Стирая прошлое

— Мы уходим. – Тора подозрительно покосилась на руки вошедшей в комнату Конан. В одной куноичи держала веревки, в другой – мешок. Конан заметила взгляд пленницы и поспешила ее успокоить. – Это приказ Пейна. Мы должны перестраховаться. — Зачем ты заступилась за меня? Ведь я ваш враг. – Тора покорно сцепила за спиной руки, бесстрастно глядя в стену. — К тому же я своих предала, а вас и подавно выдам, если подвернется такая возможность. – Веревки сжали запястья, крепко, но не больно. — Ты стала держаться намного увереннее. – Конан еще раз проверила надежность пут и вышла из-за спины пленницы. — Ты всего лишь ребенок, делающий то, что в тебя заложили люди намного мудрее и хитрее тебя. Они приказывают – ты выполняешь, не зная истинного расклада вещей. — И каков же истинный расклад вещей? – Тора склонила голову на бок, отросшие волосы упали на глаза и девушка махнула головой, чтобы сбросить непослушные пряди. — Мир погряз в боли и жестокости. Мы делаем все, чтобы очистить его. — Мы – это ваша организация? Акацки?       Конан лишь коротко кивнула, почему-то пряча глаза, словно стыдясь чего-то. — Акацки уже не те, что прежде. – Слова словно вытягивали изо рта раскаленными клешнями. Было видно, что Конан не хотела говорить об этом, но почему-то продолжала это делать. – Но у них все та же цель. Я уже говорила, что выбранный нами путь не всегда таков, каким мы хотели бы его видеть. Мы тоже хотели, чтобы наш путь выглядел несколько иначе, но не все от нас зависит. — Вы убиваете людей ради достижения цели. Разве можно после этого говорить об очищении мира? – Конан нахмурилась и Тора поняла, что перегнула палку. Порой она действительно забывала, что перед ней преступница, способная с легкостью перерезать горло. — Ты еще молода, чтобы понять это. –член Акацки тяжело вздохнула и накинула мешок девушке на голову. – Потерпи немного.       Тора осознавала, что они вновь идут по тому же коридору, что и месяцы ранее шли с Какузу. Подумать только, с того дня прошло так много времени. В этот раз девушка не чувствовала головокружительного страха и леденящей душу паники, лишь легкое волнение и покалывание где-то под ребрами. Куноичи захлебнулась свежим воздухом, когда Конан вывела ее, наконец, из сырого помещения на улицу. Тора дышала часто, глубоко, пока не закружилась голова. Она никогда прежде не задумывалась о том, что воздух может быть настолько целительным. — Значит, это и есть наша пленница, м-м-м. – Девушка уловила довольно приятный мужской голос. Его она не слышала прежде и не знала, кому он принадлежит. – Мешок все портит, Конан это действительно так необходимо, м-м-м? — Дейдара, не будь идиотом, она наш враг. – Совсем рядом раздался еще один голос, намного ниже и грубее первого. — Враг? Эта девчонка? – Тору окатил громкий, но довольно приятный смех. В нем были схожие нотки безумства, что и в смехе Хидана, но по крайней мере – этот смех не пугал, а напротив, заставлял чувствовать себя несколько легче. – Что за бред, Мастер Сасори, эта девчонка и мышь не обидит.       Значит, Дейдара и Сасори. О втором Торе уже приходилось слышать от Конан. "Знаток зелий", — так говорила о нем куноичи. Имя же первого девушка слышала впервые. Со сколькими членами Акацки она еще не сталкивалась? — Ладно, парни, вам уже пора. – За спиной раздался голос Конан. Женщина мягко подтолкнула девушку в спину, как вещь, передавая из своих рук в другие. Талию Торы обхватили крепкие, не слишком широкие ладони. Девушка вздрогнула, упираясь и оглядываясь, словно пытаясь сквозь плотную ткань мешка увидеть, что Конан тоже идет. — Не бойся, я не кусаюсь, м-м-м. – Раздался над самым ухом девушки приторно сладкий голос. Куноичи еще сильнее уперлась ногами в землю, она не горела желанием куда-либо отправляться с этими нукенинами. — Следуй за ними. – Теплая ладонь Конан легла на плечо пленницы, подбадривающе сжимая его. –Я приду позже, остались некоторые дела, которые мне нужно здесь закончить.       