Endloser Sommer

Утром неприветливое солнце разбудило Адольфа тем, что светило ему прямо в лицо. Гитлер недовольно встал, понимая, что часы гордо показывали пять утра. Он не выспался от слова совсем, но лечь спать ещё раз не представлялось возможным. Поэтому немец осторожно оделся, стараясь не разбудить вожатую, и вышел на улицу, где ещё остались отголоски ночной прохлады. Весь лагерь, по-видимому, ещё спал. Неслышно было привычного шума, и даже Леночки не было на лавочке возле памятника. Умывшись и сделав зарядку, немец прошелся по территории лагеря, обошел актовый зал, но весело от этого не стало. Пообщаться было не с кем, да и делать особо нечего. Адольф направился к кружку рисования, надеясь хоть там занять себя. Но дверь была закрыта, а где взять ключи оставалось только гадать. Гитлер не придумал ничего лучше, чем пойти в библиотеку, надеясь, что хоть она открыта в ранний час. И действительно, дверь в небольшое здание была широко открыта, видимо, для проветривания. Там виднелась какая-то движуха. Адольф уже хотел было приблизиться, но тут, его спугнул какой-то безумный ор. Мужчина, будучи подозрительным, перемахнул через мусорный контейнер и затаился. Из библиотеки спешно вышел Электроник и, повернувшись к укрытию фюрера спиной, что-то сказал. Но тут дикий крик вновь повторился, и парень бросился бежать очертя голову. Пробегая мимо мусорного бака, он не заметил сидящего за ним Гитлера. «Что там, чёрт возьми, произошло?! Может там, то самое «нечто», что отправило меня сюда? В любом случае стоит посмотреть». Адольф поднялся, обошёл мусорку и решительно вошёл в библиотеку. На первый взгляд всё выглядело как обычно. И на второй взгляд, тоже. Библиотекарша сидела на своём посту, как ни в чём не бывало, читая журнал то ли о космосе, то ли о политике, судя по названию. Девушка не обратила никакого внимания на посетителя, поэтому Адольф принял инициативу на себя. — Гутен морген! — Что? А, да… Доброе… — рассеянно ответила брюнетка. — Что тебе надо? — Хотел взять почитать «Гамлета». Что-то не так? — Ну, иди, возьми! — как-то злобно ответила библиотекарша. — Где? — спросил Адольф, на что та фыркнула и ушла к стеллажам. Пока её не было, немец осмотрел всю её рабочую поверхность, ящички стола и окружающее его пространство, на предмет чего-либо перемещающего в пространстве и времени. Ничего. Он даже полистал тот самый журнал, но там была только непонятная дамская мура. — Вот твой Шекспир, — недовольно буркнула брюнетка и протянула немцу книгу. — Благодарю. Кстати, а что тут за шум был? — как бы невзначай спросил Адольф. — А это – не твоё дело! — грозно оповестила девушка. — А чего это ты так секретничаешь? — продолжал парень. — Да, потому что, у меня есть личная жизнь! — полукриком рыкнула библиотекарша. — Так! Книжку под мышку, и вон отсюда! Мелюзга… «А что я ещё ожидал от этой стервы, собственно? Она явно что-то скрывает, но что? Может Электроник что-нибудь сделал? Да, не… Только не он, это уж вряд ли». Тут в поле зрения Гитлера попала мусорная корзина. Точнее её содержимое. Там валялся небольшой букетик полевых цветов. Тут всё встало на свои места. Адольф снисходительно улыбнулся. — Ладно… Удачного дня! — сказал он уходя. Где живёт молодой ариец, Адольф не знал, так что первым делом отправился в кружок информатики. Там он и был. Электроник вышел из здания с растерянным видом и, словно контуженный, прошёл мимо. — Эй, приятель! — окликнул его Адольф. — Ой, привет! — Электроник остановился и, увидев Гитлера, постарался сделать непринуждённый вид. — Ты чего так рано? — Я знаю, что сейчас было, — без лишних прелюдий начал Адольф. — Знаешь?! — испугано вдохнул блондин. — Ага. Я всё слышал. — Пожалуйста, никому не говори об этом! — запаниковал мальчик. — Подумаешь… А что тут такого? — пренебрежительно бросил немец. — Ну, старше она тебя на пару лет, и что? Какое-то время Электроник смотрел на него с непониманием, но всё же до него дошло. — А! Ты про Женю?! — Кто такой Женя? — не понял Адольф. — Ты что? Это наша библиотекарша. — Тогда, да. А ты думал, о чём? — Да, так – о своём… Не проснулся ещё, — промямлил блондин. — Так вот: Женя… — напомнил брюнет. — Что: «Женя»? — Она тебе нравится? — Ну, да… Только я ей, похоже, не очень, — досадливо сказал Электроник. — Я не знаю, что с этим делать. — Тебе нужен совет опытного человека, — деловито подытожил его слова Адольф. — А ты у нас, я посмотрю, прямо опытный, — саркастично подметил мальчик. — Допустим. — Ну, дак… Давай! Посоветуй что-нибудь! Только этого Адольф и ждал. Он приторно улыбнулся, принял ораторскую позу и, выдержав красноречивую паузу, начал. — Понимаешь, мой друг… Давай начнём с того, что женщина – это далеко не мужчина. Вот, ты – мужчина… Скажи: если бы к тебе начал кто-нибудь приставать, ты бы положительно на это отреагировал? — Электроник сконфузился и покраснел, словно вспомнил случай из жизни. Адольф продолжил. — Именно! Отрицательно! А женщине внимание всегда нравится. Даже если она делает вид, что это не так. Таким образом, если долго уделять ей внимание, через какое-то время она без этого внимания уже не сможет жить. Только и всего! — Это, конечно, очень занимательная лекция, — напомнил о себе Электроник, — но такими темпами мы опоздаем на зарядку. — Да? А когда она? Блондин достал из кармана ту самую «раскладушку» и, глянув на неё, сказал: — Через десять минут. Пошли. Сегодня у отряда зарядку проводила одна Славя. У Ольги Дмитриевны видимо были какие-то неотложные дела. Каждое утро Адольфу приходилось делать физ. упражнения дважды – первый раз по привычке, второй – по уставу лагеря. Но он был не против, так как считал, что если уж всё это постановка, то на массовых мероприятиях это будет заметней. После зарядки наконец-то появилась вожатая и с важным видом начала строить детей на завтрак. В шеренге Адольф чувствовал себя как военнопленный, идущий на расстрел. Это чувство усиливала незнакомая пухлая девочка, в паре с которой он шёл. Уже у самой столовой в авангард строя прокрался Электроник. Потихоньку ряды начали останавливаться и толпиться у Ольги Дмитриевны. Гитлер, дабы узнать причину такого неуставного поведения, протиснулся в самую середину