Стирая прошлое

      Землю сотряс мощный толчок, от чего окна в больничной палате задребезжали в такт вибраций. Стеклянные полки шкафа, не выдержав сотрясения, с оглушающим грохотом посыпались на деревянное дно, разбиваясь на сотню неровных осколков, металлические ножки кровати на короткий миг оторвались от пола, но уже через секунду впились в деревянное покрытие.       Тора, до этого мирно дремавшая на больничной койке, уткнувшись лицом в подушку, едва не слетела с постели. Вцепившись пальцами в металлическую спинку кровати, пребывая еще в полусонном состоянии, осоловелым взглядом обвела палату, подметив полнейший хаос. Казалось, пронесся ураган, сметший все на своем пути. В коридоре послышались крики и беготня, через шквал голосов, можно было услышать плачь детей и тщетные попытки ирьенинов успокоить перепуганных пациентов. – Что это, землетрясение? – В руку девушки впились влажные пальчики маленькой соседки по палате. В широко распахнутых глазах, полных неподдельного страха, светилась надежда на утешение, и Тора поспешила обнять девочку и прижать к себе. – Да…да, скорей всего. – Куноичи провела рукой по взъерошенным волосам, пытаясь успокоить испуганного ребенка, да и себя в придачу. Не похоже было на землетрясение, к тому же в академии говорили, что деревня находилась на цельной литосферной плите, а малые разломы не могли вызвать значительные вибрации. – Сохраняйте спокойствие. – Дверь резко распахнулась, ручкой ударившись о стену, отбив при этом немалый кусок кафеля. В палату ворвалась Сакура, за спиной ее один из ирьенинов пытался организованно провести группу людей к выходу. – Срочная эвакуация. – Что произошло? – Тора вскочила с кровати, не выпуская из объятий девочку. Сакура поджала губы и поспешно отвела взгляд, словно избегала встречи с глазами девушки. – На Коноху напал Пейн. – После почти минутной заминки все же ответила куноичи. Сердце Торы рухнуло в пятки, дрожь, охватившую все тело, что почувствовала даже девочка, поднявшая на девушку испуганный взгляд. – Нас убь…ют? – Запинаясь прошептал ребенок, цепляясь пальчиками в рукав больничной рубашки. – Что за глупости? – Тора попыталась выдавить улыбку, но вышло жалкое подобие. – Нашу деревню охраняют сильные, отважные шиноби, врагу до нас не добраться. – Но для порядка следует вывести подальше от боевых действий всех, кто не может сражаться. – Тут же добавила Сакура, вымученно улыбаясь и протягивая девочке руку. – В деревне поймут, если ты захочешь эвакуироваться вместе с гражданскими. – Добавила куноичи, передав ребенка одному из ирьенинов. – Нет, я… - Тора запнулась, в горло словно лили расплавленное железо, в ушах стучала кровь. Нагато не смог. Вновь поддался влиянию. Но он желал мира. Без войн, кровопролития, смертей. Все Тоби. Нет. Учиха. Еще одна мерзость, осквернившая память клана. – Тора. - Куноичи вздрогнула всем телом, когда рука Сакуры опустилась на плечо, вырывая ее из размышлений. – В Конохе уже началась ожесточенная борьба, местных эвакуируют за пределы деревни. – Сакура потрепала Тору за плечо, пытаясь привести девушку в чувства. – Никто тебя не осудит, если ты не захочешь сражаться. Даже страшно представить, какой ужас ты пережила в плену…       Тора закусила губу и покачала головой. Все твердили направо и налево о том, что в плену ее пытали, а ей было стыдно и мерзко. Знали бы они правду, осудили на пожизненное. – Скажи мне, Сакура, какого это, любить преступника? – Рука на плече напряглась, Харуно вопрос застал врасплох. Минута бежала за минутой, а Сакура продолжала молчать, что совсем не удивляло Тору. Она и не ожидала ответа, сама прекрасно зная, что такового не существовало. Не придумали еще слов, способных передать чувства к человеку, к которому испытывать что-либо кроме презрения и ненависти было аморально.       Тора сжала ладонь Сакуры и убрала с плеча. – Я не уйду из деревни. – Отчеканила она, сжимая руки в кулаки. – Я буду сражаться. – Ты уверена? – Харуно пробежала недоверчивым взглядом по лицу Торы, но, встретив упрямую решительность, согласно кивнула. – Хорошо, я принесу одежду и оружие.