Куноичи все еще не решалась поддаться рукам нукенина. Тому, по всей видимости, надоело ее упрямство, и, легко подхватив свою жертву на руки, он оттолкнулся от земли и на что-то вспрыгнул. Сердце Торы готово было пробить грудную клетку, когда нукенин опустил ее на нечто холодное и твердое. В следующую секунду девушка почувствовала, как душа уходит в пятки, как бывает на каруселях, когда те резко взмывают в небо. Невозможность что-либо видеть перед собой сводила с ума. Тело уже сотрясали легкие толчки и плавное покачивание.       Обнаженные руки и ноги обдало потоками холодного ветра, сомнений не оставалось – они летели, причем с большой скоростью. Машинально Тора попыталась за что-нибудь ухватиться, но крепкие веревки не позволили ей этого сделать. На сей раз они состояли из чакры и их было бы не так просто разорвать. Пленница и не пыталась это сделать. Бессмысленно, к тому же лишний раз утвердит у нукенинов мнение, что она не сдалась и все еще помышляет сбежать. Подобное не входило в планы девушки. "Шиноби должен терпеть и ждать подходящего момента". Тора решила следовать этому правилу. — Нравится тебе у нас, м-м-м? — Свист ветра заглушил слова, но куноичи все же их расслышала, едва поверив тому, что долетело до нее. — Могло быть и хуже. – Буркнула она, не представляя, как можно было додуматься до подобного вопроса. — Я поначалу и не поверил, что тебя в живых оставили. Удача оказалась на твоей стороне, м-м-м. — Удача ли? – Протянула Тора, тихо, чтобы парень не расслышал. — Тебе нужно выбрать своего покровителя. В смысле наставителя, ну того, кто тебе все покажет и расскажет. — Что? – На всякий случай переспросила девушка, не поверив собственным ушам. — Ну, наставителя, м-м-м… – Парень что-то пробурчал еще, но остальные слова потонули в завывании ветра.       Прошло некоторое время, минута или более, Тора не могла сказать наверняка, время для нее остановилось. Куноичи уже было подумала, что парень не станет продолжать едва начатый разговор из-за мешающего ветра, как пальцы схватили ее за плечо, довольно болезненно надавив под ключицей. — Так что на счет наставителя, малышка, м-м-м? – Раздалось над самым ухом. — Я буду не против, если ты выберешь меня. — Я не понимаю … — Нет, девушка, конечно, понимала о чем идет речь, но отвечать на подобные вопросы не собиралась. Еще чего не хватало, наставителя – покровителя выбирать, да еще и среди нукенинов. — Да что ты там все бурчишь, м-м-м? – Парень резко стянул мешок с головы девушки, Торе потребовалась минута, чтобы сориентироваться в пространстве. Знала она, что лучше не смотреть вниз, где во мраке ночи, мелькали деревца, казавшиеся сейчас не более ее ноготка, но было поздно. Взгляд невольно опустился, уцепился за черноту, казавшуюся сейчас огромным бездонным колодцем, и голова пошла кругом. Пошатнувшись, Тора почувствовала, как медленно скатывается в бок с гладкой белоснежной поверхности. Девушка успела лишь вскрикнуть, машинально закрывая глаза, готовясь к падению с километровой высоты, но руки парня обхватили ее за талию, возвращая на место. — Непутевая ты какая-то. – Буркнул он, придерживая Тору за плечо. – Решила смыться? Не думаешь ли ты, что упав с такой высоты реально выжить? Хотя зрелище было бы еще то, м-м-м. — Идиот. – Рыкнула девушка, забывая о том, что ее жизнь находилась в руках нукенина. Извернувшись, она попыталась взглянуть на преступника, чтобы вылить на него все, что о нем думала. – Правда думаешь, что я собиралась прыгать? Если не заметил, у меня руки связаны, да тут и ухватиться не за что. На чем мы вообще летим, что это за чертовщина такая? — А ты остра на язычок, м-м-м. – Парень склонился к девушке, несколько прядей светлых длинных волос упали на плечо Торе. Пахло от нукенина известняком и порохом. – Вырастешь, будешь дерзкой женщиной. Ты отлично впишешься в наши ряды, м-м-м. — Да быстрее Солнце начнет крутиться вокруг Земли, чем я вступлю в Акацки. – Фыркнула девушка и прикусила язык, когда рука сильнее сжала ее плечо. — Не зарекайся, киса, м-м-м. Лучше бы тебе не наживать врагов среди нас.       