Два соулмейта.

Изуку нехотя разлепила веки. Сначала она не поняла, что именно вывело её из лёгкой дрёмы. Приглушённые голоса? Нежное поглаживание по щеке? Она открыла веки и несколько раз моргнула. За окном уж темнело, и в палате начинал сгущаться вечерний сумрак. Она была не одна. Мидория резко дёрнулась, садясь. — Тихо, Изуку, не стоит так бурно реагировать, — Тодороки, сжав её плечи, осторожно уложил обратно. — Мы не хотели тебя будить, прости. Мидория рассеянно посмотрела на своих соулмейтов. С правой стороны от кровати, на которой она лежала, сидел Бакуго, хмуря брови и смотря на неё каким-то жутковатым взглядом. С левой же стороны сидел Шото и его лицо, казалось, не выражало никаких эмоций. — Я... я… — Изуку попыталась повторно сесть, но дрогнула из-за того, что в руке Катсуки сделал маленький взрыв. — Просто ляг и не рыпайся, — на удивление, голос прозвучал как-то мягко. Изуку нервно кивнула и попыталась удобнее устроиться на подушке, задумчиво переводя взгляд с одного парня на другого. Она не рассчитывала, что, проснувшись в палате, обнаружит их рядом с собой. Она вообще не планировала пересекаться с ними этим же днём. Да и к разговору не была готова. Но к удивлению, сон помог ей успокоиться и вместо злости, раздражения и обиды, внутри было как-то пусто. Слишком пусто. И как-то спокойно. — Вы ведь хотите сейчас о чём-то поговорить? — Изуку уставилась в потолок, натягивая одеяло до подбородка, словно стремясь спрятаться под ним. — Если ты не готова… — начал было говорить Тодороки. — Нет, мы поговорим сейчас, — довольно грубо перебил Бакуго. — Поговорим сейчас, иначе эта хрень будет длиться не пойми сколько времени. Мидория поджала губы и кивнула. Она, конечно же, не была готова к разговору, но его всё равно не избежать. Да и лучше разобраться со всем с этим сейчас. — Вы не должны были демонстрировать метки, — голос Изуку задрожал, но она постаралась взять себя в руки и не расклеиться. — Мы уже от директора наслушались, — недовольно фыркнул Катсуки. — Нет, Каччан, вы… — она задохнулась словами, посмотрев на него слегка раздражённо. — Я… я просто не была готова. Понимаешь? Не готова к тому, что об этом узнает кто-то, помимо вас. Мне с трудом далось доверие вам обоим. Я боялась открываться даже вам и не знала, как реагировать, когда узнала мама. Я просто не могу представить, как дико это должно выглядеть со стороны. Я… я слишком дорожу вами и той связью, что вы мне дали, но я боюсь... — её голос дрогнул, переходя в горький шёпот, — что открывшись всему миру, я потеряю вас… Бакуго молчал, хмурясь сильнее и с силой стискивая кулаки. Тодороки тоже не проронил ни слова. — Когда ты чуть не умер, когда лежал в больнице без сознания, — Изуку резко села, придвигаясь ближе и вцепляясь в плечи блондина, — знаешь, как я испугалась? Я подумала, что это из-за того, что ты мой соулмейт, что связан со мной, что я тебя погубила, что... — Эй, — Катсуки схватил её за запястья и с силой сжал, — какого чёрта ты несёшь, Деку? Что за бред в твоей голове? — Но ведь, — она уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но взгляд её как-то потух, в нём промелькнул страх. Изуку дёрнулась, но Бакуго не отпустил её, продолжая держать запястья. Мидория опустила голову, пряча глаза под густой шевелюрой. — Что за «но ведь»? — в голосе Катсуки проступало раздражение. — Ты говоришь, что открылась нам, но этого нихрена не было! Ты всегда тихушничаешь и скрытничаешь, и обижаешься, когда что-то не говорят тебе. Как мы можем верить тебе? Как