Научи меня жить дальше

***

Пустота. Тьма. Холод. Одиночество. Боль. Все эти чувства преследовали Люси практически все время. И если в первый день возвращения Лиссаны она не чувствовала такой пропасти между ней и гильдией благодаря Громовержцам, поглощенных трауром по Лексусу, то теперь… Она была единственной, кто не разделял всеобщего веселья. Нет, она не пыталась сбежать сразу, как только поняла, что Нацу больше не вломится к ней, чтобы опустошить холодильник, Грей не будет врываться в квартиру, раздеваться там, теряя вещи, и затем пытаться прочитать хоть листок романа, а Эльза не зайдет на чашечку чая и кусочек торта. Не будет больше ничего такого. Даже Венди, которая не знала младшую Штраус, больше не будет приходить к Заклинательнице за советом или помощью. Все. Это конец их «нерушимой» дружбе. Что и говорить, слова о большой семье оказались просто словами. Да, Хартфилия научилась улыбаться ради прикрытия, но эта улыбка выжимала из нее все соки – все чувства и эмоции, так что это жалкое подобие улыбки получалось фальшивой и насквозь пропитанной болью маской. А самое противное во всей этой ситуации, что выбивало Люси из колеи больше всего, так это то, что от нее не просто отдалилась вся гильдия, она упорно не замечала ее, будто бы она и не существует вовсе. Хотя, нет, не так. Мира все так же ставила перед ней заказанный коктейль, но только потому, что это была ее работа, Мастер провожал несколько растерянным взглядом, не понимая что происходит, а так же Громовержцы удивленно переговаривались между собой. В конце концов спустя неделю, Хартфилия не выдержала и стала брать первые попавшиеся задания, подальше и подольше от шума «Хвоста Феи». Она появлялась внезапно, а уходила стремительно, подобно легкому ветерку – тихо и незаметно. Что и говорить, большая часть заработанных денег уходила на оплату проживания в квартире, которая давно уже перестала быть уютным уголком Заклинательницы Духов во всей Магнолии. Теперь в ней веяло холодом и одиночеством, так что девушка старалась лишний раз не появляться в ее стенах. Чтобы что-то изменилось, понадобился целый месяц и, как ни странно, Громовержцы. В очередной день, когда у них был траур по изгнанию предводителя, а у Люси – по возвращению Лиссаны, Бикслоу с Эвой на пару бесцеремонно схватили только что вошедшую Хартфилию под руки и, не обращая внимания на попытки побега, поволокли ее к своему столу, где уже сидел Фрид, выглядящий так, будто бы все утро провел в слезах. Когда парочка усадила ничего не понимающую девушку на лавку рядом с Джастином, мрачно пялящимся в одну точку, и села напротив, то Заклинательница все же решила задать мучающий ее вопрос: – Чем обязана таким вниманием к своей скромной персоне? – она вопросительно подняла одну бровь, следя за тем, как Эва пододвигает к ней одну из четырех кружек, по всей видимости с алкоголем. – Это все наша Фея, у нее и спрашивай, – Повелитель Душ, привычно высунув язык, ухмыльнулся, что было видно, несмотря на то, что его лицо, как и всегда, скрывал шлем, правда он тут же получил веером по голове. – Я уже устала повторять одно и то же! Причем, ты сам немало поспособствовал тому, что сейчас Люси сидит с нами за одним столом! Итак. Дело вот в чем. Мы весь месяц наблюдали за тобой и подумали… – ее прервал выразительный кашель Фрида, после чего она, закатив глаза, поправилась. – Ладно, это я подумала, что тебе не помешает такая же мрачная компания, как и ты, чтобы выговориться. Впрочем, если ты не хочешь, то можешь не рассказывать нам ничего и уйти. Мы поймем. – Да, Болельщица, можешь все так же молчать, и твоя душа останется все такой же разбитой, как сейчас, – Бикслоу вновь высунул язык и получил по голове, на что обиженно зашипел. – Что я теперь не так сказал? Это же чистая правда! Хартфилия, которая от удивления не могла вымолвить ни слова, отстраненно уставилась на напиток в своей кружке. Видимо в завязавшемся споре не принимал участия только Фрид, все так же пялящийся в одну точку и время от времени потягивающий алкоголь, хотя от него и так уже порядком несло перегаром. И вот, слушая Бикслоу с Эвергрин, Люси внезапно осознала, что хочет все им рассказать. Давящее чувство в груди просто отключило здравый смысл, и Заклинательница Духов залпом осушила стакан, в котором оказался крепкий виски. Девушка слегка поморщилась от непривычного вкуса и подняла взгляд на затихших Громовержцев, а затем, наплевав на все, что будет потом, стала рассказывать все, что было на душе, даже не стараясь перекричать царивший на первом этаже шум и гам, так как это место, по-видимому, было окружено письменами Джастина. Идеальные условия, чтобы вылить накопившиеся в душе отчаяние и боль от потери. Да, именно от потери, а не от предательства. Она потеряла друзей, которым, похоже, была лишь заменой умершей, как на тот момент им казалось, Лиссаны Штраус – любимицы всей гильдии. Люси рассказала все. Абсолютно. Ее не перебивали, не уточняли никаких деталей, не смеялись, не пытались заткнуть, пожалев о своем решении. Громовержцы просто слушали и слушали, изредка ставя перед Хартфилией новую порцию алкоголя. Девушка точно не могла сказать, сколько это продолжалось, как и не могла сказать, сколько продолжалось молчание после ее рассказа. Все было словно в тумане, но одно она помнила точно – ребята не говорили затертых слов, вроде «не переживай», «все наладится» или «как же мне тебя жаль». Они лишь переглянулись и поставили ей очередную кружку, так как прекрасно понимали ее: они пережили подобное, когда от них ушел Лексус – непонимание, боль и одиночество, но смогли с этим справиться, так как были друг у друга, все так же оставались одно командой. А у Заклинательницы не осталось никого, кроме ее духов, с которыми она и общалась последний месяц, но это было не то, хотелось настоящего человеческого тепла, которое она внезапно нашла за столиком Громовержцев, которые просто молчали и выпивали вместе с ней. Казалось: свершилось чудо – одни из самых сильных волшебников водятся со «слабачкой», невозможно! Но так оно и было. Сейчас, руша все стереотипы, они поддерживают морально разбитую на голову девушку. Честно сказать, Люси не помнила, что было после десятой или одиннадцатой кружки алкоголя, она не помнила как добралась до дома и почему Фрид, Бикслоу и Эвергрин на утро оказались у нее в квартире, но в этот день у нее на душе стало немного легче. Совсем капельку, но легче. Может быть, произойдет что-то такое, что сможет вновь разбудить ту искреннюю, светящую добротой и заботой улыбку, а сердце вновь заставить полюбить весь этот проклятый мир, который погряз во тьме.