Endloser Sommer

Утро. Летние птахи весело щебетали на ветках напротив окна жёлтого коттеджа и их незатейливые трели, смешавшись с солнечным светом, проникали в комнату. На часах было без пяти четыре. Открыв глаза, Адольф первым делом осмотрелся, и, убедившись, что происходящее не сон, обречённо вздохнул. По обыкновению своему, он поднялся и начал делать зарядку. Делая махи руками, немец отметил, что Ольга ещё спит. Отжавшись на кулаках тридцать раз, он подошёл к небольшому шкафу-купе в углу комнаты, чтобы причесаться, смотрясь в зеркало на одной из его дверец. К его удивлению, он выглядел совсем юно: на лице не было и следа морщин, усы исчезли, седина в висках пропала. Гитлеру было не больше восемнадцати лет. Мужчина, вернее мальчик, внезапно осознавший возможные изменения не только во внешности, тут же пустил руку в штаны и нащупал заветный орган. Яичек было два! Не одно, как раньше, а два! Адольф даже на какое-то время проникся чувством благодарности к русским. «Во имя Рейха, это действительно что-то на грани фантастики!» Но всё же шокирован он не был. Скорее удивлён. Он был самим собой и даже лучше – молодым собой! Немного просияв от этого омоложения, Адольф покопался в шкафу и нашёл пакетик с не распакованным набором для личной гигиены. Большинство предметов, находившихся там, эксфюрер не узнал, но решил, что как-нибудь разберётся. Немного побродив по «Совёнку», мужчина нашёл умывальники и, с горем пополам приняв водные процедуры, направился к своему жилищу. По дороге к домику он встретил Славю. Она бежала на встречу, одетая в чёрные топ и шорты. — Приветик! — сказала она. — Утренняя пробежка? — поинтересовался Адольф. — Неплохая идея. — Может, тогда присоединишься? — приветливо улыбнувшись, предложила девочка. — Разве что, под дулом пистолета, мразь, — подумал немец, а вслух сказал, — Почту за честь! Только вещи в дом занесу. Спустя пару минут нацист и славянка уже бежали размеренным спринтом бок о бок по центральному бульвару лагеря. Адольф никак не мог нарадоваться своим молодым крепким полноценным телом. — Ты выглядишь счастливым! — подметила Славя. — Какое-то событие дома? — Нет… Просто, радуюсь жизни… — с немного сбитым дыханием ответил Гитлер. — Догоняй! Адольф сорвался с места и побежал по дорожке, ведущей к морю. Славя удивлёно глянула ему вслед, мило улыбнулась и пустилась вдогонку. Через пару минут оба выбежали на пляж неподалеку от синей будки спасателей. Брюнет, на ходу скинув обувь, вбежал по голень в воду и, широко расставив руки, вдохнул полной грудью. «Как хорошо! Прямо как в детстве! Свежо, тепло, всякие носатые ублюдки не качают права. Может я действительно попал в детство?» — Догнала! — русская речь перемешалась со шлёпаньем босых ног по воде, и до плеча немца коснулась нежная ладошка. «Нет! Если я действительно попал в детство, то точно не в моё, а в чьё-то чужое. Интересно, тот человек, с кем я поменялся, сейчас лежит мёртвый там, в бункере возле Евы, с мозгами наружу? Или его к столбу привязывают коммунисты?» — А ты пионерка? — внезапно спросил Адольф. — Ха-ха-ха, — Славя рассмеялась — Гитлер, похоже, уже привык к этому. — Какая ещё пионерка, ты что?! Двадцать первый век на дворе! «Вот тебе, раз! Двадцать первый, говоришь? Ну, всё, это полный маразм! Если это видение комы или помутнение разума, то приплыли! А если же какая-то квантовая или мистическая чертовщина, то у меня будет много вопросов к моим учёным, когда они прекратят это!» — А год, если не секрет, какой? — Ну, ты и шутник, Адольф, — задорно сказала Славяна. — Как сморозишь что, я аж живот надрываю! — Заткнись, сволочь поганая! — рявкнул на немецком фюрер, что вызвало вполне предсказуемую реакцию. Адольфа уже довольно давно достала эта неистовая клоунада ржача, и, дабы её пресечь, он со всей дури ударил по воде ногой. Брызги с ног до головы окатили Славю и дали желаемый эффект. И даже обратный. — Ах, ты так значит! — сердито начала девочка. — А, нечего смеяться надо мной, — гордо возвестил Адольф. — Ну, что ж! Ты сам напросился! — ещё сердито, но задорно уведомила Славяна и, наклонившись, руками забрызгала обидчика. Тот, в свою очередь, так просто сдаваться был не намерен и контратаковал российские силы мощным потоком солёной воды. В общем, минут через десять, мокрые, но довольные победой (каждый думал, что победил именно он) подростки вышли на берег. — Ну, спасибо! Теперь я весь солённый, — заключил Адольф. — Но, ты первый начал! — обиженно бросила Славя. — А ты вовремя не сдалась! — продолжал брюнет. — Ну, и что ты ворчишь как пенсионер? — Неважно! Что нам, мокрым и солёным, теперь делать? — Что-что! В душ идти! У Адольфа от такого челюсть отвисла. То есть, это как – она предлагает помыться с ним в душе? Даже если эта девушка – не коммунистка, у неё всё равно должны быть какие-то понятия о приличии! — Да, расслабься ты! Там кабинки-то раздельные, — заметив шокированное выражение лица собеседника, поспешила заверить Славя. Уже минут через десять они стояли по разные стороны перегородки и мылись в слегка тёплой струе воды. Адольф хранил молчание и всё пытался понять где, когда и как он оказался. «И так, мы имеем как минимум четыре теории о том, как я здесь оказался. Первая теория – путешествие во времени. Вторая – квантовый скачок в параллельную реальность. Третья – это иллюзия, вызванная комой, и, наконец, четвёртая – как ни странно, самая бредовая – самая безумная, бессмысленная, неубедительная