Отравлен тобой

Драко На замызганном полу заброшенного класса зеленоглазый мальчик извивается и сдавленно стонет, пытаясь прикоснуться ко мне. Он жарко и рвано дышит, облизывая свои враз пересохшие губы. Он возбужден, тело его напряжено, он умоляюще смотрит на меня своими помутневшими от страсти колдовскими глазами. Его руки закинуты за голову, пальцы наших рук переплелись. Я навис над его распростертым телом. Я дразню его. Нет ничего лучше, чем эта немая мольба в этих бесстыжих от желания глазах. Я пока что медлю. Не притрагиваюсь к нему. Его мантия расстегнута, ворот рубашки съехал набок, обнажая тонкие ключицы. Я наклоняюсь и нежно прикусываю каждую по очереди, и кончиком языка обвожу трогательную ямочку между ними. Я поднимаюсь чуть выше, веду языком по его восхитительной шее, почти до самого его нервно дергающегося кадыка. С наслаждением всасываю солоноватую, чуть влажную кожу, сминаю, втягиваю её в себя, рву мелкие подкожные капилляры создающимся вакуумом. Нежная, смуглая кожа тут же наливается красным. Будет шикарный засос. Я не дам свести его. Герой помечен. Пусть все знают, что он мой. Он кажется таким незащищенным. Сейчас он напоминает поверженную, трепещущую жертву свирепого хищника. Сладко сжимается сердце. Роль хищника досталась мне. Я буду рвать и мучить это тело. Я буду вылизывать и пожирать, высасывать и выцеловывать каждый его дюйм. Мой жертвенный агнец на заклание*, я не отпущу тебя из своих лап, пока не смогу полностью утолить свой голод. Его глаза чуть приоткрыты, лицо раскраснелось, он сипло, надорвано дышит. Невинность и распутство читается в его покорном взгляде.Он действует на меня, как наркотическое зелье. С ним лорд Малфой перестаёт быть лордом Малфоем. С ним я превращаюсь в животное. Жаждущее, похотливое, грязное. Я не выдерживаю и жадно целую его чуть приоткрытые, припухшие губы. В голове взрывается фейерверк. Сколько раз мы уже с ним целовались, и каждый раз, как первый! Фейерверки и барабанная дробь. И сердце, загнанно долбящееся в грудную клетку. Яростно, и от этого почти грубо, мой язык толкается в его рот. Он хрипло стонет, подаваясь вперед, отвечая. Я хищно засасываю, пью его, эгоистично не даю вести в поцелуе, и он с готовностью уступает мне, но его руки вдруг вцепляются мне в плечи, опускаются на спину и с силой бороздят ее. Мой мальчик тоже теряет голову. Он действует почти неосознанно, в страстном, жестоком порыве, и мне, наверное, должно быть больно, но я кроме неудержимого какого-то экстаза, отдающего в помешанность, ничего сейчас не чувствую. Мы вне времени и пространства. Мы сплавляемся нашими языками и ртами в одно целое, мы жадно пожираем друг друга. От обрушившейся на нас бешеной, ненасытной страсти мы даже забываем дышать. От недостатка воздуха лёгкие распирает, это уже почти больно, но мы все равно не в силах разомкнуть наши рты. Наконец я отрываюсь от его горячих губ, чтобы совсем уж не сойти с ума от всех этих потрясающих ощущений. Чтобы попросту не рехнуться. Дыхание моего мальчика жаркое, прерывистое, он опьянело глядит мне в глаза и снова тянется к моим губам. Он возбужден до предела. Впрочем как и я. Я вынимаю свои пальцы из переплетения наших рук и рву на нем рубашку, чтобы добраться до его груди и живота. Пуговицы перламутровой дробью рассыпаются по полу. О, помоги мне, Мерлин! Этот торс сводит меня с ума! Темные соски на рельефной груди, плоский, подрагивающий живот с еле заметными