Города строятся из руин

Иногда я хочу, чтобы жизнь была как книга. Тогда я мог бы взглянуть на последние пару страниц, просто чтобы убедиться, что всё будет хорошо.

Магнус не сразу понимает, когда открыв двери его встречает не поцелуй парня, а ярко-красные губы бывшей девушки. С Камиллой он расстался уже больше года назад, поэтому от неожиданного визита — застывает. Стоило только затуманенному сознанию очнутся, как с большим трудом он всё-таки отталкивает от себя изрядно пьяную Камиллу. И на мгновение ловит отчаянный, разочарованный взгляд голубых глаз, в которых колышутся боль и непонимание. Но прежде чем он успевает объясниться, от Алека и след простыл. Бейн не бежит на поиски подростка. Предчувствие подсказывает, что он вернётся, и тогда они уже смогут нормально поговорить. Азиат даже не вникает в то, что говорит ему девушка, которая за все время их отношений изменяла ему с половиной города. Он спокойно вызывает такси, и уже в более грубой форме предупреждает, чтобы она никогда не попадалась ему на глаза, и уж тем более не смела приезжать в его квартиру. Несмотря на очевидное осуждение, Председатель Мяу все же подошел ближе и потерся о бок хозяина, коротко мурлыкнул, будто успокаивая, а потом, считая свою миссию выполненной, потопал на кухню. Магнус даже не обратил внимания на действия питомца. Взгляд невольно упал на рабочие место подростка, где он последнюю неделю усердно сдавал последние школьные экзамены и готовился к выпуску. Магнус же любил садиться в соседнее кресло, откуда удобно было наблюдать, как Алек элегантно переворачивает страницы учебников или смахивает надоедливую челку со лба. Признаться, в нем прекрасно абсолютно все: начиная с чернильных волос и длинных ног и заканчивая его милой привычкой морщить нос, когда его что-то не устраивает. Особенно привлекательной была счастливая улыбка, которая посещала юношу когда Магнус готовил. Готовку Бейн любил. Раньше, года три назад, он даже не пользовался микроволновкой — питался чем попало, на ходу или в каком-то ресторане. Но со временем, когда график стал более свободным, по утрам, чаще всего заняться было нечем, и азиат осваивал кулинарные книги, изучая новые рецепты. Это в какой-то степени увлекало, но больше успокаивало. Он забывал о своем одиночестве, когда был занят делом, даже если это была всего лишь чистка картофеля. С появлением в его жизни, Александра он полюбил это дело еще сильнее. Алек стал для Магнуса чем-то волшебным. Наконец спустя годы, он не ощущал себя больше одним, чувствуя постоянную заботу и взгляд в котором то и дело проносилось восхищение. Прошло больше часа, за который Магнус успел извести себя разными нехорошими мыслями. Он несколько раз намеревался отправиться искать парня, боясь, что могло случиться что-то серьезное. Когда он был уже собран и стоял в дверях на встречу ему залетел Александр. Посиневшие губы навели Бейна на мысль, что всё это время Алек шатался по морозным улицам. — Александр, послушай… Подросток останавливает Магнуса взмахом руки и развернулся уйти, но его останавливает рука мужчины. Пальцы опекуна обхватили запястье Алека, вызвав неконтролируемый прилив ответить объятиями. В один момент Лайтвуд представил красочную картину, как прижимает к себе Бейна, как с яростью целует его губы, которые час назад целовала какая-то прошмандовка. Но очнувшись вырвал руку, уставившись на азиата хмурым взглядом полных жгучей ревности, словно пытаясь дать понять, чтобы тот к нему не прикасался. — Мне не только объясниться нельзя, но и трогать тебя, Алек? — Магнус побоялся, что в его голосе отразится вся горечь, что он испытал от отталкивающих действий парня. Алек впредь уяснил, что больше никогда не будет критиковать книги, где главные герои, между которыми произошла ссора, без слов целуются в последней главе с хэппи-эндом. Парень всегда считал, что это происходит когда автору лень придумывать диалоги. До этого момента. Ему так не хотелось ничего выяснять, в порыве гнева сказать чего-то лишнего. Всё могло быть так просто, они бы потянулись друг к другу и закрепили это всё долгим поцелуем… Но нет. Лайтвуд