77.1. Привет из прошлого
28 апреля 2026 г., 18:00
Каждое слово из личных записей, уложенное в шифр Цезаря, начинало звучать нелепо и смехотворно. Предложения превращались в забавный набор букв. В какой-то момент возник вопрос, а зачем я вообще занимаюсь такого рода чушью. Не легче ли перейти на сокращения? Конечно, с ними иная проблема: когда-нибудь их станет так много, что смысл написанного затеряется.
Коротенькие заметки отправились в глубины нижнего ящика стола. Всяческие снадобья с бирками на альтмерском теперь расположились поверх. Я несознательно потрогала украшение, приятно оттягивавшее ключицы. Разумеется, подобной вещицы у меня прежде не водилось. От родителей этакий подарок не получишь. Хорошо, что серебро вредит вампирам только при употреблении внутрь.
Золотой блеск смотрелся бы безвкусно на серой коже. Так что с его стороны разумно было отдать предпочтение серебру и изумрудам. Увы, с дорогим подарком ко мне явилось чувство, будто я задолжала. Нельзя получить что-то за просто так. Вдобавок эта дурацкая сентиментальность нахлынула не пойми откуда и никак не отпускала, мешая мыслить трезво.
Нужно сменить фокус. Я не готова морально проводить важную беседу ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё, но умом понимаю, что иная возможность подвернётся ой как нескоро. Все удачно куда-то смотались, оставив меня без внимания. Или без надзора. План такой. Поищу Орма в таверне, договорюсь с ним о встрече или подложу записку. Затем дождусь вечера и послушаю, что у него для меня есть. За своё отсутствие оправдаюсь тем, что хотела вернуть кинжал кузнецу. Едва я начала сборы, как снаружи раздался топот закованных в доспехи ног, а затем щелчок провернувшегося в замке ключе.
Дьярви был сам не свой, словно за время моего отдыха ничего не поменялось к лучшему. Вернее, только усугубилось. Не плохо бы вывести его на откровенный разговор и разузнать, что случилось и чем ему помочь. Как-нибудь тактичнее. А тактичность, увы, не моя компетенция.
— Сестрёнка, ты очнулась? — переспросил он очевидное, застукав меня слоняющейся в коридоре. — Тогда собирайся.
— Куда?
— На приключение. Ты ведь любишь приключения?
— Не всякие, — кратко резюмировала я через пару секунд раздумий. — А где Его Эльфийское Высокопреподобие со свитой? Их не возьмём с собой?
Укрытый под разросшимися бородой с усами рот скривился, довершая неприязненную мину. Ещё пару дней назад я бы разделила его настрой, но всё сильно осложнилось за этот период. Особенно, в том, что касается «молодого» волкихарца.
— А они что, нам нужны?
— Нет, но… — я запустила руку в карман и, ухватив мелкий свёрток пергамента, протянула братцу. — Мне надо передать тому бугаю кое-что.
— Что там?
— Записка, — я невольно повысила тон, дав глупый ответ на такой же вопрос. — Забеги в таверну, там, где жилые комнаты, и просунь вот это под вторую дверь справа. Так, чтобы никто не видел. А потом условимся о приключениях.
Повезло, что в реальной таверне комнат больше, чем одна, и что Мериона можно охарактеризовать, как угодно, но не жмотом. Будь моя воля, Вербранд и Орм ночевали бы вместе. Как вариант, даже в общей кровати. Я не сдержала ехидной улыбочки, что было истолковано Дьяром не в мою пользу. Он насупился и раздосадовано проныл:
— Зачем я тебя позвал? Чтобы ты послала меня, как какого-то мальчишку на побегушках?
Смешно. Если Довакин в этой вселенной не мальчишка на побегушках, то кто тогда? Со всем уважением, на вершителя судеб он не потянет.
— Мне некого попросить, кроме тебя. Не злись! Завтра отправимся, куда захочешь, — неумело урезонивала я норда. — Только умоляю, не перепутай. Вторая дверь справа.
— Да понял я, понял, — угрюмо пробормотал он, чуть усмирив своё негодование, и спрятал записку под кирасу.
— И не говори никому!
Проводив кузена, я выглянула наружу и высмотрела солнце на небосводе, затянутом пылью. Осталось часа три до заката. Есть время поразмышлять и подготовиться.
***
Тревога накатывала, отступала и вновь накатывала, завиваясь восходящей спиралью. В душе я чаяла, чтобы Дьярви не доставил записку или Орм её не прочитал. Много чего ещё могло пойти не так, но это меня беспокоило меньше, чем неотвратимая необходимость вовлечения в какие-то политические игрища. Пора. Соловьиная броня по сравнению с волкихарским нарядом — олицетворение практичности. Тем более, она идеально подходит для маскировки в потёмках. Едва я потянула край рубашки вверх, начав переодеваться, как опять услышала чьи-то шаги. Определённо не Дьярви. Пришлось второпях сгрузить все улики под кровать и состроить скучающую мину, что с учётом вороха панических мыслей давалось не так-то легко. Побрякушка тут, на шее. Одежда сидит ровно, волосы приглажены. Остаётся вести себя естественно. А естественно в моём случае — это как? Вряд ли стоять как вкопанная и хищно скалиться поможет создать непринуждённый вид. — Заходи, — я опередила робкий стук, задумчиво покручивая в кулаке одно из тех талморских зелий, надписи на которых мне не понять. — Как ты себя чувствуешь? Лучше? — учтиво поинтересовался альтмер, держась на расстоянии. — Всё уже хорошо. Спасибо. — Я останусь на ночь, — поставил он меня перед фактом после недолгой паузы и указал на дверь слева. — Эта комната свободна? Помню, как мать не отпустила меня на ночёвку к подруге. Я ответила Мериону так, как она тогда обосновала свой запрет: — У тебя что, своего дома нет? — Есть, — с добродушной иронией сказал он на ходу и прикрыл дверь за собой изнутри, заглушив свою речь, — но меня там никто не ждёт. — Ну и с чего ты взял, что тут по-другому? Эльф приглушённо рассмеялся и, отмолчавшись, продолжил шуршать и греметь своими скромными пожитками. Наглость — действительно второе счастье. Встав вплотную к двери, я принялась подслушивать, пытаясь вслепую догадаться, чем же он там занимается. В какое-то мгновение его активность затихла, и у меня появилась смутная надежда на то, что длинноухий готовится ко сну и скоро можно будет улизнуть из-под его надзора. — Ты говорил с Дьярви? — Я его встретил, но нет, — кратко ответил он и, вышагав обратно в коридор, дополнил: — Сегодня у меня были иные заботы. Вот она я. Абсолютно здоровая — по вампирским меркам — и полная сил. Мне больше не требуется ничьё наблюдение, но, тем не менее, альтмер замер на месте, словно сомневается, как дальше подступиться. Что его здесь держит? Хотя это