можно верить твоим словам о любви, если ты постоянно что-то недоговариваешь? — Катсуки, — предупреждающе начал Шото. — Заткнись, Тодороки, — бросил на него яростный взгляд Бакуго и встряхнул Мидорию, обращаясь уже к ней. — Хочешь знать, что думаю я? Это просто пиздец, что кто-то ещё, помимо меня имеет на тебя такие же права. Меня жутко бесит, что с ним ты более открытая. И можешь наговаривать на мой характер и придумывать хоть тысячу отговорок, мне всё равно. Ты сказала, что любишь меня, что доверилась мне, но на деле особо этого не демонстрировала. Ты постоянно говоришь «вы», но мы с Тодороки не одно целое, и я хочу, чтобы когда ты проводила время со мной, ты не думала о нём. Чтобы это время ты посвящала чисто мне, потому что вот он я, перед тобой, так почему мыслями ты бываешь с ним? Это по-твоему честно? Я терпел все твои заскоки. Мать твою, Деку, я согласился на эту связь только из-за тебя, наступил себе на горло, всячески пытался ужиться с Тодороки, и ты ещё не поняла, что всё это я делал лишь потому, что люблю тебя? Мидория вздрогнула, поднимая свои большие глаза на Катсуки. Она нервно выдохнула. — Я хочу знать всё о Шигараки, — Катсуки смотрел твёрдо и решительно. — Тодороки тоже это хочет, я уверен, но он предпочтёт дать тебе больше времени, чтобы ты накрутила себя ещё сильнее, чтобы в твоей голове появилось ещё больше тараканов. Даже после похищения ты не была такой, как после того нападения на торговый центр. Что там случилось? В глазах Изуку появились слёзы, и Катсуки раздражённо зарычал, стискивая её запястья. — Ответь мне уже, Деку! Изуку дрогнула, почувствовав, как сзади промялись матрасы, и Шото обнял её со спины, положив голову на плечо и тихо сказав на ушко: — Что бы там ни было, ты не виновата, Изуку. Мидория всхлипнула и прикусила губу. Она знала, что не виновата. Ни в чём не виновата, но так боялась, что потеряет их... — Пожалуйста, не сейчас... — Нет, сейчас! — настаивал Бакуго. — Потом ты точно не сможешь. Или появятся какие-нибудь причины, или настроение будет плохое. — Я люблю тебя, Каччан, — она подняла на него свои глаза, по щекам её потекли слёзы. — Пожалуйста, не ненавидь меня… в той ситуации, я не могла поступить иначе. Я бы хотела, но тогда бы Мина была бы мертва… — Всё хорошо, Изуку, — Тодороки поцеловал её за ухом. — Никто не будет тебя ненавидеть. — Я люблю и тебя, Шото, — Изуку закрыла глаза, чувствуя, что они потяжелели от слёз. — Пожалуйста, не ненавидь меня и ты. Она набрала в грудь побольше воздуха и съёжившись, выпалила на одном дыхании, с силой жмурясь: — Я целовалась с Томурой... Изуку ждала криков, обвинений, презрения, но ничего не произошло. Была полнейшая тишина, и она нерешительно приоткрыла один глаз, смотря на потрясённое лицо Бакуго. — Он принудил тебя? — первым очнулся Тодороки, и Изуку почувствовала, как от него повеяло холодом. — Нет, — Изуку опустила голову. — Мы… целовались. Мы… Я тоже… — Блять, Деку, — Катсуки выпустил её руки и поднялся на ноги, нервно шагнув в сторону и замерев. — Как это понимать? То есть ты хотела… ты сама… Ты отвечала на его поцелуй? Изуку всхлипнула, прижала ко рту руку и почувствовала, как Тодороки тоже отстранился от неё. Она знала, что всё к этому и придёт, что они отреагируют именно так. Мидория не смотрела на них, боялась, слишком боялась увидеть в их глазах презрение и обвинение. — Я его поцеловала, — голос Изуку дрожал. — И отвечала на его поцелуй. Она дрогнула, испуганно обнимая себя за плечи от громких взрывов, что произвёл