Стирая прошлое

      Тора с трудом разлепила глаза, несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к полумраку, и тут же почувствовала острую головную боль. Рука машинально потянулась к ушибленному месту, что вызвало очередную вспышку боли. Тяжело, надрывно дыша, девушка завалилась на бок, стараясь принять более удобное положение и свести все движения к минимуму. Через пару минут боль поутихла, и дыхание выровнялось, осторожно Тора провела рукой по голове, ощутив кожей что-то теплое и липкое. Поднеся ладонь к глазам, она убедилась, что это кровь, но не повела и бровью. После подобного удара она ожидала получить не больше ни меньше сотрясение мозга, кровь же и вовсе была привычным и вполне объяснимым следствием. Труднее всего было поверить, что это сделал Нагато. Не моргнув глазом, причинил ей боль, бросил одну истекать кровью и замерзать в холоде и сырости пустой башни, куда не забредал ни один человек. Вероятность того, что ее здесь мог кто-то найти, по многим причинам сводилась к нулю. Значит, Нагато было плевать – выживет она или подохнет. Если раньше Тора думала, что между ними налаживается связь, то впредь больше не тешила себя глупыми надеждами и все время ожидала удара в спину. Однако это уже переходило все границы. Бог видел, она пыталась наставить его на путь истинный, но, что бы ни говорила, как бы на него ни давила, ничто не могло сломить волю чудовища, коим он был. Безумство и дальше оставалось с ним. Нагато был помешан на своей цели. Больше в этой жизни его ничего не волновало, а блеклые вспышки человеческих чувств тут же перекрывала животная жестокость и стремление быть единственным в этом мире Богом.       Держась за истерзанное плечо здоровой рукой, Тора склонилась к полу, уткнулась в земляное покрытие лбом, попыталась перевести дыхание и не сорваться на безудержный плач. Было больно, внутри, снаружи, морально, физически. С этой болью невозможно было примириться, ее не стирало время. С каждым днем она становилась сильнее, затмевала прочие чувства, превращала жизнь в невыносимую пытку. Теперь она знала, что такое истинная боль, знала, какого это – понимать, что будет больно, и добровольно подставлять вены под острые лезвия.       Однако не время было думать о себе. Тора не знала, сколько времени пробыла без сознания, не была уверена, что успеет предупредить Джирайю-саму о надвигающейся опасности, но в стороне оставаться не собиралась. Чему в логове Акацки она и научилась, так это, не взирая ни на что, идти до конца.       Оторвав голову от пола, девушка шумно выдохнула и улыбнулась, чувствуя, как силы и неутолимое желание бороться, затмевают боль. Пальцы впились в пуговицы плаща, отрывая некоторые с нитками, а в следующую минуту черная ткань уже летела в темный угол каменной башни. Она не член Акацки, она не убийца и не преследует цель поработить мир, но у нее есть свой долг – долг перед друзьями и Конохой. Ноги тряслись и не слушались, когда девушка, придерживаясь за стены, поднималась с земли и спускалась по бесконечным порожкам вниз. Дождь возобновился, бушующие потоки неслись по грязным узким улочкам, стекая в бурлящую, пенящуюся реку. Тора склонилась к земле, впиваясь в нее пальцами, что не составило особого труда, так как твердая некогда почва, сейчас превратилась в мягкую размытую грязь. Куноичи искала чакру Нагато, прислушивалась к своим ощущениям, ведь не зря ее поставили на миссию по поиску Акацки. Она должна была оправдать ожидания, возложенные на нее Пятой, пусть и запоздало. Через пару минут Тору ощутила мощный сгусток чакры не только Пейна, а всех шести тел. Первые капли дождя упали на обнаженные плечи, когда Тора покинула Башню Пейна. Теперь Нагато чувствовал ее, знал, что она идет к нему. На счету были минуты.

