Отравлен тобой

Близость Малфоя действовала на Гарри ненормальным образом. Мысли резко приобрели похотливый характер, а тело реагировало остро и недвусмысленно. На отсутствие воображения Гарри никогда не жаловался, и картинки, одна красочнее другой, замелькали перед его внутренним взором, горяча кровь своей постыдностью и нереальностью. В воображении прекрасные серые глаза Малфоя не сверлили его холодными, колючими льдинками, а горели любовным огнём. Или, как пишут в глупых женских романах, огненной страстью. Любопытно было бы на такое посмотреть: сгорающий от страсти ледяной, аристократический ублюдок. Гарри усмехнулся собственным мыслям. Лезут же в голову всякие глупости. Но всё же до одури интересно — какой Хорек в сексе? Сдержанный, холодный или необузданный и горячий? А как сладко, наверное, целовать эти упругие розовые губы и вылизывать, доводя до исступления, это прекрасное тело… Член уперся в живот, как каменный. Гарри запаниковал. Не хватало ещё, чтобы этот ужас увидел Малфой! Бежать отсюда! Быстро смыв с себя мыльную пену и, наскоро обернувшись полотенцем, Гарри понесся в раздевалку. Наложить чары отвода глаз ему почему-то на ум не пришло. Полотенце, по закону подлости, не удержалось на худых бедрах Гарри и соскользнуло на пол в самый неподходящий момент. Малфой уже помылся и как раз вышел из кабинки, так что позор грифа предстал перед ним во всем своём великолепии. Гарри рефлекторно попытался прикрыть пах руками, но да куда уж там! Малфой приостановился и уставился на чудесный, просто классически идеальный стояк Гарри. Он даже немного приоткрыл рот и слегка округлил глаза, видимо от удивления или неожиданности, но увидев смущение грифа, приведшее его практически к параличу, радостно-ехидно заухмылялся: — Оу! Да наш герой, оказывается, большой мальчик! Я, конечно, польщен вашим вниманием, сэр, но вы не в моем вкусе. Увы! Гарри, наконец, отмер и повесив на плечо уже ненужное полотенце, гордо заковылял в раздевалку. Что-либо отвечать Малфою в его состоянии было бы глупо, да и горький комок непонятной обиды в горле не способствовал желанию к словесным пикировкам с Хорьком. Не в его вкусе. Конечно. Кто бы тут сомневался. Слизеринских принцев не интересуют мальчики из чулана, будь ты хоть трижды героем. Да ну и пусть! Нужен-то ему этот прилизанный змей! У Гарри есть его милая Джинни, его девочка, его малышка, которая любит его таким, какой он есть и не изображает из себя неизвестно что! Гарри вспомнил её тёплые карие глаза, чуть пухловатую, но ладную фигурку, весёлые веснушки. Да, и улыбка у нее просто замечательная! Такая и яркая и одновременно застенчивая. Доверчивая, нежная, ласковая. Нет, Джинни определенно очень хорошенькая! Очень и очень. Но как же ей далеко до этого подколодного змея. Интеллектуального, запредельно красивого и холодного, как зимний день. Гарри тяжело вздохнул. Ну вот, уже на романтические сравнения потянуло. Что-то с ним очень не так, если Хорек превратился в объект его эротических мечтаний. Сколько раз приходилось просыпаться на мокрых простынях после снов с его участием. Как же все это достало! Гарри сглотнул вязкую слюну. На душе было тоскливо. Он машинально натягивал одежду, стараясь не смотреть на объект своего вожделения, который, несколько рисуясь, одевался рядом при помощи каких-то неизвестных Гарри заклинаний. Проклятый Хорек теперь решит, что Гарри извращенец и, конечно, растреплет это у себя на факультете. У грифа противно заныло под ложечкой. Ещё и возбуждение все никак не унималось. Запах блондина, его невыносимая близость не способствовали этому. Невозможность разрядки привела уже почти к боли. Скорей бы добраться до гриффиндорской башни и, главное, до ванной. Или все же подождать, когда уберётся Хорек, и вернуться в душевые? Второй вариант однозначно лучше. — Ну что, придурок очкастый, стоячок-то все никак не спадает? — Гарри резко вынырнул из своих размышлений и ошалело уставился на скалящегося Малфоя. — Попросил бы помощи у рыжей, или у Уизела, на худой конец. Герой, а такой