Отравлен тобой

Гарри, почти шатаясь от усталости, брел в душевую. Сегодня была длительная объединенная тренировка со Слизерином, и он конкретно на ней выложился. На последнем издыхании ему все-таки удалось перехватить снитч из-под самого носа Малфоя — слизеринцу не хватило буквально пары жалких дюймов, чтобы стать победителем. Впрочем, как всегда. После проигрыша, Малфой злобно косился на Гарри, играл желваками и раздраженно шипел на своих прихвостней. Ну кто ж виноват, что придурок вымахал и стал для ловца крупноват? Гарри мельче Малфоя и пируэты в воздухе ему гораздо лучше удаются. В квиддиче чары невесомости применять нельзя, поэтому более лёгкий вес для ловца — всегда преимущество. Вырвать победу у слизеринцев очень хотелось. Будущий матч был первым после войны и навалять им стало уже делом чести. Чтобы не забывали, кто тут главный. Оставшиеся в живых ребята все ещё пребывали в стрессовом состоянии, и положительные эмоции в виде их сегодняшнего выигрыша были им просто необходимы. Сегодня Гарри пришлось во всех красках почувствовать что это такое — радостные гриффиндорцы. После того, как он спрыгнул с метлы и показал всем зажатый в руке снитч, его чуть не задушили в объятьях. К счастью, Невиллу удалось вытянуть Гарри из чересчур любвеобильной толпы, но это было лишь временным облегчением. Спустя мгновение, видимо решив, что Гарри всё же не воздали положенных почестей в полной мере, Невилл приобнял помятого героя за плечи и, сияя радостной улыбкой, громко выдал: — Эй, кто согласен, что наш Гарри лучше всех? Гарри Поттер — наш великий герой, побеждающий всегда и везде! Даже на поле для квиддича! Окружающие одобрительно загудели, некоторые даже захлопали в ладоши. А Гарри захотелось провалиться сквозь землю. Он мучительно покраснел и досадливо поморщился. Героем он себя никогда не считал, и послевоенная истерия вокруг его имени казалась ему чем-то незаслуженным и от этого почти постыдным. — Невилл, ну зачем ты? — выдавил он смущенно. — Ну, какой из меня герой? Но только кто бы его слушал? Симус вдруг пронзительно свистнул и заорал во всю глотку: — Ребята, качай героя! Затравленно заозиравшись, Гарри неожиданно напоролся на холодно-презрительный взгляд Малфоя, попытался вырваться из восторженной толпы гриффиндорцев, но было уже поздно. Его схватили и стали подбрасывать вверх, скандируя при этом: — Гарри — наш герой! Гарри — наш герой! Болтаясь в воздухе, Гарри краем глаза все же ухватил, что платиновой шевелюры Хорька поблизости уже не наблюдалось. Непонятно почему, но он мысленно выдохнул. Этот спектакль ребята, скорее всего, устроили в пику слизням. Вернувшихся на Слизерин было не так много. Проще говоря, жалкая кучка. Бить лежачего не в характере Гарри, но не все придерживались таких принципов. Дразнить исподволь все таких же заносчивых слизеринцев было определенным удовольствием. Гарри же никого дразнить не хотелось. Тем более Малфоя. Меньше всего он хотел сейчас задеть Драко, ранить его чувства… Хотя какие там могут быть чувства у бесчувственного змея? Сам Гарри потратил все летние каникулы на то, чтобы отбить семью Малфоев от Азкабана. Бесконечные походы в министерство, в аврорат, в суды. Его свидетельские показания сыграли важнейшую роль при вынесении вердикта главного судебного заседания. Драко и Нарцисса были полностью оправданы, а Люциусу дали три года в камере с довольно сносным содержанием. Никаких дементоров, и разрешение на ежемесячные свидания с семьёй. После допросов под сывороткой правды оказалось, что старший Малфой никого не пытал и не убивал, оставаясь при этом правой рукой тёмного лорда. Как это ему удалось, так и осталось загадкой. В конечном итоге, семейство Малфоев отделалось легким испугом. Даже их счета в банке не арестовали. Правда им пришлось выплатить весьма солидный штраф, но все равно они вышли практически сухими из воды. Собственно, как и всегда. Восьмой год студентам пришлось учиться в школе волшебства заново, потому что из-за войны никто толком не учился и экзамены, соответственно, не сдавал. Когда Малфой появился в первый день учёбы в школе и вальяжно-расслабленной походкой прошествовал мимо Гарри, задев его плечом и прошипев что-то про четырёхглазых придурков, у грифа сладко защемило сердце. Какие-то вещи не меняются. Например, неблагодарный Хорек и его невероятная выдержка. Идёт ведь с таким видом, будто он король, а все остальные, так, никчемная челядь. Все вокруг чуть ли не танцы с бубном устраивают вокруг героя, а этому гордецу плевать на всю эту суету с высокой башни. И на героя в том числе. Хоть что-то остаётся незыблемым. Гарри смотрел вслед заносчивому блондину и улыбался. После тренировки, еле отделавшись от назойливых поклонников, Гарри полетал немного в одиночестве, дожидаясь пока начнётся ужин, и только потом направился