* * *

      Тяжело дыша, держась за ноющее плечо, на котором уже отчетливо проступили алеющие гематомы, Тора, крадучись, пробиралась вдоль гладкой стены. Вдалеке уже слышались звуки борьбы, ужасающие взрывы, топот, грохот; все смешивалось в единый душераздирающий ком боли и отчаяния. Где-то слышался звук бьющей под напором воды, вырывавшейся из поврежденной трубы. Вокруг было мокро и грязно, в некоторых местах виднелись потеки крови и слизи, смываемые в единый разверзнутый бассейн реки, к которому сейчас и направлялась куноичи. В нос ударил резкий запах сырости и гари, от чего заслезились глаза. Показался уже выход из туннеля, когда до слуха Торы долетел громкий всплеск воды и тихий, отчаянный стон.       Тора забыла о собственной боли, неслась, не жалея сил, к выходу и, не примерив даже высоты, спрыгнула вниз. Нагато знал о ее приближении, девушка это понимала, и приготовилась использовать все свои возможности в полной мере. Выставив щит, сосредотачивая, как и учил нукенин, чакру во всех частях тела, чтобы он распространялся во все стороны, Тора выкинула его вперед, отбрасывая достаточно мощным толчком сразу три тела Нагато. Позади с громким лязгом металла о камень упало куройбо, а следом возле ног девушки растянулся саннин. Тора не сводила глаз с тел, что пугающе быстро приходили в себя, времени оглядываться не было. — Джирайя-сама, уходите скорее. – Бросила Тора через плечо, чувствуя, что щит слабеет. Чакрой подпитаться было негде — вокруг сплошная вода, а на мощный толчок ушло слишком много сил, чтобы иметь возможность и дальше продолжать бой. На их счету были секунду, но и те неминуемо иссякали. — Девочка… ты же та самая, что Цунаде послала на задание с командой АНБУ три года назад? – Джирайя, пошатываясь, поднялся на ноги. Девушка не видела лица саннина, но спиной ощущала его изумленный взгляд. Никто уже не верил, что куноичи, три года тому назад пропавшая без вести, окажется жива. Пытались ли ее найти? Или в тот же день забыли? — Прошу вас, уходите. – Взывала Тора, видя, как тела поднимаются на ноги. — Девочка, дело говорит. – Заворчал до этого помалкивающий Фукасаку, переминаясь с боку на бок на плече саннина. — Ты пойдешь со мной. – Джирайя решительно сжал запястье девушки. – Я разгадал тайну Пейна, моя миссия закончена.       Тора на миг оторвала взгляд от врага, перенесла его на теплую широкую ладонь саннина и внутренне содрогнулась. Вот сейчас. Тот самый шанс сбежать, вернуться в родную деревню, под надежную защиту Хокаге и шиноби. Манящее предложение, от которого не хотелось отказываться. Но у нее был долг. Перед Конохой. Который она обязана была уплатить, чего бы он ни стоил. — Я не могу, Джирайя-сама. – Тора печально покачала головой, краем глаза замечая, как тела Нагато, отошедшие от удара, надвигаются. – Передайте Хокаге… Скажите ей, что наш отряд старался и не погиб за зря. — Тора, не неси чепуху, сама ей все это ска…— Договорить Джирайя не успел, девушка отбросила его от себя щитом, принимая на себя весь удар.

