Стирая прошлое

      Тора долго не решалась спуститься в общую комнату, где под звуки пластинки Дейдара вылепливал взрывоопасные творения. Нужно было решаться. Беготней, продолжавшейся более двух недель, девушка была сыта уже по горло, к тому же трусость больно жалила и ущемляла собственное достоинство. Как могла она допустить подобное – чтобы кто-то из нукенинов смел думать, что у нее может быть с ним что-то общее? Тора даже мысли подобной страшилась, однако настырный голосок в голове все время иронично смеялся. Нелогично получалось с ее стороны - остаться среди нукенинов, при этом чураться их общества.       В такие моменты пробуждался второй голосок, робко заявлявший, что она лишь придерживалась своего плана. Вклинилась в ряды нукенинов и заслужила, какое никакое, но доверие. И совесть успокаивалась, ровно до того момента, пока в поле зрения не попадал Пейн. Торе не нравились чувства, что вызывал в ней этот нукенин. Слишком остры, новы и странны они были для нее. Горькая ненависть, мешавшаяся с терпким вкусом любопытства и кислинкой опасливости, создавали довольно замысловатый противоречивый коктейль. Пейн был сложной личностью, менявшей свое настроение и отношение, словно погода в тропиках. То он – лазурное небо, с безмятежно плывущими облаками, пушистыми, что сладкая вата, то грозовая туча, с проблесками слепящих молний и раскатами оглушающего грома. Но, побывав в стране воды, Тора все чаще стала сравнивать Лидера с океаном: таинственным и непостоянным. Временами он был спокоен и безмолвен, но стоило подуть легкому ветру, вздыбливался и пенился. Однако чаще он походил на безграничную зеркальную гладь, тихую, холодную, словно замершее во времени мгновение. Когда Тора спустилась на первый этаж, Дейдара все еще занимался своими делами: лепил из глины нечто причудливое и напевал под нос песню, льющуюся из проигрывателя. Боясь, что решительность может покинуть в любой момент, девушка твердыми быстрыми шагами направилась к парню, про себя повторяя заученную речь. — Дейдара, я хотела тебе … - Закончить свою тираду Тора не успела, парень резко обернулся и расплылся в довольной улыбке. — Как хорошо, что ты пришла, крошка, м-м-м. – Дейдара словно и не услышал слов девушки, оборвал ее на полуслове. – Я как раз хотел тебе кое-что показать. С этими словами парень отвернулся и уже через минуту протянул ладонь, на которой лежали фигурки крохотных птичек. — Очень…мило. – Выдавила Тора, натягивая улыбку, старательно сохраняя спокойствие. Фигурки были выполнены искусно, Дейдара проработал мельчайшие детали, вплоть до миниатюрных перышек на головах пернатых, но девушка не могла ни о чем думать, кроме как о звучавших в голове словах, которые просто необходимо было сказать нукенину. Парень же насупился и недовольно поджал губы. — Нифига-то ты не разбираешься в искусстве, м-м-м. – Фыркнул он, беря двумя пальцами одну из фигурок и подбрасывая. Птица расправила крылья и с невероятной скоростью взмыла вверх. Тора в ту же секунду потеряла ее из виду, и вновь заметила, только когда птаха осторожно спикировала обратно на ладонь парня. — Это Сапсан, самая быстрая птица на планете. Конечно, в таком масштабе она несколько меньше, но намного опасней. Эта малышка способна стереть с лица Земли небольшую деревню, а если скинуть их сразу три… м-м-м. Искусство оно для того и существует, чтобы претворять в жизнь краткий, но ошеломительный миг, порождая в сердцах эмоции, выходящие за пределы человеческого понимая, вне зависимости от желания.       