Бакуго. — Ты сказала, что-то про Мину, — голос Шото был холодным, пронизывающим до костей. — Это как-то связанно? — Томура сказал… может не стоит об этом говорить? Я… — Деку! — зарычал Бакуго. — Он сказал, что ненавидит меня, что заберёт у меня всё, что мне дорого, и я не смогу ничего с этим сделать, что я не способна никого защитить, — покорно и слишком поспешно начала тараторить Мидория, боясь, что если собьётся, то не сможет ничего толком сказать. — Сказал, что раз я не его соулмейт, то… могу быть полезна в другом плане. Что раз я так связана со Всемогущим, то он использует меня, чтобы пошатнуть его уверенность в себе и лишить веры. Что через меня он полностью расколет мир героев и злодеев, что сделает так, что люди перестанут верить в героев, он… Она замолчала, всхлипнув и испуганно прижав руку ко рту. Она не должна говорить, не должна… — Изуку, — голос Шото прозвучал слишком мягко и заботливо. Мидория просто сдалась. — Он хочет, чтобы я родила от него ребёнка… И снова давящая тишина заполнила собой всё пространство. Мидория прижала руку к груди, сжимая в руке блузку и рвано выдохнула. Изуку опустила босые ноги на холодный пол и шагнула в сторону двери, не смотря на своих соулмейтов. Всё внутри сжималось от страха, сердце болезненно покалывало. Они теперь точно не захотят иметь с ней дела. Она их потеряла, совсем потеряла. Томура был прав. Было достаточно признаться в случившемся и результат на лицо. Скажи она им об этом раньше, не принуждай скреплять связь... — Эй, Деку, — Бакуго перехватил её, прижимая к себе и зарываясь пальцами в её волосы. — Почему ты не рассказала раньше? Мидория промолчала, попыталась вырваться, но у неё ничего не получилось. Она себе-то долгое время была противна и если бы не подбадривающие слова Всемогущего, то вряд ли бы продолжила встречаться со своими соулмейтами. — Деку, он тебя и пальцем не тронет, я клянусь тебе, — Катсуки продолжал сжимать её в объятиях, пытаясь неумело успокоить. — Я убью этого ублюдка, слышишь? Она послушно кивнула. В объятиях Каччана Мидория чувствовала себя в безопасности. — Я люблю тебя, не смотря ни на что, — твёрдо сказал Бакуго, оставляя на её губах быстрый поцелуй, а затем оттолкнул, направляясь к двери. Мидория сначала подумала, что он отвергает её, пока не поняла, что он просто передал её Тодороки в объятия. — Он не хочет показывать при тебе, как зол, а сдержаться не сможет, — Тодороки обнял её со спины, закрывая глаза и утыкаясь ей в макушку. — Я тоже очень зол, Изуку. И не позволю Шигараки и пальцем тронуть тебя. Теперь мы вместе. Я и Бакуго твои соулмейты, и мы не дадим тебя в обиду. К тому же... ты должна знать, что мы любим тебя. И мы оба признаём тебя сильной и верим, что ты способна справиться со всем. Мидория полуобернулась, запрокидывая голову, чтобы посмотреть Шото в глаза. — Вы не оставите меня? После того, что я рассказала? После того, что призналась, что целовалась со злодеем, вы... продолжите быть со мной? — Это мучает тебя, — Шото осторожно огладил её щёку. — Мучает очень давно, я видел. И раз тебе это так противно, значит, поцелуй был вынужденным. К тому же, ты упомянула Мину. Думаю, тебе довольно больно это всё вспоминать. Бакуго тоже это поймёт, когда остынет. — А что... что мы будем делать? Ведь наши одноклассники... — Мы всегда будем рядом, Изуку. Теперь, всё, что бы ни случилось, мы будем переносить вместе или, научимся это делать. Думаю, что настало время поговорить с нашими семьями. Изуку побелела. Это меньшее, чего ей хотелось бы.