в душевые. Он очень надеялся, что там никого не будет. Ему хотелось побыть немного наедине со своими мыслями, отдохнуть от навязчивого внимания. Но мечте не суждено было сбыться. В одной из кабинок шумела вода. Гарри поморщился. Видеть никого не хотелось. Хоть бы это был кто-нибудь из слизней — эти не будут лезть с ненужными разговорами. Расставив на полочке банные принадлежности, он оглянулся и замер. В кабинке напротив, чуть левее, во всем своём обнаженном великолепии, предстал его взору сам Драко Малфой. Гарри оцепенело уставился на блондина, даже забыв включить воду. Тело слизеринца было совершенно. Он походил на высеченную из белого мрамора статую какого-то божества. Широкие плечи, прекрасная мускулистая спина, тонкая талия, подтянутые ягодицы, длинные стройные ноги. Видимо, почувствовав чужой взгляд, Драко обернулся и, увидев пялящегося на него грифа, вскинул идеальную бровь и гаденько ухмыльнулся. Гарри моментально вспыхнул, порывисто отвернулся и торопливо включил воду. — Что, герой, на мужские задницы слюни пускаешь? — ядом в голосе Малфоя можно было умервщлять гадюк. — Видимо, мелкая Уизли плохо тебе даёт, сочувствую. Гарри моментально вскипел и всем корпусом снова развернулся к Малфою. — Заткнись, слизеринский гад! Не смей трогать Джинни! Когда оскорбляли его друзей, он всегда плохо себя контролировал. — Нужна мне эта твоя рыжая, — презрительно скривился слизеринец. — Сам ее трогай. Хотя, сдается мне, не очень-то ты жаждешь это делать. На мой зад ты таращишься гораздо активнее, чем на ее непомерно отросшие прелести. — Открою тебе секрет, Малфой. — Слизню хотелось садануть между его насмешливых глаз до чесотки в пальцах, но Гарри проявлял сейчас просто чудеса геройской выдержки. — Не все в этом мире крутится вокруг твоей задницы. Так что можешь быть за нее спокоен. И да, если бы я и имел голубые наклонности, то ты был бы последним, кто меня смог бы заинтересовать! Малфой на секунду нахмурился, но тут же снова оскалился одной из своих фирменных ядовитых ухмылок: — Оу, наш недоступный, побеждающий всегда и везде, гетеросексуальный герой! А я уже хотел расплатиться натурой за твою доброту ко мне — отодрать тебя так, чтобы ты имени своего не вспомнил на следующий день! Но ты предсказуем до зевоты, четырёхглазый. Сисястая боевая подруга, скучный секс только после свадьбы, куча рыжих ублюдков, как следствие вашей отвратительной еб… Договорить Малфой не успел, терпение Гарри наконец лопнуло и он с рычанием ринулся вперед, в надежде вмазать слизню со всей дури в его точеный нос… но не удержался на скользком полу и растянулся у ног своего врага. — Ну, не придурок? — почти восхитился Малфой. — Потти, ты такой магл. Заклинание антискольжения для чего придумано? Гарри беспомощно елозился на мыльном полу, такого заклинания он не знал. Много он все-таки пропустил в своем обучении. — Эй, грифиндурок, ты жив там? — Малфой легко подхватил Гарри за плечи и поставил на ноги. — Я, конечно, прекрасен, но не пристало герою валяться в ногах… — Заткнись, слизняк! Гарри, все ещё почему-то удерживаемый Малфоем за плечи, зачарованно уставился на красивый кадык на шее врага. Гарри был ниже слизеринца и теперь, стоя почти впритык к нему, от стыда и взявшегося откуда-то дикого смущения, не мог ни поднять на него глаз, ни даже шевельнуться. Поэтому приходилось таращиться туда, куда упирался взгляд. Руки и ноги саднило, но Гарри почти не замечал этого, вдыхая непередаваемый аромат блондина. Пахло чем-то мужским, будоражащим и невероятно приятным. Парфюм такой, что ли? Гарри дернулся: — Отпусти меня, Хорек! Драко так резко убрал руки, что герой чуть снова не растянулся на полу. — Да пожалуйста, урод очкастый! Кому ты нужен? Это ты мне в ноги кидаешься, но знай: тебе здесь ничего не светит. Малфой полыхнул на Гарри гневным взглядом и демонстративно от него отвернулся, снова принимаясь намыливать свое великолепное тело. Гарри вдруг от чего-то сделалось горько. Конечно, ему до красоты слизеринца, как пешком до Китая. Он обычный парень, единственное, что заслуживает внимания в его серой внешности, так это мамины глаза. Большие, прекрасного изумрудного цвета в обрамлении длинных девчоночьих ресниц. Мама была красавицей, не зря Снейп так и не смог больше никого полюбить, кроме неё. Глаза, да. Но даже они большую часть времени скрыты за очками. Действительно, очкастый урод. Раздраженно мотнув головой, словно пытаясь отогнать от себя неприятные мысли, Гарри снова полез под душ. Надо уже помыться, наконец. Хорьковые провокации не стоят того, чтобы так реагировать на них. Нужно расслабиться и выкинуть из головы все те гадости, что змееныш только что нашипел ему! Гарри стоял под тугими струями душа, но расслабиться у него всё никак не получалось. Дурацкие мысли с удвоенной силой полезли в голову.