и нелепая пытка… Нет, скорее шутка в истории! Одна другой краше!» В задумчивости, он набрал полный рот воды и, прополоскав горло, сплюнул. «В первом и втором случаях, мне нужно выяснить, в чём причина и, если есть возможность – вернуться, если нет – адаптироваться и начать жизнь с начала. В третьем случае мне нужно просто ждать пробуждения или кончины. Ну, и в четвёртом… да, расстрелять их всех нахер! Как они смеют?! И так, в любом случае мне не помешает узнать, что произошло. Ну, или происходит». Вода за перегородкой перестала течь. Славя постучала по дверце кабинки. — Ты там надолго не задерживайся, — сказала она через дверь. — У нас сейчас зарядка будет, а потом построение на завтрак. Не опаздывай. Гитлер быстро домылся, одел ещё влажную одежду и выскочил из душа. К началу зарядки он так и не успел (да она ему уже была и не нужна), но последние упражнения всё же сделал. Что характерно, у всех групп зарядку проводили взрослые, а в отряде Ольги Дмитриевны её проводила Славяна. После этого они вдвоём построили детей парами, и повели есть. Адольф ел молча, присматриваясь ко всем находящимся в поле зрения, дабы вычислить фальшь в бессмысленной игре советских идиотов. Никакой, даже самой малой, фальши он не заметил, и окончательно смирился с мыслью, что происходящее вокруг – не цирк с конями. Доев, немец уже собирался уйти, но его остановили вожатая с помощницей. — Адольф, стой! — сказала Ольга. — Возьми обходной лист. — Что взять? — спросил тот, когда документ уже был в его руках. — Что это? Зачем мне это? — Это – обходной лист, — пояснила Славя. — Тебе нужно просто собрать подписи всех учреждений лагеря, что бы они знали, что ты – опекаемый нашего отряда. — Каких ещё учреждений? — Там всё написано, — заявила Ольга. — Вперёд, Адольф. До обеда времени ещё много. Успеть должен. С этими словами они оставили немца. Он немного потупил взгляд и вчитался в листок. «Что тут у нас? Библиотека, медпункт, актовый зал, секции по увлечениям – в скобках «кружки». Что за чушь?! Зачем мне это надо?!» Адольф недовольно хмыкнул и отправился прямиком в библиотеку. Ну, как прямиком – туда, где по его предположениям она находилась. Пройдясь по окраинам лагеря, Гитлер всё же набрел на здание, надпись на котором гласила «Библиотека». Для приличия постучав, брюнет вошел в небольшое уютное помещение, уставленное длинными книжными шкафами. На стуле, положив голову на письменный стол, мирно спала темноволосая девочка в очках. Без лишних сомнений немец подошел к девушке, легко толкнув её в плечо. — Что случилось? — брюнетка резко подняла голову, сонно озираясь по сторонам. Библиотекарша грозно воззрилась на гостя, поправляя безымянным пальцем съехавшие роговые очки. Одета она была невзрачно: черная водолазка и голубая рубашка поверх. — Что надо, — буркнул мужчина, протягивая вперед бумажку, — роспись нужна. - Нет проблем, — брюнетка вытащила из кармана карандаш, быстро что-то черкнула и отдала лист обратно, — а теперь, иди, работать мешаешь. — А может, мне здесь нужно что-нибудь, — возмутился Адольф, — а меня тут выгоняют! — Бери, что надо и вали, пожалуйста, — без эмоций парировала собеседница. — Да, как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне?! — вскричал немец. — Так, парниша,— глаза брюнетки недобро блеснули. — Либо бери книгу, либо прекращай крики и проваливай. Некоторое время они напряжённо смотрели друг на друга, хмуря взгляды. «Спокойнее! Лучше не с кем не конфликтовать! Оно того не стоит». Гитлер крутанулся в противоположную сторону, направляясь к выходу из здания. Чертова библиотекарша умела раздражать. Следующим пунктом в плане были «кружки по интересам». Найти их было несложно. Это одноэтажное здание Адольф видел ещё в первый день своего здесь пребывания. Открыв тяжелую металлическую дверь, мужчина увидел небольшое помещение, заставленное приборами неизвестного назначения, а также всякого рода хламом. За одним из письменных столов сидел ныне известный Сыроежкин, в компании русого очкарика в клетчатой рубашке, и что-то усердно записывал на листок бумаги. — О, Адольф! — Электроник повернулся на звук открывающейся двери и отложил в сторону письменные принадлежности, — Привет. Ты, наверное, пришел вступать в наш клуб информатики? — Нет. Эл встал, подколол карандашом, что до этого держал в руках, волосы, и подошел к гостю, протягивая руку. Брюнет охотно пожал ладонь. — Знакомься, это – Шурик, строитель светлого будущего российской информатики, —парень взмахнул рукой в сторону своего дружка, — ну, а это – Адольф. Он новенький, только вчера приехал. Гитлер кивнул Шурику в знак приветствия. Шурик, казалось, не обратил внимания не только на Адольфа, но и на то, что вокруг него существует реальный мир. Мальчик нервно грыз карандаш и тупо уставился в листок бумажки. — Не, ну его точно нужно сделать самообучаемым, но не так, чтобы он просто фразы копировал, а чтобы их использовал и понимал, где использовать, — пробубнил Шурик. — О чём это он? — удивлённо и напугано спросил Адольф. — Это он про ИИ. Мы с Шуриком пытаемся создать компьютерный интеллект! — гордо возвестил Сыроежкин. — Рукотворное сознание! Немец наклонил голову, оценивающе осматривая ребят на предмет умственной неполноценности, быстро моргнул несколько раз и закашлялся. — А для чего он пригодится? Зачем он нужен? Мальчики на миг замерли и медленно перевели свои взоры на Адольфа. Спустя пары минут обоюдного созерцания, очкарик спросил: — Зачем, ты говоришь, пришёл? — Обходной… — Дай мне его. Я распишусь, и можешь дальше заниматься своими делами. Без лишних слов Адольф отдал лист Шурику и, получив подпись, спешно удалился. Ребята молча провожали его обиженными взглядами, полными непонимания и раздражения. «Что я такого сказал? В действительности, для чего им этот искусственный разум… как он там сказал – ИИ? Им что, своего не хватает? Хотя, мне стоит узнать об этом поподробнее. Может, это ИИ умеет в параллельные миры отправлять». Гитлер прошёлся вдоль центральной аллеи, ожидая найти актовый зал, но тот нашёл его сам. Немец услышал какие-то странные звуки, отдалённо напоминающие музыку, которую вчера слушала Лена. Решив, что звуки вполне могут доносится из актового зала (о каких актах идёт речь, немец и предположить боялся), Адольф решил пойти туда. Небольшое здание утопало в зелени. Из предположительного актового зала горделиво вышла Алиса. — Чего стоишь? При уже дальше! — проходя мимо, с вызовом бросила девочка. — Без тебя как-нибудь разберусь. Адольф фыркнул и агрессивно пошел к двери. Внутри находились разнообразные музыкальные инструменты, стоящие на маленькой сцене. Девочка с, черт вас всех возьми, голубыми хвостиками сидела на краю сцены, закручивая отверткой две медные барабанные тарелки. — Это актовый зал? — на всякий случай решил уточнить Гитлер. — Ой, да, привет, ты так незаметно вошел! А я тут репетировала, да вот тарелки разболтались! — брюнет просто-напросто не понимал половины слов, так как его знание языка было относительным, а музыкантша тараторила чуть ли не с третьей космической скоростью, удивляя мужчину тем, что она сама как-то улавливает суть в собой сказанном. — А, прости, я не представилась. Меня зовут Мику. Это японское имя, если что. А ты кто? — прощебетала Мику. — Я Адольф. Распишись, ради бога, — уставшим тоном попросил мужчина. — Ох, ты – Адольф? Какое интересное имя! У тебя, наверное, кто-то из родителей тоже из-за границы, как у меня? Кстати, моя мать из Японии! Хочешь, расскажу, как мой папа её встретил? Это такая интересная и романтичная история! — Нет-нет! Давай как-нибудь в другой раз! «Из Японии, значит? Японцы, как союзники – просто идеальны! В отличие от импульсивных итальянцев, они вдумчивы и сосредоточены. И совершенно лишены страха! С какой стороны не посмотри, в этой девочке от японца осталось только имя». — Слушай, а ты любишь рок? Просто, если любишь, то приходи нас с Алисой послушать! Ты знаешь Алису? Это такая девочка с рыжими хвостиками. Ты, должно быть, видел её, она выходила прямо перед тем, как ты пришёл. Так вот, у нас с ней рок-группа! Правда, она не совсем полноценная… Я имею в виду группу. У нас нет вокалиста и гитары. Хотя, в принципе я могу и то, и то, но кто тогда будет играть на ударных? Ну, так ты придёшь нас послушать? Зависший на некоторое время Адольф, вспомнил, что является участником диалога и, приветливо улыбнувшись, сказал: — Нет, спасибо! Мне только подпись в обходной… — …Лист! – перебила его Мику и хитро ухмыльнулась. — Давай так: я тебе ставлю подпись, а ты придёшь нас послушать перед ужином? Так сказать, услуга за услугу! «Похоже, в ней от японки всё же что-то, да есть» — отметил про себя Гитлер. — Ладно, договорились, только не долго. — Замётано, Дольф! Будем ждать тебя где-то в четыре! — говорила девочка, оставляя подпись на листке. — Кстати, ты умеешь на чём-либо играть? На гитаре, если быть точнее! А-то у нас как раз гитариста в группе не хватает! Да и было бы здорово, если в нашем музыкальном кружке значился кто-то кроме меня и Двачевской. Двачевская – это Алиса, а про неё я тебе уже рассказывала. — Не знаю. Посмотрим. Может, захочу, — соврал немец. — Хорошо! Но ты всё равно не забудь про четыре. Пока! — крикнула Мику уже уходящему мужчине. «Ладно, как бы там ни было, нужно прийти. Как минимум из уважения к её предкам. Да и узнать, что это за «рок» было бы неплохо». Недалеко от актового зала находился медпункт. Найти его помогла приклеенная к двери бумажка с идентификационной надписью, гласившей «медицинский кабинет». Один раз стукнув кулаком в дверь, Адольф вошел. На кушетке вальяжно восседала молодая женщина. Медицинский хлопчатый халат сидел на её теле до неприличного в обтяжку. Девушка глянула на посетителя поверх журнала, и брюнет понял, что цвет её глаз разниться. Один из них был малиновым, а другой голубым. Гитлер засмотрелся на медсестру, пока та самодовольно ухмылялась. — На что жалуемся, молодой человек? — растягивая слова, напомнила о своем присутствии женщина. — А? На обходной, — встрепенулся мужчина, вытаскивая из карманов брюк лист бумаги. — Садись на кушетку и снимай футболку, — томно и властно скомандовала медсестра. — Меня зовут Виола. Полное имя – Виолета, но все зовут меня так. — Адольф, — коротко представился немец. Мужчина, не заподозрив неладного, уже было собрался снять верх одежды, как в дверь ворвался запыхавшийся Электроник. За ним, уже более аккуратно, заглянул Шурик. Лицо Сыроежкина украшал большой темный синяк, протянувшийся от глаза и по всей щеке, до самого подбородка. Виола недовольно покосилась на парней. — У вас-то что произошло? — Да, так… Споткнулся, — неуверенно мямлил Эл. — Ладно, иди сюда, горе луковое! А ты, — сестра оценивающе посмотрела на Адольфа и черканула в обходном листе, — приходи, если что-то заболит. Свободен. Гитлер непонимающим взглядом уставился на информатиков, про себя отмечая, что синяк не