кубиками! Ммм, могу кончить только от созерцания этой восхитительной картины. Я спускаюсь ниже и начинаю языком ласкать его соски. Я знаю, что это не особо его заводит, но ощущение его твердых сосков во рту сводит с ума меня. Я сосу, перекатывая их языком. Я заставлю тебя полюбить эту ласку! Я разбужу твои спящие рецепторы, мой ненаглядный герой! Каждый дюйм твоего тела будет отвечать на моё малейшее прикосновение! Гарри громко стонет, выгибаясь мне навстречу. Оу, малыш, да неужели? Ты уже отвечаешь мне на эту ласку? Ты действительно чудо-мальчик! Мальчик-который-выжил-чтобы-стать-моим. Я снова лижу, сосу, заласкиваю его сосок, перетирая между пальцами другой. Он снова выгибается в пояснице и пытается ухватить меня за мужское достоинство. Ну, нет, нетерпеливый мальчишка! Я хочу сначала вдоволь налакомиться тобой! Уже три месяца мы тайно встречаемся, и все горизонтальные поверхности в моем доме испробованы нами на прочность. Мы занимаемся любовью, как сумасшедшие кролики. Если бы не обязательное посещение предметов, мы бы умерли от истощения. Затрахались бы до смерти. В Хогвартсе у нас еще ни разу не было. Сегодня мы настолько очумели от своей уже неконтролируемой страсти, что ввалились в первый попавшийся класс в заброшенном крыле здания. Куда-то аппарировать, выходить для этого за пределы школы? Прятаться под мантией-невидимкой? К херам! Как два жалких магла, мы валяемся в пыли, даже не удосуживаясь наложить очищающее на пол и трансфигурировать себе какой-нибудь мало-мальский тюфячок. Нам хорошо и так. Даже есть что-то в этом нереально возбуждающее. Не в шикарной кровати, а спонтанно, где приперло. Мой маленький грязный полукровка так органичен на этой нечистой поверхности, что хочется его ещё больше. А я думал, что больше, чем хочу его я, хотеть невозможно! — Драко, Драко… — зелёный омут его глаз засасывает в свои пучины. — Не могу терпеть, ммм, возьми уже меня… Хочу, смотреть тебе в глаза, Драко… Меня словно ошпарили кипятком. Его тихая просьба выбила меня из колеи. Уши заложило, и кровь бешено забилась в висках. К драклу прелюдии! Хочу снова ощутить его тесноту, охватывающую мою плоть! И как можно скорее! Я дрожащими руками, по-магловски стаскиваю с него брюки и белье, мантия остается на нем, на нее не хватает уже никаких сил. Он, лежа на спине, бесстыже разводит ноги в стороны, приглашая. У него все уже там готово. Он успел сам наложить и очищающее и смазывающее и, наверное, даже растягивающее… Научился это делать невербально. Этим он меня восхищает ещё больше. Ревнивого зверя я загоняю подальше. Гарри великолепен как любовник во всех отношениях. — Драко, давай… давай трахни уже меня! — почти приказывает он. — Ты же моя нетерпеливая шлюшка! — восторженно хриплю я. — Моя… моя самая сладкая… — Меньше болтовни, глупый Хорек! — нетерпеливо дергается и смотрит уже почти зло. — Или мне найти какого-нибудь немытого магла и трахнуться с ним? Вижу, что он до мушек перед глазами хочет меня в своем теле и теперь злится от того, что я все еще медлю. И он знает, чем можно меня задеть. Понимаю ведь, что он просто меня сейчас поддразнивает, но ревнивый зверь внутри меня ничего не хочет понимать и уже выпустил свои когти, чтобы изранить и разодрать моё бедное сердце. Я зло рычу, чувствительно прикусывая его за подбородок: — Попробуй только, идиот! Сверну твою геройскую шею! Он слегка отталкивает меня от себя и вдруг счастливо смеется, чуть