Дом Воспитания.

      В подвалах со времен средневековья мало что изменилось. Есть у этих мест своя черта, неизменяемая временем. Неважно даже, насколько современные двери стоят на входе, как много размещено камер по углам, в каком стиле выдержано подвальное помещение. Оно было и остается подвалом, страшным местом, под землей. Черта эта, как ни странно, выражается не в замкнутости, не в размере, не в том, какие чувства он вызывает. Подвал или подземелье славятся своим умением принимать тайны, люди с особо извращенной психикой могли только в подобном месте испытать свободу, отбирая её у кого-то другого. Именно в таких местах пытали, в таких местах держали заложников, или похищенных детей, годами, а может даже десятилетиями, кому как повезло. На этот раз в подобном месте заключен и уже изрядно помят курьер, которому просто не повезло доставить фотографии жуткого содержания. - Мне кажется, он реально ничего не знает, - Фенрир уже минут двадцать наблюдает за избиением молодого человека, и как ни странно, ему не жалко парня ни капли. Его жалость кончилась ко всему живому в комнате Деймоса, полчаса назад. - Все что узнали, это только то, что с ним была девушка… точнее, девушка передала фотографии, - Деймос вслух прожевал уже всем находящимся в подвале известную информацию. - И где вы встретились, красивый? – Фенрир играет роль доброго, но крайне равнодушного полицейского. - В клубе, маска была, откуда я знаю, кто она! - допрашиваемый повторяет это как заведенный, ничего нового не внося. - Маски- это профиль тематиков, кстати, вы в клубе встречались, или за клубом? – Деймос начинает придираться к каждому слову, в попытке узнать больше. - В клубе. - Тебя не спросили, что ты там забыл? - Нет, не спросили, я курьер, прошел свободно, меня ждали. Помню там все в масках были. - Не похоже на светскую дискотеку, - размышляет хозяин Пантеры, очень задумчиво. Пока охранник окатывает парня новой волной физических аргументов, в комнату для испытаний молчаливости заглядывает внешний дозорный. - Господин Деймос, на минуту. - Тут говори, все свои, – нервно дергает плечами, пытаясь стряхнуть навалившееся напряжение. - Сверху сказали, что с телефона вашего секретаря прошел исходящий звонок… - И? Я не ограничивал его в общении, вроде бы… Так, при чем тут вообще Сани?! - Вы приказывали прослушивать разговоры, если не помните, утром. - Давай уже, скажи нормально, что ты мямлишь! – хозяин Лоя теряет терпение. - Он звонил Алисе, и просил её быть очень, очень осторожной, спрашивал, где она и сказал улетать из страны, сказал, что курьер у нас. После этих слов в комнате нависает нереального веса тишина. Охранник уже посматривает за спину, в надежде уйти быстрее, чувствуя угрозу своей жизни. - Что ты сказал? – Деймос крайне не шутя берет в руки металлическую палку из угла комнаты. - Господин? Я могу дать прослушать запись, Сани звонил Алисе, и вы понимаете, что это значит. - Сучий выблядок, сюда, привести его сюда, по пути можете ему сразу язык вырвать, лучше пусть в коридоре загнется! - от самообладания мужчины ничего не осталось, глаза буквально налились кровью, рука автоматически швырнула прут в сторону курьера, врезавшись в стену возле несчастного. Фенрир остается стоять, где стоял. На секунду замешкавшись, все же решается, берет в руки телефон и пишет всего одно смс с текстом «Пуск». В его планы входило четкое разграничение своих, чужих, и нежелательных свидетелей. Но время не ждало, пока у мужчины созреет точное видение всех. Ситуация выходит очень мерзкой. - Деймос, предлагаю разговорить твою подстилку, если хочешь пристрелить, то только после получения информации, и после этого сразу выдвигаться - время не ждет, Лой все еще у Алеса. У хозяина Пантеры случился совсем не культурных шок. Его мальчик, его сладкий Сани, оказался крысой, все время снующей под боком, даже намека не было, всегда был рядом. Немыслимо упустить этого сучонка из списка. После слов Фенрира, Деймос не колеблется и с такой силой въезжает кулаком в лицо другу, что тот оказывается на полу. Давно хотел это сделать. Деймос начал смутно понимать, что он как и его дом участники чего-то сильно большего, чем конфликт