неприкаянный. Неужели ты так всем противен в этом смысле, что уж и помочь тебе некому? Малфой почти радостно улыбался, сложив руки на груди и нагло пялясь туда, куда ему пялиться вовсе не стоило бы. Гарри почувствовал, как в груди его медленно закипает злость и как кровь мелкими молоточками начинает пульсировать в висках. Проклятый змееныш! Если он надеется ещё раз его смутить, то у него не получится! В тон слизеринцу Гарри нахально поинтересовался: — Может, ты отсосешь мне, Малфой? Блондин захлопал длинными ресницами, на мгновение на его лице появилось растерянное выражение, но он быстро взял себя в руки и, по-блядски облизнувшись, изрек: — Мечтай, Поттер! Отсасывать тебе будут твои тупоголовые фанаты. Я, к счастью, к их числу не отношусь. Не будь ты мне так противен, я, быть может, и подрочил твой геройский член. В качестве уплаты долга. — Малфой уже откровенно потешался над Гарри. — Жаль, что я патологически брезглив, а так в твоей никчемной жизни был бы хоть один светлый момент. Гарри чуть не задохнулся от злости и обиды. Хорек намеренно его провоцирует! Как Гарри сдержался, чтобы не заехать мерзкому слизню в челюсть? Геройская выдержка. Конечно, куда ж без нее. Он привык терпеть, вытерпит и то, что он противен Хорьку. Хорьку, в которого Гарри, похоже, втрескался по самые уши. Влюбиться в своего врага, который тебя на дух не переносит — что может быть смешнее? Если ещё учитывать такую маленькую деталь, что они оба парни, то вообще все зашибись! — Иди Забини подрочи, слизняк! — отрезал Гарри, но голос его предательски дрогнул. — А должок можешь засунуть себе в укромное место, мне никаких уплат от тебя не нужно. Гарри глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Его заметно трясло. Малфой почему-то вдруг замолчал. Он перестал улыбаться и теперь хмуро и как-то оценивающе смотрел на него. — Я бился за тебя и твою семью, — продолжил Гарри. — Чтобы ты жил, Малфой. Чтобы ты просто был… Ты… я так старался. Думаешь, это просто, когда можешь потерять то, что потерять страшно? Да, не о чем больше говорить! — Гарри с досадой махнул рукой и побрел к выходу. Говорить действительно было не о чем. — А ну стоять! — неожиданно проорал Малфой, и в два прыжка нагнав грифа, грубо схватил его за плечи и резким движением развернул лицом к себе. Он тяжело дышал и молча смотрел на Гарри каким-то новым взглядом. Гарри зачарованно уставился в глаза слизеринца. Они стали почти чёрными от расширившихся зрачков, заполонивших почти всю радужку. Малфой вдруг снова гадко заухмылялся, становясь обычным собой. — А зачем тебе это нужно, Потти? Я ведь слизеринская сволочь, которая не давала тебе жизни на протяжении многих лет. Зачем спасать мерзкого Пожирателя? Ты настолько свят, Поттер? Или ты просто мазохист? Нравится быть униженным, мой маленький герой? — Малфой заговорщицки подмигнул и, наклонившись к самому уху остолбеневшего грифа, проникновенно прошептал, опаляя его горячим дыханием. — А может ты влюблён в меня? А, Потти? Гарри в ужасе отшатнулся от блондина. От чарующей близости Малфоя, от его горячего шепота по телу грифа побежали толпы мурашек. Предательское возбуждение снова начало нарастать. Хотя оно почти и не спадало. Гарри оторопело молчал, все также пялясь в глаза своего мучителя. Чтобы не чувствовать умопомрачительный запах блондина, он практически не дышал. Его била мелкая дрожь и краска стыда горячими волнами начала заливать лицо и даже шею. Гарри отчаянно дернулся, стараясь уйти из железного захвата сильных рук, но гадкий слизень и не думал отпускать свою жертву. Перехватив грифа за запястья, он с силой швыранул его в стену, тут же наваливаясь на него всем телом. Теперь Гарри мог во всех подробностях прочувствовать как, оказывается, был возбужден Малфой. Этот железный стояк у Хорька образовался на Гарри? На того, кто так противен, что вызывает лишь чувство брезгливости? От изумления Гарри даже перестал сопротивляться. Его временно парализовало от осознания, что он может быть небезразличен Хорьку. Хотя бы в физическом плане. — О, да