Эксперименты или как избавиться от гениальной стеснительности

Курису не было уже две недели, она уехала проводить семинары на другой конец страны. Окабе скучал, хотя виду не подавал. Он писал ей сообщения каждый день, однако, когда Хашида, Маюри, а иногда и Рукако с Фейрис находились в лаборатории, старательно делал вид, что не очень-то и скучает. Маюри понимала, почему он так себя ведет: подруга детства, как-никак, но ничего не спрашивала – не хотела лишний раз смущать Окарина. Сегодня был как раз тот день, когда, помимо Маюри и Хашиды, в лабораторию нагрянула Фейрис. Она что-то мастерила вместе с Маюри для «Мей Куин», пока Хашида, как обычно, ковырялся в компьютере. Окабе сидел на диване и задумчиво смотрел в стену. Со стороны казалось, в его мозгу происходят какие-то трудно постижимые процессы вроде сложных расчетов или размышлений над опасными экспериментами. На деле же его мысли занимали эксперименты отнюдь не научные: Ринтаро думал о Курису, о расцарапанных ею плечах; вспоминал, как она, сидя на компьютерном столе, терлась своей мягкой щекой о его - покрытую жесткой щетиной. Когда эти воспоминания стали уводить его слишком далеко, он передернул плечами и слегка закусил нижнюю губу. - Кема-сан! – голос Фейрис вырвал Окабе из западни приятных мыслей. – Когда вернется Курису-тян, ня? - Вроде завтра должна, - как можно более безразлично ответил Окабе. - Значит, завтра, ня… - протянула Фейрис и как-то нехорошо задумалась. Вряд ли кто-то мог знать, что за темные мыслишки роились в этой симпатичной розоволосой головке. Хашида не удержался и сделал Окабе замечание: - Как будто и не подругу свою ждешь, даже не знаешь точно, когда она приедет. - Во-первых, Макисе не моя подруга, а моя ассистентка. Во-вторых, кто я, по-твоему, сопливый нытик или сумасшедший ученый Хооуин Кема?! - парировал Окабе в своем привычном стиле. - Ты цундере несчастный, - буркнул Хашида. К счастью, этот цундере его не расслышал. Как только, ближе к вечеру, все разошлись, Окабе схватился за телефон, чтобы написать Курису. Нужные слова не хотели приходить в голову, он набирал и стирал текст несколько раз кряду. Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать, а курсор так и мигал на пустом месте. Стоит ли написать, что он ждет продолжения их экспериментов или это слишком пошло… Внезапно он услышал шаги на лестнице. Кто-то забыл что-то из своих вещей? Дверь распахнулась. Это была Макисе Курису собственной персоной. - Не ожидал? – улыбнулась она. - А как… Ты говорила, завтра… - Я тебя обманула. Хотела сделать сюрприз. Окабе не дал ей даже снять пальто и разуться, просто подошел и крепко стиснул ее. Курису чмокнула его в щеку. - А если бы остальные еще не разошлись? – спросил Окабе, не выпуская ее из рук. - Я бы сказала, что этот сюрприз для всех. - Это было бы жестоко по отношению ко мне, понимаешь? Как ты представляешь себе такой вечер? Не думаю, что тебя саму устроило бы просто так сидеть рядом со мной. - Зато сейчас здесь никого нет. Сомневаться не стоило, она имела в виду «незачем медлить». Окабе медлить и не собирался, но едва их губы соприкоснулись, на лестнице снова послышались чьи-то торопливые шаги. - Кема-сан! – раздалось из-за двери. Фейрис. Зрачки Курису расширились. Не хватало еще, чтобы Фейрис застукала их. Макисе была готова поклясться, что если Фейрис увидит их, она собственноручно нарушит запрет об экспериментах со временем и, наплевав на всякие там эффекты бабочки, вытащит из памяти схемы и создаст мобиловолновку (название временное), чтобы отправить себе себе смс: «Не приезжай на день раньше!». Окабе не дал случиться непоправимому: он схватил Курису в охапку, в два шага вместе с ней преодолел всю лабораторию, затолкал ее в угол рабочего пространства, отгороженного шторкой, и сам нырнул туда. Задернутая шторка еще покачивалась, когда Фейрис ступила в лаборатории. - Кема-сан? Ты тут, ня? – она осторожно сделала шаг, осматриваясь по сторонам. Курису и Окабе наблюдали через узкую щель между занавеской и стеной, как розоволосая звезда