толпы. — Так, давай заново. Где ты видел Шурика в последний раз, — устало спросила Ольга. С боку от неё стояла Славяна, а перед ней взволнованный Электроник. — В кабинете кружка. Он занимался программированием, — нервно ответил мальчик. — Тоже мне, программист… Нет чтобы девушку себе найти, — пробурчала в толпе Алиса и, усмехнувшись своей шутке, пихнула кого-то локтем. — Двачевская! — одёрнула её вожатая и продолжила. — Что он говорил? Вы же разговаривали? — Да ни о чём таком… — растерянно замялся Электроник. — О программировании, о нашем проекте… — Может он пошёл какие-нибудь детали искать? — предположила Славя. — Зачем нам детали? Мы же проги пишем, а не роботов строим. Все детали уже в компах. — Ты не знаешь, где бы он мог быть? — спросила Ольга Дмитриевна. — Не, не знаю. А-то бы сам его уже нашёл. — Может у тебя есть какие-то соображения? — продолжала женщина. Парень только помотал головой в ответ. — Ладно… Значит так… Ребята, если кто-нибудь увидит Шурика, скажите ему, что мы его ищем, и сообщите мне. Может в течение дня он и найдётся. Славя, Сыроежкин и Двачевская… — Эй! А чего это Двачевская?! — недовольно воскликнула Алиса. — Будем пошлый юмор из твоей головы выбивать, — пояснила Ольга и продолжила. — Славя, Сыроежкин и Двачевская — осмотрите территорию лагеря после завтрака. — А почему вы поручаете это детям, а не персоналу? — взыграла в Адольфе справедливость. Это оказалось фатальной ошибкой. — Адольф присоединяется к поискам, — смерив парня властным взглядом, сказала Ольга. — Но… Но… — Никаких «но»! А теперь, все на завтрак. — Бесчестная обоссаная скотина, — тихо матернулся на немецком Адольф. В столовой было полно народу. Гитлер, взяв поднос с едой, прошёлся по рядам, ища где сесть. Было только одно свободное место возле Алисы и Ульяны. Туда он и сел. — Хайль, Гитлер! — весело крикнула Ульяна в шутку, конечно же. — И тебе привет, Персик, — мрачно ответил мужчина. — Привет, браток, — так же мрачно поздоровалась Алиса. — Мы ж с тобой теперь братья по несчастью. — Да… Несправедливо… — согласился Адольф. — О Дэ чё-то как-то совсем охренела, — согласилась Ульяна. — Это всё потому, что у неё мужика нет. Алиса и Адольф уставились на неё с удивлением. Девочка ни в чём не бывало хлебала суп. Двачевская закашлялась и сменила тему: — А ты чего это вчера на репетицию не пришёл? Мы тебя ждали, между прочим… Точнее Мику ждала. Мне-то пофиг. — Дела… — пояснил Адольф. — Ага – «дела»! Знаем мы твои дела, — ехидно ворчала Алиса. — Со Славей шуры-муры крутить — вот твои дела. — Неправда! — обижено воскликнул Адольф. — Ладно, допустим. И что же ты тогда вчера делал? — Перебирал коробки в медпункте… — Со Славей! — перебила его Алиса. — Полки протирал… — со злостью продолжил немец, но его опять перебили. — Со Славей! — Это не существенно! — Танцы вчера – это тоже не существенно? — ехидничала девочка. — Кто бы говорил?! — Ты на что это намекаешь?! — возмутилась в крайней степени Алиса. — Если ты про Лену, то у тебя совсем уже крыша едет. Мы же по-дружески. — Ну, так мы тоже по-дружески! — победно возгласил Адольф. — Так мы же – девочки. А вы… — А есть разница? — Да, ну тебя, — Алиса надулась. — Кстати! Мы с Ульяной… — Угу, — буркнула Ульяна с набитым ртом. — Так вот! С Ульяной хотели на пляж свалить. Ты с нами? Ну, типа, как брат по несчастью. — Ну, не знаю. Мне-то и купаться не в чем. — Ага. А позавчера было в чём, — напомнила Алиса. — Ну, раз уж ты вспомнила тот инцидент… — начал Гитлер. — Да забудь ты уже! Что было – то было. Так ты с нами пойдёшь? Если не хочешь купаться, мы тебя не заставляем. Посидишь на пляже, пороешь ямы, как малышня. — Ладно, — согласился брюнет. — Когда? — Да, щас! Только купальники надену. Встретимся там. Адольф кивнул и пошел относить поднос с остатками еды и посудой. На душе стало как-то паршиво от осознания того, что здесь он находиться уже четвертый день, но ничего путного так и не нашел. Мужчина оставил поднос и вышел на улицу, сразу идя по направлению к пляжу. На набережной было немноголюдно. Несколько небольших групп детей сидели на песке, кто-то купался, но свободного места было хоть отбавляй. Гитлер уселся под один из пластиковых зонтиков, падая спиной на горячий песок. Громко шумели волны, бьющиеся о берег, смеялись отдыхающие, но общая атмосфера расслабляла так, что разморенный немец чуть было не уснул. Разбудила его Ульяна, шлепнувшаяся настолько близко, что чуть не отдавила брюнету ногу. — Здравствуйте, мой фюрер! — громко крикнула девочка. Сбоку присела улыбающаяся Алиса. Обе россиянки были в купальниках, и Гитлер казался белой вороной на их фоне. Тем более, на фоне откровенного наряда Двачевской. «Её хрен поймёшь! То она всё «это» прячет под курткой, то словно голая ходит. Как сексуально озабоченная, ей богу!» — Чё, пацан? — весело подмигивая, сказала Двачевская. — Тут киснуть будешь или с нами купаться пойдёшь? — Не знаю… — Да, го с нами, чё как лох? — подначивала Ульяна. — Ульянка! Не матерись, блять! — огрызнулась Алиса. — А, ты… Нахрен пришёл, раз купаться не хочешь? — А-а-ай! Да, иду я, иду! — взревел Адольф. Адольф снял с себя одежду и в одних трусах с разбегу нырнул в Чёрное море… Или в Азовское? Девочки тоже вбежали в воду, обрызгивая друг друга. Какое время они купались: пытались потопить друг друга, кидали чей-то мяч, играли в салки, ныряли на время. Потом Адольф устал и, после того, как Ульяна его притопила, когда он плавал на спине, решил выйти на берег, погреться. Немец просто валялся на песке и отдыхал. Девчонки через какое-то время тоже вышли на берег – легли загорать. Брюнет медленно, но верно погружался в сон. То ли сморило, то ли он настолько устал. Так бы он наверно и уснул, но когда он уже был на границе сна и бреда, его разбудило что-то отвратительно громкое. — Адольф?! Алиса?! Вы что это тут делаете, тунеядцы?! Я вам что сказала делать?! В сонном бреду Гитлера появилось ярко выраженное лицо Ольги Дмитриевны. Сердитое лицо Ольги Дмитриевны! Сонливость как рукой сняло. — Да мы, вот, видите ли, на пляже его искали, — лукаво оправдывалась Алиса. — Ага! Вижу я, как вы его тут ищите. А ну живо за дело! Что ж… Делать нечего. «Братья по несчастью» резво собрались, оделись