очевидно. Собирается, с позволения выразиться, упрочнить нашу эмоциональную связь, чтобы склонить меня к нужному решению. В любой иной день я бы не отказалась поболтать о том о сём или посидеть вдвоём в тишине, но сейчас кое-что другое требует моего вмешательства. Чёрт. У меня совершенно нет идей, как от него отвязаться. — Тебе пришлось по вкусу? — он любезно улыбнулся и указал на драгоценность на моей шее. — Да, иначе не надела бы, — я потупила глазки, однако, говорила прямо и честно, особенно после той скверной истории с корсетом. Чтобы ещё раз для кого-то жертвовать собственным удобством? Нет уж! — Я осознал свою ошибку и буду преподносить подарки чаще. Так ты не забудешь о моём расположении. Как мне это воспринимать? С одной стороны, я сама выдала ему свою слабость — люблю материальные знаки внимания. С другой стороны, он будто способен заслужить доброе отношение к себе только с помощью щедрых подношений. — Если речь не о порванных сандалиях с рифтенской барахолки, то звучит заманчиво, — в неловких ситуациях предпочитаю отшутиться и проверить реакцию собеседника. Доминионский офицер не оценил юмора, безучастно уставившись на меня. — О, точно! От твоих талморских товарищей осталась куча зелий. Там что-то написано, ты не мог бы перевести? Коротко кивнув, он доковылял до стола в моей комнате, ссутулился над горсткой стекляшек и начал поворачивать каждую к себе, что-то проговаривая вполголоса и распределяя их в три группы. — «Магика»? — переспросила я, вслушавшись в бормотание Мериона. — Теперь это моё любимое слово на альтмерисе. Знаешь, мне тот дурак-призыватель пытался что-то объяснить на вашем, но я так ничего и не ухватила. А тут — «магика». Душа радуется. — Я научу тебя нашему языку, — эльф сосредоточенно нахмурился над последним зельем и вскоре поставил его налево, затем, выпрямившись, повернулся ко мне. — Зачем? Чтобы, когда очередные твои дружки меня похитят, было о чём с ними побазарить? — Кроме того, что на нём будет говорить весь смертный Тамриэль? Посторонним в клане будет тяжелее понять, о чём мы общаемся между собой. Я уверен, что для нас это окажется полезным преимуществом. Он категорически серьёзен. Я вмиг успела пожалеть, что подняла эту тему. Его руки застыли на полпути к груди, взгляд пристальный, и невольно с ним пересекаешься. Пора привыкнуть отвечать ему таким же образом. Сдавшись первым, он отодвинул стульчик, приглашая меня сесть, и мягко, почти ласково, сказал: — Давай начнём сейчас. Место учителя английского языка в нашем лицее одно время имело занятную особенность: в среднем тётки задерживались там на пару лет, отрабатывая спустя рукава, а потом уходили в бесконечный декрет. В девятом классе сей замечательный предмет пришла преподавать женщина за шестьдесят, а то и за семьдесят. Уверена, в последний раз она видела настоящий английский язык разве что в замусоленном журнальчике, которым гордо потрясала на одном из уроков, как несусветным трофеем. Привёз некий бывший ученик в девяностых (здесь должно произноситься с лёгким придыханием) из Америки. Едва училка появилась на пороге кабинета, как я поняла: без шансов, придётся терпеть её до конца. Педагог советской закалки преподаёт так же из рук вон плохо, но обязательно убедится, что ты утопаешь под домашкой. Тане она почему-то нравилась, а я за полтора года так и не запомнила даже её имя-отчество. Слишком много чести. От неё я слушала сплошь недовольные прицокивания и замечания на повышенных тонах, например, если перепутаешь форму неправильного глагола. Старая карга питалась ненавистью на завтрак, обед и ужин. Короче, как-то не задалось у меня с чужой речью. А когда из-за должности отца ты невыездной настолько, что ближнее зарубежье — несбыточная мечта, до того невысокая мотивация совсем скатывается в ноль. Тут же мы говорим об изучении альтмериса, который, если мне суждено вернуться в родной мир, вовсе окажется нигде не применим. Очевидно, я не разделяла энтузиазма Мериона, поэтому возразила: — У меня нет способностей к языкам. — Ничего страшного. У нас вечность впереди, и я терпелив. Особенно, когда дело касается тебя. Вот уж выбор слов. Интересно, у кого «у нас» эта вечность впереди? Он ведёт себя так, будто моё согласие провести её с ним — уже факт состоявшийся. Впрочем, если переговоры с Ормом или моими так называемыми сторонниками не состоятся, существование с ним бок о бок навеки станет единственной перспективой. Невольно считаю потерянные минуты. — Тебе обязательно надо сказать какую-нибудь гадость, да? Козёл, как всегда. Расслабленная стойка, снисходительный лукавый оскал, чуть прикрытые за веками яркие радужки, по-кошачьему светящиеся в густом сумраке комнаты. Я не сумела отказать, хотя всегда допустимо сослаться на плохое настроение или сонливость. До жути боялась навлечь подозрения. Что угодно, лишь бы он был доволен и достаточно размяк. Сначала альтмер, опершись руками о край стола, объяснил мне назначения «найденных» мною зелий. Hess — здоровье, magicka в переводе не нуждается. С остальными оказалось сложнее. Быстро сдавшись и пропустив мимо ушей бо́льшую часть сказанного, я провела рукой над магическим светильником, после чего выдвинула ящик и разложила пергамент с чернилами и пером. — Лучше начнём с алфавита. Он согласился и, присев на кровать напротив, приложил лист к стене, чтобы аккуратно вывести буквы. Скоро я указала рядом их значения — такими, какими они мне слышались. Что же, теперь можно прочитать этикетки на склянках, хоть не без труда. Это надолго. Если сильно затянется, придётся постараться незаметно для остроухого сотворить заклинание «голосовухи». Самой не верится, что нахожу полезным пересказ послания от лица иллюзорных мухоморов. Было бы любопытно взглянуть на Орма в тот момент, когда он его получит. Пожалуй, запишу в текущие задачи: «Найти такое заклинание для общения на расстоянии, которое никого не оскорбит и не шокирует». Вряд ли альтмеры догадались написать какой-нибудь самоучитель по их распрекрасному языку. Придётся выискивать все закономерности самостоятельно. С моей лингвистической необучаемостью вечность — подходящий срок. Да, нет, мать, отец, брат, сестра, муж, жена. Эти и некоторые другие слова базовые для любого языка, встали в ряд в импровизированном словарике. Он заставил повторить вслух каждое из них по нескольку раз, пока результат его не устроил. Как же утомительно! — По-моему, тридцать слов — уже хорошее начало. Учитывая то, что завтра я вспомню в лучшем случае половину. Не понятно, что значило выражение опостылевшей за пару часов физиономии — участливость, ступор или обыкновенную усталость, свойственную учителю в той же мере, что и ученику. Если в обучение вкладывают душу, конечно. — Дьярви должен прийти рано утром, — поспешно добавила я, не дождавшись его реакции. — Хочет отправиться на какое-то «приключение». — Приключение? Ну-ну, — бросил вполголоса длинноухий, скупо усмехнувшись над чем-то, представляющим смысл исключительно для него одного, после чего выдал какую-то фразу на альтмерисе, поднялся и вышел за дверь. Надеюсь, это значит «спокойной ночи» — ни больше, ни меньше.***