* * *

      В форменной одежде шиноби, со спиралевидным символом Конохи на спине жилета, было непривычно. Пояс приятно тянула набедренная сумка, наполненная кунаями и сюррекенами, теперь с оружием и отточенными навыками и техниками Тора должна была чувствовать себя как никогда сильной, но именно в этот момент ощущала себя безумно слабой и бесполезной. Стоя посреди развалин, в пыли и саже, слыша крики и звуки борьбы со всех сторон, девушка не знала, что ей делать, как правильно применить свои силы и спасти родную деревню. Свое основное задание, данное самой себе еще в больничной палате, она с треском провалила. Чакру Нагато обнаружить не получилось, а без этого пункта весь план валился к чертям.       Вдали прозвучал очередной взрыв, коих за последние полчаса прогремело уже бесчисленное множество. По округе разнесся оглушительный грохот, закладывающий уши. Переведя взгляд, с замиранием сердца наблюдая, как огромный столб дыма поднимается в небо, девушка едва сдерживала рвущиеся из груди крики, прекрасно зная, что они не долетят до того, к кому хотелось бы их донести. Вокруг царили хаос, паника и неразбериха, от всего этого болезненно сжималось в груди сердце. В соседнем доме с перекошенными стенами начался пожар, и люди с громкими криками спешили покинуть свое обиталище, даже не пытаясь спасти дорогие вещи. Тора все чаще ловила себя на непрерывно кружащихся мыслей вокруг одного слова, одного имени: "Нагато". Хотелось верить, что он не причастен ко всему происходящему, но не трудно было догадаться, кому принадлежала техника призыва огромных сороконожек, оплётших стены еще не до конца разрушенных зданий. Одна из них, словно заметив что-то под собой, медленно двинулась вниз, а следом до Торы долетел душераздирающий детский визг. Расталкивая спешащих покинуть место битвы гражданских, девушка надеялась, что подоспеет вовремя. Взрослые едва ли замечали плачущего мальчика, забившегося в расщелине между домами, дабы избежать давки. Тора бросилась к ребенку, но была отброшена в противоположную от него сторону. Чертыхнувшись под нос, она выбросила щит, пробираясь к ребенку и обволакивая его своей защитой. Очередной взрыв раздался значительно ближе, Тора почувствовала в воздухе запах пыли, гари и …крови. Внутри все перевернулось, от охватившей тревоги подкосились ноги, и девушка медленно осела рядом с малышом. – Где твои родители? – Пытаясь перекричать гул, обратилась Тора к мальчику. – Ох…хран…няют д…деревню. – Запинаясь ответил малыш, утирая нос грязным рукавом кофты. – Шиноби, значит. – Вполголоса проговорила девушка, помогая ребенку подняться. – Но кто-то же из взрослых был с тобой, когда напали на Коноху? Мальчишка отрицательно замотал головой, принимая помощь куноичи и поднимаясь на ноги. – Тебе нужно эвакуироваться, идем со мной, я помогу… - Договорить Тора не успела: с оглушающим ревом в паре метрах от девушки и мальчика с ребра дома на землю рухнула огромная сороконожка. Ребенок пронзительно взвизгнул, вжался в бок куноичи, пряча лицо в ладонях, Тора же инстинктивно выступила вперед, загораживая малыша своим телом. Глаза ее неотрывно следили за многоножкой, но та замерла, не предпринимая попыток двинуться в какую-либо сторону. Сердце сжалось, когда взгляд натолкнулся на два огромных риненгана, горящих в глазницах чудовища, Тора сглотнула вязкий привкус тревоги и сделала шаг вперед. – Нагато, что же ты делаешь? – Прокричала девушка, сжимая кулаки. – Оглянись вокруг, разве ты этого хотел?       Многоножка по-прежнему не двигалась, но пристального взгляда не отводила. Тора и не ожидала услышать от нее ответа, более того, она ничего и не хотела слышать. Ослепляющая гневная вспышка затуманила разум и, собрав чакру в руках, девушка заключила монстра в импровизированный куб, стенки которого медленно начали сдвигаться к центру, ограничивая пространство. Когда чакра сжалась до размеров, несоизмеримых с жизнью, многоножка с громким хлопком растворилась в облаке дзюцу.       