и, не мешкая, свалили из потенциально опасной зоны, кто куда. Адольф прошёл сквозь лагерь и направился в самое вероятное место нахождения пропавшего – в лес. Точнее это был и не лес вовсе – так, лесочек, за день обойти можно. Вот под Мюнхеном, помнил Адольф, такие леса! Все тропы знаешь, и всё равно неделями плутать будешь! Бродил он там около двух часов и громко окрикивал Шурика. Временами он по-немецки, громко и с матом поминал Ольгу, но вспомнив об необычных увлечениях Виолеты, прекратил. Он шарил там, он шарил здесь, заглядывал под каждый куст – вдруг, что намекнёт на пребывание здесь русого парня. Ну, или нереальность происходящего. Он уже отчаялся что-то найти и шёл назад в лагерь, но его внимание привлекло еле заметное мерцание под лопухом. Адольф медленно, словно боясь спугнуть, подошёл к лопуху. Под его листом лежал неизвестный предмет, размером примерно с «раскладушку». Он выглядел как стеклянная цилиндрическая колбочка с чем-то жёлтым, присоединённая с двух концов к каким-то пазам-клипсам. Более того, колбочка тускло светилась, то сильнее, то практически гасла. Адольф заворожённо смотрел на странный предмет. Его пронзил первобытный ужас. Эта вещь – ответ на вопрос «почему он здесь». Да, была возможность, что это – какая-нибудь очередная финтифлюшка, по типу раскладушки, компьютера и МП3-чего-то-там. Но Гитлер так не считал. Он медленно протянул дрожащую руку и прикоснулся к неведомой штуковине. На мгновение ему показалось, что она замерцала интенсивней. Нервно сглотнул, поднял её, повертел в руках. Вроде, ничего опасного. Немец пожал плечами и сунул находку себе в карман. «Да уж! Вот тебе на! И у кого же мне спросить, что это такое? Да, у того же Сыроежкина – он вроде мозговитый. Или у Мику – расскажет всё, что только сможет, успевай записывать. Или у Слави – эмм… Да, или у неё! В общем, не важно». Неподалёку в кустах что-то зашуршало. Точнее, кто-то. Раз уж, версия с унизительной постановкой окончательно разбилась в дребезги, то, скорее всего это Шурик. — Шу-у-ури-и-ик! — закричал приближающийся. Это был явно не Шурик. Это был Сыроежкин. Выйдя на полянку к Гитлеру, парень удивлённо на него уставился. Адольф тоже удивился. — Что ты тут делаешь? — глупо спросил Электроник. — Ищу Шурика. А ты? — ещё глупее спросил Адольф, но опомнился. — Ах, да… Как успехи? А, ну… Что-то я, как-то совсем отупел. — Да… Успехов нет, как ты уже догадался, — виновато протянул блондин. — Электроник, слушай… Ты случайно не знаешь, что это за штуковина? — спросил немец, доставая из кармана неизвестный предмет. Мальчик повертел его в руках, напряжённо осматривая. — Не знаю. А где ты её нашёл? — Купил в сувенирной лавке. Ладно, не важно. Сыроежкин тупо уставился на него, хлопая ресницами, а затем пару раз недоверчиво кивнул, отводя взгляд. Гитлер убрал предмет обратно в карман, неловко поведя плечами. Он внезапно почувствовал, насколько он грязный. После моря и быстрых скомканных сборов немец не обмылся, и сейчас песок неприятно прилип к коже, сковывая движения. — Знаешь… мне бы в душ сходить, — начал фюрер, — Ты тут сам справишься? Я ненадолго. — Да я уже всё осмотрел вроде, — нахмурил брови блондин, — Я и сам хотел пойти помыться. Пошли вместе что ли? Адольф подозрительно окинул взглядом Сыроежкина и одобрительно кивнул. Они, молча дойдя до лагеря, направились к душевым. Гитлер всю дорогу напряжённо думал о таинственном содержимом его кармана, а Электроник что-то весело насвистывал и напевал какую-то иностранную песню. В душе было пусто. Это было странно, учитывая, сколько народу было на пляже. Ребята побросали свою одежду на лавочку и разошлись по кабинкам. Зашипела вода. — Слушай, Адольф… — послышалось из соседней кабинки. — А как ты думаешь — где может быть Шурик? — Мне-то откуда знать? — сказал немец. — Я тут полнедели и ничего не знаю. Лучше ты мне скажи, где он может быть. Ты же его друг! — Ну, не знаю… Он может быть только в трёх местах: в нашем домике, в столовой или в кружке. Ну, в туалете ещё… В этих местах его точно нет. Может стоит к заброшенному лагерю стоит сходить? Чем чёрт не шутит?! «Похоже, сегодня день открытий. Заброшенный лагерь! Это место даже называется как-то подозрительно. Его точно проверить надо. Днём, правда, идти глупо – будут искать, как этого очкарика, - но наведаться надо». — Тут есть ещё лагерь?! — Да, есть. Заброшен, — непринуждённо ответил Электроник. Потом, судя по звукам, прополоскал горло. — Только, я туда один ни за что не сунусь! И никто не сунется! — А почему? — поинтересовался Адольф. — Слава дурная о нём ходит, — мрачно ответил мальчик. — Говорят, во время Великой Отечественной там людей расстреливали и закапывали. Иногда, даже живьём закапывали. А как война кончилась, через лет двадцать лагерь там сделали. «Костёр» назывался. Сгорел «Костёр». И теперь, там души солдат неупокоенные бродят, ищут своих убийц. Гитлер нервно взглотнул. Он пугливо осмотрел углы душевой кабинки, словно боясь, что за спиной может стоять мёртвый полуразложившийся солдат, жаждущий мести. «Соберись, Адольф! Ну, что ты как тряпка! Призраки бесплотны, да и не факт, что они есть! Это слишком подозрительное место, что бы его не посетить!» — Чего замолчал? — внезапно прервал панические атаки блондин. — Да, вот… Думаю, стоит туда сходить. Вместе, конечно. И ещё кого-нибудь прихватить. — Ты прав! — нехотя согласился Электроник. Шум воды в его кабинке стих. — Только не сейчас. Не знаю, как ты, а я безумно устал. Поваляюсь у себя хотя бы до обеда, а там посмотрим. — Ладно. Ребята вместе вышли из душевой и разошлись по своим жилищам. В «жёлтом доме» - коттедже вожатой – было пусто. Адольф, свежий после душа, упал на чистые простыни и сладостно потянулся. Спать ему уже совсем не хотелось, голова была ясная, а впереди был ещё не початый край загадок, вопросов и ответов. И одна из этих загадок отягощала сейчас его карман. Гитлер достал из кармана мерцающую колбочку и поставил её на прикроватную тумбочку. Её зеленоватый свет слабо отражался от лакированной поверхности и завораживал своей таинственностью. Адольф сидел на кровати и восторженно смотрел на предмет. Внезапно в дверь кто-то тактично постучал. Брюнет