Отравлен тобой

Драко смотрел на спящего Поттера. Длинные, загнутые вверх ресницы бросают синие кружевные тени на щеки. Пухлые губы слегка приоткрыты. Все в лице дышит спокойствием. Драко потянулся и невесомо поцеловал юношу в губы. Гарри улыбнулся во сне и что-то неразборчиво пробормотал. Повернувшись, он уткнулся Драко в грудь и засопел. Слизеринец задумчиво перебирал тонкими пальцами непослушные вихры Гарри. Его сладкого мальчика. Его любовника. А как его ещё назвать после всего, что было между ними? А было нечто стихийное, неповторимое, страстное и феерическое, что даже охарактеризовать одним словом невозможно. Иметь Поттера. Два коротких слова, а какой в них смысл! Не просто тупо трахаться, а замирать от восторга и тут же падать во тьму ревности — а что если не удержу? Что если беспечный герой по своей щенячьей любознательности, вкупе с играющими гормонами не воспринимает все всерьёз и, наигравшись, сбежит от него к сисястой Уизлетте в правильную, геройскую жизнь с кучей детишек, огромным гостеприимным домом и другими положительными моментами правильного существования в социуме магов. И имеет ли право Драко забирать право на такую жизнь у героя? Что если, спустя какое-то время, Гарри начнёт тяготиться их отношениями? Однополые пары нигде не приветствуются, хотя в магическом обществе все намного проще. Можно даже выносить ребенка, если раздобыть артефакт временной смены пола. Девять месяцев побыть женщиной, и ты уже отец. Но это клеймо пожирателя, уродливым пятном растекшееся на предплечье, не даст покоя досужим сплетникам и недоброжелателям. Вчера Гарри нежно выцеловывал каждый миллиметр этой ненавистной метки, восторженно шепча: — Она твоя, и я её тоже люблю! Это его первый сексуальный опыт, вот он и захлебывается от восторга. А если он распробует плод, до этого бывший запретным, и познает, что и другие могут дарить ему такие же неповторимые ощущения, то… Драко дальше додумывать не хотел. Было слишком больно. Малфои всегда были собственниками и однолюбами. Тяжёлое наследие. Влюбившись один раз до потери пульса, холодные блондины — его предки — или жили в счастливых браках всю жизнь, или чахли и умирали от попранной или неразделенной любви. Текла, видимо, в их жилах вейловская кровь, хоть и чистокровные напрочь отрицали такое родство. Нельзя показывать Гарри своих чувств, чтобы не грызло его чувство вины, когда он соберется уйти. Чтобы воспринимал их отношения, как нечто приятное и ни к чему не обязывающее. Драко был слишком горд, чтобы кто-то из жалости или из каких-то других благородных порывов, оставался бы с ним. Гарри открыл глаза и сонно-счастливо уставился на Драко: — Драко, мне это все не приснилось? — он сладко потянулся и задорно подмигнул Драко. — О, чувствую, мне надо отлить! — Вот ведь магловское отродье! В приличном магическом обществе о таких вещах не принято заявлять во всеуслышание, дурачок. — Драко, не занудничай, жди, скоро буду! — с этими словами абсолютно голый Поттер спрыгнул с кровати и понесся в ванную. Драко грустно посмотрел ему вслед. Вот, даже не поцеловал. Для гриффиндорца это приятная эротическая игра, не более того. Прошло немного времени и счастливый, мокрый с ног до головы Гарри прискакал, схватил за руку Малфоя и потащил его со словами: — Драко, пошли поплаваем в бассейне! Там вода такая теплая! — Ты совсем идиот, Поттер? Какой бассейн? Это ванна. Бассейн у нас в мэноре. Там можно сделать и морскую воду, и волны, и… Договорить Драко не успел, Поттер пиявкой присосался к его губам. Слизеринца позорно повело от неожиданной ласки, и он совершенно съехал с тормозов. Бросив Гарри на кровать он навалился на него сверху и с жадностью принялся слизывать с его кожи мокрые потеки и водяные капельки. После он набросился на налившийся член Гарри и вылизывал и обсасывал его с таким вожделением и страстью, что брюнет долго не смог выдержать и привычно разрядился ему в рот. Драко проглотил все даже с какой-то благодарностью. — Мерлин, какой ты невероятно вкусный, Гарри! — тихо проговорил Малфой. — Твоя кожа, член, сперма! Я в восторге от их вкуса и запаха! — Уж что там может быть хорошего? — усомнился Гарри, слегка краснея. — Вот ты у меня ещё та конфетка! — Я? Конфетка? — Драко холодно вскинул бровь. — Я, лорд Малфой в тридцатом поколении — конфетка? Ты забываешься, несносный полукровка! Гарри хохотнул и сполз коленями на пол. Лизнув возбужденный член Малфоя, он заговорщицки подмигнул: — Вы такой сладкий, мой лорд! Блядский тон, каким невинный Поттер сказал эту фразу — это был просто снос башни! Драко, спрыгнув с кровати, согнул парня пополам, резко вдавил голову Гарри лицом в матрас, ноги развел в стороны. Наскоро прошептав очищающее и смазывающее, он, задыхаясь, принялся разрабатывать дырку грифа. Сдерживать