Дом Воспитания.

      Как только я оказываюсь в своей комнате, сразу становится легче. К хозяину не пошел, чутье подсказало туда не лезть. В доме все спят, за исключением охраны, которую я видел пару раз по пути. Сейчас самое время доковылять до душа и упасть в свою постель. Решив оставить все разборки на грядущий день, я в темноте следую в ванную, на ощупь нахожу выключатель, щелкаю и замираю. Мне что-то не знакомо это помещение. Точнее, как, всё на месте. Зеленый кафель, белоснежная раковина на стройной ножке, огромное зеркало в простой оправе, коврик у ванной. Стоп, ванная. Черта с два, где моя ванная? Моя большая красивая, глубокая, прекрасная ванная? На её месте я вижу душевую кабинку, распахнутую настежь. Еще не до конца въехав в ситуацию, ступаю вперед, подхожу ближе, мне кажется, она может меня съесть. Все шампуни и прочие мелочи уже в ней, на полочках расставлены, даже моя любимая игрушка, резиновые зеленые водоросли, в которых я мог лежать в минуты расслабления. Поддон довольно глубокий, большой, но не на столько, чтобы с головой нырнуть или полностью вытянуть ноги. Внутри кабинка зеленая, под цвет стен, вроде не страшная. Тут много всяких кнопок, спасибо, что подписаны. Встаю в центр и неуверенно тыкаю на первую попавшуюся, написано, что режим тропиков, меня внезапно окатывает с головы до ног хорошим таким ливнем, ледяным, прямо с потолка. Вылетаю с такой скоростью, что даже не замечаю, что кто-то есть кроме меня в комнате. Матерясь, ищу полотенце, раскидываю все, что попадается под руку, но не могу найти ничего, кроме пустых ящиков. Бывает на самом деле и такое, когда все вещи в стирку сдаются. Окончательно озверев, срываю простыню и укутываюсь в неё, выстукивая зубами морзянку. Там в ванной шумит, я слышу, тропики в самом разгаре, а в этом шуме угадывается шорох ткани, тихий кашель и внезапно наступает тишина. Честно, мне стало страшно, я даже не оборачиваюсь, я вдруг вспоминаю тот сон, с Алесом. Вдруг это он… Еще минуту спустя я просто стою и трясусь, уже сам не знаю от чего больше, то ли от холода, то ли от страха.       - Лой, мне долго ждать, пока ты обернешься и соизволишь осознать моё присутствие? О Господи! Хозяин! Наконец оборачиваюсь, жалобно уставившись на него. Он в черном халате, шелковом, красивый, стройный, свежий. Несмотря на вполне домашний вид, взгляд у него жесткий, как всегда. Такое чувство облегчения настигло, не задумываясь, в два шага оказываюсь рядом и падаю на колени, обнимая ноги любимого.       - Ты дурак? Вот так, да, вместо тысячи слов о том, как он не хотел меня напугать. Его рука опускается мне на голову, он слегка сжимает кулак, собрав в неё волосы и тянет куда-то, не настойчиво, а так, скорее просто показывая примерное направление. А я размечтался, наверное, думая, что сейчас вот он всё забудет и станет просто моим любимым мужчиной. Ну что поделать, не мы такие, жизнь такая. У простых людей, наверное, на первом месте будут расспросы, откуда, что, куда, почему. И только у нас не принято, рта раскрывать без позволения, даже если в доме пожар начнется. Фенрир дотащил меня до кресла, сам сел в него, а меня определил рядом, как бы там ни было, моё место всегда однозначно у его ног.       - Теперь поговорим. Ванна убрана, потому, что я опасался некоторых осложнений, - он усмехнулся. - Не хотел подвергать тебя излишнему риску, вдруг уснешь, или равновесие потеряешь, - закончил со стальными нотками в голосе. Последовал вздох некоторого сожаления, которое я отношу автоматом к сожалению об удалении моей любимой ванны. Сижу, улыбаюсь, это очень приятно, когда о тебе заботятся, особенно заранее предугадывая все возможные варианты твоей возможной гибели, при возможных обстоятельствах, с возможной вероятностью.       - Как Вам будет угодно, - о да, слова даются мне с трудом, ведь я хочу сказать совсем другое. Ну, например, высказать свой крайне правый протест на тему того, что моя ванна неприкосновенна.       - И прости за то, что вынудил тебя оказаться в беспамятстве столько времени. Сказал без капли сожаления о содеянном. Это скорее была официальная форма извинений, ну так просто положено. Наверное, ему было даже интересно понаблюдать, как я выдерживаю эти нестандартные состояния. То, на какие извращения способен Фенрир, никому, кроме меня, воистину не известно.       - И что я должен сказать? – не смог придержать языка.       - Молчать должен, по правде говоря, - как-то слишком прохладно одернул.       - Почему?       - Ты же знал про седьмого, да? – он вдруг опускает взгляд, а я чувствую себя, мягко говоря, кроликом перед удавом.       - Нет, не знал, не знаю и не желаю знать, - я стараюсь сделать вид, что совершенно не боюсь. Если он будет думать, что я был в курсе, это породит много проблем. Но судя по тому, как Фенрир резко отдернул руку, можно смело сказать – мне не верят. Мой Хозяин хмурится, делает над собой усилие чтобы что-то не сотворить, непоправимое. Вижу, как его пальцы впиваются в подлокотники, а взгляд - мне в самую душу. Однако я не из тех, кто легко верит в то, что его можно в чем-то обвинить.       - Я не вру, - нарушаю молчаливую напряженность. Но в его глазах уже нет понимания моих слов. Он ушел куда-то в свои воспоминания. Так бывает, когда он сталкивается с какой-то моей плохой стороной, тогда он вспоминает её проявление на ранних этапах отношений и пытается найти момент, где он сам упустил утечку гадостных привычек. Фенрир терпеть не может, когда что-то выходит из-под контроля, особенно если это - я.       Еще в самом начале наших отношений я ершился, как мог, убегал, устраивал истерики, партнером был таким, что проще было выбросить на улицу, чем пытаться исправить. Семь лет назад я еще на улице стоял, замерзший, около станции метро возле дверей, в попытках отогреть окоченевшее тело. Я жил химией и верой в собственную смерть. А меня Фенрир как-то просто снял, один раз, другой - у того метро. Потом даже пожить пустил на время, пока его любовь не вернется. А любовь вернулась, да только я уже на тот момент понял, что не хочу покидать теплого дома. Независимо от того, что я оставался собой - гулящим, блудящим, ширяющимся, хотелось иметь хотя бы кров. Накануне приезда его любовника я заявил об этом. Фенрир тогда удивил меня, согласившись со мной. Однако он тогда установил условия. В первую очередь, я должен был доказать, что я лучше, чем то, что у него есть - это труда не составило, я во многом был опытнее, начиная с готовки, заканчивая постельными играми. Вторым правилом было не общаться меж собой, чтобы исключить подсказки мне в том, как и что делать. Тут я был на высоте и, когда его уже вчерашняя любовь подкатывала ко мне с примирительными речами, я слал на три буквы, не желая уступать и проявлять сантименты. Третьим условием выступал запрет на моё добровольное затворничество в стенах его дома. Я его завоевал, а мальчика того Фенрир просто при мне сбагрил какому-то мужику-другу, как он тогда сказал. Теперь я уже в курсе, что парня продали по договору. На самом деле он был контрактник, а такие ребята имеют путь сверху вниз. Начинают с крутых богатых Хозяев, заканчивают жизнь на вокзале.       Фенриру я приглянулся чисто из-за того, что был совершенно не въехавшим в обстановку. Тогда мне никто ничего особо не объяснял, просто начались отношения, а там уже и принудительное лечение от наркоты и других нажитых мной прелестей. Ну а дальше посвящение и именование, тогда я уже прочно был обвит обязательствами и хорошо прижился у него под крылом. Короче, не променял я теплый дом и поводок на неизвестное существование. Тем не менее, в дальнейшем, Фенрир очень жестко относился к моим вылазкам в одиночку, всегда старался держаться рядом и быть в курсе того, каким воздухом дышу. Его страх мне всегда был понятен: я бы тоже нервничал, зная, что твой нижний - в прошлом проститутка, наркоман, выжил твоего любовника. Так вот с тех времен уже довольно долго я прихожусь ему самым верным партнером.       - Ты… - он сцепляет руки в замок и подается вперед, вглядываясь мне в лицо, сосредоточенно выискивая там что-то. - Себе не ври хотя бы! – кричит так, что я заваливаюсь назад, удержавшись на руках. Напоминаю, что за всю нашу совместную жизнь он позволял себе кричать только два раза, первый раз - когда я пытался броситься с крыши дома, второй - ну вот сейчас и есть тот самый второй.       - Хозяин, да как Вы могли такое подумать! Служу Вам уже не один год и не осмеливаюсь врать даже в мелочах, - еле удерживаю голос ровным.       - Да что ты говоришь, - столько презрения в этой фразе. Фенрир поднимается со своего места, одергивая халат, как бы пытаясь укрыться им от меня, направляется к двери. Сижу молча, правда, не знаю, что еще сказать такого, чтобы заставить его меня выслушать. Останавливается, будто услышал мою немую просьбу, оборачивается.       - Да, и еще кое-что, - в глазах читаю затаившуюся мысль. - Утром седьмой получает браслет, а вечером в Черной Пантере приемная церемония, по случаю принятия тебя и Ричи. Подготовься. Сколько я сил прикладываю, чтобы сразу не разрыдаться, чтобы выдержать этот удар всем своим существом и не рассыпаться в пепел прямо тут в собственной комнате. Шокированный, я даже не замечаю как он уходит, запирая дверь с тем самым щелчком, который звучит, как точка в приговоре. Изгнан из дому, но до завтра заперт под ключ. Что может быть хуже, чем оставаться наедине с осознанием будущего, которое, как дьявол, дышит тебе в спину и готовит самый искусный клинок, чтобы убить тебя, как только ты проявишь слабость. Остается только гадать, знает ли седьмой о том, что завтра его именуют, подарят надежду, а следом, в отместку за глупый проступок, отправят в публичный дом, и, скорее всего, по контракту.