Дейдара мечтательно прикрыл глаза, а Тору передернуло от представшей перед глазами картины, еще раз напомнившей ей, почему именно не следовало иметь ничего общего с нукенинами. Взрывы она никак не признавала искусством, скорее чем-то противоестественным вызовом природе, забирающим жизни и мечты. — К сожалению, эти крошки быстро не лепятся, как хотелось бы. – Продолжал тем временем парень, под настороженным взглядом девушки кладя свое сокровище в коробку. – Намного практичней использовать стрижей, обладающих меньшим взрывным действием, но довольно простых в лепке. Однако парочка сапсанов должна быть под рукой, на крайний случай. — Ты будто готовишься к миссии. – Пробормотала себе под нос Тора, разглядывая бесчисленное количество маленьких глиняных животных, валявшихся со всех сторон от сидящего на полу Дейдары. Среди всевозможных видов птиц можно было разглядеть и пауков и даже миниатюрных драконов. Трудно было поверить, что все они – бомбы, в обманчивой на вид оболочке. — Последнее время Лидер не дает мне покоя и посылает на миссии любого уровня. Говорит, что так мы быстрее сработаемся с Тоби и сможем выполнять более серьезные задания, хм. Но, на деле, до основной миссии осталось поймать всего-то трех Биджу. — Трех? – Ахнула Тора, невольно прижимая стиснутые в кулаки руки к груди. — Черт, я не должен был говорить тебе этого. – Буркнул парень, мрачнея и отворачиваясь. Тора хотела было еще что-то спросить, но слова застыли на губах, когда дверь в комнату с грохотом отворилась, и на пороге появился Пейн. В комнате словно стало на несколько градусов ниже, и куноичи инстинктивно сделала пару шагов назад, уходя в тень. — Дейдара, почему ты еще не покинул базу? – Тора вздрогнула, и затаила дыхание, боясь привлечь к себе внимание. Вот чего действительно следовало опасаться. Бесстрастность Пейна впервые дала сбой, в его глазах читалась неприкрытая ярость. — У меня вообще-то выходной сегодня. – Неуверенно пробормотал парень, собирая с пола глиняные фигурки.       Пейн не изменился в лице, однако, казалось, обстоятельство это совсем ему не понравилось, но уже в следующее мгновение взгляд переместился в сторону затаившейся Торы, от чего девушка почти вжалась в стену, судорожно хватая воздух. — Ты. – От Пейна исходил леденящий душу холод, а голос был словно сталь. – Идешь со мной.       Тора готова была поклясться, что такого Лидера видела впервые. Тело словно окаменело и не слушалось, но еще одного взгляда, брошенного в ее сторону, хватило, чтобы заставить ноги передвигаться. Пейн более не оборачивался, а девушка, как покорная собачонка, следовала за ним. Кинув на Дейдару полный мольбы взгляд, Тора натолкнулась лишь на открытое любопытство, что несколько обидело.       Девушка сама не поняла, как успела выкинуть щит, когда оказавшись на улице, почувствовала довольно мощный толчок под ребра, выбивший часть воздуха из легких. — Совсем ополоумел? – Выкрикнула Тора, задыхаясь от участившегося сердцебиения. Подобная нападка со стороны Пейна ранила ее сильнее, чем девушка могла предположить. Словно удар в спину. — Думала провести меня? – Зарычал сквозь зубы Лидер, надвигаясь. Тора медленно отступала, боясь хотя бы на секунду выпустить его из виду. Натолкнувшись на щит, Пейн рыкнул и заскрежетал зубами. Перед глазами все поплыло от охватившего страха, но куноичи продолжала держать защиту, сейчас яснее всего понимая, что в этот раз на помощь ей никто не придет. — Да что я сделала? – Сил сдерживать растущее внутри напряжение критически не хватало. — Знакомо? – В следующую секунду что-то полетело в сторону Торы, и девушка машинально это поймала. По голове словно ударили чем-то тяжелым, на мгновение все вокруг смолкло, и осталась лишь барабанная дробь, выбиваемая собственным сердцем. На ладони в лучах солнца поблескивала серебряная цепочка, та самая, что девушка отдала неделями ранее клерку, взамен на почтового голубя. Каждое новое предположение, как она оказалась у Лидера, было страшнее предыдущего. — Откуда она у тебя? – Прошептала девушка, с замиранием сердца ожидая ответа. — Думаю, тому мальчишке она больше не понадобится. Не пристало трупу носить украшения. Тора