мейд-кафе неуверенно шагает по лаборатории. В заставленном коробками углу было тесно, спина Курису была прижата к стене, Окабе стоял прямо перед ней так близко, что она могла чувствовать, как поднимается и опускается его грудь при каждом вдохе и выдохе, руки его упирались в стену. Присмотревшись к Фейрис, Курису заметила в ее руках конверт. - Давай я выйду, узнаю, что ей надо, - предложил Окабе. - Нет! – отрезала Курису. Интересно, Окарин тоже заметил конверт? - Почему? - Мало ли, зачем она пришла. Губы Окабе внезапно расплылись в странной улыбке: – А! Все ясно, ты ревнуешь. Ревнуешь меня к Фейрис-тян. - Я? Тебя? Вообще ни капли! Курису надеялась, что полутьма, царившая здесь, за шторкой, скроет предательский румянец на ее щеках. Окабе не унимался: - Ревнуешь, ревнуешь! Я все понимаю, я же просто красавчик. Несмотря на то, что они шептались, Фейрис, по всей видимости, услышала шорох. Она повернула голову на звук и направилась к шторкам: - Кема-сан? Ты работаешь? Ответь, ня! На этот раз Курису спасла положение – она заметила, что Окабе оставил телефон на столе, и отправила ему пустое сообщение. Телефон завибрировал, и Фейрис, разве что не подпрыгнув от неожиданности, тут же отвлеклась на него. Курису самодовольно улыбнулась и убрала свой телефон в карман шорт. - Кема-сан забыл телефон. Значит, он точно вернется! – рассудила вслух Фейрис и присела на диван. – Может, стоит подождать его, ня? - Thank you, Курисутина, - прошептал Окабе. Часы тикали, отмеряя минуту за минутой, а Фейрис и не думала уходить, видно, она была решительна в своем намерении дождаться Окабе. Курису уже осмотрела весь захламленный угол: вон стоит коробка аж с Хэллоуина, который она устраивала в лаборатории, а вот коробка с костюмами Маюри, рядом – со старыми компьютерными схемами и еще множество других непонятных коробок и ящиков, на полу – огромный монитор и отжившая свой век клавиатура. Стоять, прижатыми друг к другу, становилось все неудобнее, ноги и руки уже затекли, лежавшая кругом пыль неприятно щекотала нос. Вдобавок то ли от их горячего дыхания, то ли от напряженной ситуации стало нестерпимо жарко, пальто на плечах Курису будто потяжелело в разы. Она немного выгнулась вперед, чтобы скинуть потяжелевшее пальто. Окабе хотел освободить ей хотя бы пару сантиметров пространства, но, потеряв равновесие, пошатнулся, и в следующую секунду почувствовал, как уперлась в него мягкая грудь Курису. В голову Окабе ударила смесь адреналина и возбуждения, бурлившая в нем на самом деле все это время, и, как только пальто с легким шуршанием упало на пол, он бесцеремонно запустил руки к Курису под рубашку. - Дурак! – из-за необходимости говорить шепотом голос ученой почти сорвался на писк. – Здесь же Фейрис-тян! Окабе попытался поцеловать Курису, но та увернулась от его губ. Теперь, помимо страха быть пойманным вместе с Курису, у него была еще одна причина выгнать Фейрис, и эта причина очень мешалась ему в застегнутых штанах. Вдруг он вспомнил, что под диваном должна валяться мышь на дистанционном управлении – они с Хашидой делали ее еще для Хэллоуина, и пульт от нее должен быть как раз в стоящей тут коробке. Он решил попробовать испугать этой мышью Фейрис. Правда, парень не был уверен, что мышь все еще работает. Окабе вытянул руку к коробке с Хэллоуиновскими украшениями, которая, как назло, была запихнута довольно далеко, поэтому рыться в ней было крайне неудобно. Тем не менее, ему удалось выудить оттуда пульт. После проверки выяснилось, что в нем нет батареек. Но не стоит забывать – тут двое стеснительных гениальных ученых, которые не хотят быть застигнутыми врасплох в такой интимной обстановке, и коробки с компьютерными запчастями. После недолгих раздумий вопрос с батарейками решился с помощью аккумулятора от телефона Курису и куска юэсби-провода (не зря Окабе его тогда не выкинул). Устройство отреагировало только с четвертой попытки, но, отреагировав, произвело ошеломительный эффект. - Мышь! – заорала Фейрис, когда серое существо выскочило ей под ноги и унеслось на