* * *

      Тора уже и не мечтала когда-либо очнуться, но еще сомкнутыми глазами улавливала свет, легкие наполнялись приятным чистым воздухом, букетом свежести и ароматом цветов, а внутри было тихо и спокойно. Слух улавливал плеск воды, ударявшейся о песчаный берег, и крик чаек, беспрерывно мечущихся над головой. Телу было уютно, его обволакивало что-то теплое, согревая и оберегая. И не хотелось открывать глаза, хотелось лежать так вечно, утыкаться в приятную ткань лицом, втягивать носом неповторимый аромат жизни. Может быть, она умерла и попала в рай? Давно Тора не чувствовала себя настолько спокойно, поэтому в загробный мир поверилось с легкостью. Девушка удобнее устроилась в своем гнездышке, потерлась о теплую ткань щекой, на что услышала едва различимый смешок. О Ками, как не хотелось возвращаться к реальности. Пусть это будет ее маленьким раем, без ангелов и воздушных облаков, но тихим и безмятежным. Чья-то рука легла на голову, сдержанно, немного грубовато прошлась по волосам, не намеренно, но только так умея. И это было до боли знакомым прикосновением, от которого тело охватил панический озноб, а глаза машинально открылись, уставились в черный, с красными облаками плащ. Прелесть безмятежного момента растворилась, и все погрузилось в пугающую, абсолютную тишину. — Нет. – Голос Торы был подобен раскату грома, девушка забарахталась, пытаясь откинуть от себя руки Пейна и подняться на ноги. – Не прикасайся ко мне. Неестественно вывернувшись, стараясь свести к минимуму соприкосновения с Пейном, Торе все же удалось подняться на ноги и отскочить на пару шагов от нукенина. Старые раны не заставили себя долго ждать, весь мир закружился перед глазами, внутри головы словно что-то взорвалось, отозвавшись тупой пульсирующей болью. Потеряв на миг равновесие, девушка едва не упала на колени, если бы не вовремя поймавший ее Пейн, тут же аккуратно уложивший ее на колени. — Ненормальная. – Рыкнул нукенин, убирая с бледного лица темные пряди. – У тебя сотрясение, а ты прыгаешь, как сайгак по горам. — По чьей это вине? – Вторя ему, процедила сквозь зубы девушка. Отдышавшись, и немного придя в себя, она вновь предприняла попытку подняться, но была решительно прижата за здоровое плечо к мужским коленям. – Не трогай меня. Не смей пачкать меня своими грязными руками.       Тора, что есть силы, ударила Пейна в грудь, затем отвесила пощечину, после чего последовал хлесткий звук еще одной. Она била его снова и снова, выплескивала весь накопившийся гнев и обиду. Наверное, она могла бы в этот самый момент убить его, если бы он уже не был мертв. Прошло несколько минут, прежде чем, тяжело дыша, Тора последний раз слабо толкнула его в плечо и там же и оставила руку, бессильно обхватывая ею шею Пейна и утыкаясь в его грудь лицом. Нукенин молчал, только через некоторое время провел ладонью по волосам девушки, бережно поддерживая ее за голову. — Делай со мной, что хочешь. – Уха коснулся тихий, словно шелест листьев, голос Пейна. – Хоть на куски порви, я тебе все позволю. — Отпусти меня. – Рука его напряглась, нукенин услышал в этой фразе не просьбу, а мольбу.       И он не мог на нее не откликнуться, не после всего того, что натворил. Опустив руки, он отстранился, и Тора не спеша поднялась на ноги. Девушка отошла всего на несколько шагов, развернулась к нукенину спиной и замерла. Перехватило дыхание от представшего ее взору пейзажа. Можно было вечно наблюдать за играющими на воде бликами лучей закатного солнца, любоваться карминовым небом, покрытым нежно розовыми барашками пористых облаков, слушать пронзительные крики чаек, дополнявшие картину. Именно это место открывалось ей все те дни, что она провела в башне Дождя. Но, что еще больше вызвало изумление, так это отсутствие дождя. Впервые за много лет небо над Амегакуре не плакало. — Это место дорого мне. – Легкий теплый ветер донес до Торы слова Пейна. – Когда-то давно отец учил меня рыбачить на этой реке, а после, мы с Яхико и Конан не раз бывали здесь, ища средства для пропитания. Это место кормило нас многие годы, и