, а просто затаились, потому что он старательно устранил из своей жизни все опасные углы, способные потревожить их при столкновении. Но ему опротивело прятаться. Это вовсе не сложно, он просто убедил себя в обратном. Сколько еще он будет позволять своему страху руководить собой? Отвезти приятеля, друга, возлюбленного домой, когда он навеселе - что может быть проще? Костяшки пальцев, обхвативших поручень, побелели, но телесная дрожь несколько унялась. Леви незаметно для самого себя вышел из вагона, поднялся по эскалатору и под мокрой снежной пылью добрел через пару перекрестков до небольшого, но пафосного здания с колоннами при входе. Эрвин уже ждал на лестнице. Мужчина улыбнулся ему издалека и пошел навстречу. На нем было роскошное черное пальто, из-под воротника которого торчал шелковый галстук-бабочка. Фетровая шляпа, уже слегка припорошенная снегом, была надета чуть набок, открывая гладкие светлые пряди волос и аккуратно подбритые виски. Совершенные кисти рук с длинными красивыми пальцами, которым позавидовал бы любой скрипач, были облечены в мягкие кожаные перчатки. Эрвин, которого Леви привык видеть в аккуратной и стильной, но повседневной одежде, сегодня весь как будто светился и в целом был похож одновременно на топ-модель и скандинавского бога. Леви стало нечем дышать; он сглотнул и опустил взгляд. Даже начищенные ботинки Эрвина сверкали в свете фонарей. - Ты... ты приоделся, я смотрю, - сумел выдавить Леви, пытаясь припомнить, положил ли он в свой рюкзак таблетки от повышенного давления. – Н-неплохо. - Спасибо, - просиял Эрвин. - Хоть ты оценил. А то все остальные профессора пришли в джинсах и свитерах, и я чувствовал себя там, как дурак. - Оттого и нализался? - Возможно. - Эрвин помолчал, с улыбкой разглядывая его лицо, как будто видел впервые. - Но, по правде сказать, я уже немного протрезвел, пока ждал тебя здесь. - Ты долго ждал? - Нет, не беспокойся. В любом случае, я очень рад тебя видеть. Спасибо, что заехал за мной. Леви недоверчиво прищурился. Был ли Эрвин настолько пьян, что не соображал, что несет? Или же его слова были плодом совершенно адекватной работы мозга? В конце концов, он решил, что коли Эрвин пьян, то наутро все равно не вспомнит его ответ. - Я тоже рад тебя видеть, - честно сказал он. Потом помедлил, изучая перчатки Эрвина. - Так где твоя машина? - Я припарковался за углом, тут недалеко. Поедем домой. Только устроившись на водительском сиденье, Леви понял, что эта фраза требовала конкретизации. - Ко мне домой? - уточнил он, застегивая ремень безопасности и несколько раз нервно оттягивая его от груди. Ноги легли на педали, а руки нащупали руль так естественно, как будто и не было этих трех с лишним лет отсутствия практики. - Наверное, это логичнее, потому что Эрен все равно у нас ночует. Тем более, я тоже должен как-то добраться до дома, а если мы приедем к тебе, автобусов уже не будет. Да и такси мне не по карману. Казалось, Эрвин что-то тщательно обдумывает. - Ты мог бы заночевать и у меня? - выдал он наконец. Леви окончательно убедился в том, что алкоголь начисто отбил у Эрвина способность соображать. - И оставить двух детей одних на ночь? Да они же у меня там все разнесут. Или с собой что-нибудь сделают. Ладно, допустим, за Микасу я спокоен, но кто гарантирует, что твой сын не решит, что выпрыгнуть из окна второго этажа с освежителем воздуха вместо реактивного ранца - веселая забава? - И то верно. - Эрвин смотрел на него как-то понуро, как будто хотел донести какую-то очень важную мысль, но вдруг понял, что это бесполезно. - А у тебя найдется для меня