другой конец комнаты. – Кья-я! План сработал. Фейрис не стала ждать, пока мышь опять побежит в ее сторону, а быстро ретировалась. Услышав, как захлопнулась входная дверь, Окабе и Курису облегченно вздохнули. - Теперь можно выйти отсюда, - все еще шепотом сказал Окабе. Они так и продолжали стоять в тесноте заваленного коробками пыльного угла, прижатые друг к другу. Курису ощутила прилив адреналина – укол где-то в районе поясницы и расходящаяся по телу волна, от которой перехватило дыхание. Она облизала пересохшие губы, придвинулась ближе к Окабе и привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Оказавшись буквально впечатанной спиной в стену ответным поцелуем Окабе, Курису, пожалуй, впервые в жизни пожалела, что принципиально не носит юбки. Вечером, уже после того, как Курису уйдет, в журнале экспериментов появится запись про эксперимент №3. А пока Окабе сидел на полу, прислонившись спиной к коробкам; одна нога вытянута, другая – согнута и подтянута к груди. Он все еще никак не мог отдышаться, мышцы гудели от таких непривычных нагрузок, футболка и штаны липли к телу. Устроившаяся рядом Курису неохотно натягивала свои черные колготки. Боковым зрением Окабе заметил дрожь в ее ногах: все-таки на диване на все это тратится гораздо меньше сил. Кругом валялись старые радиодетали – это он в порыве страсти умудрился задеть одну из коробок – теперь от уборки, которую и так давно требовал этот угол, было никак не отвертеться. Окабе слегка подтолкнул валяющийся рядом транзистор, и тот с громким лязгом укатился к стенке. Курису встала, откуда-то из-за коробок вытащила шорты. - И кто здесь будет убираться? - сказал Окабе, разглядывая в полумраке Курису, втискивающуюся в узкие шорты. Вместо ответа она ухмыльнулась и дернула занавески; в тусклых лучах проникшего сюда света было видно, как тотчас же взлетели и закрутились, выписывая странные виражи, частички пыли. Курису окинула беглым взглядом беспорядок, который собственноручно тут и устроила, и подумала, что ее рубашку, толстовку и валяющееся на полу пальто ждет внеплановый поход в прачечную – стена, куда она прижималась спиной, оказывается, была ужасно грязной. Чуть повыше уровня глаз на той же пыльной стене красовались размазанные отпечатки их с Окабе ладоней. Курису немного наклонила голову набок и попыталась вообразить, в каком виде она предстает перед свои парнем в такие моменты: если ее ладони были тут, одна его ладонь тут, другая, вроде, у нее на талии, а ее колено, кажется, упиралось вон в ту коробку…. Густо покраснев, она быстро стерла следы этого безобразия рукавом толстовки. Окабе тем временем поднялся, осторожно подошел к Курису и положил руки на плечи. - Знаешь, - сказал он, - мы давно не ходили никуда на свидание. Пойдем завтра куда-нибудь поесть мороженое. - Угу, - кивнула Курису. – Только надо бы для начала убраться здесь. Кто опрокинул коробку, тот и убирает, - она улыбнулась. - Вообще-то, это произошло из-за тебя, - Окабе попробовал возразить, хотя мысленно уже смирился со своей участью. Оставив неуклюжего ученого убираться, Курису вышла в основную часть комнаты и с наслаждением потянула ноющие от напряжения плечи. Только сейчас она почувствовала тупую боль в правой щиколотке, должно быть, ударилась о тот большой монитор, когда переворачивалась так, что ее ладони отпечатались на стене. Она хотела сесть на диван и посмотреть, сильный ли был удар и будет ли теперь синяк, но кое-что, лежащее на столе, отвлекло ее. Письмо Фейрис. Очевидно, та просто забыла его впопыхах. Курису не смогла удержаться от соблазна и не заглянуть туда, и она даже не сделала попытки усмирить свое любопытство. Убедившись, что Окабе занят уборкой, она наспех открыла конверт. В его содержимом не было ничего удивительного для Курису – это было признание. «Кема-сан!» - писала Фейрис. – «Я решила, что молчать больше НЯвозможНЯ. Или сейчас, или НЯкогда. Я понимаю, что у меня мало шансов…» Курису закатила глаза. Она не стала читать дальше – просто разорвала письмо и выкинула клочки в мусорное ведро.