Если ты умрёшь, то и я тоже

Чанёль заполняет рапорт, стараясь не упустить ни одной детали. Ему давно пора научиться делать это также быстро, как и Кёнсу, который уже с полчаса как уехал домой, оставив Пака наедине с формой и ручкой, но увы и ах. Скрип пишущего предмета по бумаге прерывается, когда на стол ставится кружка горячего кофе. Чанёль поднимает глаза, дабы узнать щедрого благотворителя, и встречается взглядом с Бекхёном. - Спасибо, майор, - благодарит он, беря кружку в свою руку. - Спасибо, Бекхён, - поправляет Бён. – Тебе ещё долго? – спрашивает он, смотря на объём проделанной работы. - Не совсем, - увиливает Чанёль, делая глоток. Терпкий и обжигающий, словно поцелуй Бёна, кофе придаёт сил. - Давай помогу, - Бекхён забирает бумагу из рук бывшего сослуживца, пробегаясь глазами по написанным строчкам. - Не стоит, - уверяет Чанёль, пытаясь забрать лист из рук русоволосого. Бекхён уворачивается, не давая возможности быть пойманным. Он огибает стол, когда Чанёль бесцеремонно заключает его в объятия, прижимая к себе. Бён вытягивает руку с листом, а Пак абсолютно спокойно хватает его за кисть, нависая над ним. Конструкция из двух тел не внушает доверия, поэтому при последующем движении она теряет устойчивость, и молодые люди оказываются на полу. Бекхён выворачивается, оказываясь спиной прижатым к полу с одной вытянутой вверх рукой. Чанёль в свою очередь нависает над ним, опираясь на руки, стараясь не наваливаться. Лист с протоколом взлетает вверх, а Бён притягивает Чанёля к себе обеими руками. Он без зазрения совести целует желанные губы, не давая Паку ни секунды на размышление. Мягкие поглаживания шеи по кромке роста волос заводят Чанёля, который издаёт краткий стон удовольствия в поцелуй. Бекхён улыбается, чувствуя бедром то, что Пак всеми силами старается скрыть. Русоволосому всё равно. Он ласково, без капли страсти и надрыва, посасывает чужие губы, ласкает их языком. Мягко, чувственно, красиво. Так делает только Бекхён. В его движениях сплошная нежность вперемешку с абсолютно ясным решением: «не отпускать». Одной рукой он спускается ниже, проводя пальцами по напряжённой спине. Бекхён отмечает, что Чанёль слишком много времени проводит в спортивном зале, от чего его тело теперь представляет собой сплетение мышц, от которого попросту захватывает дух. Он задерживается на талии, надавливая на неё так, чтобы Чанёль прогнулся. Неимоверным усилием воли Пак заставляет себя оторваться от отчаянно припухших розовых губ, заглядывая в глаза Бекхёна. Обожание и преданность, граничащая с силой и стойкостью завораживает Чанёля, и он не в силах отвести взгляд. Ему хочется вжать Бёна в пол, придавить его своим телом, заполнить его до основания, доставить ему удовольствие. Существует только одна цель в жизни, и она – это Бекхён. Русоволосый видит, как Чанёля распирают противоречивые чувства, поэтому он вновь берёт всё в свои руки. Он расстёгивает чужую медицинскую форму, которую они не успели переодеть, оголяя отточенный упражнениями торс. Бекхён приподнимает голову, дабы провести мокрым языком по напряжённой шее, спуститься на выпирающие ключицы, после чего плавно перейти обратно к губам, которые уже ждут его. Мягкие поцелуи перерастают в более откровенные, когда Чанёль вторгается языком в рот Бекхёна, от чего тот прогибается в пояснице от накатившего на него удовольствия. Мало. Мало. Бёну отчаянно мало, поэтому он обхватывает Чанёля руками, притягивая к себе. Всё прекращается также внезапно, как и началось. Чанёль прерывает поцелуй и резко встаёт. Он молча поднимает исписанный лист и уходит, оставляя тяжело дышащего Бекхёна лежать на полу. *** Сехун лежит рядом с Ханем, наблюдая за ним. Он аккуратно водит кончиками пальцев по скулам, пробирается на губы, после чего возвращается на нос. Ему хочется запомнить, впитать этот образ расслабленного, мирно спящего Ханя, который начинает медленно просыпаться от этих прикосновений. - Привет, - улыбается Сехун, когда Лу открывает глаза. - Привет, - осипшим голосом отвечает Хань. Они смотрят друг на друга, больше не говоря ни слова. Им не нужны звуки, им хватает только взглядов. Хань поворачивается на бок, подкладывая руку под голову. Он смотрит на Сехуна, у которого от переживаний залегли фиолетовые круги под глазами, а цвет лица отдаёт серым. Ему хочется притянуть младшего к себе, что он и делает свободной рукой. От Ханя пахнет медикаментами, но это не смущает Сехуна. Он прижимается к груди Лу, слушая, как бьётся его сердце. Тук. Тук. Тук. Сехун аккуратно постукивает пальцами по коже. Тук. Тук. Тук. Хань успокаивающе поглаживает родную спину, чувствуя такое же частое биение чужого сердца. Тук. Тук. Тук. Младший тянется к любимым губам, желая