Мы достаточно долго путешествовали вместе, но я до сих пор не знаю, сколько времени требуется неприкаянному эльфу, чтобы заснуть, как не знаю того, насколько крепко он спит. По моим субъективным ощущениям ожидание длится уже больше часа. Остаётся верить, что солдатская привычка спать урывками — где угодно и как угодно — всё ещё с ним. Перевешиваясь через край и осторожно вытягивая из-под кровати вещицы одну за другой, я старалась не издавать излишнего шума. Суетливость только помешает. Я второй человек в клане, но Орм — далеко не первый, так что пусть имеет терпение. Да, у меня до сих не появилось оправдания, если Мерион застукает меня за побегом из дома в столь поздний час, кроме как «не спится, захотелось погулять в одиночестве». На визит к кузнецу не свалишь. Когда носки ног коснулись каменного пола, я мысленно поблагодарила судьбу за то, что у данмеров не принято стелить деревянные половицы. Увеличивает шансы выбраться отсюда незамеченной. Оттолкнуть дверь ровно настолько, чтобы хватило места пролезть… и прикрыть её медленно, не хлопая. Украдкой я взглянула в сторону комнаты, занятой остроухим сквоттером. Тихо. Свет, который всегда проникает между абы как подогнанных створок, не горит. Наверное, хороший знак. Не думаю, что сердце вампира способно разорваться от испуга, но после слабого шороха, раздавшегося из гостевой спальни, оно точно было готово выпрыгнуть из груди. Застыла посреди лестницы, сапоги в левой руке, непристёгнутый меч с ножнами — в правой. На всякий случай я даже задержала дыхание, вслушиваясь в каждый отзвук и ожидая худшего. Нет, всё в порядке. Хватит себя накручивать. Должно быть, он просто ворочается во сне. Хотя я прежде не замечала. Если бы не вампиризм с обострёнными чувствами, то и дальше не обратила бы внимания. Преодолев оставшийся путь за несколько минут, по субъективным ощущениям растянувшимся на часы, и прикрыв входную дверь, я прокралась на носочках от дома лишних пару десятков метров, после чего впрыгнула в сапоги. Пока всё идеально. Какая-то часть сознания искренне забавлялась над сложившейся ситуацией: вроде меня больше никто не держит в плену, но по-прежнему приходится сбегать.***
Хвоста не видно. Я прошмыгнула в уже знакомое здание храма, путь к которому освещался тусклыми факелами, пробралась мимо немых статуэток даэдра-покровителей и спустилась вниз. Низкие потолки давили ничуть не меньше, чем нарастающая тревожность от предстоящей встречи, — если таковая состоится, конечно. «Да где ты? Не мог же ты завалиться в спальню к жрецам», — шёпотом причитала я, когда через полукруглую арку взору предстал последний зал-усыпальница. Ни души. Только зря рисковала. Кроме многочисленных урн и кучи пепла в центре, ничего примечательного. Значит, одно из трёх: либо не получил моё приглашение, либо не дождался, либо проигнорировал. Тогда пусть «мальчик» сам предлагает вариант и ищет возможность. Когда я растерянно приостановилась у входа в крипту, сделав уйму поспешных выводов, Орм тенью вынырнул из-за колонны. Так с ходу и не скажешь, что громила с квадратной головой — мастер скрытности. Приняв непринуждённый вид, я начала с формальностей: — Прошу прощения за долгое ожидание. Обычно я стараюсь приходить вовремя, но сегодня меня задержали. Понимающе качнув головой, он жестом пригласил меня подойти поближе. Когда мы оказались в метре друг от друга, норд задал единственный вопрос, который отогнал всякую сонливость, вынуждая искать самый безопасный путь: — Что вы с ним обсуждали накануне? — Много чего, — уклончиво ответила я, начиная нащупывать, о чём допустимо рассказать без особого ущерба. — Смотря что тебя интересует. Волкихарец невнятно хмыкнул и, заведя руки за спину, двинулся обходить зал вокруг. Нечто необъяснимо насторожило меня, стоило нам остаться тет-а-тет. Что-то в нём не то, не от мира сего. Манеры, походка и взгляд обычного человека, но под ними скрывалось существо иного толка. Может, тусклое освещение придаёт зловещий вид всем посетителям? Нет, я вновь что-то себе внушаю, меняю реальность под собственные представления. Следует признать, что измождённый разум — отвратительный советчик. Я невольно взглянула на горстку пепла под ногами, из которой торчало несколько рёбер и фрагментов черепа. Если бы не его вампиризм, то он выглядел бы сейчас точно так же — как прах. — Я думал, что после того письма он запрёт тебя в клетке, но, как вижу, ты смогла его разубедить, — насмешливый тон Орма лишь сильнее сбивал меня с толку. — И всё же на тебе ваше общение сказалось не лучшим образом. — Спасибо, что оказался рядом. Значит, то послание не твоих рук дело? — Конечно же, нет, — он прошёл за колонну и через секунду вышагал с обратного края. Взор блуждал по скудному убранству данмерского склепа. — Кто-то решил тебя сдать. Мы найдём виновного. — Сдать? — переспросила я, не сумев спрятать удивление. Кажется, вышло слишком громко. — А есть, за что? Вампир замер в аккурат с противоположной стороны того, что я в уме язвительно прозвала «пепельницей», и уставился так, что всё стало вмиг понятно. Они выстроили целый заговор — без моего ведома и участия. — Что ж, полагаю, главное в любом расследовании — не выйти на самих себя. Почему же вы решили поддержать именно меня? — Вряд ли ты станешь менять устоявшееся положение вещей из стремления к новшествам или по тщеславию, как он. Пусть ты не из наших, а из меров, но мы уверены, что среди всех возможных преемников Харкона ты окажешься наиболее сговорчивой. — Да? Кто эти «мы»? — Узнаешь обо всём в своё время. Звучало примерно, как «не твоего ума дело», только в более вежливом варианте. Какая трогательная свобода