свою любовь к нему? Особенно когда его смуглая, круглая попка с маленькой родинкой на левой ягодице маячит перед глазами? Когда он такой беззащитный и раскрытый в этой позе? К херам! Гарри начал тихо постанывать, подаваясь назад, насаживаясь на пальцы Драко. — Драко, да! Мой мальчик любимый, да! — пробормотал гриф. Малфой на секунду замер. Поттер снова назвал его любимым. Наверное, он сам не понимает, что говорит. В эротическом дурмане ещё не то скажешь. — Драко, трахни меня пожалуйста-а! — продолжал выстанывать Гарри. — Давай, я хочу! — О, Гарри! — прохрипел Драко, разрабатывая брюнета уже тремя пальцами. — Это какая-то мука! Засунь уже его, наконец! — зло рыкнул брюнет и нетерпеливо мотнул задом. Слизеринца больше просить не пришлось. Почти содрогаясь от нереального возбуждения, он стал осторожно пробивать себе дорогу внутри Гарри. Тот напряженно замер, часто дыша. Драко ухватил его за уже снова возбудившийся член и принялся водить по нему рукой, оглаживая нежную, влажную головку. Гарри простонал что-то нечленораздельное и слегка подался назад, видимо, таким образом давая понять, что действовать можно уже посмелее. Драко судорожно выдохнул и осторожно задвигался, сминая пальцами мускулистые ягодицы Гарри. По мере увеличения амплитуды фрикций, Гарри все больше извивался и стонал под ним. Его смуглое тело выгибалось и дрожало, он весь вспотел. Драко наклонился вперед и, не прекращая вбиваться в податливое тело гриффиндорца, развернул его лицо к себе и поцеловал в полуоткрытые губы. Гарри застонал и ответил со всей возможной горячностью. Какой же он чувственный! Это второе их соитие, а он ведёт себя как-будто всю жизнь этим занимался. А что если найдётся кто-то, кто переманит к себе героя? Такое отзывчивое, податливое, прекрасное тело… Драко, практически потеряв контроль, принялся вбиваться в желанное тело с дикой яростью возбужденного самца. Он с силой шлепал по ягодицам Гарри, кусал его, оставлял яркие засосы по всему телу — пусть все видят, что этот парень занят, и Драко растерзает каждого, кто посмеет посягнуть на него! Гарри все также остервенело стонал и извивался под ним, стараясь поймать губы блондина, но Драко властной рукой прижимал голову Поттера к матрасу, продолжая бешено вколачиваться в него. Их секс в этот раз продолжался довольно долго. Они исступленно трахались, чуть ли не воя от наслаждения. — Ты только мой, сука! — прошипел Малфой, наклонившись к Гарри. — Ты понял? Я убью нас обоих, если ты вздумаешь вихлять своей геройской задницей на стороне! — Да, Драко-о-о! — протяжно взвыл брюнет, содрогаясь в оргазме. — О, малыш, ты уже кончил! — восхитился Малфой и тоже сорвался в неописуемо яркий, длительный оргазм. Расслабленные и счастливые они лежали в объятьях друг друга и с ленивой нежностью целовались. — Гарри, детка, тебе не было больно? — Драко виновато заглядывал в глаза брюнету. — Я оттрахал тебя, как последнюю шлюху. — Мне нравится, когда ты такой, — усмехнулся Гарри. — В такие моменты в тебе просыпается Люциус. — Что? — взвился Малфой. — Только не говори мне, что тебя возбуждает этот мерзкий старик! — Не мерзкий и не старик! — хихикнул Гарри — И, вообще, вы так похожи! Два умопомрачительных платиновых блондина! М-м-м! Драко вскочил, схватил ухмыляющегося брюнета за шею и чувствительно сдавил ее: — Поттер, не играй с огнём! Сказал же, задушу, если посмеешь своими зелеными гляделками шнырять по сторонам! Надену на них очки с самыми толстыми стеклами и зачарую их так, чтобы в жизнь не снял! И, учти, это не пустая угроза, а предупреждение! — Люблю, когда ты ревнуешь, Драко, — Гарри отцепил руки Малфоя от своей шеи. — Но и я тебя придушу, если узнаю, что Забини или ещё кто подходит к твоему телу хоть из жалости, хоть ещё как! Понял, Хорек? — Гребаный герой! Нужен мне какой-то Забини, когда есть ты! — Но он в тебя влюблен! — Но есть одно большое «но» — я в него не влюблен! — А в меня значит — да? — Гарри напряженно уставился на Драко. — Тебе все расскажи! — ухмыльнулся тот. — Тогда я тебе тоже ничего не расскажу, — обиженно поджал губы Гарри. — А чего там ты можешь мне рассказать, — усмехнулся Малфой, внутренне обмирая. — И так ясно, что ты влюблён в меня, как… как Хагрид в свои кексики. — Дурацкое сравнение, придурок! — Гарри засмеялся и хлопнул его по груди. — А, вообще, помнишь ты поучал меня, что, чтобы трахаться и отсасывать друг у друга, никаких влюбленностей не нужно! — Дурак был… Малфой улыбнулся и откинулся на подушки. Это их полупризнание дарило веру, что все у них сложится хорошо. Секс уже был великолепен. Драко даже подозревал, что такое бывает далеко не у всех. Ну, а любовь? Если умудрился он влюбиться в это лохматое чудо, то бескровно его никому не отдаст! То, что принадлежит Малфоям, принадлежит только им!