место? Леви повернул ключ и с внутренним трепетом ощутил вибрирующий отклик. - Должно найтись, - рассеянно проговорил он. - Эрена я собирался уложить в кабинете Фарлана, у него там всегда стояла тахта; но у меня в комнате кровать двухспальная, возможно, там вам будет удобнее вдвоем, а на тахте лягу я. Еще есть диван в гостиной, конечно. В общем, разберемся. Включай навигатор. Когда маршрут был построен, он аккуратно вдавил педаль газа - и содрогнулся от того, что автомобиль тут же повиновался, дернулся вперед. Машина повинуется всегда, даже если ты совершаешь ошибку. Ответственность опустилась на плечи и вдавила его в сиденье, стиснув грудь ремнем. Осторожно выехать из переулка. Включить поворотник, вывернуть направо. Снег залеплял стекло, и Леви не сразу вспомнил, что для решения этой проблемы существуют дворники. Сердце колотилось где-то в горле, и он отчаянно ждал, что вот-вот проснется. ...Изабель сидит в штурманском кресле и задорно смеется. Она включила Шакиру и подтанцовывает, периодически шутливо шлепая Леви по бедрам, которые не лгут. Это мешает сосредоточиться на дороге, но сестра Фарлана слишком очаровательна, чтобы на неё злиться. Они едут с очередного концерта Леви; весь багажник и даже часть салона завалены букетами. Фарлан жуёт булочку, которую Леви трогательно подарила пожилая поклонница. - Через сто метров поверните налево. - К реальности его теперь привязывали только эти монотонные указания навигатора. ...Фарлан с набитым ртом шутит про то, что в строчке "mi casa, su casa" поётся, разумеется, об их дочери. Загорается зеленый свет, и Леви жмет на газ. Вдруг на дорогу выбегает ребенок; Леви ударяет по тормозам и выворачивает руль. Изабель истошно вопит; автомобиль заносит на встречную полосу. Раздается оглушительный звон бьющегося стекла, и от сильного удара Леви отключается. - Леви, ты точно в порядке? - Эрвин смотрел на него взволнованно. Леви покосился на свое отражение в зеркале заднего вида: бледное лицо, воспаленный взгляд, пот на висках. Он стиснул зубы. - В полном. ...Практически сразу очнувшись, он осознает, что лицо его тонет в белой надувной подушке. Он едва может пошевелиться, в левой ноге пульсирует адская боль. Ремень безопасности впивается в грудь, он пытается снять его и вылезти из салона, но застежка очень долго не поддается, и эти секунды удушья и ужаса превращаются в вечность. Сбоку от него стонет Изабель; Фарлана он не слышит. Кровь стучит в ушах, как бесконечное тремоло литавр. Он вываливается на асфальт, к нему подбегают какие-то люди; они же вытаскивают с заднего сиденья его мужа. На землю из салона падают цветы, на бутонах кровь. Впереди виднелся перекресток, светофор был зеленым. Он никого не убил тогда, все выжили, даже те чужие люди из второй машины. По правде сказать, он чудом не задавил безмозглого ребенка; авария была признана несчастным случаем, и дело даже не дошло до суда. Он не был виноват тогда - это был один из лучших возможных исходов. Конечно, если бы ему повезло, и он бы ушел от столкновения, никто бы вообще не пострадал... - Сколько можно уже культивировать в себе эту фобию?! - Ты серьезно, блять, думаешь, что я делаю это нарочно, по собственной воле?! Я не повезу тебя - и точка! - У меня нет с собой денег, ты хочешь, чтобы я шел домой пешком?! - Ну так нехуй было пить, долбоёб! - Ну так нехуй было устраиваться в сраную музыкальную школу на эту ничтожную ставку! У меня, блять, даже на карте пусто! - Леви, стой! Крик Эрвина смешался с голосами, заполнившими все пространство его сознания, и грубо выдернул его из воспоминаний в