почувствовала, что задыхается, когда горло сжало, словно тисками, и невозможно было ни вздохнуть, ни выдохнуть. — Ты…ты убил его? – Голос дрожал и не слушался, девушка всеми силами сдерживала рвущиеся из груди стоны. Внутри трепыхались чувства, словно мечущиеся в панике запертые птицы, ищущие распахнутое окно, ведущее на свободу. Шелест их крыльев отдавался в ушах и вместе со беспокойно бьющимся сердцем создавал душераздирающий дуэт. Хотелось выть волком, хотелось броситься бежать куда глаза глядят, но Тора продолжала стоять и смотреть пустым взглядом на сверкающую в руках цепочку. — Как и всю деревню. – Полное понимание слов пришло не сразу, но как только смысл прояснился, девушка, словно подкошенная упала на колени. Тело охватил болезненный озноб, инстинктивно пытаясь согреться, куноичи поспешно обхватила себя руками. Ее лихорадило, в ушах стоял шум, а перед глазами мгла. Вина за десятки ни в чем неповинных жизней оказалась непосильной ношей, придавившей к земле. Цена побега оказалась непомерно велика, а расплачиваться пришлось непричастным ко всему происходящему людям. Это было несправедливо. — Зачем ты отправила письмо Такигакуре? – Голос, холодный и бесстрастный, прозвучал над самым ухом, но Тора даже не вздрогнула. Туман перед глазами на мгновение рассеялся, и девушка натолкнулась на пустой взгляд риннегана. Вот, оказывается, что значит, ничего не чувствовать. Убить, и принять это как должное, как ничего не значащее событие. Тора презирала себя за то, что позволила чувствам к этому человеку затронуть чувствительные струны ее сердца. В этот миг манящая таинственность и притягательность Пейна потонула в потоке густого, словно деготь, презрения. Не было страха, не было вообще ничего кроме ослепляющей ненависти. — Как же ты ночью спишь? – Прошипела она сквозь зубы, чувствуя, как от каждого сказанного слова, слезы все ближе подкатывают к глазам, а горло скребет и сжимает спазм. — Зачем? – Повторил свой вопрос Пейн, пропуская слова Торы мимо ушей. Он не давал ей времени оправиться, готов был за шкирку схватить и выбить необходимые ответы. — Там живет моя подруга. – Через некоторое время подала голос Тора. О большем Пейну знать не полагалось. — Ты лжешь. – Пейн болезненно сжал плечо девушки и встряхнул не сопротивляющееся тельце. – Или чего-то недоговариваешь. — Я говорю правду. – Тора впилась ненавидящим взглядом в лицо Лидера, сжимая кулаки, от чего цепочка болезненно вдавилась в ладонь. Врать оказалось намного проще, когда неожиданно накатила апатия, и стало плевать на себя и свою дальнейшую судьбу. – Но тебе ведь плевать, верно? Ты все равно меня убьешь, так давай покончим с этим быстрее. В глазах Пейна что-то промелькнуло, что-то, чего Тора прежде не видела, но в следующую минуту он уже выпрямился и надменно глядя сверху вниз на поверженную жертву процедил сквозь сжатые зубы: — Ты довольно наказана. Из-за тебя сегодня погибли люди, и я чувствую твою боль. Она течет в твоих венах, горит и рвет тебя на части. Теперь ты знаешь, что такое настоящее отчаяние. Теперь ты знаешь вкус истинной боли. — Благодаря тебе, я давно знаю, что такое боль и отчаяние. – Тора не заметила, как повысила голос и, резво вскочив на ноги, ведомая безумным порывом, толкнула сжатыми кулаками Пейна в грудь, вкладывая в этот удар не столько силы, сколько душевной боли. – И это во мне вызывает еще больше ненависти и злобы, которые я так упорно пыталась подавить в себе все это время. И пусть это единственная вещь, оставшаяся мне от мамы, она запятнана кровью невинных людей с твоих рук и не нужна мне больше.       Сорвавшись на отчаянный крик, Тора швырнула цепочку в лицо Пейну и бросилась в дом. Она была уверена, что за подобную выходку живой от Лидера не уйдет, но, добежав до комнаты, куноичи осознала, что нукенин даже не собирался следовать за ней.

