Endloser Sommer

Утро. Сияло солнце, и пели птицы. Гитлер вновь встал непозволительно поздно для себя — всю ночь его мучили кошмары, да и лёг он не рано. Он сонно протянул руку к Ольгиному будильнику и взглянул на время. Было полшестого. «Ужас! Я совсем раскис в этом месте. Как давно я не делал пробежку по утрам? Ужас! Нужно навёрстывать упущенное. Холодный душ вместо умывальника, перед этим пробежка до моря и короткий заплыв, а сейчас упражнения». Адольф вскочил с постели, быстро сделал гимнастику и, одевшись, выбежал на улицу. Весь лагерь ещё спал или начинал просыпаться. Горячее южное солнце приятно контрастировало со встречным ветерком. Быстро пробежав отделяющую лагерь от берега просеку, парень на ходу разделся и прыгнул в волну. Море было тёплым, почти комнатной температуры. Нырнув пару раз и проплыв изрядный круг, немец вылез на берег. Было только начало седьмого, и Адольф решил полежать немного на песочке. Слепящее прямо в глаза солнце кто-то перекрыл. Это было улыбчивое лицо Сыроежкина.  — Утречка! Что, Адольф, загораешь? — поинтересовался он.  — Да, как видишь. Как спалось?  — Вот как-то, не особо, — лицо парня сделалось угрюмым.  — И мне кошмары снились, — Адольф мрачно прикрыл глаза.  — Шурик сказал, что…  — Не говори мне про Шурика! — резко перебил немец. Если вчера он старался на это не реагировать, то сегодня был не намерен это терпеть. — Ненавижу геев. Электроник как-то странно посмотрел на Гитлера — с укором или разочарованием.  — Ну, ладно… Твоё право… — тихо сказал он.  — Ээх! Пойдём, — Адольф резко встал и пошёл по направлению к «Совёнку». — Мне ещё после моря помыться нужно.  — И-иди… Я тут ещё… Это… Погулять хотел, — выпалил блондин и пошёл вдоль берега. Гитлер пожал плечами, подобрал свою одежду и пошёл. Ему нужно было помыться. Войдя на территорию «Совёнка» он направился прямо к душевым. Внутри никого. Адольф разделся и вошёл в кабинку. Зашипела вода, он быстро обмылся. Выключив воду, он сел и задумался о своём положении. «Я тут уже давно и так ничего не сделал! Хотя, почему? А светящаяся колба? И что с того что я её нашёл? Это всё только усложнило. До того, как я её нашёл, было логичное, хоть и глупое, объяснение — постановка. Но теперь эта штука как-то не вписывается в эту теорию. Как же всё сложно! Это явно деталь от чего-то. Но от чего? Летающей тарелки, машины времени? Может от того чёртового автобуса, в котором я проснулся? Может это и есть машина времени?!» Его мысли прервал скрип двери. Адольф слегка отодвинул полиэтиленовую шторку и посмотрел на вошедших. Это были Алиса и Ульяна. Девочки были вымазаны в чём-то красном — то ли кровь, то ли варенье. Жуткое зрелище.  — Давай быстрее, — полушёпотом подгоняла Алиса, расстёгивая ветровку. — Одежду с собой возьмём, прополоскаем.  — А тут никого нет? — Ульяна, стягивая шорты, подозрительно покосилась на кабинку Адольфа.  — Тупая? Вода бы шумела. Алиса потянулась к крючку на лифчике, и немец отпрянул от шторки. Он судорожно начал одеваться. Две пары босых ног прошлёпали по направлению к нему. Адольф не знал куда дется и замер. Штора медленно отодвинулась.  — Какого хрена!!! — что бы выяснить, кто был больше напуган — Алиса или Адольф — потребовалась бы команда психологов. Двачевская тут же схватила шторку и обмоталась ею, аки мумия. — Ты что, подглядывал за нами?!  — Это недоразумение! — возмущался брюнет. — Я просто…  — Недоразумение?! — Алиса была красная от злости и смущения. — Я тебе щас такое недоразумение покажу, извращенец долбанный! Пошёл отсюда нафиг! Адольф пулей вылетел из душевой. Факты были не на его стороне: сидит, значит, одетый в душе, воду выключил, а рядом голые девочки ходят… Ну, что тут ещё можно подумать? Немного отдышавшись, Гитлер пошёл в столовую. Лагерную зарядку он всё равно уже пропустил, да Ольге Дмитриевне, кажется, было плевать на пропуски. В столовой уже никого не было. «Сколько же сейчас времени?» — подумал немец. Из-под стола вылезла Мику с осколками посуды на подносе.  — Адольф-сенпай? Привет! — девочка помахала рукой, и кусочки посуды зазвенели на подносе. — А что ты тут так поздно делаешь? Завтрак уже давно-давно закончился. Все уже разошлись, как видишь, а я осталась убирать. Ты поесть пришёл?  — Ну, вообще-то да, — ответил немец. Он уловил только последние три слова.  — Я сейчас! — она с грохотом бросила на стол поднос и метнулась на кухню. Гитлер сел за стол. Японка вскоре вернулась с тарелкой в руках.  — Осталось только это, — расстроено сказала она. На тарелке лежал хлеб и жёлтые кубики масла. — Остальное уже съели. Извини, Адольф.  — Ничего, — немец размазал масло по хлебу вилкой. — Это хотя бы съедобно. Он быстро поел — есть-то особо нечего.  — Ты уже всё? — в голосе Мику появился тот самый деловой тон, совершенно её не свойственный. — Слушай, Адольф, миленький! Я тут одна убираюсь! Может, ты мне поможешь, хоть немножечко, ну пожалуйста?  — Ну ладно, — брюнет пожал плечами. — Только не канючь так. Вдвоём они управились примерно за час, протёрли столы и унесли грязную посуду. Поблагодарив Адольфа длинной пламенной речью, Мику убежала по своим делам. Гитлер вышел из столовой и сел на ступеньки крыльца. «Интересно, как там Славя? Я ведь её не видел с тех пор, как отнёс в домик. Надо будет наведаться, поболтать». Он встал, и уже хотел пойти, но из-за кустов выбежала Ульяна с круглыми глазами.  — Срочно!!! — взбудоражено пискнула она.  — Что?  — Очень-очень срочно!  — Ну, что?  — У тебя есть фишки? — шок исчез с лица Ульяны, вместо него расплылась по-детски невинная улыбка, граничащая с хитростью.  — Кто-о-о?! — с сомнением протянул Адольф.  — Ну, такие штуки с покемонами, — девочка вытрясла из кармана крупные кругляшки с психоделическими картинками.  — Что за дрянь? — сомнение ещё больше исказило лицо немца.  — Ты что?!!! — тон «персика» сменился на наиграно деловой. — Сейчас научу.  — Вообще-то я…  — Планы поменялись, — уверено перебила Ульяна. — Или ты хочешь, что бы О Дэ узнала, что ты подглядывал за маленькой девочкой?  — Это было недоразумение! — взревел Адольф.  — О Дэ в это не поверит, — ехидно прыснула девочка. Что ж, делать нечего. Адольф, так никуда и не отойдя от ступенек, сел. Они играли в «фишки» до самого обеда и закончили только тогда, когда к столовой начали подтягиваться дети. Немец, как и другие, пошёл есть. Уж хотя бы обед он не должен пропустить. Он взял себе еду и начал искать свободное место. Тут ему улыбнулась удача — возле Слави было свободно. Сбоку от неё сидела Лена.  — Дамы не против? — Адольф сел напротив Славяны.  — Нет, не против, — отозвалась та, а Лена согласно кивнула.  — Как ты после вчерашнего? — учтиво спросил парень.  — Снились кошмары, — ответила девочка. — Снилось, как я ползу по узкой тёмной пещере, и она постоянно гремит и осыпается, словно вот-вот придавит. А тебе что снилось?  — Ничего, — соврал Адольф.  — Ты вроде вчера что-то хотел сказать, но я уснула, — напомнила Славя.  — А… — немец бросил взгляд на Лену. Он бы сказал, но не в такой обстановке, и уж точно не при Лене. — Нет… Ничего важного… Вроде… Я уже не помню.  — Ладно. Нас с Леной Ольга Дмитриевна отправила в лес за земляникой. Хочешь с нами?  — Хорошо, — согласился Адольф. — А зачем ей земляника?  — Нужна в столовую. Кто-то перевёл всё варенье. — пояснила девочка. Немец мысленно отметил, что знает, кто это мог быть. — А для чего им варенье, Ольга Дмитриевна не сказала.  — Ну ладно, если вы знаете, куда надо идти, конечно, — согласился немец.  — Естественно знаем! Там в противоположную сторону от той, куда вчера шли, — уверенно заявила блондинка, на что Лена просто кивнула, продолжив накалывать на вилку салат, — Сразу после обеда и пойдем, идет?  — Идет, — подтвердил фюрер. Брюнет быстро доел свой обед и, дождавшись обоих девочек, вышел вместе с ними на крыльцо столовой. «Нам туда», — вздохнула Лена и указала тонкой розоватой рукой в сторону леса недалеко от набережной, того самого, где на диком пляже купалась Славяна. От этих воспоминаний немца немного передернуло. Девочки не спеша пошли в нужном направлении, и Гитлер поплелся за ними. Славя по дороге рассказывала какую-то местную легенду про девочку-кошку, что обитает в этом лесу и ворует мелочевку, но Адольф слушал выборочно, не особо веря в подобные предания, как и в приведений. Но мужчина всё же призадумался. А вдруг тут и вправду могут быть подобные аномалии? Наконец они пришли на залитую солнцем поляну. Вся полянка была усеяна пучками остреньких листьев, из-под которых виднелось изобилие красных ягодок. Земляника!  — Лена, давай сюда корзинки, — скомандовала Славя.  — На, — девочка протянула одну из двух корзин, взятых на кухне.  — Ты только две взяла? — растерялась блондинка. — Ладно, тогда кто-то пойдёт с другим в паре.  — Я с тобой, — отозвался Адольф. — Пошли. Он выхватил у Слави лукошко и начал собирать ягоды. Земляники тут было хоть отбавляй, и через полчасика корзина была наполовину полна. Наполовину, по большей части, из-за того, что ребята ели каждую вторую ягоду.  — Как тебе здесь? — спросил Адольф.  — Где? В лагере?  — Нет. Тут, в лесу. Ты же любишь природу?  — Ну, да, — Славя широко улыбнулась. — Мне тут нравится. Ты прав, люблю природу! Она такая умиротворяющая. В лесу всегда тихо и спокойно.  — Да, ты права, — Адольф огляделся и вдохнул полную грудь свежего воздуха. — Похоже, я начинаю подумывать о пленере.  — Это когда рисуют на природе? — догадалась девочка.  — Да. Кстати, раз уж об этом зашло: чем ты увлекаешься? Ну, кроме подмены вожатой во всём, в чём только можно.  — М-м-м… — Славя сильно задумалась. — А я и не знаю! И времени как-то нет, да и лучше что-нибудь полезное поделать.  — Нет. Так не может быть, — уверенно сказал Гитлер. — Каждый чем-то увлекается.  — Ну, вышивка, к примеру, — блондинка достала из кармана платок с цветочным рисунком по краям.  — Красиво, — похвалил немец. Казалось бы, какой-то незамысловатый орнамент, а выглядел он завораживающе.  — Спасибо! — Славяна просияла. — Хочешь, подарю?  — Правда?! — Адольф принял подарок и улыбнулся так же счастливо, как и девочка. Какое-то время они сидели на корточках и зачаровано глядели друг на друга, словно два изваяния.  — Э-э-м… — где-то сбоку позвучало голос Лены. — Я закончила.  — Мы тоже! Почти! — опомнилась Славя и начала быстро обрывать ягоды. Адольф последовал её примеру, и уже через пять минут лукошко было полно.  — Эх! Тяжёлые! — бурчал Гитлер, неся назад в лагерь корзинки.  — Может, тебе помочь? — спросила Славя.  — Нет, спасибо, — вяло ответил фюрер. Донеся землянику до кухни, Гитлер облегчённо вздохнул. «Это точно не ГУЛАГ?» — подумал он. Оттряхнув руки и попрощавшись с девочками, он пошёл к своему коттеджу. На улице был приятный лёгкий ветерок, и Адольф решил не прятаться под крышу, а погреться на ласковом южном солнышке. Махнув чёлкой, он удобно устроился на шезлонге — тот почему-то всегда был не занят ни кем и сиротливо посматривал на жильцов жёлтого домика. И вот его час настал. Полежав немного, Гитлер почувствовал, что его клонит в сон. Его веки едва-едва слиплись, как его окликнула Ольга Дмитриевна.  — Адольф, ты чего тут спишь? У меня как раз для тебя есть дело, — она хитро улыбнулась.  — А может не надо? — полусонно просипел фюрер.  — Надо, надо! Давай, сходи за сахаром. А ещё за мукой и дрожжами.  — А чего это я? — обижено протянул Адольф.  — Давай-давай! Без лишних вопросов. Мука в библиотеке, в подвальчике, дрожжи медсестра забирала, а сахар в кабинете программирования. Всё на кухню.  — Где-где сахар?!  — У программистов. Ну, чего расселся. Иди. Фыркнув себе под нос грязное немецкое ругательство, Гитлер пошёл искать продукты из списка. Первым делом он зашёл в библиотеку, ибо она была ближе всего. На лавочке у входа сидела Алиса в наушниках Лены и слушала музыку. Завидев Адольфа, она подскочила и пошла к нему.  — Я же уже говорил — это недоразумение! — сходу стал оправдываться мужчина.  — Да мне плевать, — сердито сказала рыжая. — Ты мне вот что скажи: когда ты, скотина, уже наконец покажешься на наших репетициях?! Петь, блин, некому!  — А кто сказал, что мне хочется на них ходить? — немец с вызовом посмотрел девочке прямо в глаза.  — Что, слабо стало?  — Я не такой дебил, как ты, что бы меня на слабо брать, — в Гитлеровских глазах блеснул недобрый огонь. — Малолетняя дрянь, — добавил он на родном языке. Алиса слегка опешила. Она ожидала не такой реакции.  — Ну… Знаешь, что?.. Ну и ладно! Найдём кого-нибудь получше! И с этими словами она ушла, громко топая ногами. Адольф бросил ей вслед последний злобный взгляд и вошёл в библиотеку. Женя сидела в углу и читала книгу. Немного успокоившись после гневного выплеска, немец мялся у входа.  — Женя. Меня Ольга за мукой послала, — громко сказал он.  — У нас тут библиотека, а не мельница, — ответила девушка, не отрываясь от чтения.  — Она сказала, что мука в подполе.  — Тц… Сейчас поищу, — Женя недовольно отшвырнула книгу и направилась вглубь помещения. Какое-то время она там чем-то гремела, после чего начала кряхтеть, очевидно, таща мешок муки.  — Может, тебе помочь? — предложил Гитлер.  — Не надо! Я могу справиться сама! — без доли иронии ответила библиотекарша. Вскоре она приволокла небольшой мешок муки килограммов на двадцать. Брюнет, пожав плечами, поднял его на руки и ушёл. Притащив муку на кухню, он пошёл к медкабинету. Чёрт знает, для чего Виоле могли понадобиться дрожжи! Небось, использовала их для перемещения диктаторов во времени. Подойдя к двери, Адольф кратко постучал и сразу вошёл. Виола не занималась ни чем компрометирующим, читала модный журнал.  — Что тебе нужно, молодой человек? — томно спросила она. — Что-то болит?  — Дрожжи.  — Что «дрожжи»? — женщина непонимающе уставилась на посетителя, а томность куда-то улетучилась.  — Мне нужны дрожжи, — пояснил немец. — Точнее не мне, а Ольге Дмитриевне. Она меня послала на кухню отнести. Женщина понимающе вскинула брови и поднялась со стула.  — Дрожжи закончились, но есть пиво, оно тоже подойдёт для кулинарии. — с этими словами она достала из шкафчика зеленоватую бутылку с пенным напитком. Она протянула её Адольфу, — Держи. И смотри у меня! Так и не поняв, что он должен смотреть, парень покинул помещение. Уже по виду немец мог определить, что эта бодяга не имеет ничего общего с настоящим пивом. С бухлишком в руках идти было некомфортно, поскольку некоторые смутно знакомые дети хихикали над Адольфом, а Алиса даже предложила вместе его распить. Тактично отказавшись, Гитлер принес бутылку с хмельным напитком на кухню, на что повариха недоверчиво фыркнула. Дальше по списку сахар. Сахар! В кружке информатики! Немец всю дорогу думал о скрытом смысле в этом, о том, почему сахар находится именно там, и для каких исследований над пространством и временем он мог бы пригодиться, и почему же это, черт возьми, никого не удивляет! Зайдя в здание кружков, фюрер нерешительно встал у открытой двери в класс информатики. Электроник перебирал какие-то провода, а Шурик тихо писал что-то в свое устройство. Сахара на горизонте видно не было.  — Привет, — нарушил тишину брюнет. Все находящиеся в кабинете подняли на него голову.  — А, день добрый, приятель! — дружелюбно откликнулся Эл, Шурик только кивнул и сконфуженно помахал рукой, — А ты чего к нам? В кружок решился вступить?  — Нет, я за, — Адольф осекся, понимая глупость ситуации, — сахаром. Я без понятия, почему он должен быть тут.  — Есть у нас такое, — как ни в чем не бывало хмыкнул блондин, продолжая распутывать провода. — В коморке лежит, сейчас притащу. Электроник осторожно разложил кабели и зашел в белую дверь в конце кабинета, оставляя немца наедине с Шуриком. Информатик что-то увлеченно печатал, стараясь не замечать ничего вокруг. Фюрер тоже решил не делать ничего необдуманного и просто стоял, сложив руки на груди. Молчание сопровождалось нервным фырчаньем белокурого парня из коморки, который, по-видимому, искал сахар. Наконец, неловкость прервал Электроник, выволакивая из комнатки большой белый мешок, килограмм под тридцать. Мальчик поставил его в углу, тяжело вздохнув после таскания тяжести. Людям ума всегда неведома физическая подготовка.  — Принимай, хозяйка.  — Так, а почему он у вас стоит, а не на кухне? — спросил интересующий его вопрос Гитлер.  — Да хрен его пойми, — инфантильно пожал плечами информатик. — Просто прими это как факт. Брюнет поднял мешок и закряхтел. Ноша оказалась тяжелой и неудобной. «Прекрасно! Теперь ещё и каторжные работы по тасканию мешков с сахаром, таинственным образом оказавшихся в кружке! Спасибо, Ольга Дмитриевна, вы чудо!». Парень кое-как вынес поклажу на улицу и потащил по направлению к кухне. Огрызаясь под нос при каждом шаге, немец дошел до площади и поставил сахар наземь, чтобы отдохнуть. В такие моменты невольно задумываешься, а насколько вообще важен для столовой сахар? Он, вроде как, вреден для зубов. Может быть, и вовсе не стоит его туда нести, только лучше же станет! Но работа на партию не требует отлагательств, так что, передохнув, Адольф понес мешок дальше. Откуда-то слева вынырнула Ульянка.  — Здоров, чего делаешь? — задорно спросила девочка, махнув хвостиками.  — Как видишь, несу сахар.  — Сахар? Вау, круть, а зачем? — не отставала Персик.  — Ольга Дмитриевна попросила на кухню занести. Правда, совсем не понимаю, что он делал в кружке информатики, — растерянно ответил брюнет.  — А, ну, может, им нужно было че-то, — хмыкнула девочка, разведя руками, — Тебе помочь, а то вишь, как надрываешься, скоро вены полопаются?  — Ну уж нет, спасибо  — Нет — пидора ответ! — задорно объявила Ульяна. — Жди тут. И она убежала, оставив до крайности оскорбленного Адольфа в одиночестве. Вскоре ослышались звуки тарахтения и бряканья. «Во имя Рейха! Что это за звуки?! Боюсь даже предположить, что за оружие их издаёт!» Из-за куста сирени показалась Ульяна. Она катила впереди себя пустую садовую тачку, которая издавала громоподобные звуки, подпрыгивая на неровностях асфальта. Девочка подкатила тачку к Гитлеру и высокомерно кинула:  — Можешь и не благодарить!  — Как скажешь, Персик, — довольно сказал немец, погружая поклажу в садовый инвентарь. Ульяна обижено фыркнула и ушла. Адольф взвалил сахар в тачку и по-быстрому прикатил его на кухню. Когда он собрался идти к себе в домик, обнаружилось, что вход в столовую забаррикадирован детьми. Настало время ужина.  — Адольф, — вверх по ступенькам вбежала Ольга. — Ты сделал, что я просила?  — Да, — ответил брюнет. — Но я так и не понял, для чего я это делал.  — Сейчас узнаешь, — певуче бросила вожатая. — Иди место себе занимай. Адольф взял своё пюре с рыбой и сел за пустой стол. Его настроение улетучилось вместе с аппетитом: Электроник сегодня словно сторонится его, весь день потрачен на какой-то солдатский труд, смысла которого он так и не узнал, а решение загадки его появления здесь так и осталась где-то в далёкой перспективе. Гитлер угрюмо понурил голову и вилкой размазывал пюре по жареной рыбе.  — Что-то случилось? — Славяна, как оказалось, всё это время сидела напротив. Адольф её даже и не заметил. — Вид у тебя просто убитый. Гитлер сдержал скорбную улыбку, подмечая каламбурное совпадение.  — Нет. Просто устал. Ольга Дмитриевна совсем загоняла. Спасибо за беспокойство.  — Как мне это знакомо! — девочка понимающе улыбнулась.  — Что, та же история?  — Да… — Славя недовольно скривила рот и потыкала в рыбу вилкой. — Целый день вожусь с походным инвентарём.  — Походным? — заинтересовался немец. — А для чего?  — Ах, да! Я же хотела тебе сказать! Мы после ужина в поход идём. Тут в столовую внесли на большом блюде торт. Его поставили на длинный вожатский стол. Ольга Дмитриевна встала и произнесла торжественную речь — что-то о чудесном спасении Шурика, дружеской взаимовыручке и, конечно же, не слова об Адольфе. И Адольфу этот факт пришёлся явно не по душе.  — Может, пойдём в поход вещи собирать? — спросил Гитлер Славю, грозно смотря на то, как Шурику кладут здоровенный кусок торта. Он фыркнул и тихо сказал по-немецки, — тупой пидорас! Цеппелин тебе на голову! Обо мне и не сказали! Сам бы себя и спасал!  — Ну, пошли, — блондинка смотрела на немца, примерно представляя, что он сказал. Выйдя из столовой, они разошлись каждый в свой коттедж. Собственно, Адольфу и собирать было нечего. Он достал из своей тумбочки мерцающую колбу (почему бы и нет) и блокнотик с карандашом, найденные им в кабинете рисования. Сборы окончены. Не в силах долго сидеть на месте, немец начал расхаживать вокруг жёлтого домика в ожидании похода. Через какое-то время подошла Ольга Дмитриевна.  — Адольф, пошли на площадь. Мы идём в поход, — сказала она.  — А куда мы вообще пойдем? — спросил Гитлер, шагая на площадь вслед за вожатой.  — В лес, конечно! На поляну, — расплывчато объяснила девушка. Немец поджал губы, понимая, что информации маловато. Поход в лес — прекрасный шанс разведать местность. Пока дети будут заняты своими делами, можно тихо уйти и осмотреть окрестности на предмет наличия секретных лабораторий или новых инопланетных механизмов. И, может быть, поболтать со Славей… Только потому что она хороший собеседник! Или не только. На площади Ольга Дмитриевна построила свой отряд в шеренгу и направила его в лес. Адольфа поставили в пару с каким-то потным прыщавым мальчиком в самом конце. Он не был намерен мериться с этим, и по этому, оставив своего спутника, направился к Славяне. Нагнав её, он оттащил за шиворот парня, шедшего с ней рядом, и сам встал к ней в пару. Славя удивлённо на него посмотрела.  — Адольф, ты нарушаешь строй.  — Ради тебя не жалко, — кокетливо приподняв бровь, сказал немец.  — Ты сегодня какой-то агрессивный, — заметила девочка.  — Тебе кажется.  — Это из-за Шурика? — продолжила Славя, не обратив внимания на отговорку. — И из-за того, что о тебе не упомянули? В ответ Гитлер только яростно засопел.  — Не уделяй этому столько внимания, — назидательно сказала блондинка. — Про меня вот, тоже ни словечка не сказали. Я же не дуюсь. «Да ты и не делала ничего. Только таскай, да носи тебя. Я бы сам только Сыроежкина упомянул. Нет, его не надо! Он с геями дружит!»  — Это всё потому, — Адольф вернул мысли в нужное русло и продолжил, — что Ольга сама ничего не сделала, хотя должна была. А теперь не хочет, что бы дети знали, что мы всё сами за неё сделали. Она прекрасно знает наши заслуги, но не признает их. И прекрасно знает, что не должна была эксплуатировать детей, но продолжает это делать.  — В этом ты прав, — мрачно подметила девочка. Так они и шли, обсуждая богонеугодную политику О Дэ и строя ей козни. Уже начало темнеть, лагерь давно скрылся за деревьями, тропинку было трудно разглядеть. Скоро они вышли на большую поляну. В её центре виднелось многолетнее пепелище от костра, вокруг которого лежали толстые брёвна. Отряд пришёл.  — Ты, ты и все остальные — собирать хворост для костра, — отдавала приказы тиран-вожатая. — Вы двое — сходите за водой. Двачевская! Отстань от девочки! Мальчик… Как тебя… Толик! Собери рюкзаки в кучку. Нет, лучше не надо… Через минут двадцать муравьиного копошения костёр был разожжён, а дети уютно устроились вокруг него. Адольф сел прямо напротив пламени и грел свои руки. Ему было хорошо: вокруг свежесть летней ночи, таинственный и чарующий лес, гипнотические языки огня прямо перед лицом, рядом все его знакомые — добрые, бескорыстные и открытые люди. «Все, кроме Шурика» — уточнил себе немец. Он даже забыл, что он не отсюда, и что ему нужно вернуться назад. Но что-то было не так. Какая-то мысль или наваждение не давал покоя. Не сиделось на месте, он бегал глазами по лицам подростков. Вон программисты сидят и болтают, вон Лена и Алиса нежно обнимаются чуть поодаль от костра, Мику валяется у рюкзаков с ноутбуком в руках, Славя куда-то делась. На Адольфа накатила безумная тоска. «Куда делась Славя?! Я должен её найти! Я всё равно не могу тут больше находиться». Он поднялся и направился к краю бивака. Ольга Дмитриевна, увидев это, хотела было что-то возразить, но её отвлекли целующиеся по-французски Лена и Алиса — они думали, что их не видно. Адольф несколько раз обошёл поляну, но так и не нашёл Славяну. Уже мало на что надеясь, он углубился в лес. За спиной раздался знакомый голос.  — Адольф?! Что ты делаешь так далеко от костра? Славя вышла из-за ветвей деревьев, словно лесная нимфа. Лунный свет падал ей на лицо, и её голубые глаза словно светились синим светом. В её чёлке запутался листик. Адольф вздохнул и бережно убрал его.  — Тебя ищу, — ответил он. — Ты что так резко пропадаешь? Напугала меня!  — Ты меня искал?! — удивилась девочка.  — Да. Тебя нигде не было видно. Я подумал, что ты ушла гулять в лес и вот, тоже решил прогуляться.  — Ты хочешь со мной погулять?  — Да, хочу, — простодушно ответил Гитлер.  — Ладно, пошли! — Славяна довольно улыбнулась. Она направилась прямо в чащу, проворно пробираясь между кустами. Адольф последовал за ней. Они шли довольно долго, примерно столько же, сколько шли до поляны. Девочка шагала впереди, и Адольф не стесняясь любовался её силуэтом, иногда попадающим в пятно лунного света. Вчера ночной лес казался Гитлеру недружелюбным и пугающим, а сегодня он выглядел сказочно. Может, это по тому, что они просто гуляют, а не идут в логово тёмных сил? Довольно быстро они вышли к берегу моря. Оно было спокойным и гладким, словно отлитым из тёмного металла, и в этой глади отражались далёкие звёзды. Славя подошла к морю, сняла туфлю и опустила в воду ногу.  — Ух! Холодная!  — Ночь ведь, — буркнул, подходя к ней, Адольф.  — Не хочешь искупаться? — Славя повернулась и улыбнулась фюреру.  — Ты же сама сказала, что вода холодная.  — Но ведь нужно же закаляться? — сказала девочка, снимая футболку. Немец обалдело вылупил глаза, но у Слави был заранее надет купальник.  — Ты простудишься! — запротестовал брюнет, заворожено наблюдая за раздевающейся блондинкой. Но та только пренебрежительно фыркнула.  — У меня крепкий иммунитет. И к тому же, я так уже делала. «Я знаю. Сам видел».  — Ты со мной? — Славя стояла по щиколотку в воде и выжидающе смотрела на Адольфа. Добрые глаза смотрели мужчине прямо в душу, милая улыбка обезоруживала, оголённые плечи и шея блестели в лунном свете. Теперь, полуголая, девочка ещё больше напоминала немцу сказочную нимфу. «У меня ведь тоже крепкое здоровье» — сам себя убедил Гитлер.  — Если я умру от пневмонии, позаботься о моих рыбках, — шутливо сказал он, снимая шорты. Раздевшись, Адольф вбежал в солёную воду и сразу прыгнул, нырнул, и проплыв несколько метров под водой, всплыл. Славя, погрузившись по плечи, медленно приближалась к нему. Началось нечто, похожее на танец. Под луной, словно в свете софитов, двое подростков ныряли и плавали кругами, то отдаляясь, то приближаясь друг к другу, иногда пытаясь сделать подводное сальто. Идеально ровная поверхность воды пошла кругами и они словно купали в колоссальном зеркале, на котором плясали звёзды. Всё закончилось тогда, когда Адольф заметил, что Славяна дрожит. Она продолжала делать вид, что ей не холодно, но Гитлер и сам уже начал замечать, что подмерзает даже в движении.  — Пошли на берег. У тебя уже губы дрожат, — серьёзно заявил он. Девочка коротко кивнула и направилась к суше. На берегу они немного обсохли и начали одеваться.  — Кх-кх! — Славя сдавленно прокашлялась, прикрыв рот рукой.  — А я тебе говорил… — проворчал Адольф мягко. — Горло болит?  — Угу.  — Холодно?  — Угу.  — Иди сюда, — мужчина сел на песок. Славя села рядом и он, обняв её за плечи, прижал спиной к груди. — Лучше?  — Немного. Спасибо. Кх-кх, — девочка снова прокашлялась. — Может, пойдём в медпункт?  — Думаешь, Виола ещё там? — с сомнением спросил немец.  — У меня есть ключи от всего. Забыл?  — Ах да! Ты ж мой двухголовый Янус.  — Кто я? — неизвестное слово напомнило блондинке что-то неприличное.  — Потом расскажу. Пойдём. Пока они шли до медпункта Славяна ещё несколько раз закашливалась. Походный отряд, очевидно, уже вернулся в лагерь, все спали. Славя открыла двери медкабинета и вошла. Немного пошарив по полкам, она нашла микстуру и приняла пару ложек. Кашель временно пропал. Девочка села на кушетку, а на стул напротив неё сел Адольф.  — Я, пожалуй, заночую тут, — сказала она, смотря в лицо немца. — Не хочу заражать Женю.  — Та-ак! — протянул Гитлер. — Одну я тебя тут точно не оставлю!  — Это почему?  — Ну, вдруг с тобой что-то случится, — растеряно сказал немец.  — Что со мной может случиться?  — Тебе может стать хуже, а рядом никого не будет, — с серьёзным лицом ответил Адольф. — Я остаюсь.  — Нет! — категорически сказала Славя. — Я тебя заражу!  — Это не твоя проблема. Спор окончен. Если есть возражения, можешь меня на руках выносить. Брюнет упрямо скрестил руки и демонстративно задрал нос. Славя фыркнула и улыбнулась.  — Ладно, как скажешь. Видно тебе очень понравилась работа медсестры.  — Да. Постарайся уснуть. Утром настоящая медсестра должна тебе помочь. Славя легла на кушетку, подложила под голову руки и почти сразу уснула. А вот Адольфу не спалось. Он долго сидел, откинувшись на стуле и закинув руки за голову. Гитлер думал, глядя в потолок обо всём сразу — прошлое, будущее, настоящее. В этом мысленном трансе он слегка повернул голову в сторону. Слави на кушетке не оказалось. Там была Ева! Она лежала, широко открыв глаза, и смотрела прямо на Адольфа красными глазами. Фюрер заорал и открыл глаза. «Сон… Это сон! Чёрт возьми, почему именно она?!» От шока Адольф даже не заметил, что сказал свои мысли вслух по-немецки. Проснувшаяся Славя испугано смотрела на Гитлера. Тот нервно окинул её пристальным взглядом, словно не веря глазам.  — Кошмары… — закончив осмотр, сказал брюнет.  — Ты во сне кричал на родном, — сказала девочка, всё ещё немного напуганная.  — Это просто кошмары, — повторил Адольф.  — Ладно, — девочка немного поёжилась и резко вздрогнула. — Что-то мне холодно. Гитлер понял, на что она намекает. Он присел на кушетку рядом и приобнял её, как тогда на пляже. Они приняли горизонтальное положение.  — Так теплее, — промурлыкала девочка, лёжа на груди немца.  — Рад слышать, — Адольф довольно улыбнулся и легонько погладил Славю по голове.  — Ты хороший друг… Внутри у Гитлера всё похолодело. Почему? Он смутно догадывался, почему, но пока не знал, как к этому отнестись. Ему резко захотелось то ли плакать как ребёнок, то ли просто выть. «Друг… Просто друг… Просто друг? Но я не хочу быть „просто другом“! Неужели это действительно похоже на „просто дружбу“?! Нет! Я не смирюсь с этим!»  — Друг? — тихо спросил Адольф.  — Угум, — Славя уже прикрыла веки.  — Но я хочу быть чем-то большим для тебя.  — О чём ты гово… — Славяна открыла глаза и повернулась лицом к брюнету, но договорить не успела — немец накрыл её рот своими губами. Они слились в поцелуе. Девочка была удивлена, и не сразу ответила на поцелуй, но потом прикрыла глаза и слегка сползла с груди Адольфа. Теперь он немного нависал над ней.  — Я люблю тебя, — напряжённо сказал Гитлер, разорвав поцелуй. Пару мгновений девочка смотрела ему в глаза, слегка шокированная.  — И я люблю тебя, — сказала они и их губы вновь воссоединились. Теперь Адольф навис всем торсом над плечами Слави. Их движения становились всё более резкими, руки двигались словно сами. В какой-то момент рука Славяны залезла под футболку брюнета и прошлась вверх по прессу. «А почему бы и нет? У меня ведь теперь там всё в порядке? Как в молодости! Грех не пользоваться!» И Адольф тоже стал медленно пробираться под футболку Слави. Раздался скрип двери.  — Это что такое?! — раздался громогласный крик вожатой. Ребята замерли и медленно повернули голову. На пороге стояла Ольга Дмитриевна. Такой её Адольф ещё не видел — взгляд, как у разъярённого быка, вся аж трясётся от злости. Она долго смотрела на неоконченную постельную сцену немигающим взглядом, а потом грозно скомандовала:  — Адольф, марш в свой домик, — шипела сквозь зубы Ольга. — А ты… С тобой у меня сейчас будет отдельный разговор. Адольф покорно вышел. Он понимал, что в этой ситуации он виновен, а гнев Ольги Дмитриевны праведен. Вожатая проводила его грозным взглядом, и как только он вышел, принялась ругать Славю на повышенных тонах. У Гитлера не было желания слушать то, что скоро он услышит и так, и он угрюмо побрёл к своему жилищу. Вокруг была темнота и тишина, если не считать звёзд и далёкие звуки уханья совы. «Глупо получилось. Не надо было так делать. Во-первых, она славянка. А при чём это тут? Не знаю. Предрассудки из прошлого? Как мне кажется, за то время, что я здесь, они полностью из меня выветрились. Если бы она была жидом, меня бы это тоже мало коробило. Я понял, что не так! Нужно было за неё заступиться!» Он наконец дошёл до жёлтого коттеджа. Не включая свет, Адольф прошёл по комнате и сел на кровать. «Заступиться… А я мог? Мы ведь действительно провинились. Нет, не мы. Виноват я! Если бы не тот поцелуй…» В дверь неслышно вошла Ольга Дмитриевна. Включился свет. Вожатая села на кровать напротив Адольфа и сложила пальцы замком. Сейчас она выглядела спокойнее — скорее всего выплеснула всю злость на Славю.  — Я жду объяснений, — коротко потребовала она.  — Нечего объяснять. Вы и так всё сами видели, — Гитлер пристыжено опустил голову.  — Значит так, Адольф. Завтра я позвоню твоим родителям и всё им расскажу, — услышав это, Адольф едва смог сдержать улыбку. — Славя на ночь остаётся в медпункте, она действительно простудилась. Если я ещё хоть что-нибудь про вас двоих услышу — пеняйте на себя. И теперь я буду следить за тобой до конца потока похлеще, чем за Двачевской. Ты меня услышал.  — Да.  — Наказание для тебя я придумаю завтра. А сейчас живо иди спать! Сказав это, женщина выключила свет, легла и сразу уснула. А вот Адольф уснуть не мог — его мучила мысль о том, что он во всём виноват. Так он и лежал, пока не начало светать. Потихоньку сон начал им овладевать. Он достал из кармана шорт, которые он так и не снял, светящуюся колбочку и пристально на неё посмотрел.  — Зачем я здесь? Для чего? — спросил Адольф грустно. Потом он убрал странный предмет на место, лёг набок и заснул.