поспешил спрятать колбочку. В домик вошла Славяна. — Что ты тут делаешь? — удивилась она, глядя на Гитлера. — Живу! — удивлённо ответил тот. — А ты, что – не знала? — Я не про это, — немного строго сказала девочка. — Я про поиски Шурика. Что ты тут баклуши бьёшь? — Бью кого?! — Не важно. Пойдём, — сказала она властно и направилась к выходу. — Будем искать вместе. — Между прочим, эти ноги обходили весь лес! — А я, весь берег обошла, и ничего, живая! Пойдём. — Иду… — досадно отозвался Адольф, и потом хитро фыркнул. — Но только из-за твоего милого от злости личика. Славя только закатила глаза и слегка улыбнулась. Вместе они обошли весь «Совёнок»: зашли на футбольное поле, поискали в библиотеке, вышли к автобусной остановке и, наконец, пришли в самое нелогичное место поиска – здание кружков. В самом кабинете было пусто, поэтому они вошли в кладовку. Но и там Шурика не было. — И на что ты рассчитывала? — спросил Гитлер и добавил по-немецки. — Ну, балда… — Ну, мало ли… — неуверенно протянула Славя. Она ещё раз осмотрела каморку. В кладовке было неимоверно тесно, и Адольф со Славяной стояли там почти прижавшись друг к другу. Тут они услышали, как кто-то вошёл в кабинет. — Эй! А что это вы там делаете? Вдвоём, в кладовке, пока никого нет? А? Устроили тут, извращенцы… Хе-хе… Это была Мику. Она стояла в дверях, с каким-то плоским переносным компьютером в руках и, задорно улыбаясь коварно поигрывая бровями, таращилась на ребят. Она слегка покраснела. А вот Славя покраснела чуть ли не вся. — Ладно-ладно! Я ушла, ушла, ушла! Занимайтесь, чем занимались! Я вас не видела, вы меня не видели! Я никому не скажу, честное слово! — Мы ничего такого не делали! — испуганно сказала Славя. — Хорошо! Я же сказала – я никому… — Нет! Мы, правда, ничего не делали, — вмешался Адольф. — Мы искали Шурика. — Правда? — несколько разочарованно повторила японка. — Ну ладно. А-то я как-то расфантазировалась слишком. Хе-хе… А вы тут Шурика ищите, оказывается. А чего вы его тут ищите? Если бы он тут был, его бы и искать не надо было. Ладно, возможно это не моё дело. — А ты, кстати, что здесь забыла? — поинтересовался Гитлер. — Если не секрет. — А-а! Я хотела в КаЭс погамать! — лучезарно ответила Мику. — Что? — хором отозвались Адольф и Славя. — В «Контру» поиграть. Думала, тут кто-нибудь есть… Вместе бы поиграли. А тут только вы. Так что пойду к себе, наверно, в одиночестве поиграю. Удачи с поисками. И Мику ушла. Ребята вышли из злополучной кладовки, уставились друг на друга и глупо засмеялись. — Так, — призывая к спокойствию, ещё сам на весёлой ноте, громко сказал Адольф. — А что у нас там с поисками? — Ну, раз ищем, значит не нашли, — пояснила Славяна, тоже успокаиваясь. — Электроник говорил что-то про заброшенный лагерь, — вспомнил немец. — Мы думаем туда сходить сегодня. — Прямо туда? — поразилась девочка. — Ну, да. Ты с нами? — Ну… Я с вами, — серьёзно и даже как-то отчаянно ответила блондинка. — Хорошо. Они ещё какое-то время стояли и смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь что-то понять. Славяна дёрнулась и посмотрела на настенные часы. — Боже мой! Уже обед! Пойдём скорее! Адольф тоже посмотрел на часы, кивнул головой, и они вместе выбежали. В столовой было не протолкнуться, так как они всё же припоздали. Из дальнего угла им помахала Ольга Дмитриевна. С ней за столиком сидел Сыроежкин, и они о чём-то говорили. Ребята, взяв еду, подсели к ним. — Ну, каковы успехи? — спросила Ольга. — Я прочесал весь лес, — сказал Электроник. — Я обошла весь лагерь, — сказала Славя. — Я обыскал и лес, и лагерь, — нескромно заявил Адольф, — и негде этого Шурика нет! — Куда Двачевскую дели? — поинтересовалась вожатая. Присутствующие только развели руками. — Понятно. Нужно в милицию звонить. — Не, нельзя, — с умным видом заявил блондин. — Они реагируют, только если пропавший три дня не объявлялся. Ничего не сделают. — А что тогда? — мрачно спросила Ольга. Сейчас она казалась не старше своих подопечных. — Ну, есть у нас с Адольфом одна мыслишка… — Сыроежкин хитро покосился на немца. — Мы думаем, что он в «Костре». — В «Костре»? — скептически переспросила вожатая. — И что он там делает? — Мы откуда знаем? — ответил Гитлер. — Это гипотеза. — Ладно, — одобрительно бросила Ольга. — Возьмите с собой Двачевскую… — Я пытался её найти, — сказал Электроник, — но она, похоже, прячется от нас. Так что не получится. — Тогда… — протянула Ольга Дмитриевна и посмотрела на Славю. — Да, конечно. Мы с ними уже договорились, — припомнила девочка. — Когда пойдёте? — После обеда, как соберёмся, — вяло сказал блондин. — Так! Обед… И он принялся есть. Остальные отстали ненадолго, и быстро доели. Первым доел Адольф и, убрав за собой посуду, удалился. Он уже хотел было пойти собираться, как на площади прямо перед ним как из-под земли появилась Виолетта. — Привет, мальчик, — томно сказала она. — Добрый день. Мне как бы… — Тебе, как бы, нужно мне помочь! — властным голосом заявила женщина. — На, лови… Она кинула ключи Гитлеру, и тот на автоматизме их поймал. Пару мгновений он исступленно на них смотрел. — Зачем это? — Мне нужно уйти на некоторое время. Кто-то напоролся на гвоздь. Мне нужно, что бы кто-то посидел в медкабинете, пока меня нет. Понял? — Да, но… — растерянно промямлил Адольф. — Никаких «но»! Это важно. Удачи. Виола развернулась и ушла в неизвестном направлении. Что делать, Адольф не знал. Оставить медпункт без присмотра нельзя – это сестра правильно сказала. Такую работу свалить на кого-то не получится. Разве что на Славю, но от этого ничего не поменяется, её ждать будем. Да, и некрасиво это. Остаётся только надеяться на расторопность медсестры. Адольф угрюмо поплёлся в медпункт, открыл дверь и уселся у стола. Было тихо, спокойно и скучно. На столе валялись какие-то пузырьки, мешанина косметики и модные журналы с космически-политическим названием. Поначалу немец пытался читать медицинские пособия, но, вследствие и так скудного знания русской письменности (а уж тем более научно-медицинской), вскоре перешёл на модное чтиво. Современная мода Адольфу не слишком понравилась: платья совсем не пышные, укороченные, словно для шлюх, пёстрые, как карнавальные клоуны – одним словом - гадость. Более того, у здешних женщин принято носить штаны. Да ещё какие! Облегающие, рваные, жопа словно в два раза больше. И всюду эта краска для волос – синяя, розовая, зелёная. Как волосы хной красят – Адольф знает, как осветляют – тоже, но синий цвет – это как?! Тут его мысли прервал стук в дверь. — Адольф? — мрачно сказала вошедшая Мику. Вид у неё был, мягко говоря, отвратный. — А где медсестра. — Перед тобой! — восторженно ответил брюнет. — Я за неё. Что тебе, Мику? — О-о-ох! Башка раскалывается! — простонала девочка. — Тут есть что-то вроде пенталгина? — Сейчас поищу, — Адольф засуетился у полок. — А чего у тебя с головой? — Да вот, вчера ночью засиделась в ноуте. Часов до шести… — вяло мямлила японка. — Теперь голова болит страшно, хоть харакири делай! Сутра ещё ничего, но теперь… — А теперь объясни – что такое «ноут» и «харакири»? — вежливо спросил Гитлер, извлекая таблетки из пачки. — Ноут – ноутбук. Такой компьютер складной. Ты сегодня утром видел. А харакири… — она осеклась и, то ли угрюмо, то ли злобно покосилась на фюрера. — А тебе ли не пофиг? Такая, менее сверхболтливая и гиперпозитивная, Мику Адольфу нравилась явно больше. Он протянул ей две таблетки и стакан. — Спасибо, — сказала та и залпом запила лекарство. — Лучше? — учтиво спросил Адольф. — Не-е-е… — с отвращением ответила девочка. — Может позже лучше станет. В любом случае, спасибо. Японка вяло помахала ладонью и скрылась за дверью, оставляя Адольфа в одиночестве. Кабинет выглядел неподозрительно и максимально неинтересно. Обычные шкафы, да полки, кушетка и куча препаратов. Короче, заняться здесь было абсолютно нечем. Особенно Гитлеру, который уже испробовал все развлечения: измерил свой рост, посмотрел на пыль под кушеткой и поискал, где медсестра хранит тайны путешествий во времени, то есть - нигде. Поэтому он просто сидел-полулежал на стуле и читал инструкцию к обеззараживающей мази. Такое бесполезное времяпрепровождение было жесткой пыткой для немца, привыкшего к постоянным активным действиям, но выбора не было, и приходилось покорно сидеть. До тех пор, пока в дверь не постучали. — Здравствуйте… — в кабинет заглянула Славя. — Ой, Адольф? Что ты тут делаешь? Мы с Электроником тебя уже час ищем! И где Виола? — Я за неё, пока не вернётся, — сухо пояснил фюрер. — У тебя что-то болит? — Ну… Нет, но ты не мог бы на минутку выйти? Мне кое-что нужно сделать, — смущенно потупив взгляд, попросила девочка. — Хорошо, буду надеяться, ты не обкрадешь медпункт, — неуверенно согласился брюнет и вышел из помещения, усаживаясь на крыльцо. Славяна «делала кое-что» ещё минуты две, после чего вышла из кабинета, оглядываясь на Адольфа. — Я всё, можешь заходить, — в руке у девочки был небольшой пакетик. Немцу было интересно, что там, но он поборол желание приставать с вопросами и кивнул. — Ну ладно, пока, — попрощался Гитлер, заходя в медпункт. — Пока! Удачи с дежурством! Мы ждём! — бодро выкрикнула Славя и пошла прочь, по направлению к домикам. Адольф вновь упал на свой стул, но уже в чуть более приподнятом настроении. Всё же, не всё так плохо. Гитлер поднял со стола журнал и продолжил его листать, пытаясь понять прелести современной моды. В помещении было достаточно душно, ведь несмотря на то, что солнце уже прошло свой зенит, оно пекло, словно пытаясь выжечь всё на своем пути. Поначалу немец подумал на очередное испытание коммунистов, желающих сжечь его заживо таким изощренным способом, но потом понял, что это лишь обычная летняя жара, которая часто бывает в теплых краях. Брюнет поднялся со стула и пошел к двери. Все окна были распахнуты, и единственное спасение можно было найти, только открыв двери. Фюрер резко толкнул дверь и на другой её стороне послышался недовольный возглас и рык. Гитлер выглянул наружу, сразу натыкаясь взглядом на злую Алису. — Ты что, совсем страх потерял? Чуть нос мне не сломал, нацист хренов! — пыхтела девочка, сжимая кулаки. — Ну, не сломал же, — индифферентно развел руками немец, мысленно подмечая, что он и вправду нацист. — Надо чего или просто пришла, под дверьми постоять? Двачевская свирепела всё сильнее, и Адольф решил не лезть на рожон и наконец закончить начатое. Он обошел девочку, поднял с крыльца ведро, которое зачем-то там стояло, и подпер им дверь. — Значит… Всё-таки просто постоять? — Гитлер зашел в кабинет и сел на свое место. — Нет, — буркнула ДваЧе, — У меня живот болит. И где вообще медсестра?! — Я за неё. Живот, говоришь, болит? — Да, сильно. — М-м-м, а ты в курсе, что тебя Ольга Дмитриевна ищет, и что ты должна была нам помогать искать? Нам, значит, за тебя отдуваться? — раздраженно ворчал Адольф. — Ну… мне плохо было, вот я и не могла, — протянула Алиса. — И вообще, я к тебе по делу пришла! Какая из тебя медсестра, если ты даже таблетку дать не можешь? — Ой, да иди ты к чёрту, — устало вздохнул мужчина. — На репетицию, небось, пришла, несмотря ни на что. Немец смерил пациентку взглядом. На вид она не была похожа на человека, у которого что-то сильно болит. Но он не врач, да и судить не может, поэтому фюрер со вздохом поднялся и, покопавшись в ящичках, дал посетительнице пять таблеток активированного угля. Алиса забрала их и, не поблагодарив, выбежала из кабинета. Гитлер заподозрил что-то неладное, но было слишком поздно, чтобы что-то исправить, поэтому ничего не предпринял. По прошествии ещё двадцати – тридцати минут Виола соизволила-таки вернуться. Она зашла в кабинет, поблагодарила Адольфа и выгнала его на улицу, под предлогом дезинфекции помещения. Немец и не был против, поэтому, как только его отпустили, заторопился в домик к Славяне, чтобы пойти в этот злосчастный старый лагерь. Когда Адольф зашел, на стуле уже сидел Электроник, что-то увлеченно рассказывая Славе. Впрочем, как только в дверь вошел Гитлер, он замолчал. — О, привет, а мы как раз хотели идти за тобой, — махнул рукой Сыроежкин. — Мы уже всё собрали, можно идти. — Ты точно знаешь дорогу? — недоверчиво уточнил немец. — Да, точно, — Эл встал со своего места, за ним поднялась и блондинка. Она немного нервничала. — Ну, тогда пойдем, — бойко произнесла Славяна. И они пошли. Электроник вел их куда-то в лес, в ту его часть, где