* * *

      Тора два дня не могла заставить себя выйти из комнаты. Перспектива встретиться с Пейном не предвещала ничего хорошего. До этого момента она словно жила с закрытыми глазами, и вот, наконец, пробудившись ото сна, взглянула на вещи с той стороны, с которой и полагалось смотреть на них все это время. Тора ругала себя на чем свет стоит, за глупость, поспешность решений и выводов, слабохарактерность и, в конце концов, крайнюю степень доверчивости. Доверилась, по правде, она лишь своим суждениям и домыслам, коих не мало сама себе и напридумывала. А почувствовав, как те катятся в тартарары, осознала всю неизбежность и незавидность своего положения. О чем она думала, не использовав подвернувшуюся возможность сбежать от нукенинов? У нее столько раз возникало непреодолимое желание вырваться на свободу, но теперь, когда не было и шанса, Тора понимала, что нужно было совершать побег раньше, без лишних сомнений и раздумий. Отсюда девушка и сделала вывод, что любую, даже самую абсурдную, идею следовало воплощать в жизнь именно в тот момент, когда она возникала, иначе с ней можно было распрощаться.       Невеселые мысли были прерваны стуком в дверь. Тора не желала никого видеть и уж точно не собиралась заводить разговоры. В ее поведении не было ни логики ни здравого смысла, все, что она делала до этого, граничило с помешательством. Как можно было заводить более-менее дружественные доверительные отношения с нукенинами, когда следовало любыми способами их ликвидировать. Самый верный из них был по глупости упущен, но Тора не теряла надежды, уверяя себя, что таковой еще подвернётся, и она приложит все усилия, чтобы преступники были уничтожены. Однако знакомый голос за дверью, пошатнул всю решительность. — Тора, это я, откроешь? – Донесся до девушки чуть хрипловатый, но довольно приятный голос Конан. Тело само сдвинулось с места, а ноги уже неслись открывать дверь. Как же давно она не видела эту куноичи, ставшую, если не подругой, то, по крайней мере, хорошей собеседницей и довольно не плохой советчицей. О том, что она, так же, как и остальные являлась отступницей, Тора как-то успела позабыть. — Что произошло, пока я отсутствовала? – Конан протянула девушке блюдце с аппетитно пахнущими булочками, чашку с чаем и, держа в руке такую же, опустилась на кровать. Тора почувствовала, как в животе предательски заурчало, не сдерживая благодарной улыбки, приняла лакомства и присела рядом. — О чем ты? – Девушка поспешно вгрызлась зубами в теплую булку, старательно делая вид, что не понимала сути разговора. — Не просто же так ты не выходишь из комнаты. – Куноичи пожала плечами, попивая чай и кидая в сторону девушки косой взгляд. – Не выходишь на свежий воздух, моришь себя голодом, такими темпами скоро от тебя останется одна тень. Тора невесело усмехнулась. Она-то не понаслышке знала, что страх и отчаяние куда более действенные способы дойти до ручки, нежели голод, но вместо ответа набрала полный рот чая и маленькими глотками спускала его на дно пустого желудка, дабы потянуть время. Однако Конан оказалась терпеливей, чем хотелось бы, пытливо смотрела на девушку и ждала. — Это все… - Хотелось сказать, что во всем виноват Пейн, но язык не повернулся, боясь нарваться на жалость, и с губ слетели совершенно другие слова. – Мне никогда не привыкнуть к вашему образу жизни. Это тяготит меня. — Итачи рассказывал, что у тебя был шанс сбежать, но ты вернулась. Так почему же теперь ты жалеешь об этом? — Потому что из-за моего побега пострадали невинные люди. – В сердцах выкрикнула Тора, не в силах больше бороться с переполнявшими ее изнутри эмоциями. – Пейн убил каждого в деревне, только потому, что я спасала собственную шкуру. Не все наши решения влияют на жизнь, но некоторые приводят к точке невозврата.       Почти минуту Конан неотрывно, с толикой растерянности смотрела на тяжело дышащую девушку, а потом опустила взгляд в чашку, словно застыдившись, и поджала губы. — Это Пейн тебе так сказал? – Осторожно пробормотала она. — Да. – Пробурчала Тора, злясь на то, что в голосе прозвучали нотки обиды. — И что значит "Так"?       Конан покрутила некоторое время в руках чашку, потом все же подняла на Тору взгляд и печально усмехнулась. — Не знаю, почему Пейн так тебе сказал, но он никого не трогал в деревне, я сама была с ним и все видела. Пейн он… - Конан протяжно вздохнула, словно рассказывала о своем проблемном ребенке, ошибки которого обременяли, но при этом не мешали горячо любить. — … не убивает, если это не входит в планы его миссии. Да он бесчувственен и жесток, но беспричинно не забирает жизни.       