реальность. Свет был красный, а он газовал, рискуя вынестись на перекресток. Леви оцепенел. Кровь отлила от головы с шипением газа, закачиваемого в камеру. Вцепившись в руль, он не мог пошевелить и мышцей, чтобы чем-нибудь спасти положение. В следующее мгновение Эрвин навалился на него и, столкнув ногу с педали газа, сам резко затормозил и вывернул автомобиль на тротуар, с грохотом сбив мусорный бак. Они остановились; какие-то водители возмущенно гудели. Затаивший до этого момента дыхание, Леви сделал отчаянный глоток воздуха, потом еще и еще; но кислорода по-прежнему не хватало, и ему казалось, что он вот-вот задохнется. Он попытался снять с себя ремень, но пальцы не слушались. Эрвин помог ему: он расстегнул замок и распахнул дверь. Леви выпал из машины на четвереньки, и его стошнило в водосток. - Пить меньше надо! - заорал кто-то, высунувшись из проезжающего джипа. - Отъебитесь! - раздался громогласный рык Эрвина. Руки обхватили лоб Леви, придерживая челку, пока его сотрясала новая судорога рвоты. - Леви, я с тобой, все в порядке, дыши. - Дай мне... - прохрипел Леви и закашлялся, не закончив фразу. Эрвин вытащил из кармана пальто пачку влажных салфеток и протянул ему одну; потом заметил, что руки у Леви грязные, и сам вытер ему рот, а потом ладони. - Посмотри на меня. - В этом приказе было столько власти, спокойствия и нежности, что Леви непроизвольно вскинул голову. Эрвин крепко обхватил его руками за плечи и гипнотически смотрел прямо в глаза. На светлые волосы размеренно ложились хлопья снега. - Ничего страшного не произошло. Ты ни в чем не виноват. - Я чуть не убил нас сейчас... - захлебываясь, зашептал Леви. - А тогда - Фарлана с его сестрой... а в той, другой машине, ехала многодетная семья... Я до сих пор думаю... что было бы, если бы все получилось не так удачно? Если бы они погибли? Дети, там было четверо детей... Я самонадеянно доверился себе, и ошибся, и повторил свою ошибку сегодня. Что если бы ты не остановил меня? Эрен, Микаса, они бы даже не знали, что мы... - Но все обошлось, - прервал его Эрвин. - Поэтому это не имеет значения. Ты ни в чем не виноват. Слышишь меня, Леви? Ты ни в чем не виноват. Леви позволил поднять себя с асфальта и усадить в пассажирское кресло. Принимать заботу было оттого легче, что после столь жалкого итога этой попытки вождения он уже не рассчитывал пасть в глазах Эрвина сколько-нибудь ниже. Он апатично уставился на свои джинсы, теперь запачканные придорожной грязью. На языке до сих пор чувствовался едкий привкус желчи. - Выпей немного. - Эрвин сел за руль и протягивал ему бутылку с водой. Леви взял её ослабевшей рукой и послушно сделал несколько глотков. Прохладная вода приятно успокаивала жжение в ободранном рвотными позывами горле. - И сними куртку с шарфом. Я приоткрою окно. - Ты поведешь? - Как только ты будешь в состоянии. Если хочешь - можем прогуляться вместе, пока тебе не станет легче. - Но ты же выпил? - Думаю, сейчас я уже почти трезв. Ну и понадеемся, что патруль нам не встретится. Тем более, ты успешно преодолел половину пути, даже больше. Эрвин вдруг замолчал и отвернулся. - Я не должен был принимать твою помощь, - пробормотал он. - Ты все время меня выручаешь, и твоя поддержка мне очень приятна, но в этот раз я должен был отказаться. Я ведь догадывался о твоих проблемах, и все равно позволил тебе пойти на это. Леви, прости меня, пожалуйста. Леви часто заморгал. - Ты сейчас правда извинился, или мне все-таки послышалось? - Удивление позволило ему слегка абстрагироваться от переживания нового травматического опыта. - Я решил доказать самому себе, что способен пересилить свой страх, и подверг твою жизнь опасности - а извиняешься ты? Нет, блять, на этот раз не выйдет. Это ты прости меня, Эрвин. Он удивился еще больше, когда в ответ мужчина издал слабый смешок, а затем произнес: - Два старых придурка, чуть не померли и спорят, кто из них в этом виноват больше.