Адольф никогда ещё не был. Они миновали площадь, умывальники, пролесок и наконец, зашли в тёмную чащу. На землю опускались сумерки, солнце садилось, уворачиваться от веток и перешагивать корни приходилось чуть ли не на ощупь, а иногда и просто по интуиции. Вечерний тёмный лес выглядел одновременно пугающе и невероятно красиво - Адольф подметил аналогию с той неизвестной хренью, что лежала в кармане. Повсюду виднелись неясные тени, порою слышались неизвестного происхождения шорохи, узкая заросшая тропа создавала ощущения, словно они заблудились и ещё призраки… Адольф понимал, что это наваждение, что ему кажется, но они были повсюду. Призраки выглядывали из-за деревьев, призраки сидели в кустах у самой тропинки, призраки следили за ними из крон деревьев. Они всегда оставались на периферии зрения, и как только немец резко на них оборачивался, призраки исчезали, растворялись в пейзаже, превращались в плод воображения. Украдкой Гитлер присмотрелся к своим спутникам. Электроник шёл спереди и что творится на его лице, Адольф не знал, но его походка – аккуратная, лисья, словно он боится кого-то разбудить – выдавала в нём страх. Мальчик иногда смотрел по сторонам и в эти мгновения были видны его широко раскрытые глаза, выискивающие в темени что-то. Шедшая позади Славя тоже боялась. Она постоянно с испуганным вздохом прижималась к спине Адольфа, а порой и случайно пихала его. Оглянувшись на пару секунд, Гитлер увидел сосредоточенное лицо – губы сжаты в тонкую полосу, глаза широко раскрыты, брови нахмурены. Славяна была готова к встрече с опасностью. Они шли долго. Солнце село, тёмно-синее небо испускало уже не сумрак, а тьму. Тропы, которую и так сложно разглядеть, стало почти не видно, и Сыроежкин вёл их скорее интуитивно. И вот они пришли. Выйдя на большую поляну, они увидели чёрную громадину. Сначала было даже непонятно, что это такое, здание напоминало гигантскую чёрную глыбу с угловатыми краями. Ребята стояли на краю поляны и смотрели на неё. В это время вышла луна. Она осветила всё: и слегка обгоревшее двухэтажное здание, и сумеречную мглу, и ржавые качели, столы, навесы, оградки. Адольф судорожно перевёл дух и сдавленно сказал: — Ну, что? Идём? Ответа не последовало. Гитлер, не смотря на спутников, медленно сделал первую пару шагов. С каждым шагом он становился всё решительнее. «В этом месте могут быть ответы, а призраки всё равно бесплотны. Они меня не остановят! Меня ни что и никогда не остановит!» На полпути к зданию кто-то, очевидно Славя, взял его за руку. Немец шёл как заведённый прямо к входу, царапая ноги о высокую траву и спотыкаясь о ржавые железяки. — Э-э-э… Приятель, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросил Электроник за спиной. Адольф остановился у самого входа и посмотрел назад. Испуганная Славя таращилась на него, но не отпускала, Электроник стоял метрах в пяти позади и неотрывно смотрел на немца. — Всё нормально? — переспросил блондин. — Да. Хочу побыстрее с этим покончить, — пояснил Адольф. Гитлер мягко открыл дверь, боясь, что что-нибудь может обвалиться. Внутри было ожидаемо тихо и пусто. Штукатурка на стенах и потолке частично обгорела и обрушилась, мебели практически не осталось, а весь пол был перманентно покрыт копотью и пылью, которая мягко пружинила при каждом шаге. Славя сильнее прижалась к мужской руке, заметно напрягшись, Электроник нагнал друзей и стоял прямо за спиной Адольфа, шумно дыша. Мальчик включил фонарь, который они предусмотрительно взяли с собой, и немец осторожно ступил дальше. Впереди по коридору послышался явный шум и шорохи, ведра негромко задребезжали. — Что это? — испуганно прошептала блондинка. — Крысы, наверное, — немец направил вперед руку Сыроежкина, а вместе с ней и луч, но ничего примечательного не увидел. — Ладно, пошли. Фюрер сделал пару шажков, ведя за собой девочку, но на середине холла пол резко и громко затрещал. Гитлер хотел отпрыгнуть в сторону, но зацепился ногой за кусок арматуры, чем заставил доски под собой и Славяной прогнуться ещё сильнее. Они в последний раз треснули, и поверхность под ними проломилась. Адольф почувствовал короткое падение и болезненный удар об рельефное покрытие. Сверху, частично на него, упала Славя, что-то громко взвизгнув. — Ребята! Вы там как? — обеспокоенно прокричал сверху Эл, светя в образовавшуюся дыру. — В норме! — ответила Славя, садясь. — Вот черт! Куда вы упали? — Ну, — Гитлер осмотрелся, вглядываясь в железные стены, — Это похоже на… Бункер какой-то. — Его тут же овеяли неприятные воспоминания, а вместе с ними и тяжкий страх. «Призраки… Месть…» — болезненно пронеслось у него в голове. Грудь немца тут же сдавило странное чувство. «Бункер! Вот и отгадки! Наверняка мы сейчас пойдем дальше, и найдем машину времени или её владельца. И что он тогда с нами сделает? Может, убьёт? Или ещё что похуже? В любом случае, действовать надо по обстоятельствам!» — …А вы идите вперед, я тут поищу, — закончил повествование, начало которого брюнет прослушал, Электроник. — А? — растеряно буркнул Адольф. — Ищите выход, а я – верёвку, — коротко пояснил мальчик и ушёл. И они остались одни. Вдвоём. В темноте. Славя достала откуда-то фонарик и осветила помещение. Это был не совсем бункер, а скорее бетонная прихожая. Сама дверь в бункер была в паре метров от ребят. Девочка осветила помещение и в световое пятно попала переломанная пополам лестница. Адольф угрюмо посмотрел не неё, потом на железную дверь и вздохнул. — Думаю, других вариантов у нас нет, — мрачно сказал он и двинулся к входу в бункер. Славя, громко сопя, пошла за ним. Бетонный пол неприятно похрустывал и пах залежавшейся пылью. Впереди показалась стальная дверь с вентилем, на которой, немного напрягая, красовался значок радиационной активности. Блондинка всё так же молчала, но держалась довольно уверенно. Гитлер оценил взглядом преграду и, подумав, ухватился обоими руками за вентиль, через силу крутя против часовой стрелки. Дверь распахнулась после нескольких оборотов. За ней оказалось само помещение бомбоубежища. Щёлкнул выключатель и помещение осветилось тусклым светом аварийной лампы. Маленькая комнатушка, обитая по стенам железными листами, с двуспальной