выглядит, как следствие падения, а сами мальчики не выглядят, как натуралы. Хотя, это уже уход совсем не в ту степь. Мужчина взял свой лист и пошел прочь из медпункта. Все нужные подписи были собраны, и брюнет, довольный оконченной работой, направился к вожатой. На площади его чуть не унесла на себе толпа детей, идущих, по-видимому, в столовую. Решив, что обходной - обходным, но обед по расписанию, Гитлер слился с шумной гурьбой людей. Идя среди ватаги неизвестных тебе людей, можно представить, что ты – рядовой солдат, участвующий в наступлении на врага. Или вообразить, что ты – типичный обыватель грязной советчины, и стоишь в очереди на покупку книг, в крайнем случае. Увлекшись столь глупыми думами, немец пару раз врезался в случайных прохожих, и один раз споткнулся о свою ногу, что неприемлемо. «Так, надо сфокусироваться и быть сфокусированным. Мало ли, какие опасности подготовили здесь для меня». Решив это для себя, Гитлер кивнул своим мыслям и уперся в чью-то грудь. В чью-то пышную грудь. Отойдя на шаг, и задействовав все свои консперологические навыки, мужчина догадался, что перед ним не кто иной, как Ольга Дмитриевна. — Здравствуйте, Ольга. Я собрал все подписи, — Адольф протянул девушке обходной лист. — Да, хорошо, Адольф, всё успел! Можешь идти на обед! — возрадовавшись, пропела вожатая. Немец уже уходил, но неожиданно вспомнил что-то из своей жизни. Поэтому он обернулся и нагнал уходящую шатенку. — Кстати, в лагере есть художественный кружок? — выпалил он, обращаясь к Ольге Дмитриевне. Та остановилась и обернулась на своего подопечного, на пару секунд задумавшись. — Да, конечно есть. Только туда никто не ходит, к сожалению. Но там есть все материалы! Можешь приходить туда, если хочешь, это во второй комнате корпуса! — улыбнулась вожатая и пошла дальше. Гитлер кивнул и направился к столовой. Всё-таки, если уж его зачем-то сюда поместили, нужно пользоваться возможностями. Например, воскресить давно заброшенное увлечение, которое со становлением главнокомандующим отошло сначала на второй, а потом и на третий план. Впрочем, работ его никто особо не признавал, да и великим художником мужчина себя не считал. Так, порисует для себя, а потом выбросит или спрячет в каморку. Всё равно же в кружок никто больше не ходит. Столовая была до краев заполнена отдыхающими. Ни одного свободного места так и не нашлось, поэтому огроменная в ширину повариха позвала мужчину поесть за столом для персонала. Напротив него сидела Виола и манерно потягивала чай из стакана, поглядывая из-под полу прикрытых век. Какая-то доселе неизвестная вожатая щебетала медсестре что-то про недавно купленные новомодные рваные джинсы дорогой фирмы и про какую-то там «аську». Решив боле не слушать этот бред, Гитлер максимально быстро съел свою порцию и помчал прочь из столовой. На всей скорости он ворвался в кабинет номер два. Как и говорила вожатая, там было пусто, как в небе над Берлином сорок третьего. У стены в ряд стояло несколько массивных мольбертов, на столе расположились вазы для композиций, в шкафу у окна валялись никому не нужные краски. Не хватало только сверчков и перекати-поля. Отрыв в каморке чистый лист акварельной бумаги, Адольф начал хаотично выплёскивать на него весь свой богатый опыт и художественный потенциал, что породило натюрморт с тремя вазочками и черепом. Довольный своим маленьким шедевром, брюнет восторженно любовался картиной. Он не заметил, как открылась дверь. В помещение проникла Славя и, не замеченная, встала у Гитлера за спиной. — Красиво! Адольф от испуга подпрыгнул и, не удержавшись на ногах, упал. Славя заливисто рассмеялась и подала руку немцу. — Извини, ты просто так смешно подскочил! — сквозь смех сказала она. — Ты издеваешься?! Зачем так людей пугать?! — возмутился Адольф, и добавил на родном, — Ты, мерзкая славянская дрянь! — Ну, прости меня! — сказала Славяна серьёзно. — Я же не знала, что ты не знал, что я здесь. От таких речевых конструкций мозг немца немного завис, но сконцентрировавшись, он смог продолжить диалог. — Что ты здесь делаешь? — Да так, порисовать захотелось, — задорно сказала девочка. — А ты, я посмотрю, прямо мастер у нас. — Не сказал бы, чтобы прямо мастер, — решил не приукрашивать свои таланты Адольф. — Ну, не знаю, кто ты там, но получилось очень красиво, — Славяна кивнула на работу и затихла на время. — А… меня сможешь нарисовать? — смущенно пролепетала русская. Гитлер оценивающим взглядом осмотрел покрасневшую блондинку и, кивнув, пошел за бумагой. — Смогу, наверное. Девочка легко улыбнулась и села на табурет возле окна, силясь сесть в наиболее красивую позу. Положив на подоконник локти и закинув за спину косы, Славя замерла. Адольф наточил простой карандаш и принялся делать эскиз на, кем-то оставленным здесь, листе для черчения. Славяна продолжала смущенно улыбаться и смотреть на немца из-под ресниц. Гитлер довольно быстро закончил карандашный набросок, и решил, что этого будет вполне достаточно. Стерев последние лишние линии, мужчина сравнил работу с оригиналом. Конечно, получилась она не лучше живого прототипа, но тоже вполне сносной. — Ну, вроде как готово, — произнес фюрер, убирая в деревянный пенал все художественные принадлежности. Блондинка тут же поднялась и, подойдя ближе, встала за спину Адольфа, смотря восхищенным взглядом на получившуюся картину. — Вау! Как прекрасно! У тебя явно талант к искусству! — совершенно искренне восторгалась Славя, кладя