я не смог расстаться с ним, обосновавшись в ближайшей к нему башне. После смерти Яхико я каждый день смотрел вниз и вспоминал то время, когда нас было трое. А потом запретил себе это. Я пытался искоренить воспоминания, полагая, что они делают меня слабым. Но я ошибался. Именно прошлое делает нас сильными, не позволяет совершать ошибки, на которые мы уже когда-то напарывались. — Но не избавляет от совершения новых. – Тора все же нашла в себе силы обернуться. Пейн по-прежнему сидел на земле, раскинув в разные стороны ноги и склонив к груди голову, словно статуя, замершая в немом поклоне. – Что ты сделал с Джирайей-самой? — Отпустил его. Впервые я позволил кому-то покинуть Амегакуре живым. Тора склонила голову набок, недоверчиво вглядываясь в лицо Пейна, прикрытое тенью, но, посчитав, что во лжи нет никакого смысла, облегченно вздохнула. — Ты хотела пойти с ним?       Девушка, закусив губу, отвела взгляд. — Да. – Честно ответила она, не глядя на Пейна. — Но не пошла. Я выбрала долг, а не трусость. — Тебя можно обвинить в чрезмерной доброте, делающей тебе слишком мягкой, редкостной самоотверженности, порой отодвигающей твои желания на задний план, развитом чувстве справедливости, заставляющем тебя забывать, что правда у всех своя. Но не в трусости. — Лучше бы я была трусихой. Тогда бы еще в прошлый раз сбежала. — И я до сих пор не могу понять, почему ты не сделала этого. Ведь я все меры предпринял для твоего побега. Знал, что нас несколько дней не будет в логове, посему снял печать, думая, что ты успеешь достаточно далеко убежать, чтобы никто не пытался тебя найти и вернуть.       Тора изумленно взглянула на склонившуюся макушку Пейна, не в силах поверить услышанным словам. — То есть ты сделал это специально? Но зачем? — Потому что иногда, чтобы что-то сберечь, нужно это отпустить.       Тора вздрогнула, когда, приподняв голову, Пейн посмотрел на нее живым взглядом, выражающим глубокую непостижимую печаль. Глаза ее расширились, когда на лице нукенина расцвела пусть и горькая, но все же улыбка. Сейчас перед Торой был другой Нагато, помнящий о чувствах и умеющий их выражать. Тот самый, что учил ее защищаться, дарил свою нежность и никогда не причинял боль. И это было невыносимо. Именно ему Тора готова была прощать все грехи. Ведь это был совсем другой человек, не жестокий, хладнокровный монстр, отнимавший невинные жизни и стиравший деревни с лица земли. Тора почувствовала, как цепенеют руки и ноги. Ошибки не было, это все тот же Пейн, что несколько часов тому назад смотрел на нее холодным, бесчувственным взглядом, намеренно причиняя боль, тот самый Пейн, провозглашавший себя Богом и едва не убивший человека, спасшего его и его друзей от неминуемой гибели. В нем вновь что-то переключилось, позволив на короткий миг обратиться в того, к кому Тора успела проникнуться всей душой. — Что с тобой происходит? – Выдохнула в отчаянии Тора, обращая к Пейну взор, молящий все объяснить. – Ты одной рукой меня гладишь, а другой бьешь. Знаешь…это невыносимо. Девушка закрыла лицо руками и отвернулась, борясь с подступившими к глазам слезами. Пейн в тот же миг оказался рядом, почти невесомо коснулся кожи девушки под лопатками и ненавязчиво притянул к себе, готовый в любой момент отпустить, ощутив сопротивление. Вопреки всему Тора почувствовала, как внутри начинает пробуждаться трепетная нежность и, не в силах бороться сама с собой, доверчиво откинулась на грудь нукенина. Гори все адским пламенем, если это не безумие, то что тогда? — Когда меня наполняют чувства, я начинаю чувствовать боль. Невыносимую, жгучую изнутри, убивающую меня с каждой секундой. Я не говорю о боли физической, с ней я давно привык жить. Это боль в душе, давно прогнившей и истекающей слизью. У меня нет средств против нее, кроме как отключать в себе все чувства. — Наша реальность формируется из того, что мы видим и слышим, что считаем истинным и правильным. Ты запутался, потерял веру. Но я знаю одного человека, с которым вы, возможно, найдете много общего. Джирайя-сама был и его учителем. — Почему ты так стараешься мне помочь? — Потому что ты стал для меня чем-то большим. — Ненависть рождается из желания защищать своих любимых, а люди будут всегда связывать себя узами, и, теряя их, утопать в ненависти, начиная новые кровопролитные войны. Меня никак не покидает мысль, что станет с этим миром, если ты станешь моей связью? Наверное, все превратиться в прах.       