выбора. С одной стороны мужчина, об образе мыслей которого я более-менее имею представление, но который никогда не станет рассматривать меня как равноправного партнёра. С другой стороны — кучка мутных типов, которые воспринимают меня как наивную малолетку, что будет послушно плясать под их дудку. Смешно, что их представляет какой-то ноунейм, которого они отправили приглядывать за мной и вешать лапшу на уши. — Уверяю, нас хватает, — добавил он и снова принялся бродить по залу. — О чём ещё вы с альтмером говорили? Наедине Орм называет его просто «альтмером». Без всяких «лорд», «милорд», «господин» и «повелитель-правитель». И как же они с другими заговорщиками называют меня? В лучшем случае тоже по расовой принадлежности. — Не знаю, что ты хочешь услышать. Он просил перестать мешать ему, призывал объединить усилия и так далее и тому подобное. Ради этого ты собирался встретиться? — Ты вынуждаешь меня повторить: Лина, я твой союзник. Но я не способен тебе помочь, если ты утаиваешь от меня что-то важное. Увещевания амбала с лицом Щелкунчика всегда будешь воспринимать с немалой долей скептицизма, хоть нас с ранних лет учат не судить по внешности. Пораскинув мозгами в течение следующих пары секунд, я дала ему чуть больше информации: — Когда он начинал меня допрашивать, то загнул что-то вроде: «Ля-ля-ля, тра-ля-ля, мне известно о ваших с Гараном планах, вы хотите меня прикончить, когда мы вернёмся в замок», — я протараторила, в такт взмахивая руками. — Пока всё. Теперь потрудись и растолкуй-ка мне, пожалуйста, почему я должна тебе верить? Ты не назвал тех, кто состоит в заговоре, помимо тебя, ни в чём лично твоя выгода. — У каждого свои ожидания, поэтому не могу говорить за них. Я был бы рад получить место военного советника в благодарность за свою службу. После того, как позиция лидера клана перейдёт к тебе по праву. — Чего? Да кто ты нахрен такой? — откровенная наглость заставила опешить на пару секунд и опять собраться с мыслями. — С каких пор у нас есть военный советник? С каких пор есть какие-либо советники вообще? Очередной потерянный мальчик, который хочет поиграть в солдатиков. Он опустил глаза, прервав блуждание по комнате, и улыбнулся уголками рта, словно задумал сказать что-то невероятно умное, на грани гениальности. Реальность меня, как всегда, разочаровывала: — Новый правитель — новые порядки. — Ну да, конечно. Военный советник. С армией в двадцать калек. Все прочие тоже захотят себе должность советника? По финансам, образованию, серебряным блюдцам? Умора. При Харконе вы занимались лишь сотрясанием воздуха, а сейчас вдруг возомнили, что будете что-то решать? — я взяла короткую паузу, чтобы спокойно изучить его мимику. — Почему я должна сделать военным советником конкретно тебя? В чём твоя исключительность? — Помимо уникального боевого опыта и навыков, которые я получил во время Кризиса Обливиона и за двести лет усовершенствовал? Я способен обезопасить нас от Стражи Рассвета раз и навсегда, — ответил волкихарец спустя полминуты напряжённой тишины. — Со всем уважением, Мерион был на настоящей войне, а ты только бегал закидывал мясом порталы Обливиона в компании таких же оборванцев. — Верно. Хотел бы я знать, как солдат армии Доминиона оказался в здешней глуши. Ему ведь просто не повезло, так? — он оскалился то ли с показным нахальством, то ли из хищных повадок, ставших привычных ему за две сотни лет. — В отличие от него, я постараюсь организовать всё без диких вампиров и большого шума. У меня есть план. — Нет у тебя никакого плана. Ты мне голову морочишь, — я осторожно отступила на несколько метров, до выхода из погребального зала. — Пусть он с тобой разбирается. Совершит ещё одну казнь ради благополучия и спокойствия клана или с позором выгонит. Мне без разницы. — Ты хочешь править? — Орм спросил с интонацией, будто правда делает мне одолжение, причём без всякого подвоха. — Я предлагаю тебе власть. Безраздельную и безграничную. Одна ты будешь решать, что важно и на что нужно обратить внимание. Всё, что требуется от тебя — вести себя с ним, как обычно. Когда вы вернётесь в замок, мы всё сделаем сами. Тебе достаточно подыграть нам и помочь завести его в западню. Проще простого. — Снова никакой конкретики. Мне надёжнее встать на его сторону и разделить власть с ним, чем довериться тебе. Норд давился смехом, неумело прикрывая пасть громадным кулаком. Я несознательно сжала рукоять меча на поясе, морально готовясь к худшему. Главное, успеть с ним разделаться, пока жрецы не сбежались на шум. — Он уже посвятил тебя в свои планы? Передал часть полномочий? — Не совсем, — я, поостыв, выпрямила руки по бокам. Всё равно акавирский клинок придётся долго доставать из ножен. — Может быть, ждёт, пока я соглашусь выйти за него замуж. Так он предлагает заключить крепкий союз. Мой собеседник громко втянул воздух. Очевидно, он хохочет, просто беззвучно. Вот сейчас я серьёзно облажалась. Неловко попыталась выгородить альтмера и слила кое-что, о чём волкихарцу знать не следовало. — Если кто-то из наших пособников услышит подобную чепуху из твоих уст, то наверняка усомнится в своём выборе. Не говори такого больше никогда и ни перед кем. Мне захотелось поскорее покончить с этим нелепым диспутом, но слова словно застряли в горле. Орм не преминул продолжить нотации. — Пример Валерики, видимо, ничему тебя не научил, хотя ты имеешь все шансы повторить её судьбу. Будь то через год, век или тысячелетие. Ты всегда будешь у него на вторых ролях, а потом поведёшь себя как-нибудь неправильно с его точки зрения и отправишься скитаться до конца вечности. Не глупи. Как ни странно, этот аргумент я ему зачла. Не то, что бы моё решение было окончательным, однако, нечто щёлкнуло в голове, возвращая к мыслям о единоличном правлении. Я робко двинулась к собеседнику и протянула руку. Он ответил крепким рукопожатием за предплечье. — Считай, мы договорились. Место тоже твоё, как только я стану леди клана. Буду рада творить историю вместе, — на этих словах я отпустила его и слегка отстранилась. — Но у меня есть условие: не убивайте его ни при каких обстоятельствах. Разве что, если он нападёт на меня. С его собачкой можете поступать, как угодно. — Раз таково твоё повеление… — Орм загадочно улыбнулся, отведя взгляд на мгновение. — Но мой долг предупредить: он слишком проблемный и непредсказуемый, чтобы смирно сидеть на привязи, как