ладошки на юношеские плечи. — Ты мне льстишь, но спасибо за это, — добродушно ухмыльнулся брюнет, — забирай себе что ли. — Ой, нет, я не могу! — запротестовала девочка. — Да забирай, мне всё равно класть некуда, — уверил германец Славю и тут же вложил ей в руки оба листа бумаги. — Тогда, спасибо! Я на стену себе повешу! — так же радостно воскликнула блондинка. — Да я весь этот лагерь куда-нибудь повешу! — возгласил на немецком фюрер. Девочка коротко рассмеялась и легко толкнула Адольфа в плечо. Славяна помахала на прощание рукой и резво выбежала из кружка. Хотя, вроде как, пришла сюда порисовать, чего так и не осуществила. Пожав плечами, Гитлер последовал её примеру и вышел в коридор. Вдруг, в мыслях всплыл неясный флешбек. Кажется, его просили куда-то придти к четырем. Вроде бы, в актовый зал. Идти туда не хотелось от слова совсем, да и к тому же, он уже опоздал где-то на полчаса. Но, вспомнив, что пообещал болтливой японке там появиться, немец вздохнул и без энтузиазма пошел по дорожке к зданию зала. Издалека уже были слышны звуки барабанов и гитары. Решительно открыв дверь, Адольф вошел внутрь. На сцене стояла с бас-гитарой Алиса, а Мику ритмично била по барабанам. Кроме этих двух, на лавочке у стены сидела Лена, внимательно смотря на девочек. Заметив мужчину, потомок камикадзе прервала музыку и, поднявшись с табуретки, помахала палочками. — Привет, Адольф-кун! Я рада, что ты всё-таки пришёл! — кричала она, стараясь заглушить Алисину музыку. — Мы уже думали, что ты не придёшь! Алиса сказала, что вы уже знакомы! А ещё она сказала, что у тебя кишка тонка для нашей музыки! На самом деле, это – не так! Ну, мне так кажется! Алиса, ты не могла бы остановиться! Мы, как бы, уже закончили! АЛИСА!!! Но Алиса не обращала внимания на Мику. Она доиграла свою партию и махнула волосами. — Ну, как? — обратилась рыжая к Адольфу. «Да, хрен его знает! Я совершенно не смыслю в такой музыке. Какой критики вы ждёте от меня? Она слишком боевая. Я бы играл её пехоте перед боем, чтобы в бой бежали, очертя голову. В этом смысле…» — Замечательно! — А ты что скажешь? — спросила Алиса, на этот раз, у Лены. Тихоня, сохранявшая до этого нейтральное выражение лица, насупилась и отвела от сцены взгляд. — Хорошо… Мику счастливо улыбнулась. — Как классно! Вам обоим понравилось! Адольф, а ты умеешь петь? Или на барабанах играть? Нам просто не хватает солиста. Алиса петь не умеет, а я ударными занята. Мы Леночку спрашивали, но она петь боится. Ты когда-нибудь пел? Может ходил на вокал или в конкурсах каких участвовал? Спеть с нами сможешь? Ну, или хотя бы попробуй. — Хорошо-хорошо-хорошо! — взбесился Адольф, даже не поняв, на что согласился. — Тогда, иди сюда и пой. Что угодно. А мы с Алисой подхватим. Адольф вышел на сцену и встал возле микрофона. «И что мне петь? Я из русских песен знаю только «Калинку». Но это явно не подходит. Может, что-нибудь на немецком? Ведь им без разницы, подо что играть, главное ритм». И Адольф запел «Мой милый Августин». Первые две строчки все присутствующее в комнате, кроме немца, в недоумении смотрели на вышеупомянутого. Потом, Алиса и Мику, вспомнив, что в у них в руках инструменты, принялись играть. Вышло что-то непонятное, этно-панковое и невероятно крутое. Лена смотрела на них открыв рот. — Ты… Ты поёшь на немецком? — удивлённо спросила Алиса, когда они закончили. — Какие-то проблемы? — вызывающе кинул Гитлер. — Нет. Это же круто! Мы сейчас звучали, как грёбаные «раммы»! — радостно воскликнула девочка. «Какие, к чёрту, рамы?! Оконные? Но, судя по всему, это что-то хорошее». — Да! Это было супер-пупер! — визжала Мику. — Мы просто офигенно сыграли! И ты… Ты – это что-то! Просто, ня-я! Теперь ты обязан вступить в нашу группу! Просто обязан! Ответ «нет» не принимается! — Ну, не знаю даже, — замялся Адольф. — Я как-то не планировал. — Я же говорила, что кишка тонка, — хитро улыбнувшись, сказала Алиса. — Что?! Нет! — гордо буркнул немец. — Так, докажи, — продолжала Алиса. — Я не должен ничего доказывать! И точка! — Слабак! — Ах, так! Ну, что ж, — покорился Адольф, — твоя взяла. Я с вами. Мику тут же начала прыгать и визжать. — Да! Да! Ура! Теперь у нас настоящая группа! Даёшь рок! Панки, хой! Оничан, спасибо тебе, вот увидишь, будет весело! — японочка что-то ещё щебетала, но Гитлер многократно закивал и попятился к выходу, а после и совсем удалился, но напоследок Мику крикнула, чтобы он пришел завтра в то же самое время. Адольф вдохнул свежего воздуха за пределами актового зала. Вечерело. Скоро должен был начаться ужин. Ещё немного постояв и полюбовавшись краснеющим солнцем, Гитлер пошёл по направлению к столовой. Зачем он вообще согласился на участие в этой их группе? Ответ на этот вопрос не знал даже сам Гитлер. Наверное, чтобы поглубже понять структуру этого места. В эксперименты красных верилось уже с трудом. Столовая была полна, но мужчине удалось найти свободное место в аккурат возле Шурика и Электроника. Эти двое, как заметил немец, всегда сидели рядом и что-то вдумчиво обсуждали, буквально на пальцах показывая какие-то неизвестные комбинации, и иногда записывая что-то на салфетках. В общем, эти ребята всегда в трудах праведных. Адольф бесшумно подошел к столу и поставил поднос напротив технарей. Шурик от неожиданности резко вскинул голову, смотря из-под густых бровей на садящегося брюнета. Электроник тут же убрал в карман какой-то блокнот, до этого лежавший на столе и приветливо