Тора судорожно вздохнула, тыльной стороной ладони смахивая с глаз взмокшую прядь волос. С многоножкой было покончено, но девушка еще слышала звуки борьбы поблизости, чувствовала дрожь маленького тельца, прижавшегося к ее боку. Хотелось успокоить ребенка, но слова застыли на губах, когда словно из ниоткуда перед ней выросла девушка. Довольно симпатичная, с тонкими чертами лица и блестящими на солнце огненными волосами, она походила на обычную молодую девчонку, если бы не наводящий ужас форменный плащ Акацки и риненган в глазницах. Тора невольно сделала шаг назад, но не от страха, а скорее от охватившего волнения. Кроме Пейна девушка еще никогда не встречала других членов техники Пейн Рикудо, но от внимания не утаилось, что не смотря на разную внешность и даже пол, взгляд их был одинаковым – пустым, морозящим душу. Это были одни и те же глаза, пусть и на разных лицах. Глаза человека, чувства к которому отравляли Тору день изо дня. Чувства эти, что сильнодействующий яд, проникающий в кровь и убивающий изнутри. И не было сил и средств с ними бороться, да и желания тоже не было. Тора чувствовала, что завязла в пучине чувств, в непролазной ловушке собственных эмоций. Несмотря на их полное отрицание, когда хотя бы одна мимолетная мысль о Нагато проскальзывала в ее голове, когда в ушах чуть слышно звенел его хриплый будоражащий сознание глухой голос, а перед взором всплывал гипнотизирующий взгляд самых необычных глаз во всем мире, тогда не было ничего желанней просто быть рядом с ним. Иметь возможность в любой момент беспрепятственно касаться его кожи уже казалось непозволительной роскошью. И даже сейчас, стоя перед взглядом чудовища в этот самым момент уничтожающим ее родную деревню и убивающим ее товарищей, Тора продолжала верить, что когда-нибудь сможет до него докричаться. Он не был пустым флаконом, наполненным смесью газов, он был живым человеком, со своими слабостями, которыми пользовался Учиха. Он хотел мира, а их общий враг хотел уничтожить этот самый мир, используя силу Нагато в своих целях. И Тора не могла этого допустить.       Глаза Пути сфокусировались на куноичи, взгляд быстро пробежался по одежде, он словно был недоволен, увидев на ней форму шиноби с символикой Конохи. Тора шумно выдохнула, когда гипнотический взгляд остановился на ее лице, но взгляд не отвела, хоть и сильно хотелось, как всегда, когда Нагато так пристально смотрел на нее. – Ты должна пойти со мной. – В довольно мелодичном женском голосе звучали знакомые стальные нотки. – И куда же? – Девушка вскинула голову, словно бросая вызов. – В новый мир. Девушка отшатнулась и поморщилась, словно эти слова оскорбили ее. – Там нет для меня места. – Боль делает нас всех похожими друг на друга. Она оставляет шрамы на наших сердцах и след на лицах. Ты похожа на меня, а значит, имеешь право жить в новом мире вместе со мной.       Торе потребовалось некоторое время, чтобы отмести из мыслей желанные слова, сказанные, однако, совсем не с тем смыслом, с каким хотелось бы. “Вместе со мной”. Как бы ей хотелось услышать эти слова от Нагато в мирное время. Она бы бросила все ради него. Но не ради марионетки, играющей по бесчеловечным правилам кукольника-убийцы. – Мир, построенный на чужом несчастье, крови и жизнях невинных людей не что иное, как ад. И ты будешь гореть в нем, если не откажешься от этой безумной затеи. – Тора освободилась от объятий малыша, ободряюще проведя по растрепанным волосам рукой, и сделала пару шагов в сторону Пути. – Открой глаза, это ведь не твое желание. Этот призрачный мир, к которому ты так стремишься, лишь ловушка, и ты идешь в нее, сам того не замечая. – Путь к миру опасен и не лишен смертей. – И шиноби готовы отдавать свои жизни ради этого. Ради еще одного светлого дня в жизни своих родных и товарищей. Смысл человеческого существования – самопожертвование и взаимопомощь. Человек похож на зеркало, если он улыбается, ему отвечают улыбкой. И наоборот. Отпусти свою месть, оставь ее для слабых и озлобленных. Открой глаза, Нагато, все это… – Тора обвела взглядом окружающую местность, еще раз ужаснувшись представшей картиной. – …не то, чего действительно ты желаешь. – Моя цель лежит во тьме, так зачем, скажи, мне их открывать? – Чтобы взглянуть мне в глаза. – Тора перешла на крик, совершенно не замечая этого. – И сказать, чего действительно хочешь ТЫ, а не Учиха. – У нас с Мадарой одна дорога. И если ты сейчас отказываешься от моего покровительства, то на этом наши пути навсегда расходятся.       