Стирая прошлое

      Следующие три дня тянулись мучительно медленно, словно во время гриппа, когда лихорадка искажает восприятие времени и минута кажется часом. Нукенины покинули базу, что означало только одно – был пойман очередной джинчуррики, и извлечение Биджу началось. По подсчетам Торы, это был уже шестой хвостатый, и, Ками знает, кто на этот раз был его сосудом. Девушка не находила себе места, мерила шагами пустые коридоры, подолгу стояла возле окна, вглядываясь в пустынную даль, вздрагивала и бросалась к двери, заслышав какой-либо звук. Утром четвертого дня, не обнаружив чьего-либо присутствия в доме, Тора почувствовала накатывающую панику. Что если нукенины решили оставить ее, заперев под печатью, из-за которой невозможно было сделать шага дальше дозволенного?       Пытаясь отвлечься, куноичи запаслась кунаями, прихватила Сина, выросшего в довольно большого, косматого волкодава, и двинулась в сторону тренировочной площадки. Убив на метание больше часа, девушка отвлеклась на собаку, так и норовящую, играясь, повалить хозяйку на землю, и даже не заметила, как отбежала с Сином довольно далеко от базы. Осознание пришло словно вспышка. Сердце пропустило несколько ударов, после чего заколотилось с удвоенной силой, так и норовя пробить грудную клетку. Неужели печать снята? Не веря глазам, Тора пробежала еще несколько метров, а, приблизившись к оазису, в котором гуляла с Пейном четырьмя днями ранее, бросилась дальше. Ноги сами несли девушку в только им известном направлении. Все мысли были раздавлены звонким полным ликования голосом в голове: “Свободна!”. И это слово придавало сил даже когда воздуха в легких почти не хватало, а ноги подкашивались от усталости, загребая в сандалии песок. Тора не знала, сколько бежала, казалось, прошла вечность, прежде чем совсем вымотавшись, она упала прямо на песок, захлебываясь судорожным дыханием. Девушка не сразу осознала, что смеется, хотя щеки были мокрыми. Смех сквозь слезы. Вот он какой. Вглядываясь в безоблачное, лазурное небо, Тора благодарила всех Богов, снизошедших до ее молитв. Находиться долго на одном месте было небезопасно. Посреди Великой пустыни негде было укрыться, что делало девушку слишком заметной и уязвимой. Посему, переведя дыхание, Тора поднялась и, с трудом переставляя уставшие ноги, пытаясь не обращать внимания на ломоту во всем теле, побрела вперед. Куда угодно, главное — подальше от базы, от нукенинов, от ненавистного плена, боли и одиночества. Девушка не хотела задаваться вопросом, почему и кем была снята печать. Хотя подобные мысли и посещали ее — тут же от них отмахивалась. Если бы не эта счастливая случайность, она до конца своих дней жила бы в клетке, словно дикое животное, которое всеми возможными способами пытались одомашнить.       Солнце нещадно пекло, во рту пересохло, на зубах неприятно скрипел песок, однако все это вмиг отлетело на второй план — вдали Тора увидела затерянное в песках поселение. Пересекая небольшое расстояние, отделявшее ее от деревеньки, куноичи не могла избавиться от ощущения преследования. Навязчивые мысли, что за ней уже началась погоня и в любой момент кто-то из нукенинов выскочит ей навстречу, заставляли девушку вздрагивать даже от шороха песка под собственными ногами. Только оказавшись в деревушке и затерявшись среди людей, девушка почувствовала долгожданное спокойствие. Оно опустилось неожиданно, вытеснив напряжение минувших дней, от чего девушка едва устояла на ногах. Опустившись на скамейку, Тора обхватила себя руками, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание. Шум, стоявший вокруг, выводил из равновесия. Тора отвыкла от подобного оживления, от снующих в разные стороны