улыбнулся. — Вечер добрый, Адольф! — дружелюбно поприветствовал оный. — Добрейший, — благосклонно ответил мужчина, — и тебе, Шура. — Да, привет, приятель, — будничным деловитым тоном поздоровался мальчик. Гитлер принялся за еду, благо, сегодня давали цветную капусту и курицу, вкус которых брюнету понравился. Вообще, здешняя еда не была особо изысканной, но есть её вполне можно, тем более что альтернатив не было. — Так… Ты всё ещё не хочешь вступить к нам в кружок? — будто бы невзначай начал Сыроежкин. — Ну, я подумаю, да. Но меня такое не сильно интересует, — задумчиво ответил мужчина, на что блондин забавно фыркнул, протянув необидное «эх, гуманита-а-рии». — Хорошо, тогда ты не мог бы мне помочь? — коварно понизил тон Эл. — Смотря в чем. Убираться у вас в кружке я не намерен, — неуверенно проговорил Гитлер. — Да нет. Так, пустяк. Нужно всего-то попросить у вожатки колоду карт. Я придумал одну логическую игру, а у меня О Дэ карты отобрала, — на последнем предложении тон мальчика сменился на обиженный. — А почему не Шурик? — недоверчиво уточнил немец, — и что такого ты сделал, раз тебе больше не доверят колоду? — Мне она тоже навряд ли отдаст, — вступил в разговор второй информатик, — там просто была одна история… Не очень приятная, не хочу вспоминать. — Ну, ладно, что ли, — всё так же, не понимая, согласился Адольф. — Чудно! Ольга Дмитриевна! — крикнул Электроник проходящей мимо вожатой, после чего та остановилась, — Тут Адольф хотел у вас карты попросить, — как ни в чем не бывало усмехнулся Эл. — А зачем тебе? — обратилась вожатая к немцу, — можно, если не для азартных игр. — Я новую игру придумал тут. Вот, думаем устроить соревнования, — Электроник состроил лицо безгрешного и непорочного дитя, просящего милостыню на пороге храма, чтобы прокормить больную раком мать. И Ольга Дмитриевна повелась. — Ладно, они у меня в домике, — вздохнула девушка и пошла дальше к столу для персонала. «Сыроежка» победно усмехнулся и протянул своему другу раскрытую ладонь, по которой тот ударил своей. Гитлер всё ещё ничего не понимал. Зачем было просить кого-то выцыганить карты, если в итоге он сам их и выпросил? Этот вопрос был скорее философский, потому что хрен поймешь этих Электроников. — Сходишь? — вырвал из мыслей Эл, а Гитлер непонимающе уставился на него, — Ну, за картами сходишь, а то у нас и ключей-то от её домика нет. — А, ну да, — бросил немец и встал. На выходе стояла Славя, опершись на косяк двери и смотрела куда-то вдаль. — О, Адди, привет, — махнула она рукой проходящему рядом мужчине, — куда путь держишь? — Ольга Дмитриевна послала за картами для очередной задумки Электроника, — кратко пояснил обстановку брюнет. — Картами? Так они же у меня! Я брала, чтобы Женя мне погадала! — радостно сообщила девочка. — Да? Ну так пошли, принесем их, — Гитлер решил не вызывать подозрений и заодно втереться в доверие этой славянке. В конце концов, кто знает, доколе будет продолжаться спокойствие в лагере? Они пошли по направлению к коттеджам. Адольф отметил, что Славя выглядит довольной. Чем спровоцировано это удовлетворение, немец мог только догадываться. И его догадки ему льстили. — Слушай… Помнишь, вчера? Я тебя накормила и пошла к себе? — неуверенно начала девочка. — Допустим. — Ты не видел, не оставила ли я ключей? В смысле, в замке? Просто, я их потеряла и думаю, что именно там. «Чёрт! Ну всё! Были ключи, и нет их! Даже воспользоваться не успел». — Да, видел, — честно признался Адольф. — Я их забрал, чтобы тебе вернуть — вдруг их кто-то вроде Алисы украл бы. Извини, что забыл отдать. Брюнет протянул связку ключей девочке. Было обидно, но он этого не выказал. — Спасибо! Что бы я без тебя делала?! — поблагодарила Славя, забирая тактически важный объект. Тем временем они подошли к домику Славяны. Он выглядел довольно просто и невзрачно. Внутри тоже не было ничего исключительного. Левая часть комнаты была кое-как убрана, но по сравнению с правой частью, там творился лютый хаос. Судя по всему, со Славей жил кто-то недостаточно аккуратный. — Подожди секунду, они лежат в тумбочке, — сказала девочка и беспардонно нагнулась за картами. Адольф и сам не заметил, как его глаза уставились на выглянувшие из-под короткой юбки трусики. По обычаю приличный, немец попытался отвести взор. Но не вышло. — Нашла, — провозгласила Славя и выпрямилась. Гитлеру пришлось мгновенно сменить объект исследования. — А ты чего такой красный? — Да, так… Жарко… — А, ну ладно. Пойдём? — Пойдём, — растерянно промямлил Адольф. Назад они дошли сравнительно быстро. Все в столовой уже разбились на кучки и рубились в карты. Возле одной из таких кучек на столе сидел Сыроежкин и что-то разъяснял. «И, собственно, зачем меня-то посылали?» — Что за дела? — подойдя к блондину, спросил немец. — Прости, Адольф, что гонял без толку, — извинился тот. — Я поспрашивал у ребят, и у них нашлись ещё колоды. Теперь у нас целый карточный турнир. Давай с нами. Адольф фыркнул и уселся на стул слушать правила. Кроме покера он не во что играть и не умел, и, выслушав правила, уселся за один из столов, взяв в руки карты. Первым соперником оказалась Леночка. Так себе противник. Очень долго думает, смотрит исключительно на свою колоду, играет неуверенно. Гитлеру казалось, что она совсем не имеет желания здесь находиться. Но всё же, лёгкая победа – тяжёлый старт, как показал его опыт. Следующей на очереди оказалась Ульяна. Карикатурно зиганув в знак приветствия, она