твоя зверушка. Мне было нечем парировать, кроме как ядовитой усмешкой. Не факт, что я буду соблюдать соглашение, и он это тоже понимает. Тем не менее, когда появился выбор, даже дрянной, дышать стало намного свободнее. Повернувшись полубоком, волкихарец зачем-то вкрадчивым тоном сообщил: — Он приготовил кое-что для тебя. — Я в курсе. Он уже преподнёс то колье. — Нет, я имел в виду не безделицы. Кое-что по-настоящему особенное. Завтра сама всё узнаешь. Я вскинула брови, изобразив изумление. Вряд ли речь о чём-то хорошем, а к плохим сюрпризам у меня постоянная готовность. М-да, сложно будет вытерпеть до завтра, не замучив Мериона наводящими вопросами. — Миледи, — он кивнул с игривым почтением и обошёл меня, направившись к выходу. Когда его широкоплечий силуэт бесследно растворился в воздухе за пару секунд, я ненароком прошептала ругательство, выражавшее крайней степени ошеломление. Громила владеет невидимостью, а мне стало известно об этом вот только что. Понятно, почему жрецы его не выдворили на ночь глядя. Кстати, о них… Маленькая идейка на грани абсурда. Между тем, чтобы спалиться в потенциальном заговоре, и тем, чтобы немножечко опозориться, создав себе идеальное алиби, лучше выбрать последнее. В конце концов, я всего-то задам вопросик и выслушаю, как меня пристыдят. Настойчивый стук в одну из дверей на верхнем этаже, откуда доносилось тихое сопение спящего служителя данмерского культа, положил начало получасовой феерии.***
В такую прекрасную ночь не хватает пары человек, которые засвидетельствовали бы первоклассный пранк. Я возвращалась домой, то и дело вскидывая голову вверх, к лунам Нирна, пытаясь угомонить приступы хохота, от которого начинало ломить грудь. Получалось не очень. Видимо, всё самообладание растратилось на саму шутку. Припозднившийся местный, завидев меня в отсвете своего факела, шарахнулся и едва не столкнулся с каким-то указателем. Прокравшись спиной вперёд в родные хоромы, я развернулась и прямиком натолкнулась на капитанишку Анедиоса. Почему-то вместо блаженного сна он расселся в прихожей и развёл скромный костерок в камине. Горящие глаза сверкали явно не по-доброму. — Расскажешь мне, какое дело могло потребовать твоего внимания в столь поздний час и почему нельзя было предупредить меня? На краткий миг я разгневалась: с какого хрена мне надо перед ним отчитываться? Он мне по-прежнему никто и звать его никак, а вероятность подвижек в нужную ему сторону падает с каждой претензией. Через пару секунд меня осенило, как лучше перевести стрелки. — Подожди-ка. Ты заглянул в мою комнату, пока я сплю? Совсем больной? Права была моя подруга, когда говорила, что ты криповый чел. — Я не знаю, что это значит, но точно понимаю: если у тебя в комнате горит свет, то ты не спишь. Когда шёл наверх, постучался несколько раз — ты не ответила. — А, ага. Ну да. Будем считать, ты оправдался. Извращенец. — Я уже собирался идти разыскивать тебя, — он положил руки на стол и слегка наклонился вперёд. — Поэтому, как мне кажется, я заслуживаю твоих объяснений. — Ясно. Если бы по мотивам моих сегодняшних злоключений снимали фильм, то сейчас бы последовала сцена, как в вестерне. Кадр «обрезается» до глаз участников конфликта и чередуется, пока у кого-то не сдадут нервы и не завяжется перестрелка. — Ты скажешь что-нибудь? — Вот теперь мне точно не хочется. Высокий эльф устало вздохнул, чуть не сорвавшись на низкое рычание, и жестом пригласил сесть напротив. Будь у него поменьше выдержки, он, того и гляди, перевернул бы стол, как после проигранной партии в карты. Кстати, то, что в доме ещё осталась целая мебель, скорее их с Дьярви недоработка. — Тебя искал кое-кто. Поэтому сегодня я решил остаться с тобой. Молчит, словно пришла моя очередь говорить. Что, опять «курьера из замка» поймали? Тем не менее, дурное предчувствие терзало меня, а тело само погрузилось в состояние оцепенения. — И кто меня искал? Я должна сама догадаться? — Двое мужчин — данмеры с материка. Неизвестно, как давно они здесь, но Орм и Вербранд заметили их, когда те расспрашивали о тебе в таверне. Тебе и так порядком досталось в последние дни, поэтому я намеревался рассказать завтра, чтобы ты не беспокоилась в лишний раз. Как мило с его стороны подумать о моём душевном равновесии и решать за меня, о чём мне следует знать, а о чём нет. Если данмеры явились с материка, то они определённо не служители Мирака. Это он? Нет-нет, рано переживать. Вдруг ребятки спешили доставить мне спам о наследстве троюродного дядюшки? — Что с ними стало? — Сейчас они в заброшенном доме, за городом. Вербранд останется с ними до нашего прибытия. — Блин… Бедняги. — Прекрати, — альтмер недовольно шикнул, — он не такой злобный и бесчестный, каким ты его постоянно пытаешься выставить. — Заступаешься за него? А если он тот самый предатель? — Я в это не верю. У него нет причин меня предавать. — Неправда. Они найдутся у каждого. Мы снова безмолвно пялились друг на друга. Я опасалась, что он воспримет мою оговорочку по Фрейду именно так, как есть, и не решалась отвести глаза, придавая себе невозмутимости в мимике и движениях. Бесспорно, другой волкихарец не мой союзник, но нет никакой гарантии, что он союзник Мериона. В целом я не лукавила. — Теперь ты. Поведай, какое неотложное дело могло заставить тебя покинуть дом посреди ночи? Сочинённое алиби уже казалось до постыдного нелепым. Встреча с наёмником, которого присылала семья Атесы (наверняка с подачи отчима), поменяла мой взгляд на некоторые вещи. А если представить двоих таких… — Ладно. Но ты мне не поверишь. Я ходила в храм. Да-да, в данмерский, где они поклоняются своим «добрым» даэдра. Тут ты должен спросить, зачем. — Зачем?.. — альтмер подал голос после краткой паузы. В других обстоятельствах недоверчивый тон представился бы мне оскорбительным. — Прежде чем ты сделаешь какие-нибудь выводы, я скажу, что рассматриваю разные перспективы наших… взаимоотношений или просто отношений. Ну понимаешь, да? — между нескладными предложениями я прикусывала губы. Вероятно, чересчур интенсивно. — Если сфокусироваться на одном из вариантов — том, на котором ты настаиваешь, — то возникает одна заминка. Пустяк, на самом деле. Уф-ф-ф… Так вот. Мне не хочется возвращаться в Рифтен. Там храм и тут храм. Какая разница? Тем более, для меня все здешние верования одинаковые. Альтмер всё терпеливо выслушал и под конец даже