закидывая голову назад. Я беру его лицо в свои ладони и целую. Нежно. Очень нежно. Гарри резко перестает смеяться. Его руки гладят меня по саднящей спине, скользят вниз по животу, прямо к мучительно напряженному стояку, все еще скрытому под одеждой. Он расстегивает мне ширинку, и вот уже его пальцы проникают под белье и дразняще кружат по головке моего члена, размазывая обильно выделившуюся смазку. Второй рукой он ласкает мои поджавшиеся яички и мягкими, выдаивающими движениями ведет по моему закаменевшему стволу. Это просто невозможно терпеть! Я хватаю его в охапку и присасываюсь к его распухшим губам в яростном поцелуе. Он моментально отвечает мне, все так же не убирая рук с моего члена. И даже начинает тихонько постанывать мне в рот. Меня всего трясет. Если так будет продолжаться и дальше, то я долго не продержусь, мой золотой мальчик. Что же ты со мной делаешь, Гарри? С трудом оторвавшись от моих губ и убрав руки с моего паха, он вдруг горячо шепчет мне в ухо: — Придурок ты, Малфой! Неужели ты все ещё не понял? Только ты. На всю жизнь… Я отстраняюсь от него и внимательно смотрю ему в глаза. Несмотря на то, что он сильно возбужден, он сейчас серьёзен, как никогда. Он смотрит на меня прямо, открыто, не отводя взгляда. И что-то такое есть в этом его взгляде… Настоящее. Чему нельзя не верить. Комок подкатывает к горлу, перед глазами наплывает туман и в голове бьется набатом: Только ты. На всю жизнь. Только. Ты. На. Всю. Жизнь. — Любимый мой… — голоса практически нет. От волнения я сиплю.— Навсегда… навсегда мой? — Пока жив, — выдыхает он. — Я люблю тебя, Драко! Очень люблю! Внутри все взрывается, я буквально падаю на него и снова захватываю его горячие губы в плен. Как бы мне суметь унять свое ненормальное сердце? Ну да где уж там… Мы снова целуемся, как сумасшедшие и если моё бедное сердце все же сейчас не выдержит, то будет что писать в некрологах. «Он умер от всепоглощающего счастья.», например. Не разрывая поцелуя, я уже до конца расстегиваю брюки и выпускаю своего рвущегося на волю пленника. Гарри проводит рукой по моей мошонке, нежно оглаживает мой член. И тут же крепко ухватив его у основания, сам направляет его. В себя. Сейчас, возбужденный, с этим его взглядом: «трахни меня как можно скорее» и искусанными в хлам губами, он до невозможности красив! Мерлин! Я до сих пор не верю своему счастью! Я вхожу в него. Постепенно. Замирая от восторга. Останавливаюсь, тяжело дыша. Он охватывает меня так тесно, как будто не мы все эти три месяца сношались во всех известных позах. Магия, не иначе. — Драко, давай, любимый! — шепчет, уставившись на меня чёрными от расширившихся зрачков глазами. — Гони! Поехали! Я срываюсь. Задрав его ноги себе на плечи, я очень быстро наращиваю темп и вот я уже бешено вбиваюсь в его извивающееся тело. Я целую и вылизываю его ступни. Я жадно шарю пальцами в его раскрытом, мокром рту, размазывая его слюну ему по губам и по подбородку. Я снова целую его губы, не переставая трахать его и даже почти не сбавляя темпа. Я долбанный Хогвартс-экспресс и остановиться уже я не в силах! Я призываю палочку и накладываю специальное заклинание, которое поможет мне отсрочить оргазм. Я хочу, чтобы все это длилось как можно дольше. — Драко, хочу на тебе! — словно в забытьи выстанывает Гарри и пытается выпростаться из-под меня. — Хочу скакать на твоем члене! О, Мерлин! Отчаянный герой просится во всадники? Как прикажешь, мой