***

Они добрались до дома уже без происшествий. Было поздно, поэтому Леви открыл дверь своим ключом - на случай, если сознательности Микасы хватило на двоих и дети уже спят. Но, несмотря на то, что во всем доме было темно, в гостиной горел свет. Оттуда доносились детские голоса и мелодия произведения, которое кто угодно опознал бы еще с первых трех нот. - Моя мама говорила, что играть "Лунную сонату" - банально. - Как может быть банальным что-то настолько прекрасное? Да, она несложная, и её играют многие, но простая и популярная - не значит скучная. Здесь, кстати, у тебя не та октава, нужна соль диез. Дети сидели рядом на одной скамейке перед фортепиано; Микаса исполняла партию правой руки, а Эрен - партию левой, состоящую в основном из октав. Прежде чем оба прервались и обернулись, Леви машинально отметил про себя, что Эрен, кажется, действительно получал от процесса удовольствие - что было для него необычно. Эту идею - с игрой в четыре руки - стоило взять на заметку. - Ну наконец-то вы пришли! - восторженно закричал Эрен, бросаясь к отцу. - Мы с Микасой сделали для вас сэндвичи и чай. Чай, наверное, уже остыл, но сэндвичи еще свежие, они в холодильнике! Мы можем посидеть вместе, а потом сыграть во что-нибудь... - Эрен, спасибо, но, если честно, мы немного устали, - как-то пришибленно произнес Эрвин. Леви бросил на него благодарный взгляд: в голове был вакуум, и не было никаких сил что-либо объяснять. - Да и поздно уже, вам тоже пора ложиться. Обещаю, завтра мы обязательно во что-нибудь сыграем. Леви, где у вас лежит постельное белье? Я все сделаю, а ты прими душ и ложись, не беспокойся ни о чем. - Эрвин, я тебе все покажу, - заявила Микаса, а потом строго осведомилась у Леви: - Ты плохо себя чувствуешь? У тебя джинсы грязные, давай кину в машину. После всего случившегося не хватало только начать раздеваться в присутствии Эрвина. Леви коротко заверил дочь, что все в порядке, и сбежал в ванную комнату. Набрав полную ванну, он пролежал в ней больше часа, - так что даже дождался обеспокоенных вопросов, а потом и пожеланий спокойной ночи из-за двери. Когда он вылезал, вода уже остыла, а в доме было тихо. Натянув домашние штаны и чистую водолазку, он прошлепал на кухню. Хорошо было бы последовать совету Эрвина и лечь спать, но Леви знал, что уснуть не получится, а если и получится - то он сам не будет этому рад. На столе стояла чашка, бережно прикрытая блюдечком; чай в ней был еще теплый, а значит - свежезаваренный Эрвином. Сэндвичи действительно нашлись в холодильнике, и по их виду Леви сразу определил, которые делала Микаса, а которые - Эрен. На вкус, впрочем, и те, и другие были неплохи. Леви вгрызался в хлеб, а в горле у него почему-то стоял ком. Все это было так непривычно. Микаса всегда была внимательна к нему, но сейчас он впервые за очень долгое время перестал чувствовать себя взрослым, ответственным, главным. Он мог расслабиться, успокоиться. Все было под контролем. Ему не нужно было делать все одному. Эрвин был здесь, в его доме, он был готов помочь и не требовал ничего взамен; а после того, что Леви устроил в машине, не отвернулся от него и никуда не ушел. По правде сказать, Леви очень не хотелось, чтобы Эрвин вообще куда-нибудь когда-нибудь уходил. Эрвин