Тора едва подавила в себе стон полный отчаяния. – Не хочешь ли ты сказать, что сотрешь с лица земли меня вместе с деревней? – Девушка сделала отчаянный шаг вперед, инстинктивно выбрасывая щит и толкая им Путь, отступивший на пару шагов. – Тогда зачем ты дарил мне ложные надежды? Бесчисленное количество раз отталкивал и вновь манил. Ты дал мне шанс попробовать жить той жизнью, что была у меня до встречи с тобой, и я попробовала, и больше не хочу. Не потому что не смогла, а потому что не захотела. Без тебя я застыла, перестала двигаться и назад, и вперед. Я хочу переступить в завтра, но для меня продолжается нескончаемое вчера. – Тогда пойдем со мной. – Я готова была пойти на край света, разорвать все связи, что тянули меня в Коноху, но только ради того Нагато, чьи желания и действия не замутнены побуждениями другого человека. Того Нагато, который совсем недавно обещал мне, что все будет хорошо. Того Нагато, для которого я была нужной. – Ты и сейчас мне нужна.       Тора сглотнула ставший в горле ком, она знала боль при ломании костей, но сейчас внутри ломалось что-то намного важнее, и намного болезненнее, почти выворачивая все внутренности наизнанку. Решительность ее на мгновение пошатнулась, но девушка тут же взяла себя в руки, запрещая слабости. – Но не смотря на это ты все равно уничтожишь Коноху? – Если деревня выдаст мне джинчуррики, я никого не трону.       Тора зажмурилась, набираясь сил и отсчитывая удары собственного сердца, готового проломить грудную клетку. Мощный толчок энергетического щита в солнечное сплетение подкинул тело Пути в воздух и отшвырнул на несколько метров назад. – И ты думал, что я буду стоять в стороне? – Взревела Тора, не давая Нагато предпринять каких-либо действий, одним махом преодолевая расстояние, отделявшее ее от тела, и не мешкая, всадила лезвие куная в шею Чикушодо. – Это мой долг. Долг перед Хокаге, шиноби, Конохой. Перед самой собой. Я должна сделать то, на что мне все это время не хватало решительности. Я должна убить тебя.       Тело замерло, лицо не исказил болезненный спазм, а кровь из раны не хлынула, как было бы с живым человеком, а слабо потекла тонкой струйкой за ворот плаща. Но последние слова, Тора ни на секунду не сомневалась, Нагато уже не услышал. Только поэтому ей хватило сил сказать это вслух. Дрожащими руками она вцепилась в куройбо на переносице Пути и приложив немного усилий, достала длинный приемник чакры, с отвращением отбросив его в сторону, проделав ту же манипуляцию с остальными, дабы не дать возможности Нагато реанимировать тело.       Тяжело дыша, словно от длительной беспрерывной пробежки, Тора устало откатилась в сторону, и, опершись о шершавую каменную стену, уставилась вдаль, где в облаке дыма и гари заметила силуэт. Черное полотно с кровавыми облаками темнело на фоне серой дымки, но уже в следующий миг исчезло, словно мираж. Вдали разносились звуки борьбы, но девушка была глуха и слепа к происходящему вокруг нее. Она много раз думала, какого это, чувствовать сердцем тоже, что и разумом, не идти первым наперекор второму. Наверное, это было бы наилучшим раскладом, но как, оказалось, повелевать сердцем бывает очень не просто. Оно могло направить к началу чего-то прекрасного или привести к печальному концу. Порой хотелось отвергнуть его, отказаться от обманчиво сладкого голоска, зовущего за собой, но в этот раз, не смотря на страх разочарования, Тору затянуло туда, откуда не шла ни одна дорога к счастливому концу. Плеча коснулась теплая ладонь, девушка вздрогнула, но, увидев напуганное лицо мальчика, застывшего рядом, расслабилась и притянула ребенка к себе. –Я помогу тебе добраться до места эвакуации. – Тора уверенно сжала маленькую ладонь малыша и поднялась на ноги. Отойдя на некоторое расстояние, девушка оглянулась, и взгляд невольно пал на поверженное тело, по сторонам от которого валялись изъятые куройбо. Мгновение помешкав, Тора решительно прошагала обратно и, подняв один приемник, спрятала его в набедренной сумке. Нагато был прав, говоря о том, что их пути расходятся. Но все же он в кое-чем ошибался: Их пути никогда не шли по одной прямой. Соприкасались – и тут же отталкивались, сталкивались – и вновь разбегались в стороны. Нагато никогда не желал идти с ней по одной дороге, избрав себе противоположную. И сейчас он сделал очередной шаг в сторону, выходя на финишную прямую. Джирайя-сама был прав, Нагато только ее подпустит к себе, хотя, возможно в этот раз уже не так близко. Возможно, этот раз даже станет для нее последним. Значит, именно сегодня и закончится для кого-то из них этот забег. Еще на старте было заведомо известно – победитель в этой гонке мог быть только один.