людей, от беготни и громких разговоров, доносящихся со всем сторон. Это было чем-то новым и странным, хотелось закрыть уши и насладиться тишиной и покоем. — Вам плохо? – Тора вздрогнула и инстинктивно отпрянула от склонившегося к ней мужчины. Лицо незнакомца мгновением ранее выражавшее обеспокоенность, напряглось, а глаза с подозрением прищурились. Он смотрел на нее словно на умалишенную. Тора не могла винить его за это, сейчас она действительно походила на человека, находящегося не в себе. — Н…нет. – Запинаясь, пролепетала куноичи, ругая себя за нервозность, привлекающую лишнее внимание. – Спасибо, со мной все в порядке. Мужчина еще раз окинул девушку недоверчивым взглядом и продолжил свой путь, настороженно оглянувшись пару раз. Тора проследила за ним из-под опущенных ресниц, пока незнакомец не скрылся за поворотом. Только сейчас она заметила любопытные взгляды прохожих, обращенные в ее сторону. Действительно, затравленная, взмыленная, в пыльной и влажной от пота одежде и песком в волосах, она не могла не привлекать внимание. В таком виде невозможно было затеряться среди прочих жителей деревни. С тяжелым вздохом Тора поднялась со скамейки, и побрела по узкой оживленной улочке. Придумать план дальнейших действий без единого рё в кармане оказалось не просто. Все упиралось в деньги, и взять их в нынешнем положении было попросту неоткуда. Оглядевшись по сторонам, Тора приметила одну лавочку, на прилавках которой располагались свежие овощи и фрукты. Народу возле нее не было; ко второй половине дня товар практически распродавался, посему девушка надеялась, что лавочник ответит на ее вопросы быстро. — Извините, где я могу найти ломбард? — Осторожно поинтересовалась Тора у торговца, радуясь тому, что плотно успела позавтракать перед побегом. Мужчина средних лет с реденькой бородкой и недоверчивыми маленькими глазками, перевел взгляд на девушку, быстро оценивающе пробежался по ее одежде и нахохлился. — В нашей деревне нет ломбарда. – Коротко ответил лавочник, не сводя глаз с Торы. — А ближайший? — В Суне, это в паре десятков километров отсюда. Тора поникла, судорожно кусая нижнюю губу, размышляла. — А где я могу взять почтового голубя? — По переулку и направо. Там сразу увидишь двухэтажное здание из синего кирпича. – Процедил сквозь зубы лавочник. – Только услуга-то платная.       Тора сделала вид, что не услышала последних слов, развернулась и направилась в указанном направлении. Здание найти оказалось не трудно — внутри было достаточно просторно, из-за минимального количества мебели, старой, но достаточно крепкой и опрятной. Осмотревшись, девушка заметила молодого клерка, скучающего возле стойки обслуживания. Заметив нового посетителя, парень важно вскинул голову, и не отрывал цепкого взгляда от Торы, пока та пересекала комнату. — Чем могу вам помочь? – Выглядел он так, словно обслуживать столь неказистого клиента для него слишком обременительно. Тора проглотила ком негодования, оскорблённая подобным неуважением и как можно доброжелательней улыбнулась. — Мне нужно отправить письмо. Могу ли я взять голубя? — Услуга платная. Цена зависит от того, куда вы собираетесь отправить голубя. – Важно ответил парень, словно предлагал он не почтовую птицу, а племенную кобылу. Тора поразилась, как сильно внешность влияла на отношение людей. — В Коноху. – Девушка расправила плечи, взглянув на насупившегося клерка почти с вызовом.       