Прозвучало беззлобно, но Тора не сомневалась, что предостережение не далеко ушло от угрозы. Действительно, нужно было держать язык за зубами, чтобы не нарваться на неприятности. И девушка затихла.       Парень по-прежнему придерживал ее за плечо, судя по всему, он привык к подобному средству передвижения, держался на ногах уверенно, хотя Тора не сомневалась – использовал чакру. Ветер усилился, его оглушающий рев делал невозможной беседу, посему парень больше не обращался к Торе, а сама девушка даже и не помышляла заговорить с ним. Все ее внимание было обращено на небо, где в легкой облачной дымке загорались первые звезды. Тора разглядела то, на чем они летели. Судя по всему, оно имело голову, широкое тело и довольно большие крылья, посему больше всего походило на птицу – гигантскую, без оперения, твердую и холодную птицу. Нукенины для перемещения выбрали ночь, что было неудивительно. Темнота надежно их скрывала, а белые птицы, на которых они летели, казались еще одним ярким сиянием на ночном небосводе. Внизу проносилась пронизывающая душу тьма. Тора старалась не опускать голову, но невольно взгляд сам цеплялся за искрящуюся реку, в зеркале которой отражался отблеск неполной луны, маленькие домики, с покатыми крышами, в окнах которых теплился мягкий свет, бескрайние поля, покрытые темной, казавшейся в это время суток, черной, травой. И этот вид не мог не завораживать. После стольких месяцев заточения, подобное казалось чем-то призрачным, нереальным. В такие моменты яснее всего осознавалась вся ничтожность человека, как он мал по сравнению с целым миром. Мелкая букашка, не способная повлиять на законы природы. Это небо, звезды, луна – все они равнодушны к насущным проблемам людей. Они существовали за долгие годы до рождения первого человека и будут существовать после смерти всего живого. Им плевать на таких слабых и недолговечных существ, как люди. Они вечны, а человеческая жизнь слишком хрупка и коротка.       Тора на собственной шкуре столько раз убеждалась в этом. Множество раз находясь на грани, она ощущала свою неспособность повлиять на расклад вещей. Эта вечная борьба за собственную жизнь могла надломить внутренний стержень, но девушка держалась. Если припомнить, каждый раз находились люди, направляющие ее на нужный путь и помогающие идти. Даже сейчас нашлись. Значило ли это, что в своем горе она никогда не была одинока? Тора не хотела этого признавать, она давно смирилась с судьбой одиночки.       Время тянулось бесконечно долго. Ночь давно вошла в свои полные права. В домиках, над которыми проносились птицы, больше не горел свет, там давно уже спали. Хотела бы и Тора так же опуститься в собственную кровать, уткнуться лицом в мягкую подушку и забыться в тревожном недолгом сне. Но не было больше собственной кровати, как и подушки, да и дома. У нее, как и прежде, больше ничего не было.       Птицы начали медленно снижаться. Сколько прошло времени? Два часа, три, а быть может ночь уже передала свои права утру? Равнинную местность сменил горный рельеф, в эту самую минуту они проносились над продолговатым гребнем хребта, на вершине которого сверкала тонкая снежная корка. Тора давно поняла, что они покинули границу Страны Огня, в воздухе витал холод, а из приоткрытого рта вырывались клубы пара.       Огромная птица последний раз взмахнула крыльями и спикировала в лощину, куда едва ли попадал свет луны. Парень вновь подхватил девушку на руки, в этот раз гораздо резче, словно его это безумно обременяло игре, спрыгнув вниз, поставил ее на ноги. Тора хотела было даже поблагодарить нукенина за это, но натолкнувшись на его взгляд, запнулась и резко отвернулась. Черт, он оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Судя по тем членам Акацки, с которыми девушка уже столкнулась, ожидала она увидеть, что угодно: щупальца вместо рук, клыки вместо зубов и дьявольские глаза, коих в Акацки было больше, чем предостаточно. Однако лицезреть обычного