хозяина Лоя и Алеса. - Это по твоей воле тут творится какая - то невероятная хуйня! Ты втянул мой дом в свои ебаные разборки! - замах, желание еще раз впечатать, но его остановил взгляд Фенрира, и странное выражение лица, такое безучастное, спокойное, словно он владеет ситуацией на столько, на сколько даже боги не владеют своими силами. - Успокойся, скоро многое встанет на свои места… - хозяин Лоя, не отвечая на удар, поднимается с пола и отходит к стене. Кто-то должен сохранить самообладание. Через какое-то время в помещение втаскивают Сани. Парень падает на пол с таким видом, словно он весь мир послал к чертям, дайте петлю - влезет, в глазах слезы, испуг. Конечно, страшно - Сани знает методы расправ с такими как он. И не меньше его пугает осознание, что Алису не пощадят, ох уж эта девочка, за которую жизнь отдать - раз плюнуть. - Я всё расскажу, не трогайте, прошу, Господин, - кидается в ноги Кошмару и тут же получает ощутимый пинок под ребра. Мужчина почему-то решил не бить в лицо, наверное, это отзвук человечности. - Не подходи ко мне, крыса! – рычит Деймос, отходя от заплаканного секретаря. - Я не мог поступить иначе! Я просто не мог! Мне не оставили выбора, я бы хотел всё изменить, но не могу. Вы даже не знаете, что значит для меня Алиса! Вы даже не знаете, на что способен этот изверг! - Я знаю, да все знают! - на лице Фенрира отразилось такое отвращение, какое только способен испытывать этот морально сильный мужчина. – Но только ты умудрился влететь лицом в грязь, и утонуть во лжи. Я удивлен и глубоко потрясён твоим положением во всей этой заварушке. - Выкладывай всё, твое будущее теперь очень зависит от уровня правды, - для усиления эффекта давления, Деймос берет в руки оружие из кобуры охранника и наводит ствол промеж бровей своему секретарю. Сани раскалывается. Рассказывает о том, как он был в детском доме с Алисой, как им трудно приходилось, как они жили и чем. У Алисы, со слов Сани, было много темных интересов, один из которых- секс без разбора и с кем попало, кроме Сани, он изначально заявил себя геем. До выпуска они сильно сблизились, стали как брат и сестра, но судьба и государство решило их разделить. Каждому дали по комнате в разных концах города и бросили на алтарь самостоятельной взрослой жизни. Если Сани сразу пошел в секретари, но не в Пантеру, а в рядовой бизнес- центр, то Алиса начала свой путь незавидно. В первую же неделю свободы от детского дома, она попалась в клубе, на который был совершен налет местных стражей порядка. Несколько месяцев его «сестричка» отбывала в колонии общего режима. Сани за это время рвал себя на части, доставал деньги, чтобы внести залог. Додумался даже до того, чтобы обратиться в кредитную компанию, где кредит ему, как ни странно, дали. Сумма выбежала не маленькая, но что делать, псевдородную кровь спасать надо. Когда он взял кредит, то недолго думая, пошел запить «победу». Запил до таких чертиков, что переспал с каким- то мужиком, выплакал ему все свои слезы, обиды и жалобы на несправедливую и слишком строгую жизнь. Мужчина проникся, даже обещал писать, что и делал в течении месяца, кроме переписки у них были интимные отношения. Алису Сани выкупил, даже перетащил жить к себе, попытка продать комнату не прокатила, а именно так он хотел покрыть кредитную сумму. Он снова обратился к тому мужчине из клуба, на этот раз за реальной помощью, а не просто поныть в жилетку. Тот не отказал и в одну из встреч сунул парню под нос контракт. Как раз тот самый, который подписывают мазохисты и прочий извращенный сброд, однако, долг теперь был повешен на Алису, хоть и без процентов. Сани подписал, перейдя работать секретарем в Пантеру. Отработав там приличное время, он решил, что надо бы Алису устраивать туда же. Распутная красавица к тому времени взялась за ум и поступила в медицинский. Но даже несмотря на такой, казалось бы, хороший исход, было много подводных камней. Алису просто так брать не хотели, из-за долгов. Выгоднее было купить девушку, вместе с долгами, так ведь надежнее, так она точно отдаст, и не надо за ней держать контроль. Девушка продалась. Только вот Сани видел, как на ней сказывается вес долга и