кроватью и неизвестными приборами в углу. На противоположной стене находилась дверь, абсолютно идентичная предыдущей. В общем и в целом, картина удручающая. Адольф даже представил на кровати окровавленное и подгнившее тело невинно убиенной Евы, и прямо напротив, его самого, могущественного экс-фюрера, позорно павшего от своей же руки. В горле застрял комок рвоты. — И что дальше? — тихо спросила девочка. — В эту дверь, наверное, — немец указал ладонью на вторую дверь, немного приходя в себя. Славяна кивнула и подошла к двери, чутко осматривая конструкцию. Адольф встал рядом, надавил на вентиль, но тот не сдвинулся с исходной точки, лишь пронзительно скрипнув. Гитлер налег сильнее, но ничего не помогало. Славя тоже решила подключиться, и они вместе со всей силы толкали, впрочем, всё также тщетно. — Не подается, — презрительно фыркнул мужчина. — А её нельзя как-то… Ну, не знаю, выломать, или сдвинуть по-другому? — неуверенно поинтересовалась-предложила блондинка. — Точно! Славя, ты гений, — воодушевился немец. В одном из шкафов нашелся лом. Адольф, конечно, не был уверен, что такая махина падет под напором обычной фомки, но других вариантов в наличии не имелось. Брюнет подошел к двери, приставил к ней ломик, и со всей силы навалился на него. Трухлявое железо страшно заскрипело и закряхтело, ржавчина струйками посыпалась с надломившихся петель, а Гитлер едва успел отпрыгнуть в сторону, прежде чем дверь с отвратным звуком безжизненно свалилась на бетон. Славя ахнула, безотчетно смотря то на дверь, то на немца. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она. — Конечно же в порядке, можем идти, — оптимистично заверил брюнет. Он бросил взгляд в проход и тут его оптимизм улетучился. Это был не выход! За дверью был точно такой же тёмный коридор. Он вёл в кромешную тьму и казался бесконечным и смертельно опасным. На секунду Гитлеру показалось, что оттуда доносятся звуки пальбы из ППШ и пресловутое «За родину! За Сталина!» Мужчина медленно попятился назад и, упёршись ногами в двухъярусную кровать, сел. Он немощно сложил свою голову на подставленные ладони – так сидела Ева перед смертью. Его раздирало отчаяние – там нет выхода. Его пугала неизвестность и непредсказуемость. Он злился на самого себя и отчаянно вцепился в свою чёлку. Но вдруг пришло какое-то сверхъестественное облегчение. Адольф даже не сразу понял что произошло. Пыльный матрас справа от него немного промялся, его обняли тёплые руки, а щеку пощекотали русые волосы. Славя прижалась к нему с такой силой, словно отпусти она его, и, вопреки законам физики, она упадёт в этот бездонный мрак. «Ей тоже страшно. Может, даже страшней, чем мне. А ещё страшно Сыроежкину, который потерял своих друзей, а теперь пытается нас спасти в темноте и одиночестве. И, чёрт подери, Шурику страшно. Эх! К Сталину этот страх! Обмоченные штаны ничего не решат, а я решу!» Брюнет сжал-разжал кулаки и громко выдохнул, ободряюще проведя рукой по плечу Слави. Паника прошла, и он встал с кровати, осторожно направляясь к коридору. — Пошли, там нечего бояться! — уже более спокойно заверил Гитлер, и девочка неуверенно поднялась за ним, хватая немца под руку. Адольф светил вперед фонарем, аккуратно ступая по холодному, даже через подошву кед, полу. Блондинка, немного поуспокоившись, сосредоточенно шла рядом, иногда коротко посматривая на фюрера. Они шли молча, в тишине раздавался только тихий звук шарканья по пыльному бетону. Адольфа больше не волновали призраки, прошлое и будущее. Он знал, что его помощь нужна Шурику и… И напуганной девочке, сжавшей его локоть. Он был решителен и непобедим. И тут, так же внезапно, как и появилась, вся эта решительность улетучилась. Если бы этот скрип из-за спины был громким и сокрушительным, Адольф не так сильно бы испугался. Но скрип был очень тихим, еле слышным даже по рамкам той глухой тишины, в которой Гитлер и Славяна находились. И это, как огнемётом, выжгло все те чувства, оставив лишь первобытный страх. Адольф в панике замер. Словно нехотя, он медленно повернул голову назад. В свете тусклых аварийных ламп убежища стоял силуэт. Высокий мужчина, хорошее телосложение… пистолет в руках! — Адольф, — громко сказал он. Гитлер услышал это в сотни раз громче. «Спасаться» — заорал разум. Адольф схватил за руку испуганную Славю и побежал изо всех сил. Его глаза широко раскрылись от ужаса. Пока они бежали, Славяна не кричала и не визжала, а только громко хватала ртом воздух. Адольф заметил, что выстрелов до сих пор не было. Внезапно, они полетели вниз кубарем. Немец со всего маху приложился виском о какую-то доску и потерял на какое-то время вестибулярную ориентацию. Он кое-как встал на ноги и сразу же на нём повисла Славя. Она плакала, всхлипывала и пыталась что-то сказать. Они оказались в шахте, сверху которой была дыра – в ней виднелся бетонный коридор. И оттуда доносился топот. Адольф тут же схватил доску, о которую он ударился, стряхнул с себя девочку и встал перед ней в боевую позицию. — Адольф! Славя! — раздалось сверху. Голос казался знакомым. Тут до брюнета дошло. Он бросил палку, облегчённо выдохнул и присел на корточки перед блондинкой. Она пока ничего не поняла и плакала. Адольф бережно погладил её по голове. — Успокойся, всё нормально. Это – Электроник. Тут нечего бояться, — ласково говорил он. В пролом в потолке (или полу) спрыгнул сам зачинщик беготни. Он взволновано посмотрел на друзей. — Ребята! Вы чего там устроили?! С ума посходили?! — Кто бы, блин, говорил! — негодовал немец. — До смерти нас перепугал! Откуда у тебя пистолет?! — Это не пистолет, а сигнальная ракетница, — пояснил блондин. — В бомбоубежище нашёл. Славя всё продолжала плакать. — Славя, ну что ты! — мягко сказал Адольф. — Это ведь всего лишь Электроник со своей дебильной ракетницей. — Сигнальной… — Нога… — выдавила из себя девочка. Она была в панике. — Я кажется ногу… Сломала… И она опять расплакалась ещё сильнее, только на этот раз, хватаясь за ногу. — Приехали… — мрачно протянул Электроник. — Так, без паники, — Адольф снова сел на корточки и придвинулся поближе к блондинке. — Сейчас мы посмотрим… Может это и не перелом. Так, Сыроежкин, посвети мне. На первый взгляд никаких