был здесь, и Леви больше не был один. Мысль об этом оформилась и захватила всё сознание, не оставив места ни для чего больше. Мерно дыша, он улыбался, таял и куда-то плыл. - Леви? Очнувшись, он первые несколько секунд не мог понять, где находится. Потом до него дошло, что он все еще на кухне и, кажется, задремал, уронив голову на стол. Удивительно, но ему - вопреки всем ожиданиям - совершенно ничего не снилось. А разбудил его оклик Эрвина, который сейчас стоял в дверях. - Я думал, ты спишь, - зевнул Леви, протирая глаза. - Не смог заснуть. Ты не против, если я тут с тобой посижу? - Не против, конечно. Поставишь чайник? За окном было темно, но зимой это ни о чем не говорило. Леви перевел взгляд на небольшой будильник на подоконнике. Стрелки расплывались перед глазами, но показывали, кажется, четыре часа утра. Эрвин включил чайник и ссутулился на табуретке. На нем все еще был парадный наряд - вернее, то, что от него осталось: немного помятые рубашка и брюки. - Хочешь, я дам тебе свои домашние шмотки, чтобы ты переоделся? - ляпнул Леви и только через пару секунд понял, что сморозил что-то не то. Эрвин расплылся в улыбке. - Боюсь, после меня ты их носить уже не сможешь. Леви открыл рот, но так и не придумал, чем бы остроумно парировать это справедливое замечание. Чтобы сгладить неловкость, он потянулся за чайными пакетиками, а потом начал разливать по чашкам воду. - Леви, я бы хотел пригласить вас с Микасой к нам в гости на двадцать пятое декабря. Рука дрогнула, и вода пролилась на стол; чертыхнувшись, Леви кинулся за тряпкой. Пока он возился с болотом, Эрвин терпеливо наблюдал за его суетливыми движениями. - Я уже купил ёлку, чтобы отмечать Рождество, - добавил он чуть погодя, - но если вы придете, мы обязательно установим светильник, и... - Это не так важно, - отмахнулся Леви. Соблюдение традиций было последним, что его беспокоило в этом неожиданном предложении. Он, наконец, выжал тряпку в раковину и сел. – Кто еще там будет? - Я, Эрен и мой отец. - И всё?! - А тебе кого-то не хватает? Можем еще Майка позвать, он для нас составит праздничный плейлист. Леви не удержался и фыркнул. - Ну ладно, если тебе так приспичило, мы придем. Но это же семейный праздник, зачем мы тебе там? - Знаешь что? К черту эти определения - семейный, не семейный... Все это не имеет значения. Мы с Эреном хотим вас видеть, хотим отметить праздник с вами. Уверен, мой отец не будет возражать, я ему много о вас рассказывал. Вы стали нам очень дороги за время нашего знакомства... - Эрвин запнулся и неловко поболтал чайный пакетик в чашке. - Ты, Леви, стал мне очень дорог. Понимаешь? Леви бы заметил, что Эрвин после этих слов густо покраснел, если бы он сам не прятал глаза, остро ощущая, как полыхает его собственное лицо. - Понимаю? - глупо отозвался он. Эрвин подался вперед и невесомо положил руку ему на колено. Леви замер - а потом накрыл его ладонь своей, чуть переплетая пальцы. Следующие слова Эрвина донеслись до него, как сквозь вату. - Можно мне поцеловать тебя? - Конечно. - Его собственный голос как будто стал на пару октав выше. Эрвин медленно наклонился к нему, рукой обхватил за плечи. Первое прикосновение губ пришлось в уголок рта; оно было сухое, деликатное и спокойное, как поцелуи супругов, проживших вместе до старости. Леви чуть повернул голову, чтобы встретить губы Эрвина своими, и ответил так же скупо и нежно, еле касаясь. На мгновение они оба замерли. Дыхание вырывалось из легких неловкими толчками; Эрвин жадно ловил этот жаркий воздух чуть приоткрытым ртом. Следующий поцелуй получился немного более