парня было на редкость странным явлением. Он оказался немного старше нее, довольно симпатичный, с тонкими чертами лица и чувственными пухлыми губами. Однако в нем не проглядывалась утонченная личность, на руках — застарелые шрамы, а в глазах — жесткий стальной блеск. — Чего уставилась, м-м-м? – Нукенин прищурился, вглядываясь в глаза девушки, от чего той стало не по себе. — Ничего я не уставилась. – Тора вскинула голову и слишком резко отвернулась. — Чего тогда засмущалась? – Дейдара настойчиво пытался поймать ее взгляд. – Разглядывала меня, а теперь глаза прячешь, м-м-м. — Хватит вам уже языками трепать. – Позади послышался недовольный голос Сасори, и в следующее мгновение на голову Торе опустился мешок. – Какого фига ты снял с нее эту хрень? — Мастер Сасори, неужели действительно думаете, что она сможет сбежать, м-м-м? – До девушки донесся смешок Дейдары, и шарканье ног по насыпи. — Мне плевать как, на чем и в каких условиях девчонка будет переправляться. Для меня одно странно: почему вообще Лидер оставил ее в живых? На кой она нам? – Уверенный толчок в спину заставил Тору нерешительно двинуться вперед. — Да бросьте, это довольно милая игрушка. – Чья-то рука прикоснулась к плечу девушки, и куноичи поспешила ее скинуть. – И довольно строптивая. Люблю таких, м-м-м. — Сделаю вид, что этого не слышал. – Тора вздрогнула, услышав знакомый глубокий голос, раздавшийся всего в паре метрах от нее. – Она ведь еще ребенок. — В ее возрасте я уже имел за плечами не малый жизненный опыт. – Буркнул Сасори, проходя мимо девушки. — Итачи, ты между прочим уже в одиннадцать лет вступил в АНБУ. Тебе-то не знать, как рано шиноби перестают быть детьми. — Знаю. — В голосе Учихи проскользнули меланхоличные нотки, от чего сердце девушки болезненно ёкнуло.– Но раз Лидер оставил ее в живых, значит, для чего-то она ему нужна. — Потому что так захотела Конан, а всем известно, если она его просит, то чаще всего он соглашается. – В удаляющемся голосе Сасори послышалось раздражение, видимо привилегиями Конан он был не доволен.       Шаги затихли, а чьи-то пальцы твердо обхватили руку девушки чуть ниже локтя. — Идем, крошка. – Голос Дейдары раздался над самым ухом, от чего по спине пробежался холодок.

* * *

      Лагерь, в который переправили Тору, оказался довольно чистым, уютным, оборудованным двухэтажным домом, затерявшемся в бесконечных горных цепях. Девушке выделили просторную комнату на втором этаже, с захватывающим видом на бескрайнюю долину, по которой, извиваясь словно змея, неслась быстрая горная река. Это, несомненно, удивило Тору, ожидавшую увидеть очередную темницу без окон. Дневной свет, просачивающийся сквозь оконные стекла, несколько приободрил девушку, а вид из окна на долгое время приковал к себе завороженный взгляд.       Однако жестокая реальность не заставила себя долго ждать, обрушившись как всегда неожиданно и с присущей ей тяжестью. — Идем, для тебя есть работа. – В дверном проеме появился Какуза, сверкая своими ядовитыми глазами, пугающими Тору и вводящими в оцепенение. Девушка не успела еще как следует отдохнуть после переправы, но спорить не стала и покорно последовала за нукенином, попутно изучая новую обстановку. – Чтобы бесполезно не мотаться по дому, будешь готовить еду и убираться. Пока Конан на задании все равно этого делать некому, да и некогда.       Тора недоуменно заморгала, разглядывая большую и светлую кухню. Кинув быстрый взгляд в сторону Какузы, словно говоря: "ты серьезно?", девушка робко подошла к плите, попутно проведя по поверхности тумбы пальцами. Такого не было даже в ее доме, все сверкало чистотой и новизной. Однако проблема состояла в том, что девушка совершенно не умела готовить. Все ее познания в кулинарии заканчивались жаркой яиц. Вот только нукенину об этом не очень-то хотелось говорить. — И что мне готовить? – Осторожно поинтересовалась девушка, не глядя в сторону Какузы. — Твое дело, главное съедобное. – Нукенин развернулся, по кухне разнесся звук удаляющихся шагов, однако, уже находясь в дверях, Какуза обернулся. – Готовь на пятерых.       