Тора некоторое время просто смотрела на Конан, переваривая полученную информацию, а потом, сама того не осознавая, расплылась в улыбке. — Не могу сказать, что благодаря этому страдает меньше людей, но поверь мне: в деревне он никого не трогал. – Продолжала тем временем Конан, глядя на дно чашки. – Мы выполняли миссию, добывали необходимые сведения и из наших источников узнали, что в этой деревне могут знать о нужном нам человеке. — Ты говоришь так… - Тора запнулась, но уже через мгновение продолжила. – Будто не согласна с … некоторыми действиями Пейна. Слово "некоторые" далось нелегко, ведь под ним подразумевалось все поступки совершаемые Лидером. — Пожалуй. – Как-то слишком легко призналась куноичи, и как-то печально посмотрела в окно, словно пряча стыдливо глаза. – Мне иногда становится так тоскливо, когда я смотрю на него.       Тора затаила дыхание, боясь даже незначительным движением прервать впервые разговорившуюся Конан. Личные темы были ее ящиком Пандоры, который она никогда не открывала. — Вы ведь дружили до вступления в Акацки? – Осторожно спросила девушка, с замиранием сердца ожидая ответа. — Можно и так сказать. – Уклончиво ответила куноичи, поправляя ворот свитера, словно тот душил ее. – Мы знаем друг друга с детства. И через многое прошли, поэтому я пытаюсь закрывать глаза на все его… ошибки.       Конан повела плечами, впервые Тора видела неподдельное беспокойство в поведении девушки, что и саму ее начало волновать. Всегда уверенная и невозмутимая куноичи, сейчас выглядела по-женски слабо и растерянно. Ее что-то тяготило, это было видно и в тоскливом взгляде, обращенном в сторону, и в нервных движениях, но она никак не могла решиться обо всем рассказать Торе. — Я могу чем-то помочь? – Неуверенно спросила девушка, кидая испытующие взгляды в сторону девушки. — Ты еще не понимаешь этого, но ты уже помогла. – Через пару минут молчания все же выдавила из себя Конан и поднялась с кровати, говоря тем самым, что разговор окончен. Тора растерянно заморгала, пытаясь понять смысл сказанных слов, но все попытки терпели крах. Она помогла? В чем? Когда? Все вопросы светились на ее лице, Конан это видела, но не собиралась на них отвечать, молча игнорируя. Когда куноичи уже открывала дверь, девушка все же не выдержала, подскочила, словно ужаленная и, нервно кусая губы, бросилась за ней. — Всего один вопрос. – Она почти схватила Конан за рукав свитера, но вовремя осеклась. Отступница лишь коротко без особого энтузиазма кивнула. — Что сделало его таким?       Лицо Конан исказила гримаса, которую Тора обозначила, как насмешку. — То же, что и всех нас. – Девушка невесело усмехнулась, поднимая тяжелый взгляд. – Боль. Она умеет ломать даже самых сильных из нас. А Пейн… — Конан замялась и резко отвела взгляд. – Он никогда не был сильным духом, всегда во всем сомневался и никогда не понимал, на что способен. Сейчас он винит себя за свою нерешительность, за свою, как он выражается, мягкость. Именно поэтому он отказался от чувств. Он думает, что так стал сильнее. Что ж, если он так думает, я не в праве его переубеждать. Но вот ты…       С этими словами Конан кинула на Тору быстрый взгляд. — Пейн пережил ужасы, изуродовавшие его жизнь до неузнаваемости. Видел всю мерзость, на какую только способны люди. Не чувствовать, порой, единственный способ выжить. Если бы он не отключил все свои чувства, то сошел бы с ума от боли. – Конан прямо посмотрела в глаза Торе, и быстро добавила. — Ему лучше не знать об этом разговоре.       С этими словами куноичи быстро покинула комнату, а на оставшуюся в одиночестве девушку рухнула оглушающая тишина, в которой она даже не слышала собственного дыхания и биения сердца. Все происходящее было чем-то за гранью ее понимания. Когда-то в далеком детстве, мама говорила, что ничто не бывает злым с самого начала, но неужто и Лидер действительно когда-то был человеком, имеющим друзей и бескорыстную цель? Был добрым, отзывчивым и, как сказала Конан, мягким? Все это никак не укладывалось в голове, ведь Тора всегда видела лишь холодного, бесчувственного и жестокого нукенина, идущего к своей цели по головам других. Тора и представить не могла сомневающегося и нерешительного Пейна. В ее глазах он всегда был твердым, решительным и жестким. Однако теперь девушка во чтобы то ни стало хотела увидеть прежнего Пейна, из той жизни, о которой ничего не знала, но которую была решительно намерена узнать.