сразу заявила: «ты должен поддаваться, потому что я маленькая!» У Гитлера было своё мнение на этот счёт. Но всё же, победа не далась так легко. Ульяна постоянно жульничала, пыталась подсмотреть карты и выходила за рамки правил. Создавалось впечатление, что этих правил она не знает и Электроника не слушала. Это и сыграло на руку. Последним противником была Алиса. — Ну, что? Готов продуть, горластый? — ехидно подмигнув, спросила она. — Это мы ещё посмотрим, кто проиграет! — заявил Гитлер. И он выиграл. Это было сложно, но удача была, в этот раз, на его стороне. Что и говорить: азартные игры – удел везучих. Алиса надулась, но спустя пару мгновений одарила Адольфа благодушной улыбкой. — Тебе просто повезло! — сказала она. — Ну, да. И поэтому я у тебя выиграл, — самодовольно заявил мужчина. — Но это не честно! — возразила Алиса. — Я так не считаю, — Адольф встал из-за стола и направился к выходу. Выйдя из столовой, он втянул носом свежий вечерний воздух и пошёл, куда глаза глядят. «Что я вообще делаю? Я целый день развлекаюсь! Сначала в какой-то ансамбль записался, теперь – это! Чем я занят?! А что мне собственно ещё делать? Изучать… Людей я уже немного изучил, пора приниматься за окружающую «Совёнок» территорию». Адольф направился прямиком к морю. Тихая лунная ночь, волны бережно шлёпались о берег, песок приятно расступался под подошвами. Немец всё шёл и шёл, даже не думая куда, зачем и для чего. Он просто наслаждался прогулкой. «А зачем мне это? В смысле, зачем мне назад? Туда в бункер, к трупу жены, простреленному виску, разбитой империи, толпе красных… Почему бы не остаться здесь?» Он и не заметил, как песок сменился травой, а пляж – близко подступившим к воде подлеском. Тут неподалеку что-то зашуршало. Что-то большое. Адольф заметил это и спрятался за кустами. Из леса кто-то вышел. Гитлер пригляделся и увидел, что это Славя. Девочка шла к воде и на ходу… раздевалась! Раздевшись догола, она с разбегу нырнула в воду и всплыла через некоторое время. « А у неё красивое подтянутое тело, — отметил про себя Адольф. — Но всё же, не хорошо так подсматривать. Некрасиво». Подумав об этом, Гитлер не спеша удалился, изредка оборачиваясь на купающуюся девочку, и стараясь идти бесшумно, дабы не нарушать конспирацию и сладкое неведение местных жителей о его прошлых делах. Пройдя ещё немного по пролеску вдоль пляжа, мужчина вышел на цивильный пляж, на котором в дневное время купались все уважающие себя отдыхающие. Адольф, подуставший за прошедший день, сел на прогретый солнцем песок и уставился на горизонт, надеясь, что вот-вот декорации отойдут, кусочек мрачного неба отклеиться и из-за него выглянет пропитый советский гражданин, пытающийся приладить его обратно. Но фантазии так и остаются фантазиями, и небо вполне натурально освещало волны холодным голубо-белым светом. «А ведь за время пребывания в этом месте купался я всего один раз. И, коли уж я попал в эту ловушку, нужно максимально воспользоваться ситуацией!» Додумав эту гениальную мысль, Гитлер неспешно разделся до нижнего белья, благо никого в округе нет, и зашел в теплую воду по грудь. Мягкий песок под ногами иногда сменялся острыми камнями, больно впивавшимися в ступни, а в воде кое-где плавали водоросли и гнилые сучки, но всё это не могло омрачить приятной прохлады и ощущений от свободного плавания. Брюнет заплыл за ограждения. Водоем пустовал, все дети спали, и можно было по-настоящему расслабиться. Адольф спокойно плавал на спине, всматриваясь в звездное небо, нырял под воду, набирая жменю камней, перебирал их в руке, а затем с размаху бросал в воду подальше от себя. И, вроде бы такие простые и приземленные, развлечения всё равно доставляли удовольствие и успокаивали душу. Берег хорошо виднелся из воды, но четких деталей было не разобрать, луна, уходящая за редкие полупрозрачные тучи, плохо освещала округу. Но Гитлер уже с минуту вглядывался вперед, совершенно точно заметив какое-то движение на суше. Сам он отплыл далеко за буйки, и с такого расстояния берег разглядеть было проблематично. Решив, что в принципе, плавает он уже и так слишком долго, немец направился к кромке воды и странному движению за ней. Как только мужчина проплыл буи, на суше послышались шорохи, и кто-то без сомнений убежал в пролесок. Не обратив на это должного внимания, Адольф вышел на песчаный берег, на котором, ожидаемо, никого не было и в помине. Брюнет сел на песок и вновь всмотрелся в водную гладь. «Сколько я буду вынужден провести здесь времени? Неделю, месяц, год? А что будет после? Мнимое спокойствие смениться советской пыточной камерой? Грязнокровные евреи и цыгане в отместку запихнут меня в газовую камеру? Или, если это никакой не эксперимент? Я очнусь, вернусь к себе в бункер и… И что же дальше? Смерть. В любом случае меня ждет смерть? Быть может, чем-то я это и заслужил». С нелегкими думами Гитлер решил, что пора и честь знать, и начать одеваться в одежду, в которой оказался здесь. Но, через пару секунд заметил, что стопки вещей не лежит ни рядом, ни вокруг. Пляж был пуст и чист, и нигде не виднелась одежда, оставленная фюрером. Сразу вспомнились движения на пляже и шорох ближайших кустов. Кто-то украл его одежду! От осознания этого, Гитлер пришел в ярость. Фырча от злобы и негодования, мужчина аккуратно ступал босыми ногами по лесочку, осматриваясь вокруг. В теории, виновник мог уже преспокойно убежать, но Адольф всё равно надеялся на что-то. И вот