выдал какое-то подобие улыбки Гарольда, скрывающего боль. Насчёт храма я правда не знала точно, но догадывалась, что так не работает. Тем более, тебе не будут любезно разжёвывать местные «основы религиозной этики», если вламываешься туда посреди ночи. — Ты могла бы поинтересоваться у меня. — Я собиралась, но подумала, что ты воспримешь это как моё согласие. — Конечно, нам не обязательно ехать в Рифтен, — сказал он, многозначительно прижав ладонь ко лбу. — Достаточно найти подходящего жреца Мары. Служитель одного из Девяти (Восьми, как меня поправят!) венчает двух вампиров, главный и единственный покровитель которых — Молаг Бал. Какой сюр. Хотя не так уж удивительно, если сделать скидку на свойственное ему двоемыслие в поклонении богам и принятии своей вампирской природы. — Что же ответили тебе жрецы? — Ой. Было неприятно. Дед, который у них за главного, сначала причитал о том, «какая бестолковая молодёжь пошла». Потом провёл мне обширную лекцию о данмерских покровителях и несколько раз повторил, как умственно отсталой, что браки у них не заключают. В конце он уточнил, кто мой жених и откуда. Я честно призналась, что один высокий эльф с Саммерсета, после чего у старика совсем фляга засвистела. Раскричался на данмерском. Слов не знаю, но смысл-то понятен. Потом дед выпер меня из своего храма. Пошёл он, короче… Конец истории всё же привёл моего слушателя в некое подобие воодушевления. Деловито сложив пальцы, он вполголоса произнёс: — Могло быть хуже. Только представь, если бы он завёл речь об «Уроках Вивека». «Подозрительное — видимость, а ложь — лишь теоретическое вдохновение». — Ну и чушь. Длинноухий сдавленно усмехнулся и отвернулся, устремив тяжёлый взор на догорающий костёр камина. Полагаю, на этом наша беседа закончена. Была бы я знакома с контекстом изречения, возможно, стало бы легче подтвердить или опровергнуть тревожные мысли. Означает ли выбор цитаты желание иносказательно уличить меня во лжи? К чёрту. Я обеспечила себе проверяемое алиби. Ему остаётся терзаться смутными подозрениями.***
Пока мы вчетвером с альтмером, Драконорожденным и Ормом брели через просыпающийся город на восток, морщась от утреннего солнца, мои разрозненные идеи выстраивались в весьма необычные умозаключения. Я побаиваюсь Мериона, Мерион остерегается Дьярви, а Дьярви бегает от Изольды. В итоге я нахожусь в основании пищевой цепи, где колышется трава и ползают червячки, а Изольда — наверху делит место с развитыми хищниками вроде львов и волков. Вот как мне её не бояться? — Хочу напомнить, — я поравнялась с высоким эльфом и, привстав на носочки, прошептала ему, — ты мне кое-что пообещал. Касательно него. — Потом. — Когда «потом»? — Точно не сегодня. Я раздосадовано цокнула и отдалилась, мельком посмотрев на шедшего сзади «молодого» волкихарца. Он со скукой озирался то на незамысловатые здания, предельно похожие друг на друга, то на возвышающиеся вдали стены Бастиона, огибающие всё громадное поселение. Крупный и с виду туповатый норд отличился коварством и корыстью. Человека, обладающими схожими качествами обычно воображаешь по-другому — как субтильного и невысокого. — Брат пойдёт с нами? — снова обратилась я к остроухому через минуту, шагая с ним нога в ногу. — Нет. Мы нагоним его и Орма позже. Им не обязательно присутствовать там, где решаются дела твоей золотой Гильдии. Иного ответа я бы не приняла. Настоящую причину, по которой те двое данмеров пришли за мной, не должен услышать никто из посторонних. В один день придётся выложить «кузену» всё о прошлом своём и Атесы, но лучше реализовать схожую затею в спокойной уединённой обстановке под кружку эля и кроводжаммы. — Я всё ещё здесь, — проворчал Довакин. — Довольно шептаться у меня за спиной. — Извини. Как там у тебя дела с Фреей? Совершенно невинный вопрос, заданный ради смены темы и из праздного любопытства. По внезапному оживлению Его Величества Виконта Дракулы, который сразу же начал подначивать несчастного норда, стало ясно: не следовало затрагивать тонкие материи чужих человеческих взаимоотношений. — Правильно, расскажи, как у тебя с ней дела. — Всё в порядке. — Ты слышала? — бывший эльфийский офицер чуть наклонил голову ко мне, но продолжал говорить в полный голос. — Это у него называется порядок. Болван проболтался ей, что женат. — Я всё исправлю. Не лезь. — Братец, ну ты даёшь, — вздохнула я и от переизбытка стыда за ближнего нарочито драматично прижала руки к груди. — Все наши старания насмарку. Зря только пёрла башку луркера к ним в деревню… — Представь себе, он буквально сказал: «Как не хватает Изольды, я устал готовить еду сам». Что произошло дальше, ты сама догадываешься. — Когда ты решил поведать об этом при своём прислужнике, ты забыл спросить у меня. — Ты меня тем более не спрашивал. Пока Лина находилась в беспамятстве, я был вынужден выслушивать вашу трагедию о «любовниках из Скайвотча» в трёх актах. — Какой мрак, — единственный комментарий, на который меня хватило. Не то что бы я хотела произносить его вслух. Кстати, будет весело, если Изольде он тоже сболтнёт о Фрее. — Вот мой совет, дружище. Тебе надо в Валенвуд. У босмеров всё намного проще: мужчина может иметь столько связей, сколько захочет. Правда, это работает и в обратную сторону. Оправившись от первичного шока, я подскочила к господину Анедиосу и ткнула его локтем в бок. Придурок. Так Дьярви даст ему в морду, а не благословение. Иногда не понимаю, почему он не может просто захлопнуть хлеборезку (впрочем, если быть объективным, у нас один изъян на двоих). Притворившись, что не заметил, Энсильмович гадко заулыбался. — Давайте о чём-нибудь другом поговорим, — вклинилась я, пока Довакин не нашёл способа перевести обмен любезностями в смертоубийство. — Чем ты планируешь заняться после того, как мы разберёмся с Мираком? — Я пока об этом не думал, — угрюмо ответил норд, не сбавляя ход. — Я бы с радостью побывала в Алик’ре. Не откажусь от компании, — когда остроухий посмотрел на меня с вежливым недоумением, пришлось уточнить: — В своё время. — Куда скажешь, туда пойдём. Я не прочь повидать мир. Немногословное завершение беседы. Хотя бы никто никого больше не провоцирует на агрессию, цепляясь за каждый повод. Оставшийся отрезок пути до городских ворот мы брели в полной тишине.***