Брови парня иронично изогнулись. — Это будет стоить пятьдесят рё. Плюс, если у вас нет бумаги, еще пять рё. – Клерк важно выпятил острый подбородок, а Тора едва сдержала рвущееся возмущение. Подобная стоимость столь незначительной услуги казалась грабежом. Однако ничего другого, кроме как согласиться, не оставалось. — У меня нет денег, но есть кое-что другое. – Девушка сняла с шеи серебряную цепочку с небольшим, не драгоценным камнем, под цвет глаз, единственную вещь, оставшуюся у нее от матери, и протянула клерку. – Уверена, она стоит больше пятидесяти рё. Парень нацепил пенсне, явно для большей важности, склонился к цепочке и поджал губы, разглядывая ювелирное изделие в свете настольной лампы. — Стоит-то больше, но в нашей деревне нет ломбарда. – Клерк поднял на взволнованную девушку глаза, над чем-то размышляя. – Хорошо, я приму эту плату, как исключение. Тора прекрасно знала цену цепочки, посему не сомневалась, что сделать подобное "исключение" клерку не составило труда. Меньше тысячи она явно не стоила, однако в деревне без ломбарда практически обесценивалась. Письмо же в Коноху отправить было важнее всего. — Камень можете забрать, он ничего не стоит. – Клерк бросил на стол камешек и положил перед девушкой бумагу, перо, чернила и бирку с номером. – Подниметесь на второй этаж в голубятню. Там вам выдадут голубя по номеру вашего талона.       Тора поблагодарила клерка, забрала вещи и поднялась, куда ей было указано. Получив голубя, девушка расположилась за одним из столов, опустила перо в чернила и склонилась над листом. Гриф, занесенный над белым полотном, замер. Еще неделями ранее она написала бы длинное душещипательное письмо, сейчас же поймала себя на том, что даже не представляла с чего его начинать. Два с лишним года Тора пробыла в плену и уже не надеялась на спасение. Более того, она поймала себя на том, что последнее время и не думала о побеге. Жизнь среди нукенинов странным образом меняла ее, и нельзя было сказать с твердой уверенностью, что в худшую сторону. Она обучилась новым и довольно сильным техникам, приобрела знания в области ядов и антидотов, и, наконец, разобралась в своем отношении к клану. Нет, нукенины были монстрами и сущими злодеями, но, в конце концов, они не делали ей ничего плохого, даже Хидан стал меньше проявлять к ней интереса. Тора с негодованием сжала перо. О чем она только думает? Это же Акацки – самые жестокие, кровожадные преступники, цель которых – править всем миром. Как может она сейчас сомневаться. Нужно бежать от них, вернуться в Коноху и сообщить Хокаге обо всем, что ей теперь известно. Ее место не среди нукенинов, а в рядах доблестных шиноби, выступающих против преступников. Тогда какого черта она сейчас грызется сомнениями и не может написать даже слова? Опустив перо в чернильницу, Тора обхватила голову руками и пустым взглядом посмотрела на, сидящего на жердочке, голубя. Почему она не может написать Хокаге, сообщить о своем местонахождении и ждать помощи? У нее в руках козыри, она знала о базах Акацки, и могла выдать их координаты. Волнение овладело девушкой, ладони вспотели, пальцы вновь вцепились в перо, но гриф так и не коснулся бумаги. Она не могла. По какой-то даже ей неведанной причине она не могла написать ни слова. Отложив перо в сторону, Тора поднялась со стула и спустилась вниз. — Могу я изменить точку прибытия? – Клерк нехотя оторвался от заточки карандашей и одарил девушку недовольным взглядом. — Куда на этот раз вы хотите отправить письмо? – С напускным равнодушием поинтересовался парень, взяв с полки ящичек с талонами. — В Такигакуре. — Это значительно ближе. — Клерк порылся в ящике и достал нужный талон. – Последний. Тора выхватила талон, взбежала по лестнице, плюхнулась за стол и схватила перо. "Дорогая Фуу, спешу сообщить, что за тобой охотятся нукенины из организации Акацки, с целью извлечения Биджу. Я обеспокоена твоей судьбой, и настоятельно рекомендую затаиться и ни в коем случае не вступать в бой с этими преступниками. Поверь мне на слово: они очень опасные и сильные противники. Не задавайся вопросом, как я узнала об этом. Просто сделай, как я прошу.       