Протяжно вздохнув, Тора распахнула дверцы холодильника и изумленно ахнула, увидев ломящиеся под изобилием продуктов полки. Совсем не хотелось изводить их, пытаясь приготовить нечто съедобное, но выбора не было, посему, немного поразмыслив, куноичи достала всего понемногу и разложила на тумбе. Увлеченная размышлениями, что и с чем готовить, девушка даже не заметила, как на кухню кто-то вошел, остановившись в дверях. Мысли ее прервал голос, раздавшийся в тишине, словно выстрел из пушки. — Решила сварить суп из свинины с рыбой? – Тора вздрогнула и обернулась, едва не отрезав себе ножом палец. В дверном проеме застыл Итачи с присущим ему невозмутимым видом. — Почему бы и нет. – Девушка пыталась выглядеть равнодушной, но надтреснутый голос выдавал волнение. — Ты решила поиздеваться над нашими желудками или и правда ни черта не смыслишь в кулинарии? – Итачи сложил на груди руки, уголки его губ предательски дрогнули. — Ты смыслишь? – Тора склонила голову набок, молясь про себя, чтобы Учиха либо помог в этом нелегком деле, либо скрылся с глаз, чтобы не смущать своим пристальным взглядом. — Если только немного. – Итачи все же оттолкнулся от дверного косяка и ленивым шагом прошел к девушке. – Думаю, рыбу и мясо не нужно добавлять в одно блюдо. А еще, если ты решила варить суп, не стоит добавлять в него кетчуп, майонез и… Ого. – Парень взял баночку с маслинами и покрутил в руках, щурясь, словно детектив, нашедший улику. – Серьезно? Ты хочешь добавить сюда и это? Поистине зловещее варево, даже Сасори позавидует.       Тора нахмурилась и отвернулась, Итачи же, заметив это, лишь протяжно вздохнул. — Ладно, давай помогу. Но только в первый и последний раз. – Девушка недоверчиво покосилась на парня, но тот уже выхватил из ее руки нож и притянул к себе доску для резки. – Если хочешь что-то готовить из рыбы, для начала нужно ее почистить. — Начал свой урок Учиха.       Первое время Тора действительно внимательно наблюдала за всеми манипуляциями Итачи, пыталась запоминать советы, которые он давал, впитывая каждое слово и действие, но потом мысли ее обратились к прошлому, которое до недавнего времени она избегала всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Учиха вновь напомнил ей о наболевшем, разбередил давно залеченные раны, нанесенные прошлой жизнью. Вспомнил ли Итачи ее? Тора в этом сомневалась, но не могла понять, почему он ей помогал, ведь остальным нукенинам было, мягко говоря, плевать на нее и на ее проблемы.       Девушка хотела завести с парнем разговор, хотя бы издалека и о какой-нибудь ерунде, но никакие слова не шли на ум. — Хочешь о чем-то спросить? – Тора вздрогнула и подняла на Итачи смущенный взгляд. Он что же, мысли читать умеет? — Э-э-э…да. – Девушка опустила глаза, пытаясь повторить за Итачи манипуляцию с листом салата. Руки подрагивали, от чего она едва не попала по пальцу острым лезвием. – Коль уж я теперь живу здесь, мне хотелось бы узнать немного о каждом из вас.       Тора затихла, отсчитывая удары собственного сердца. Итачи тянул с ответом, а она, не выдержав напряжения, быстро добавила. — Я пойму, если ты не захочешь отвечать… — Что конкретно ты хочешь узнать? – Оборвал ее Итачи, продолжая с невозмутимым видом скатывать рис в шарики. — Характер, привычки, предпочтения… — Тора закусила губу от напряжения, пытаясь не отставать от парня в лепке онигири. — Не думаю, что должен это тебе рассказывать, но, в конце концов, я ведь не собираюсь выкладывать наши тайны, а готовить обед в тишине довольно скучно. – Итачи покосился на девушку, глаза его потемнели, и уже нельзя было отличить зрачок от склеры. – Кисаме — мой напарник, его ты увидишь сегодня за обедом. Он довольно агрессивный шиноби с мрачным чувством юмора, превосходный стратег и большой любитель сражений. Но при этом он весьма скромный и честный, нас сближает одно – мы оба не понаслышке знаем, что такое предательство.       