— Зачем тебе Алик’р? — поинтересовался Мерион, повернувшись ко мне и подав руку, чтобы помочь забраться на пригорок. Стоило нам разделиться с Дьяром и Ормом, как ему опять понадобилось что-то выяснить. Было предсказуемо, что первым делом он захотел обсудить мои слова о путешествии. — Как считаешь, они поладят? — я положила свою ладонь в его и поднялась повыше. — Ну, с учётом того, что один на другого применил подчиняющий Крик. — Меня это тревожит меньше всего, — он крепко схватил мою кисть–малость сильнее, и было бы больно. Я глупо усмехнулась. Испугался, что его шанс на мирное властвование в клане сбежит от него. — Ответь на мой вопрос. — Я помню, что в Хаммерфелле есть море, а ещё много песка. Воображение рисовало чудные картины, где лазурные воды сталкиваются с красной, словно марсианской, скалой. Где-нибудь неподалёку располагается расщелина, в которой можно переждать палящее полуденное солнце. Спокойствие. Безмятежность. Уединение — не путать с одиночеством. — Замок тоже стоит на море, — он отпустил меня и продолжил идти вперёд, прокладывая тропу меж деревьев. — Сравнил. В Алик’ре наверняка красиво и уютно, а у нас сплошная серость и холодрыга. — Я не питаю тёплых чувств к пустыне, — уведомил альтмер. Якобы для меня его предпочтения должны иметь какое-то значение. Он любую тему способен свести к себе. — Да? Почему же? — Помимо того, что там невыносимо жарко и всюду песок, который вечно забивается под одежду и броню, скрипит на зубах? Сама как думаешь? Я там едва не погиб. — Так. Позволь кое-что прояснить, — я раздражённо бросила ему в спину. Напросился на очередную грубость. Даже не видя его лица, представляю выражение. — На этот раз я не позову тебя с собой. — Тебе плевать на любые договорённости, не так ли? — Я не собираюсь уезжать туда прямо завтра. Ах, самое главное: не помню, чтобы обещала тебе хоть что-нибудь. Моя последняя реплика прозвучала как жирная точка, дискутировать больше не о чем. Несомненно, он считает, что мне некуда податься, и я скорее соглашусь на его условия, чем на изгнание. Потому мне якобы следует строить планы, только исходя из его мнения. Всегда завидовала людям с такой непоколебимой самоуверенностью. В безветренную погоду вампиру легко почуять присутствие пары смертных существ. Запах постепенно усиливался, и вскоре посреди подлеска действительно замаячил домик без половины крыши и с частично обвалившимися стенами. Мало кто полезет ночевать в такие руины, так что место неплохо подходит, чтобы спрятать кого-нибудь. — Милорд, — по стойке смирно поприветствовал высокого эльфа его прислужник. Два данмера-мужчины. Всё, как говорил Мерион. Руки и ноги связаны сзади, у одного остались подтёки запёкшейся крови на лбу и переносице. Кто-то из вампиров от души приложил его по башке, прежде чем доставить сюда. Оба валяются на полу. Один мельком покосился на нас, новоприбывших, второй вовсе не поднимал глаз, изображая дремоту. Участившееся сердцебиение всё равно его выдавало. Я встретилась со своим страхом лицом к лицу, а он смотрится совсем уж посредственно. — Со мной поздороваться, значит, не хочешь? — я изнурённо вздохнула и бросила мимолётный взгляд на пленников. — Понятно… — Дай мне карту, — распорядился остроухий тоном, не терпящим моих возражений. Проинструктировав волкихарца-душнилу о том, как добраться до камня стихий, он забрал у него лук и колчан со стрелами, потом дождался, пока тот скроется из виду. Отчасти я боялась услышать то, о чём могут поведать те двое, и не рискнула начинать разговор. — Вы искали девчонку, которая недавно прибыла на остров. Я её привёл. Что-то не вижу вашей радости. Альтмер вяло ткнул носком сапога «дремлющего» тёмного эльфа, бывшего чуть покрупнее своего товарища, и тот болезненно дёрнулся, еле просипев. Догадываюсь, какой подход он использовал, пока был доминионским офицером, чтобы выуживать информацию. — Сколько за меня дают? — вопрос вырвался сам собой и повис в тишине. Такие сведения предстоит выпытывать, к чему Мерион готов, а я не очень. Почему нельзя просто взять и рассказать обо всём, чтобы потом мирно разойтись как цивилизованные люди? — Вставай, на колени, — он ударил данмера посильнее, там, где костяные пластины не закрывали бок. — Поднимайся. Ты тоже. Неуклюже сгруппировавшись и усевшись, первый невольник уставился на меня. В лице не читалось злобы, скорее, поиск снисхождения и, возможно, смирение. Его подраненный товарищ замешкался и следом получил от высокого эльфа подгоняющий пинок. Я пристально следила за происходящим, но, чтобы получить шанс во всём разобраться, надо вытянуть из них хоть слово. — Они немые? — Нет, — его лицо исказилось от с трудом сдерживаемого гнева, будто он видит что-то, чего не вижу я. — Думаю, их необходимо правильно замотивировать. Не уверена, что хочу наблюдать за его попытками развязать язык кому-то, кто не желает идти на диалог, будь то пленные босмеры, данмеры или имперские солдаты. Навряд ли их намерения касательно меня сколь-нибудь дружеские, но всё же… Раз не хотят говорить, то пусть отправляются к своим предкам без очереди. Те, кто придут после, последуют за ними. Так затянется, пока до них наконец не дойдёт: не стоит меня трогать. Нервно постукивая себя пальцами по подбородку в пространных измышлениях, я проморгала момент, когда кому-то из связанных прилетела затрещина, заставив его снова распрямиться. — Не будем тянуть, тем более что все приготовления завершены, — высокий эльф отступил на шаг-два и продолжил, театрально растягивая слова: — Когда я веду допросы, то, как правило, предпочитаю старую добрую бочку с водой или раскалённое железо, но сегодня для вас у меня есть кое-что особенное. Сейчас он обращался ко мне. «Покажи нам, как ты умеешь стрелять»? Кажется, прозвучало не в первый раз. В какое-то мгновение мой мозг перестал воспринимать его речь. Я машинально схватила лук и стрелу, которые он мне протягивал, и рассеяно улыбнулась. — Любезный, мы не так близко знакомы. За мной пришли — очередные подонки, наверняка посланные престарелым мужем Атесы. Да, теперь я уверена, они здесь за этим. Стоило увидеть их разок, как всё стало ясно. Хотя то, что вместо отъявленных головорезов тут сидят какие-то дилетанты, значительно уязвляло мою гордость. — Не волнуйся, я никому не расскажу. Они тоже будут молчать — если мы не услышим от них ничего дельного, конечно. Знаю, к чему он ведёт. Хорошо, Мерион, пока будет по-твоему. Я повернулась к одному из многочисленных разломов в кладке стены и повторила