Твоя подруга, Тора."       Перечитав текст еще раз, девушка свернула бумагу в трубочку и привязала к лапе почтового голубя. — Надеюсь, это письмо успеет прийти вовремя. – Прошептала Тора, выпуская птицу в открытое окно, с глубокой непостижимой грустью наблюдая, как та, расправив крылья, взмывает в небо.       Выйдя из конторки, девушка вновь окунулась в шум и гул улицы. Она долго стояла на распутье дорог, не зная, куда идти дальше. Взгляд то и дело падал на бескрайние пустынные поля, со стороны которых она парой часов ранее пришла, но ноги словно приросли к земле и не двигались. Вернуться обратно на базу? Да что она, мазохистка какая-то? Самовольно вернуться в плен — немыслимый идиотизм. Однако что-то невольно тянуло ее обратно, и Тора едва ли могла бороться с этим желанием. — Слышала, Акацки напали на Суну. – Тора навострила уши, заслышав название до боли знакомой организации. Обернувшись, заметила двух женщин среднего возраста, стоящих поодаль от узкой дороги, дабы не мешать прохожим, пришедшим на торговую площадь за покупками. Людской гул заглушал некоторые слова, поэтому Торе пришлось подобраться ближе, чтобы услышать весь разговор. — Но власти же дали должный отпор? – Одна из женщин прижала к груди сверток с покупками, боязливо поглядывая на собеседницу. — Говорят, в бой с нукенинами вступил сам Пятый Казекаги. Дрался храбро, но даже монстр, сидящий в нем, не помог ему выиграть. — Не может быть, Пятый потерпел поражение? — Более того, был захвачен и похищен преступниками. Возможно, этот Каге не так уж и плох, говорят, он всеми силами защищал деревню и ее жителей, потому и проиграл. К тому же я слышала, что из самой Конохи прибыли шиноби, дабы спасти нашего Казекаги. Нечасто ниндзя листа пытаются помочь кому-либо из Суны, на моем веку такое случается впервые, а ведь, сама знаешь, живу я уже не мало. Видимо, теперь и правда Коноха и Суна союзники.       Тора напряглась словно струна, вжимаясь в каменную стену здания, на которую опиралась, пока подслушивала разговор. Теперь было ясно, какого Джинчурики искали в стране Ветра Акацки, было ясно и еще одно – Гаара, скорей всего, уже мертв, если, конечно, шиноби Конохи не подоспели вовремя. Последнее особенно не давало покоя девушке. Шиноби Конохи были где-то на территории страны Ветра, возможно, совсем близко. Она могла найти их и благополучно вернуться домой.       Тора и сама не поняла, как выбежала из деревни, полная решимости найти Коноховцев во что бы то ни стало. Недолго думая, девушка нагнулась к земле и врылась пальцами в горячий песок, ища отголоски знакомой чакры. Полностью сосредоточившись на ощущениях, куноичи не сразу ощутила новое чувство, накатывающее, словно волна на берег. От этого чувства трудно дышалось, а сердце неприятно сжималось. Через несколько минут, показавшихся вечностью, Тору почти сбил с ног мощный всплеск чакры, о принадлежности которой сомневаться не приходилось. Подобные энергетически волны исходили только от одного человека – Сасори. Ноги сами понесли Тору в нужном направлении, внутри нарастала тревога, от которой девушка никак не могла избавиться. Куноичи остановилась возле пещеры, вход был завален, земля рядом — истоптана десятками ног. Чакрой Сасори тянуло по другую сторону обвала, но девушка успела заметить, что, приближаясь, она стала ощущаться слабее. В чем причина Тора долго не могла понять, и лишь пробравшись через обвал и заметив пронзенное катанами тело кукловода, осознала, что чакра ослабевала из-за утекающей жизни. Ее