впереди показалась площадь. Совершенно пустая, но всё же открытая для взглядов площадь. Выбегать на неё в одних мокрых трусах - попросту глупо. Но, к вселенскому сожалению, выбора не было. Воришка в округе замечен не был, а чтобы попасть хотя бы в собственный домик, нужно было пройти по площади. Гитлер осторожно вышел на свет и быстро пошел по направлению к жилой зоне. Но Славя оказалась быстрее его. Девочка, словно из ниоткуда, вывернула из-за постамента и наткнулась взглядом на немца. Тот еле удержался, чтобы иронично ей не помахать. Волосы и края футболки у блондинки были немного влажными, и Адольф вспомнил то, как она обнаженная заходила в воду, и смутился пуще прежнего. Славяна медленно подошла к красному, как её предки-коммунисты, брюнету и удивленно взглянула на его странноватый внешний вид. — Добрейшего вечера! — Эмм… — девочка исступленно пялилась на голого парня. — Чего смотришь? — не выдержал фюрер. — А ты почему в одних трусах? — ответила вопросом на вопрос смущенная девочка. — Тебя хотел удивить! — иронично фыркнул немец и добавил. — У меня кто-то украл одежду, пока я купался. Ты тут никого не видела? Блондинка оторвалась от созерцания торса главнокомандующего нацисткой Германии и задумчиво подняла голову. — Кажется, Двачевская тут пробегала… — Вот черт! — рыкнул Адольф и добавил на немецком языке, — жалкая малолетняя шавка, только попадись мне на глаза! Всей семье жизни не дам, пусть знают, какой развязной и мелочной их дочь растет! — Что ты сказал? Я же не понимаю, — накуксилась славянка и посмотрела из-под слегка нахмуренных ровных бровей. — Сказал, что расскажу всё Ольге, — соврал Гитлер, а Славя подметила, что предложение вмещало в себя слишком много слов, чтобы это было правдой. — Пойдем, заберем у неё твои вещи! — воскликнула девочка и пошла в сторону домиков ровным шагом, пряча смущенный взгляд. Гитлер незамедлительно направился за ней. Спустя минуту они стояли у домика, на двери которого красовался пиратский флаг. Возможно, внутри жили жестокие немытые пираты, но скорее всего дело обстояло куда хуже. — Постой пока здесь, а я разберусь, — попросила Славя. — Ну уж нет! Разбираться буду я! И жестоко! — возразил Адольф и тут же наткнулся на не терпящий возражений взгляд девочки. — В одних трусах? Нет уж, тут подожди! — строго сказала она. — Ладно ещё Алиса, но перед Ульяной-то щеголять в таком виде не стоит. Гитлер молча согласился с ней. Правила приличия, наверное, соблюдать всё же стоит. Славяна вошла в домик, а Адольф понуро стоял, опершись на его угол, и рассматривал свои руки, пейзаж вокруг, огромную виноградную улитку, в общем, всё, чтобы не заглядывать в окна, потому как это был бы уже верх бестактности. Но когда прошло несколько мучительно долгих минут, а Славя всё не выходила, немец пересилил себя и украдкой посмотрел на полутемную комнату за стеклом. Блондинка сидела на кровати рядом с Алисой, и, хихикая, рассказывала какую-то, по-видимому, очень интересную историю. Такую, наверное, интересную, что даже забыла про одежду, которую держала в руках. Двачевская вновь залилась смехом, подхватываемый Ульяной и мужчина в раздражении отошел от окна. Помощница вожатой вышла из домика только минут через десять и застала Гитлера за рисованием на песке непонятных узоров палочкой. — Прости, что так долго. Зато, я её вернула! — девочка довольно протянула стопку одежды, и Адольф посмотрел на неё таким убийственным взглядом, что та невольно испугалась, смутилась и бог знает, какие эмоции испытала ещё. — Благодарю, — спокойно поблагодарил брюнет. — Ну… уже поздно, пойдем по домикам, — снисходительно предложила Славя. — Да, пойдем. Адольф натянул футболку на голый торс и быстро продел ноги в штанины коротких шорт. Блондинка отвернулась, рассматривая дерево сбоку от них, и перебирала рукой косичку. Фюрер завязал шнурки кед и встал со ступенек дома. Гитлер легко хлопнул девушку по плечу, отвлекая от созерцания природы, и медленно, так чтобы она могла спокойно догнать, пошел в сторону вожатского коттеджа. — И о чём же вы так мило беседовали с Алисой? — тихо спросил Адольф. — Да, так… О своём… А что? — удивилась Славя. — О своём – это о чём?! — внезапно рассвирепел парень. — О том, как прекрасно воровать чужую одежду?! Или о том, как здорово меня мучить этим глупым, бессмысленным цирком?! Славяна испугано и удивлённо осмотрела Гитлера. — О чём это ты?! Немец отвернул взгляд, наморщил нос и шумно вздохнул. — Извини… — вновь тихо произнёс он. — Просто вы там так… Смеялись, что казалось, вы… Неважно, не бери в голову. Просто… Просто, прости! — Да, ладно тебе, — девочка улыбнулась. — Ты, наверное, думал, что я буду её ругать? Но я же не вожатая. — Хорошо. Я понял. Дойдя до развилки, Славя помахала на прощание рукой и пожелала спокойной ночи. Свет в желтом домике уже был выключен, а Ольга спала, уткнувшись лицом в подушку и свесив ногу за пределы кровати. Гитлер разделся и лег под тонкую простыню, служившую ему одеялом. Мысли о сегодняшнем дне не давали покоя, нагружали мозг и мешали спать. «Славя оказалась ещё инициативнее и добрее, чем предполагалось ранее. И это немного настораживает. Слишком уж добрые и бескорыстные люди всегда настораживают. А вот Алиса всегда ведет себя, как Алиса. Завтра надо будет проучить её и показать, кто здесь авторитет. Жаль, доблестной германской армии больше нет под рукой». Решив это, Гитлер последний раз попытался принять наиболее удобную позу и заснул.