Тора оцепенела, на миг перестала дышать, и первый глоток воздуха обжег легкие, словно в горло влили раскаленное железо. Она никогда не думала об этом. Никогда не допускала мысли, что и Нагато может связать себя с кем-то узами. Неужели, оставаясь с ним, она все это время подвергала весь мир страшной опасности. И вот, придя к точке невозврата, не хотела оглядываться, ища в своих поступках ошибки. — Но ты ведь этого не допустишь? – Тора развернулась в руках Пейна, пристально посмотрела в его глаза и замерла. И почему в этот момент самым большим страхом было услышать отрицательный ответ. —Уже. – Холодные пальцы Пейна коснулись ее подбородка и приподняли лицо. Их глаза встретились, оба в этот момент боролись сами с собой, пытались понять – достаточно ли у них сил, чтобы сейчас сказать друг другу “прощай”. — Тебе нужно вернуться в Коноху. – Пейн провел большим пальцем по щеке девушки, коснулся нижней губы, и, словно боясь потерять самообладание, резко отдернул руку. – Чтобы не сделать еще хуже. Ты ведь понимаешь это? Представляешь последствия, которые могут за всем этим следовать? — Да. – Голос дрогнул. Тора все понимала, но признаться в том, что ей плевать на все последствия, самой себе, не говоря уже о Нагато, не решалась. – Но почему именно сейчас? Ты три года продержал меня подле себя, а теперь понял, что у этого могут быть последствия? — Возможно, тем самым я спасу тебе жизнь, а себя избавлю еще от одной боли. Думаю, это стоит того, чтобы сегодня тебя, наконец, отпустить. — Спасешь мне жизнь? — Тоби пытался убить тебя в тот день, когда Дейдара взорвал себя. — После некоторого молчания неохотно произнес Пейн, отдаляясь от девушки на расстоянии, словно боясь сорваться и сделать что-то непозволительное. – Возможно, ты была права насчет него. Я знаю, что он не тот, за кого себя выдает, но никогда не думал, что он может влиять на меня. — Он ведь Учиха, верно? — Учиха Мадара. – Пейн протяжно вздохнул. – Судя по всему, ты стала его целью, но я никак не могу понять, почему. — Разве это не очевидно? Я разрушаю его план. – Тора ни капли ни удивилась, узнав настоящую личность, прячущуюся под маской. От Тоби всегда веяло мрачной энергетикой, энергетикой Учиха. Эту чакру девушка знала лучше любой другой, ведь она текла и в ее жилах. — Значит, я должен держаться от тебя подальше. Мадара может использовать меня в качестве палача. Я не хочу, чтобы еще один не безразличный мне человек, умер от моей руки. — Но Мадара направит тебя против Конохи. И что прикажешь делать мне? – Тора сделала пару больших шагов, оказываясь лицом к лицу с Пейном. – Драться с тобой? — В Конохе есть шиноби, способные тебя защитить. Способные дать мне отпор. Я полагаюсь на них. — И ты вновь готов подчиниться Мадаре? Будешь, словно бесхребетная кукла, плясать под его дудку и убивать людей? — Надеюсь, меня убьют до того, как я успею кого-то покалечить.       Тора поперхнулась воздухом, пальцы машинально вцепились в лацканы плаща. — Не позволяй Мадаре вновь влиять на тебя. – Тора вскинула голову, впиваясь пронзительным взглядом в лицо Пейна. – Не позволяй ему пользоваться твоими скрытыми желаниями. Теперь ты знаешь, что есть другие чувства, кроме боли. Нагато, не дай ему снова увлечь себя в ад.       