поток резко оборвался, когда последний живой орган Сасори – сердце, перестало биться. Собственное сердце оборвалось, ноги подкосились, и Тора упала на колени, глядя пустым взглядом в остекленевшие глаза нукенина. Внутри было пусто, казалось, крикни — там отзовется эхо. Все вокруг замерло, время словно остановилось и не осталось ничего в этом мире, кроме распахнутых карих глаза, остановивших свой последний взор на Торе. Сквозь пелену, заложившую, казалось, даже уши, до девушки донесся размеренный звук шагов. Лишь благодаря силе воли куноичи заставила себя подняться и спрятаться за валуном. К Сасори приближались два человека. Сердце внутри сделало тройной кульбит и замерло, когда среди них она узнала куноичи из Конохи – Сакуру. На губах застыл отчаянный крик, но девушка успела приложить ладонь ко рту, заглушая его. Очень медленно и осторожно Тора попятилась, а, очутившись в не зоны слышимости, бросилась к выходу, не обращая внимания на саднящие исцарапанные пальцы, которыми хваталась за выступы, чтобы не упасть. Очутившись на свежем воздухе, девушка опустилась на землю и затряслась в беззвучных рыданиях. Ей были ненавистны и противны собственные слезы, она не хотела оплакивать нукенина, легко обрывавшего жизни многих людей, но с едва уловимыми теплыми чувствами, начавшими зарождаться к Сасори, спорить было бесполезно. Акасуна всегда говорил, что люди слишком много придают значения смерти, но на самом деле именно смерть — самое естественное, что может произойти с человеком. Сасори не боялся ее и бросал вызов, пытаясь перехитрить, но в конце даже он потерпел поражение в этом бою.       Торе казалось, что мир медленно, но верно сходил с ума. Вопросов в голове стояла куча: Что здесь произошло? Как тут очутилась Сакура? Где остальные шиноби Конохи и нукенины? И почему, черт возьми, она не вышла к Сакуре, а как трусливая крыса сбежала, боясь попасться на глаза? На все эти вопросы Тора не могла дать ответов, с твердой уверенностью она знала лишь одно – решение, принятое еще получасом ранее, сейчас растаяло, как утренний сон. Той, кем она когда-то была, сейчас было стыдно за свои мысли и чувства. А той, кем стала – не было места в Конохе. Девушка в очередной раз врылась пальцами в землю, ища чакру остальных. Ее сгусток витал на расстоянии пары километров, он почти обжигал внутренности своей силой. Не было сомнений, где сосредоточена столь мощная чакра происходит что-то недоброе. Тора вскочила на ноги, переждала, пока темнота перед глазами рассеется, и бросилась в указанное ее сенсорными способностями направление. Бежать пришлось долго, ноги, уставшие за весь день, плохо слушались, колени подгибались, приходилось то и дело хвататься за ветки деревьев, чтобы не повалиться на землю. Дыхание сбилось, когда Тора остановилась возле небольшого лесочка. Еще раз проверив свои ощущения, куноичи убедилась, что почти достигла цели. Впереди послышались голоса и возня, скрываясь в листве, девушка пыталась двигаться как можно тише, пробираясь к месту шаг за шагом. Все, что куноичи успела увидеть – Дейдару, окруженного шиноби из Конохи, а следом послышался душераздирающий крик: — Бежим!       Инстинкт самосохранения сработал молниеносно, Тора резко развернулась и бросилась наутек. Ничего до конца не понимая, она лишь пыталась как можно дальше уйти, на подсознательном уровне понимая, что опасность велика, если даже шиноби решили отступать. Вымотанная донельзя, она уже чувствовала головокружение и, в очередной раз, перепрыгивая с ветки на ветку, не удержалась и сорвалась вниз. Послышался отчаянный крик, Тора смутно осознавала, что слетел он с ее губ, но тьма уже обволакивала девушку, заглушая прочие звуки.