получить поцелуй. И он получает. Хань целует осторожно, будто боится сломать. Он не знает, как ещё передать все чувства, которые переполняют его. Только ласка, только всеобъемлющая привязанность, доходящая до абсурда. Ему крайне необходим человек, который млеет в его объятиях. Хань разрывает поцелуй, заглядывая в глаза Сехуна. Ему так хочется запомнить их, прочитать эмоции, заглянуть в душу. Ему необходимо не просто обладать младшим, ему нужно раствориться в нём. Всё, что он чувствует сливается в нём и выплёскивается в ласке, которую Хань дарит Сехуну не прося ничего взамен. Они нежатся в объятиях друг друга, забывая обо всём. *** В то же время Кёнсу подходит к двери собственной квартиры, где его встречает сидящий на полу человек. Он присматривается к субъекту, узнавая в нём Чонина. - Пришёл всё-таки, - констатирует Ким, вставая. – Надо поговорить, - он разминает затёкшие конечности, пока Кёнсу достаёт ключи. - Здравствуй, - отзывается До, открывая дверь. – Проходи, - приглашает он, пропуская гостя вперёд. Чонин недовольно хмурится, заходя в квартиру и застывает. Кёнсу заглядывает через плечо гостя и сердито выдыхает. В квартире полнейший бедлам: мебель сломана, вещи раскиданы. Повсюду разбитая посуда, куски обоев и штукатурки, обломки полок. Кто-то явно постарался привести жилплощадь в разгромленный вид, от чего Кёнсу злится. Он отодвигает Чонина и, собравшись, входит в квартиру. В темноте передвигаться сложно, но для До это не проблема. Он инстинктивно находит места, куда можно поставить ногу, дабы не произвести шума, а также не попасть в возможные ловушки. Чонин мнётся на пороге в ожидании Кёнсу. Ему очень некомфортно то, что он видит перед собой: разрушенная квартира и человек, который, по-видимому, ожидал этого. Блондин плюя на инстинкт самосохранения двигается в след за хозяином, то и дело наступая на сломанные предметы. В гостиной его взору предстаёт распотрошённый диван, разбитый журнальный столик и разорванные книги. Чонин поднимает одну из них, отмечая то, что она из коллекционного издания, как и все остальные. Ему обидно за то, что кто-то без зазрения совести разрушил обстановку, уничтожил чужие увлечения. Всё в квартире напоминает изуродованного зверя, загнанного на охоте и жестоко убитого: пострадало абсолютно всё. Сосредоточенный Кёнсу находится в спальне, перебирающий то, что осталось от раскуроченного сейфа, который когда-то был вмурован в стену. Он недовольно просматривает счета, накладные и прочее, отмечая про себя то, что ничего по сути не пропало. Кто-бы не сотворил этот разгром, он не взял ничего ценного. Целью данного зверства было просто напугать хозяина квартиры, заставить его нервничать, поставить в неловкое положение. Чонин заглядывает на кухню, удивляясь, как можно было разрушить ту обстановку, которую он запомнил с прошлого своего появления здесь. Место, где он обсыпал Кёнсу мукой теперь было завалено извёсткой. Там, где он мыл овощи для будущего обеда теперь зияет дыра, так как раковина вырвана вместе с трубами и валяется где-то в районе стола, на который Чонин крошил печенье. Дверца холодильника, за которой он укрывался, когда Кёнсу обстреливал его тестом, висит на одной петле, открывая разломанные полки и вываливающиеся продукты. - Пойдём, - Кёнсу берёт Чонина за руку и у водит прочь из своего жилища. - Что здесь произошло? – удивлённо спрашивает блондин, следуя за До. - Кто-то хотел показать, что у меня теперь появились проблемы, - выводит гостя в общий коридор и закрывает дверь в квартиру. – Давай ты поедешь домой, а я закажу номер, - он проворачивает ключ в замке, запирая хаос. - Поехали ко мне, - предлагает Чонин. - Это опасно, - Кёнсу разворачивается лицом к собеседнику. – Твоя жизнь будет под угрозой, если ты будешь общаться со мной. - Мне всё равно, - Чонин подходит совсем близко и наклоняется к лицу Кёнсу. – Я пришёл, чтобы поговорить, а место для меня не важно. Поехали, - он вдыхает запах До, находясь до безобразия близко. Пока они спускаются вниз, Кёнсу звонит Сехуну. С О всё в порядке и никаких эксцессов не наблюдается, поэтому До обзванивает всех остальных, узнавая об их планах, а также о странных происшествиях и о подозрительном вокруг. После выясняется, что ни у кого ничего такого нет и в помине, он вместе с Ифанем решает вызвать группу спец расследования, которая по горячим следам будет искать злоумышленника, а Кёнсу сможет в это время залечь на дно. Перспектива играть в прятки майору абсолютно не нравится, но выхода нет: он принимает правила навязанной ему игры. Так как Чонин был свидетелем, его придётся либо отдавать под охрану, либо ехать с ним самому. Выбор падает на второй вариант, поэтому они садятся в машину и уезжают.