много раз расспрашивал Магнуса о его прошлом, но тот всегда каким-то волшебным способом уходил от ответа. Сейчас он уже не отвертеться, и подросток наконец расставит все точки над «i». — Сколько у тебя было таких девушек? Двадцать? Тридцать? — Алек, это все давно в прошлом, — уклончиво ответил Бейн. — Скажи мне, — настаивал Лайтвуд. Он чувствовал, как скручивается внутри смутная тревожность от того, куда зашел их разговор, но при этом ему необходимо было знать. Пускай он и осознавал, что ведет себя как ревнивая женушка. Всю свою жизнь Александр жил с убеждением, что ревность — лишнее чувство. Если человек хочет изменить, то он изменит, и ничто его не остановит. Сейчас ревность казалось умершим братом близнецом, что так и норовит всё испортить. — Хорошо, если тебе это важно, я расскажу. Только давай ты сначала успокоишься, — Магнус осторожно прикоснулся к его скрещенным на груди рукам, и Алек позволил ему опустить их руки и переплести пальцы. Весь гнев куда-то испарился, оставив после себя лишь неприятное послевкусие. Когда Бейн заварил им чай (не кофе, ибо не хватало еще, Александр, чтобы ты заболел, после своей дурацкой прогулки) они уселись на кожаный диван. Алек жался к старшему точно котенок, ища тепла и некой защиты. Он устроился между ног Магнуса, прижавшись к его груди спиной, и прислонил затылок к плечу, оказываясь в излюбленных объятьях. «Недоласканный» — подумал Магнус. Мальчишка так жадно требовал человеческого тепла и банальной нежности, что было не удивительно, ведь он так рано лишился семьи. Бейн не мог ему в этом отказать. Алеку достаточно было улыбнуться, чтобы одним махом лишить его всякой воли. Магнусу до дрожи нравилось, как парень открыто выражал свои чувства: сам обнимал, если хотел обнять, сам целовал, если хотел поцеловать, и при этом всем жутко краснеть. — Камилла первая меня поцеловала, и я признаю, виноват, что не сообразил сразу, что к чему. Как только ты ушел я ее оттолкнул, но ты вправе злиться на меня, — и прежде чем Алек успел утопить его в волне возмущения, продолжил: — Я не очень люблю вспоминать прошлое, как ты уже наверное понял. Мои отношения до тебя были… не совсем радужные. Я не думал, что для тебя так важна эта часть моей жизни. Сразу отвечу на твои главные вопросы. Да, у меня было много любовников, и среди женщин и среди мужчин. Нет, я ни разу не любил. Я не был идиотом и осознавал, что ими всеми руководила далеко не любовь. Кто-то был со мной ради имиджа, кто-то ради денег. Я не прошу тебя, меня жалеть ибо тогда меня все устраивало. Уже намного позже Бейн осознал, что не любовь ранит тебя, а человек, который не знает как любить. Магнус пытался казаться беспечным, но за этой маской скрывалась простая ранимость. Алек чувствовал это, и его сердце разрывалась от боли и нежности. От того, что этот прекрасный, мудрый, великодушный мужчина настолько привык к одиночеству, что ему так сложно было поверить в то, что его можно любить не за что-то, а вопреки всему. Что для кого-то он мог быть на первом месте. — Значит твои бывшие были полнейшими идиотами, — с неким возмущением сказал тот. Магнус казался удивленным поэтому подросток продолжил, — Они были идиотами раз не любили тебя. Я не понимаю как можно быть с тобой ради какой-то выгоды. Ты…ты просто удивительный человек и я не знаю, каким глупцом нужно быть, чтобы этого не заметить. У Бейна запылали щеки. Он вдруг смутился, чего с ним не было очень давно. От таких слов становилось хорошо. Таких слов Магнус ждал всю жизнь от человека, который был бы для него целой вселенной. Опекун замирает, и Алек видит, как в его глазах будто бы тает лед, заполняя радужки теплым шоколадом. Хоть никто из них и не говорит о любви, не напрямик, не в глаза, не словом об этом. Но между ними искрится воздух, накаляется до предела, согревая холодные пальцы Лайтвуда. Взгляды безбожно выдают каждого с головой. Они не говорят о любви, но оба знают, что еще немного и с уст одного из них слетит что-то слишком слащавое, определенно слетит, без сомнения… И предотвращая это, Магнус отчего-то шепчет, боясь нарушить приятную атмосферу: — Спасибо, Александр. Давай договоримся, что какая бы ситуация не произошла ты не станешь убегать из дома пока все не выяснишь, — говорит Бейн, и он хотел бы, чтобы это прозвучало игриво, но выходит больше как-то жалко даже для его собственных ушей. — Хорошо, — уткнувшись в плечо ответил Лайтвуд. — Когда захочешь есть, скажи. Я что-нибудь приготовлю или закажу. В голову парня пришла мысль, что он не так уж и беспомощен и мог бы сам что-то сварганить или заказать. Но он не стал говорить об этом Магнусу, лишь крепче его обнял. * Время — одно из самых простых и при этом самых непонятных вещей в природе. Мы сталкиваемся со временем с самого рождения и отлично знаем, что несмотря на то, что часы всегда строго с определенной скоростью отсчитывают каждый час, времени то не хватает, то его становится просто некуда девать. То есть время, то ползет с черепашьей скоростью, то летит быстрее пули. Весной, Алек окончил школу и как любил говорить Магнус, ступил на тропу взрослой жизни. Мужчина повернул голову вправо, лениво открывая глаза, которые еще стягивал от недавнего сна. Алек уже проснулся и сидит рядом, облокотившись на мягкую спинку кровати и — совсем немного, правда — плечо самого Магнуса. Александр невероятно домашний в черной растянутой футболке и серых штанах, но всю прекрасную картину портит его обескураженный вид. Он держит в руках ноутбук и Бейн успевает заметить кучу открытых вкладок с названиями Нью-Йоркских институтов. Лайтвуд замечая, что его парень уже проснулся поэтому наклоняется и целует любимые губы, при этом, успев, прошептать «доброе утро». — Доброе, сладкий. Признавайся ты снова, переживаешь из-за поступления? Я понимаю у тебя свои принципы, но я всегда могу оплатить твое обучение, Александр. — парировал Магнус. Алек тяжело вздохнул и зарылся пятерней в волосы на затылке — именно этого он и пытался избежать. — Не стоит. Я что-нибудь придумаю, может найду вторую работу или возьму больше часов. — Милый, если ты станешь больше работать это уничтожает все твои шансы поступить на бюджет. Я не допущу, чтобы ты гробил свое здоровья, приходя под ночь. У меня нет желания снова с тобой ссорится из-за этого, мне хватило и того раза. — Думаешь я жажду сейчас ссориться? Я просто хочу добиться всего сам. Мне это нужно. У меня есть один вариант на черный случай, но я сильно в нем сомневаюсь. И я знаю, что ты хочешь как лучше, но если ты оплатишь мой институт, я не буду чувствовать себя правильно. Проблема Алека была в том, что он не всегда мог правильно подобрать слова. Иногда это связано с невозможностью облачить чувства в слова, потому что получается все не так. Недостаточно точно, сухо и неискренне. И, может быть, именно поэтому некоторые его действия казались лишены логики. Спальня погрузилась в тишину. Магнус судорожно выдохнул и опустил голову, прикладывая пальцы к вискам. Лайтвуд с досадой сцепил зубы, а после, помедлив, осторожно прикоснулся к напряженной спине. — Прости. — Нет, — резко ответил Бейн, поднимая на парня взгляд полный жидкого золота. — Ты не должен извинятся, за это. Ты же знаешь, я переживаю и иногда перехожу грань. Поделишься, что это за запасной план? — Один институт, каждый год проводит творческий конкурс. Писатели должны послать им свою книгу, и если комитету она понравится, автор получит грант на бесплатное обучение. И я подумал может, отправить им свою? Я ничего не теряю, вдруг мне повезет и я выиграю. Это конечно вряд ли случится, но всё же. — Хэй, давай не будем о плохом. Это отличная идея, поэтому даже не думай отказываться от нее. Алек придвинулся ближе и в следующее мгновение они уже сплелись в жарком поцелуи. В голове у юноши все поплыло, он смог только отчаянно вцепиться в плечи Магнуса и глухо застонать ему в губы. Он даже не сразу сообразил, что тело уже само рефлекторно дернулось навстречу и прижалось теснее. И вдруг все закончилось. Тот резко прижал его руки к матрасу и, тяжело дыша, отстранился. Глупым Лайтвуд не был, чтобы не понимать, что их с Магнусом отношения, в том числе и интимные, развивались слишком медленно. Опекун к нему не приставал. И Алек действительно не