Некоторое время лицо Пейна оставалось неподвижным, но в следующую секунду, резко нагнувшись к девушке, он приник губами к ее виску. Медленно и нежно исследуя кожу, он спустился вниз, поцеловал в уголок губ, прежде чем соприкоснуться с ее губами. Поцелуй вышел мимолетным, что совсем не утолило жажду Торы, и девушка, обхватив Пейна за шею, сама углубила поцелуй, опаляя губы нукенина горячим вздохом. — Мир жесток. – Нукенин первым прервал поцелуй и уткнулся в основание шеи. – Я рад, что познал что-то помимо страданий и потерь. Я счастлив, что повстречал тебя на своем пути. И если этот день – последний в моей жизни, то я не хочу печалиться. Хочу запомнить его таким. Хочу запомнить тебя такой. — Бой скоро начнется, Лидер-сама. – Куноичи вздрогнула всем телом, Пейн не повел даже глазом, когда из земли показался Зетцу. — Бой, какой бой? – Спохватилась Тора, переведя встревоженный взгляд с одного нукенина на другого. — Битва между братьями, конечно же. – Спокойно ответил Зетцу. — Нет. – Тора впилась просящим взглядом в лицо Пейна, сама не понимая, что хотела от него услышать. – Этот бой не должен состояться, если бы Саске знал правду, он бы никогда не хотел убить Итачи. — Но он ее не знает. – Пейн прижал девушку к себе, успокаивая ее внутреннюю дрожь. – Этому бою суждено состояться, Итачи должен запечатать часть Орочимару, сидящую в Саске, иначе тот, в конце концов, возьмет над ним верх. К тому же … Пейн отвел взгляд на Зетцу, но тот молчал, лишь терпеливо слушал и ожидал дальнейших распоряжений. — Он все равно умрет. Тора открыла рот, пытаясь возразить, но тут же почувствовала, как ком встал в горле, не пропуская слова. Глупо отрицать слова Пейна, она знала, что он говорил правду. — Не вини себя, ты выполнила его просьбу. Помогла ему дожить до этого дня, и теперь дело за ним. Итачи должен успеть передать силу своему брату и защитить его, иначе все его мучения были напрасны. Ты всегда сможешь найти Саске, и рассказать ему правду. — Я обещала Итачи молчать. — Итачи не хотел, чтобы об этом знали в Конохе, дабы не испортить память о клане Учиха. Но его младшему брату, я полагаю, не помешает узнать правду. — Итачи умирает слишком рано. – Тора закусила губу и отвернулась к реке, пытаясь сдержать рвущийся с губ отчаянный стон. Как же мало в этом мире зависело от нее. — Никто не умирает слишком рано. Смерть за всеми приходит вовремя. – Пейн отстранился, вглядываясь в лицо Торы. — Улыбнись. – Мягко произнес он, не приказывая, а прося. – Я хочу запомнить твою улыбку, прежде чем… —Нет. – Тора приложила к его губам ладонь, не позволяя договорить фразу. – Не смей этого говорить. Позволь мне быть с настоящим тобой. Пейн отвернулся и помрачнел. — Что с тобой? – Лидер покосился на девушку, не до конца понимая, о чем она спрашивает. – Я имею в виду, ты болен? Просто твое тело…оно… Тора пыталась подобрать слова, но ничего разумного не шло в голову. На выручку ей пришел Пейн. — Мое тело сильно истощено и не в состоянии передвигаться. — Могу ли я чем-то помочь?       Пейн долго молчал, вглядывался вдаль, на горизонт, за которым несколькими минутами ранее скрылось солнце. — Первоначально твое пребывание среди нас имело цель: ты должна была передать мне свою чакру. Любая другая чакра не усваивается моим организмом, но ты умеешь создавать ее индивидуально для каждого, даже для такого истощенного организма, как мой. Не трудно догадаться, что, передав такое количество чакры, ты бы скорей всего... — …умерла. – Спокойно закончила Тора. — Поэтому я не мог рисковать и лично взялся за твое обучение. — Ты давно знал, что я готова. Так почему же не воспользовался моей техникой? — Это и сейчас для тебя опасно. —У меня достаточно сил, чтобы… —Теперь это не имеет смысла, и может лишь подорвать твое здоровье. – Прервал поток слов Пейн, и, пресекая попытки возражения, приложил палец к губам Торы. – Ты должна уходить, иначе у меня не останется сил...отпустить тебя. — Мы ведь увидимся снова? – Все же задала волнующий вопрос девушка, кусая нервно губы. — Если это когда-нибудь закончится, я приду за тобой. – Пейн повернулся в сторону Зетсу, неохотно выпуская девушку из объятий и отходя в сторону. – Переправь Тору на границу Конохи и отправляйся следить за боем.       Зетсу перевел взгляд на девушку и галантно предложил той руку.       Прощания редко приносят облегчение, еще реже – рождают чувство освобождения, но Тора и представить не могла, на какие муки себя подписывала, расставаясь в этот вечер с Нагато.