Лицо Итачи помрачнело, но уже через мгновение складка на переносице разгладилась, и он с бесстрастным выражением продолжил говорить. — Хидан и Какуза еще один дуэт. Две полные противоположности, сходящиеся лишь в одном – оба любят убивать, однако с разными целями. Какуза меркантилен до мозга костей, осторожен и бдителен. Убивает он ради денег, которые считает самой надежной и неизменной вещью в мире. Хидан же, в отличие от напарника, импульсивен и высокомерен, у него напрочь отсутствую моральные ограничители, и единственный, кто вызывает у него уважение – его божество, которому он поклоняется. Для Хидана убийства подобны священному ритуалу, посему он уничтожает все живое без разбору.       Итачи замолчал, перевел дыхание и покосился на девушку. Тора прекрасно помнила сквернословящего шиноби, для которого не было в этом мире ничего святого. Она знала его совсем немного, но уже утвердилась во мнении, что с таким грубыми и жестоким человек никогда прежде не встречалась. Один взгляд в его налитые кровью глаза вводил в крайнее оцепенение. — Не обманывайся внешностью и словами Дейдары. – Продолжал Итачи, заметив, что Тора готова его слушать дальше. — В наших рядах он неспроста. В раннем возрасте он стал элитным наемником, а в пятнадцать о его талантах узнал наш Лидер. Несмотря на его внешнюю сдержанность, когда дело заходит об искусстве Дейдара разительно меняется. На этой почве у них с Сасори часто возникают споры, но я не вникаю в их разборки, меня это не интересует. Сасори…Хм… — Итачи ненадолго задумался, постукивая ручкой ножа по тумбе. – Он редко показывает свои чувства, пожалуй, в этом он превосходит даже Лидера. Возможно, Дейдара о нем знает несколько больше, для меня же Сасори и по сей день остается непостижимой загадкой. Конан работает вместе с Пейном, либо с кем-то из нас, но намного реже. Она замкнутая, мало говорит и чаще всего пропадает где-то с Лидером. Я ничего не знаю об их прошлом, честно говоря, меня оно и не интересует. У каждого из нас за плечами есть то, что с подвигло собраться всем вместе и объединить силы. Предательство, смерть близких людей, навязывания чуждых правил, взглядов и позиций — да что угодно может вызвать ненависть к окружающему миру и желание добиться справедливости. И все мы боремся за эту справедливость, но разными способами. Итачи замолчал, полностью сосредоточившись на готовке, а Тора задумалась над его словами. Она никогда прежде не задумывалась о смысле ненависти и справедливости, как об одном целом. Для нее всегда эти два определения шли вразрез друг другу, ведь нельзя добиться правосудия исходя только из злобы и презрения к окружающим. Но разве не она сама так ненавидела свой клан, что узнав о его уничтожении, внутренне возликовала, думая про себя, что наконец-то справедливость восторжествовала. Только спустя годы она поняла, как была сломлена и озлоблена, от чего так опрометчиво радовалась смерти большого количества людей, не сделавших ей ничего плохого. Только слабый человек способен ненавидеть, сильный – умеет прощать. Но значит ли, что все эти нукенины, с которыми судьба столкнула ее – лишь сломленные жизненными трудностями люди, которые в свое время не нашли в себе сил подняться над собственной болью? Или обычные безумцы, способные лишь губить невинные жизни и упиваться мучениями своих жертв? — Хочешь совет? – Тора растерянно взглянула на Итачи, еще пребывая в собственных думах. Наконец осмыслив его слова, девушка коротко кивнула. – Держись по возможности подальше от каждого из нас. Все считают, что Лидер оставил тебя в живых, потому что его об этом попросила Конан, но я склоняюсь к другому варианту – ему от тебя что-то нужно. В любом случае, если кому-то из нас захочется причинить тебе боль, то никто не поможет. — Ты тоже захочешь причинить мне боль? – Тора сама не знала, почему задала этот вопрос. Тяжело было поверить, что это тот самый Итачи, много лет тому назад бескорыстно спасший ее жизнь. — Все возможно. – Был на то ответ, от чего в душе все похолодело.