был против. Если говорить, честно, Александр приставал к нему гораздо чаще, и Магнус дразнил его, называя ненасытным подростком. Они не переспали, но Бейн делал с ним некоторые вещи, после которых Лайтвуду было немного неловко смотреть ему в глаза. Не то чтобы он жаловался: то, что они делали с мужчиной, было действительно хорошо и делало его счастливым, но опекун не пытался зайти дальше. Он не мог избавиться от идиотских мыслей, что Магнус его не хочет или что он не настолько хорош. И остальными мало приятные догадки. — Сладулик, что-то ты сегодня разошелся, — выдохнул мужчина, глядя на него сверху вниз. — Притормози, солнце. — Я не хочу останавливаться, — отчаянно сказал Лайтвуд, пытаясь освободиться, но Бейн держал крепко. — Я хочу этого. — Родной, этого сейчас не будет. Возраст согласия установлен не просто так, и ты его еще не достиг. — То есть дело только в возрасте. А не в том, что ну, эм… ты считаешь меня не достаточно... сексуальным, — в голосе слышалось смущение и немного волнения. Выражение лица Магнуса постепенно проясняется по мере того, как Алек пытается объяснить все, и в конце концов он начинает улыбаться. — Я думаю, что все, касающееся тебя, невероятно сексуально, Александр, — твердо отвечает он, — и мне очень жаль, что я дал тебе повод думать обратное. — Нет, я должен был сразу спросить, а не строить глупых догадок — возражает Алек. Ведь это только он не может обсуждать такие вещи без заикания. Несмотря на это, Магнус всегда терпелив с ним. Он даже не знает, каким образом оказался таким счастливчиком. Часто люди думают, что «близость» (интимность) — это только о сексе. Алека же считал, что близость подразумевает правду. Когда ты можешь получить честный ответ. Когда ты можешь показать партнеру себя настоящего. Когда стоишь перед ним опустошенный, и его реакция на это — «Ты в безопасности со мной». Для юноши это всегда будет главным. * Весна — это такая удивительная пора года. Ещё достаточно холодно, и земля ещё не до конца проснулась от зимнего сна. Ещё дуют промозглые ветра, ещё льют холодные дожди. Но в воздухе уже чувствуется неповторимый аромат, свойственный только весне. Аромат свежести, тепла и зарождающейся жизни. Алек наслаждался чтением в свой выходной, пока Магнус был на деловой встрече. Без мужчины лофт казался каким-то пустым, даже присутствие кота не помогало скрасить одиночество. Лайтвуд так увлекся книгой, что подскочил от неожиданности, когда зазвенел телефон. — Да? — Привет, сладкий. — голос опекуна был запыхавшийся, — У меня очень мало времени, я забыл важные документы в столе кабинета. Не мог, бы ты сейчас найти их? Дав положительный ответ Алек поспешил за бумагами. В кабинете он бывал не единожды, так как большую часть своего времени Бейн проводил именно там. Да и большая часть библиотеки находилась в этой части дома. Центральной частью кабинета являлся массивный деревянный стол над которым, как и во всем лофте весели картины в позолоченных рамах. — Если ты уже там, посмотри в верхнем ящики слева, синюю папку. — Нашел. Сейчас сфотографирую и отправлю тебе. — Спасибо, ангел. Моя забывчивость сыграет со мной злую шутку, но точно не сегодня, благодаря моему спасителю. Все мне пора, Александр, не скучай. В трубке послышались гудки, после чего сделав фото, подросток собрался уходить. Иногда отношения это просто делать вещи, о которых не просили: приготовить чашечку чая пока он работает, упаковать дополнительный ланч, потому что ты знаешь, что он спешит. Любовь не обязательно должна выражаться в великих поступках, Алек считал, маленькие жесты любви имеют большее значение. Может поэтому он решил немного привести в порядок рабочее место. В этом не было ничего криминального, да и сам Бейн чистоту любил. Все здесь хранились в идеальном состоянии. Почти все. Взгляд зацепился за зашарпанную черную папку которую он случайно достал из-за стола вместе с нужными Магнусу документами. Возможно, не разыграй у него любопытство, он бы сейчас не оказался в такой ситуации. От увиденного Алек буквально чувствовал, как весь воздух покидает его легкие, создавая внутри жгучую пустоту.