ты весь трепещешь! — с каким-то непонятным восторгом прошипел блондин. — Какой отзывчивый... Так я прав, Потти? Скажи правду папочке… — Отпусти меня, Хорек, — выдавил Гарри. Вышло как-то жалко. — Не в этой жизни, — с этими словами Малфой с силой впился в губы брюнета диким, вампирским поцелуем. Он буквально обезумел. Жёстко сминая, вгрызаясь, жуя губы обалдевшего Гарри, Малфой пытался втиснуть ему в рот свой горячий язык. Гарри отчаянно замотал головой, пытаясь освободиться от взбесившегося слизеринца. Эротические мечтания Гарри вдруг стали резко воплощаться в жизнь. Плюнуть на все и отдаться чувствам? Когда объект твоих сексуальных грёз впивается в тебя с жадностью голодной пиявки, так и хочется сделать. Но это невозможно! Конечно же нет! Однозначно! Гарри с силой сжимал зубы и губы, чтобы не дать Малфою проникнуть внутрь. Но тот и не думал сдаваться. Как-то по хитрому нажав на челюсть Гарри, он все же ворвался ему в рот. Казалось, слизеринец хочет высосать из него все внутренности, с такой яростью он его целовал. Слизень искусал ему все губы, чувствовался привкус крови. Но боль отошла на второй план — Гарри как будто выпал из реальности. От избытка чувств находился в каком-то оцепенении и уже не сопротивлялся дикому напору Драко, но и не отвечал на поцелуй. Малфой, с трудом оторвавшись ото рта грифа, горячечно зашептал ему прямо в губы: — Малыш, ответь мне, прошу… Этого было достаточно, чтобы крышу, наконец, сорвало окончательно. Гарри ответил. Он впился в своего визави с такой страстью, что слизеринец аж благодарно застонал. Они рычали, стонали, извивались, терлись друг об друга, с такой жадностью терзая свои рты, что со стороны казалось, что они заходятся в какой-то немыслимой то ли драке, то ли пляске. Вкус железа во рту, истерзанные губы, шум в ушах, круги перед глазами, бешено колотящееся сердце — этот поцелуй был голодным, ненормальным и даже нереальным по своей сути. Поцелуй с врагом. Почему же он так желанен и сладок до невозможности? Драко спустился на пол, увлекая за собой Гарри. Подмяв под себя грифа, Малфой принялся увлеченно изучать его рот, теперь уже нежно вылизывая, посасывая и лаская. Он как будто просил прощения за несдержанность, слизывая и впитывая в себя капельки крови с опухших губ Гарри, оглаживая языком его нёбо, десны, язык. Несмотря на то, что ласки слизеринца были нежными и довольно трепетными, возбужденный почти до предела Гарри стонал и сотрясался под телом лежащего на нем Драко. Гарри никогда и никто так не целовал. Все эти робкие поцелуи с Джинни и сопливые с Чжоу не вызывали в нем ничего, кроме небольшой скованности и осознания, что так надо. Ну принято так в парах. И никуда от этого не деться. Вроде как обязанность. И теперь, лёжа на полу раздевалки, страстно извиваясь под телом своего врага, бесстыдно постанывая почти в голос от довольно невинных ласк, он, наконец, понял, отчего столько суеты вокруг чувственной составляющей любви. Малфой был нереален. Гарри понял это сейчас, расплываясь под ним сиропной лужей. Больше никто и никогда не будет так заводить его с пол-оборота. А ведь они даже не раздеты. Слизеринец нежно поглаживал сквозь одежду каменный пах героя. Гарри, не выдержав почти невесомых ласк, дернул Драко на себя, перевернул его на спину и, оседлав его бедра, вцепился в желанные губы с такой неистовостью, что наверное даже причинил боль блондину. Драко оторвал от себя вздумавшего доминировать грифа и почти грубо снова подмял его под себя. Гарри не возражал, в любом случае это было восхитительно! Они снова бешено целовались, снова и снова вжимаясь друг в друга так яростно, что когда Драко хрипло застонал в рот Гарри, мучительный стояк грифа наконец-то разрядился каким-то нереально острым, бьющим по венам оргазмом. — Дра-а-а-ко… — прохрипел он и обессиленно распластался под телом своего случайного любовника и врага по совместительству. Где-то на краю сознания он слышал, как дойдя до грани, слизеринец сдавленно прошипел куда-то в сторону: — О, да, да, малыш! Га-а-а-рри! Да…