гематом и прочих свидетельств перелома не было – одни ссадины. Гитлер медленно снял чешку со Славяной ноги, и та застонала от боли. — А ну-ка, подёргай пальцами, — приказал немец. — Больно! — взревела девочка, выполнив это. Адольф довольно покивал. — Это хорошо! — заявил он и, поймав удивлённые взгляды, пояснил, — Это значит, что у тебя просто вывих. — И что теперь? — спросила Славяна. — Потерпишь немного — само пройдёт. — Нет. В смысле - что мы теперь будем делать? — переформулировала она. — Продолжать поиски, — сказал Электроник. — Наверху Шурика, очевидно, нету. Скорее всего, он так же шёл здесь и упал как вы. Будем его тут искать. Парни помогли Славе подняться и взяли её под руки. Они пошли вперёд. По пути ребята делали зарубки на поперечных балках перочинным ножом Электроника, чтобы не заблудиться. Шли они долго, примерно около часа, и наконец, пришли к какому-то необычному тупику, увитому проводами, с деревяной дверью. — Дверь… — сказал Гитлер. — Может это подъём наверх? — Или за ней Шурик, — добавил Электроник. Они подошли поближе и увидели перед дверью сбитые замки и штыковую лопату. Электроник опасливо смотрел то на дверь, то на Адольфа, по этому, тот взял инициативу. Он резко дёрнул ручку, и они вошли. Комната, в которой они оказались, явно принадлежала к комплексу бункера. Она представляла из себя вентильную, и здесь признаки жизни явно были – пол усеян мусором и бутылками, на стенах надписи. В углу за системой труб сидел скрючившись Шурик. — Шурик! — крикнул Электроник. — Вот ты где! — Электроник?! — парень обернулся, и внезапно кинулся на блондина и повис на нём, аки Славя. — Ты нашёл меня! — Эмм… Шурик! — Сыроежкин густо покраснел и попытался оттолкнуть друга. — Не надо… Прекрати это… Гитлер окинул их подозрительным взглядом, в его голове начали появляться смутные догадки. И они ему очень не нравились. — Не надо? — возмутился Шурик. — Мне надоели все эти «не надо»! От них я сюда и сбежал! — Шурик! — попытался остановить его Сыроежкин. — И знаешь, что я теперь скажу? Надо! — программист перешёл в истерику. — Я люблю тебя! Шурик подался вперёд и попытался поцеловать друга в губы. Но у него не вышло, Электроник схватил его за голову и с отвращением отстранил от себя. — Шурик, я же уже сказал тебе! — взволновался блондин.— Я не гей! И мне нравится Женя… В смысле библиотекарша наша! Пожалуйста, прекрати! Мне нужен друг, а не это! — Так ты гомик? — с разочарованием и злостью спросил Адольф. — Эл, ты дружишь с гомиком? — Я узнал об этом только сегодня утром! — спешно ответил тот. — И что с того, что я гей?! — с вызовом спросил Шурик. Немец хотел уже ответить что-то резкое, может даже побить мальчика, но призадумался. «А что если в «этом месте» такое – нормально? Вот Электроник вроде нормальный, и этого вонючего гомосека не побил. Да и Славя ничего против вроде не имеет. При моих обстоятельствах, лучше не выделяться, так что…» Адольф просто промолчал. Хотя его взгляд говорил за себя – Шурик даже немного испугался. Тут, Славя наконец заговорила. — Ребят. Раз уж мы нашли Шурика, то может, уже будем выбираться отсюда? — Как твоя нога? — поинтересовался Гитлер. — Уже не болит, спасибо. — Тогда пошли, — бодро сказал Электроник. — А ты, — он обращался к Шурику, —прекрати это! Ты всё равно этим ничего не добьёшься. Программист грустно потупил взгляд и горестно вздохнул. Он поднял глаза и сказал: — Тут не далеко есть выход прямо в лагерь… В «Совёнок». Пойдёмте, я покажу. В соседнем небольшом помещении, отделённом дверью из листового металла, оказалась узкая ржавая лестница, ведущая к решетке. Сквозь эту решётку виднелось ночное небо. Они вылезли по очереди, и оказались прямо за «шаром мира». — Я спать, — нервно сказал Сыроежкин и удалился. Шурик неуверенно засеменил следом. Адольф не обратил на них внимания. Он лёг на травку прямо возле постамента и вдохнул полной грудью. — Устал? — спросила Славя. Она была ещё здесь, сидела сложив ноги у головы немца. — Есть немного, — Адольф улыбнулся. — Знаешь, это было достаточно весело. — Ни за что туда не вернусь, — ухмыльнулась девочка. Она улеглась возле него и посмотрела на звёздное небо. Адольф тоже посмотрел и увидел странное — одна из звёзд, мигая, медленно ползла по небосводу. — Что это? — удивлённо спросил он, указывая на странное явление. — Инопланетяне, — Славяна рассмеялась, но Гитлер продолжал серьёзно на неё смотреть. — Это спутник. Они лежали на травке и, как недавним вечером, разглядывали звёзды. В голове немца крутилась каша из мыслей, он устал. Внезапно, одна из мыслей – самая бредовая –въелась в его мозг. — Славя, — неуверенно позвал он. — Славя, я… Он повернул голову к девочке, но та уже спала. Адольф устало зевнул, встал и поднял её на руки. «А она тяжёлая. И кто это придумал таскать женщин на руках?! Наверно, какой-нибудь лесоруб или еврей!» Так, неся девочку на руках, он дошёл до её домика. Свет уже был выключен. Он подошёл к двери и постучал ногой. Включилась лампа, и женский голос что-то сердито пробормотал. Ему открыла Женя. Адольф отметил про себя, что не ему одному приходится жить с персоналом лагеря в одной комнате. — Чего тебе… — грозно начала библиотекарша, но увидела Славю. — Что с ней? — Она спит. Очень устала и уснула. Я положу её и уйду. Женя фыркнула и отошла. Немец внёс Славяну в коттедж и уложил её в кровать. — Зря ты так с Сыроежкиным, — обронил Адольф. — Это не твоё дело, — сердито огрызнулась Женя. — Да, ты права. Но всё же… — Гитлер сделал многозначительную паузу. — Иди уже! «И что Электроник в ней нашёл?!» Адольф вышел из домика и побрёл к своему. Его мысли путались, сознание начинало спать, ноги заплетались. Свет у Ольги Дмитриевны ещё горел, а внутри его ожидал неприятный сюрприз. — Явился! — такой сердитой Ольгу Адольф ещё не видел. — Где ты так… — Ваш Шурик спасён! — угрюмо гаркнул фюрер. — Что ещё?! Мне поспать можно?! Вожатая притихла и посмотрела на него удивлённо и может даже испуганно. — Ну… Ладно… — сказала она. Они улеглись спать. Адольф тут же уснул, словно кто-то его выключил. Ему снились горящие солдаты, испуганное лицо Евы сменяющееся Славяным, бесконечные тёмные коридоры в которых пахло войной, смертью и нацизмом.