хороший! Поза наездника — его любимая поза. Гарри действительно любит скакать у меня на члене. Я все время боюсь, что ему может быть больно, но нет! У него тоже стоит как налитой, когда, глядя мне в глаза, он снует туда-сюда по моей, обалдевшей от блаженства, плоти. Я поднимаю его с пола. Сажусь на стул. Он залезает на меня сверху, снова накручиваясь на мой совсем не маленький член. Я охватываю его плотные ягодицы, сминаю их. Он, заколдовывая меня своими русалочьими глазищами, принимается действительно буквально скакать на мне. Он страстно стонет и жестко ласкает свой член. Я любуюсь им. Не могу не любоваться. Возбужденный, он невероятно красив и сексуален. Я завожусь ещё больше от того удовольствия, что разлито по его лицу. Развратный ангел. Мой герой! Я позволяю ему трахать себя. Ведь как ещё назвать то, чем он сейчас занимается? Он трахает меня собой. Лёгкий поток прохладного воздуха на моём разгоряченном лице. Дверь неслышно открывается, и на пороге возникают две фигуры. Лонгботтом и рыжий Уизли. Мы что, забыли наложить запирающее? А заглушающее? Твою-то мантикору! Гарри не видит своих дружков. Он, слава Мерлину, находится к ним спиной. Как хорошо, что я не сорвал с него мантию, и теперь она прикрывает от этих придурков все интересные места моего любимого. Я не имею ни сил, ни желания прерывать наш упоительный акт ради парочки бесцеремонных идиотов, ввалившихся в наше любовное гнездышко. Я хорошо вижу их реакцию. Они в глухом, отупляющем шоке. Уизли разинул свой немаленький рот и тупо глазеет на нашу милую забаву. Он не верит своим глазам. Даже глупо моргает ими, пытаясь согнать морок. Невилл скорбно потупил глаза, но я вижу его боль. Он побледнел, как смерть, и я боюсь, как бы он не потерял сознание. Мне его даже жалко. Не хотел бы я оказаться на его месте. Иногда мне кажется, что его любовь к Гарри нисколько не меньше моей. Но лучше ему похоронить надежду сразу и навсегда. Он не уходит, потому что его тело перестало его слушаться. Ну давай, Лонгботтом, вспомни, что ты маг, в конце-то концов! Забирай с собой предателя крови, и валите отсюда поскорей! Я не могу уже терпеть эту сладкую пытку. Мой мальчик так страстно стонет, так рвано дышит, так восхитительно двигается! — Драко-о, да, любимый! Да-а-а! — сладко выстанывает Гарри, все также яростно прыгая на моем члене. Невилл, наконец, отмирает, решительно хватает рыжего за мантию и вытаскивает его за дверь. Характерный треск. Наложил запирающее и заглушающее. Благодарю тебя, Нев. Жениха тебе хорошего. Вот прямо от души. Гарри выгибается, его член взрывается перламутровыми струями, тёплыми ошметками оседающими на моей груди. Это было последней каплей. Я встаю со стула, не выходя из Гарри. Разворачиваю его спиной к себе, ставлю в коленно-локтевую и срываюсь на полную катушку, насаживая и насаживая его очаровательный зад на свой исстрадавшийся от наслаждения член. Восторг! Восторг! Восторг! Оргазм охватывает бешено-яркими вспышками наслаждения. Я выплескиваю и выплескиваю в его нутро свое семя. Мерлин, я умер и на небесах? Нежно целую лохматую макушку. Прости меня, любимый, что позволил чужим глазам увидеть наше с тобой таинство. Нашу с тобой любовь. Но они все равно когда-нибудь узнают. Пусть это случится раньше. Я никогда не откажусь от тебя, моя зеленоглазая отрава. *агнец на заклание — здесь нет ошибки.) Именно так и произносится. Значение выражения — жертвенный ягненок, жертва.