то, что ей приходится жить им, она часто жаловалась ему, что Пантера ей не нравится и что лучше бы она отдавала кредитной компании. Конечно, ведь её перестали выпускать за территорию, мир для неё стал закрыт, работа и дом в одном здании, своеобразная тюрьма. Внешние связи были запрещены, и выдвинута куча условий, которым девушка была не слишком- то рада. Только спустя длительное время ей стал полагаться отпуск. Сани убивало осознание, что она мучается из-за его предложения уйти в Пантеру. У самого Сани свободы было много, и он воспользовался ею для новых знакомств. Так и вышло, что они пересеклись с Алесом. Новоиспеченный покровитель долго и красиво пел о том, что будет новая жизнь, что поможет Алисе сбежать, и спрячет самого Сани от Деймоса, от этого страшного мира, что все будут жить припеваючи. Сани поверил в сказку и решил, что спасение от всех проблем это Алес. Мужчина накрутил парню про Лоя, он же заставил Алису быть посредником, Сани сам сливал ему всю информацию о том ,что происходит в доме. Мужчина не стеснялся рассказывать Сани о том, как он выкрадет собаку самого, пожалуй, сильного врага, как накажет за несправедливую порчу жизни и репутации. В общем, все бы было хорошо, не вцепись Фенрир в парня. - Знаешь, что я тебе скажу, мальчик, ты влез очень не вовремя, это билет в один конец, - Фенрир направляется к выходу с одним только желанием - выйдя, услышать выстрел. Сани смотрит в спину уходящему мужчине. А чего он ждал, понимания? Сочувствия? Что теперь ждет предателя в стенах Пантеры? Теперь его мысли и мысли Фенрира на тему дыры в голове, стали удивительно схожи. Он отползает подальше от угрозы в угол, где ему теперь самое место. Деймос с пол часа просто не обращает внимания на мальчика, он все время звонит куда-то, тихо разговаривает, кладет трубку и буравит не мигающим взглядом стену, курьера Фенрир попросил передать в руки своего дома. Судьба пацана, которому просто не повезло, теперь будет зависеть от мужчины, чей питомец постигает круги ада. Голова Деймоса забита многим, будущим его дома. Сани подождет, пусть трясется сидя в уголке. Очередной звонок приносит дурную весть, голос с другого конца связи вещает сухо, словно вытирая ноги о жуткие факты. Алиса в лесу, труп опознан, но уже ничего не скажет, ни откуда взяла фото, ни кто её собственно порешил. - Ну, что Сани, допрыгался. Нет больше твоей Алисы, - вздыхает тучный мужчина, качает головой, ему кажется он уже едет крышей от непонимания ситуации. Парень вжимается в угол еще сильнее, пытаясь сохранить остатки ни то веры, ни то просто гордости. Не отвечает, даже взгляд уводит в сторону, всеми силами держась от подступающих слез. Как он всех лихо, одним разом. Алиса... её ему было не просто жаль. Её смерть, повод сказать себе, - всё, нажился, спасибо. Осталось дождаться удобного момента. - О чем ты думаешь? Небось, теперь тебе кажется, что ты жертва обстоятельств? - Деймос приближается к фигурке, некогда верной ему, по крайней мере так казалось. Хотелось припечатать его морально, добить, - Нет мой хороший, я тебя и пальцем не трону, и умереть не дам, и жить ты будешь тут, в моем доме, и каждый день заставлю помнить, какой сукой можно стать, идя на поводу у страхов. - Мне уже все равно, - попытка огрызнуться, глядя в глаза Кошмару, к слову бесполезная, мужчина не изменился в лице. - Разучись врать, хотя бы себе. С этими словами Деймос проследил за метнувшимся взглядом бывшего солнышка, улыбнулся, с особым пониманием, словно очень чуткий педагог. - В прочем, я не изверг, если хочешь застрелиться, я даже дам тебе такую возможность. После чего вышел, нарочито тихо закрыв дверь и затворив её. Когда Деймос коснулся ногой первой ступени, лестницы ведущей наверх, за спиной раздался до боли знакомый острый хлопок, как невысказанное слово догоняет в спину. - Зато честно… - резюмировал мужчина, не позволив себе, даже на секунду сожалеть о чем либо. Такой человек, такая сущность. Деймос если бы захотел, мог бы продать душу самому Сатане, за дорого и долго торгуясь. А сейчас на кону стоял его дом, его детище, даже бывший и уже скорее всего бездыханный любимчик, никогда не стал бы настолько же ценным.