влажным, долгим и живым; Леви задохнулся и тонко заскулил, притягивая Эрвина к себе за воротник рубашки. Губы Эрвина дрожали, он улыбался. Потом его ладонь скользнула по плечам Леви вверх, щекотно мазнув по бритому затылку, и обхватила шею, зарывшись пальцами под воротник водолазки. Все тело Леви вдруг напряглось, как от спазма; он разом похолодел и быстро прошептал: - Подожди. Эрвин, как по команде, отнял руки и отпрянул сам. - Что-то не так? - Не трогай шею, - просипел Леви, - пожалуйста. - Я заметил, у тебя там... - Шрам. Леви облизнул губы и несколько раз сглотнул, пытаясь избавиться от гадкой вязкой сухости, тут же возникшей во рту. Даже Фарлану он в подробностях никогда не рассказывал, что произошло, но с Эрвином почему-то было не страшно поделиться - ему этого даже хотелось, он ждал этого разговора, как панацеи. Каждый раз, когда в присутствии Эрвина его память услужливо прокручивала перед глазами те моменты прошлого, которые он бы хотел навсегда забыть, тому каким-то чудесным образом удавалось их нейтрализовать, уничтожить - превратить травматические, парализующие флешбеки в обычные воспоминания, не имеющие над ним власти. Леви уже чувствовал: под взволнованным взглядом этих невозможных, небесно-голубых глаз фантомный холод стального прикосновения все дальше и дальше отступает от горла. - Ты можешь не рассказывать... - Это дядюшка порезал. Бритвой. Пьяный был и злой - кто-то настучал ему про мои... предпочтения. Он не хотел меня убить: хотел бы - перехватил бы глотку так, что не зашили бы, он мог. Но не стал. Потом еще извинялся и пюрешки яблочные таскал в больницу. Только я все равно домой уже не вернулся. До совершеннолетия недолго оставалось. Мой парень, правда, слился тогда, но я и не ждал от него ничего, так бы всякий сделал. Я украл у Кенни из заначки деньги, на них прожил до поступления, потом поселился в кампусе консерватории и подрабатывал там то уборщиком, то настройщиком, то концертмейстером, то хер знает кем. С тех пор я дядюшку видел только один раз. Он пришел ко мне на концерт. Ничего не сказал, подарил цветы - я до сих пор помню, белые ирисы, их мама любила - и ушел. Фарлан даже не успел его заметить и нихуя не понял, почему меня трясет, решил, что я просто переволновался из-за выступления. А старый хрен до сих пор, наверное, где-то жив, если еще не спился. Но сам искать я его не стану. Это из-за него я теперь, блять, не могу, как нормальный человек, футболки носить. Леви умолк и, подняв глаза, стал буравить безмолвного Эрвина взглядом, боясь заметить в выражении того признаки презрения или отвращения; но эмоции на лице мужчины было практически невозможно прочитать. Леви пожалел о том, что все-таки наговорил лишнего, да еще и испортил момент. - Заебись денёк, - пробормотал он. - Сначала психанул за рулем и чуть нас не угробил, а теперь еще и душу, блять, излил вместо поцелуя. Тебя от моей слабости, наверное, тошнит уже... - Леви, я в своей жизни никогда не встречал людей сильнее тебя, - отчетливо проговорил Эрвин. Он протянул руку к его лицу и еле-еле коснулся щеки. Леви вздохнул как-то придушенно, почти всхлипнул, и уткнулся носом в чужую ладонь. - Мне только жаль, - продолжал Эрвин, - что мы встретились сейчас, а не раньше, и я не смог уберечь тебя от всего этого. Надеюсь, ты позволишь мне… компенсировать своё долгое отсутствие в твоей жизни? Лицо Леви смягчилось и помолодело, и он опустил плечи. - С тебя как минимум тридцать восемь лет, Эрвин, - произнес он очень серьезно - но потом всё же не сдержал слабую улыбку. - Двадцать пятого... у меня день рождения.