всё в соответствии с тем, что уже видела у других лучников. — Буду стрелять в… Тетива соскочила, слабо щёлкнув, и не позволила мне до конца объяснить задумку, вытолкнув стрелу куда-то вперёд. Та завершила свой недолгий путь наконечником в земле у корней противоположной сосны. — Нет, так не годится, — с притворной важностью запричитал альтмер, отчего мне нестерпимо возжелалось огреть его по затылку древком, раз я не умею пользоваться луком по назначению. — Этому тоже будем тебя учить. Держи. Он протянул мне вторую стрелу, после чего подошёл вплотную к невредимому данмеру и, сняв с пояса какой-то увесистый мешочек, водрузил ему на голову. — А ты сиди смирно. — Мерион, ты уверен? Я не хочу всадить ему стрелу в башку или куда-нибудь ещё. Не то что мне его жалко. Мы тогда от него ничего не добьёмся. — Всё будет в порядке. Мы всего лишь учимся. — Извините, парни, — обратилась я к мужчинам, проникшись к ним едва ли не искренним сочувствием, — но мы точно можем избежать несчастного случая, если вы поделитесь с нами тем, о чём вам известно. «Прикладывай хвостовик так», «локоть держи выше», «оттяни тетиву сильнее», «наконечник должен указывать прямо на цель, тут всего пятнадцать футов». В итоге я поняла, что устала и путаюсь в его советах и указаниях. А вот с арбалетом могла бы самостоятельно кошмарить пленников хоть целый день. Удовлетворённо ухмыльнувшись в один прекрасный миг, он напоследок смерил взглядом расстояние от кончика стрелы до тёмного эльфа, отдалился и скомандовал: — Отпускай. Я зажмурилась и разом разжала три пальца, как он упомянул ранее. Тихий свист почти единомоментно прервался резким металлическим звоном. — По правилам надо смотреть, куда стреляешь. Ещё раз. Разомкнув веки, я сперва увидела подопытного, который дрожал всем телом и отрывисто дышал. С начала нашей «беседы» он успел покрыться испариной, заставлявшей его кожу блестеть, словно начищенную ложку. Тогда же в воображении ярким образом всплыл не столь благоприятный исход: наконечник протыкает ему лоб, и пленник замертво по инерции падает назад. К моему облегчению, на полу за ним лежала рассыпанная кучка монет и отскочившая от стены стрела. Дуракам везёт. Его товарищ, неестественно скрючившись, что-то беззвучно шептал. — Выпрямись, ублюдок, — бросил альтмер, мимоходом выискивая что-нибудь, что сгодилось бы в качестве следующей мишени. Весь процесс «допроса» определённо доставляет ему удовольствие. Слышно, как он смакует слова. Пытки ему кажутся морально оправданными, да и я постепенно вхожу в азарт. На макушке мужчины — на этот раз того, с разбитым лбом, — скоро очутился второй мешочек, позаимствованный из его же пожитков. Шёпот другой жертвы моего «обучения» стал более отчётливым, хоть его содержание ускользало от меня. — Не двигайся, — повелел многострадальному тёмному эльфу Мерион и снова приблизился ко мне, протягивая новую стрелу. Его неуёмный пыл натолкнул меня на очевиднейшее суждение: пережитое неизбежно накладывает отпечаток на поведении человека, кто бы что ни болтал. Ох, плохое время я выбрала, чтобы задумываться о таких материях. Повторив какую-то часть лекции, что на сей раз прошло гораздо быстрее, и слегка поправив положение моих рук и локтя, альтмер одобрительно кивнул. На выдохе я отпустила хвостовик с тетивой, и стрела, пролетев там, где мгновение назад находилась заветная мишень, закончила свой непродолжительный путь в подгнившем дереве стен. — Я сказал тебе, не двигайся, — прошипел доминионский экс-капитан. — Тварь. Не уверена, неподдельное ли его исступление или это всё просто представление. Пинок в живот, от которого пленник рухнул, согнувшись пополам, и зашёлся хриплым кашлем, однозначно был настоящим. — Я правда нужна тебе здесь? Может, мне на часик выйти прогуляться, пока ты с ними не закончишь? — Нет, — отрезал «лорд». — То, что они скажут, прежде всего предназначено для тебя. Приняв очередную стрелу из его рук, я за пару секунд приладила её к луку и прицелилась к вещице на башке непобитого данмера. Мерион внимательно следил за всеми моими действиями, нервно похлопывая себя ладонью по плечу левой руки и оставаясь безмолвным. — Вот так правильно? — Ты должна попробовать сама, без моей помощи, — прокомментировал он, пожав плечами. — Справишься — будем практиковаться на более дальней дистанции. Я открыла рот, чтобы опротестовать его замысел, но получилось только сдавленное «А». Высокий эльф совладал с собой и теперь смотрит на меня с выражением безразличия и скуки. Либо я делаю всё правильно, либо он хочет прикончить одного из пленников для острастки второго. К счастью, наёмник в тот же момент раскололся и заговорил надрывистым голосом. — Пять тысяч тому, кто её приведёт. Живой. — Я догадывался, что ты слабак, — удовлетворённо хмыкнул альтмер. Мужчина тряхнул головой, сбросив мою мишень на пол, и опустил плечи, будто с них разом упал огромнейший груз. Кажется, на краткий миг он даже улыбнулся. Наверняка благодаря своей покладистости он остался целым, в отличие от своего товарища. Я ослабила напряжение тетивы — всё равно руки начинали трястись — и шутливо обратилась к Мериону: — А вот за Императора давали двадцать. За мёртвого. Его брови поползли наверх, очертя пару складок на лбу. Он не попросил уточнить, откуда мне о таком известно, и обошёлся единственным замечанием: — Но ты не Император. За меня объявили четверть от его награды и вдвое больше, чем нам дали с Дьярви за спасение Вороньей Скалы, что очень недурно. Потянет на какого-нибудь крупного имперского чинушу или дворянина. Расценки стоит сверить у подруги. — Кто платит? — спросил высокий эльф, пока я глупо стояла в растерянности и прокрастинации. — Не знаю, — ответил данмер и, ощутив на себе испепеляющий взгляд, заверещал: — Нет-нет, не так… Нам платит один тип из Блэклайта, а кто заказчик, мы не знаем. — Целься ему в колено. Говорят, это страшно больно. Я угукнула и наклонила древко лука под нужным углом. Багровые глаза округлились, став непомерно большими относительно всего серого лица. Такую рожу можно было бы использовать как иллюстрацию к ужастику. — Пожалуйста, не надо, я всё понял! — жидкая неряшливая бородёнка дёргалась в такт потрескавшимся губам. — Мы его зовём Саерти Безухий. Он порой подкидывает нам работёнку. — А как он стал безухим? — полюбопытствовала я, балуясь с тетивой, словно струной на арфе. — Не отдал деньги кому-то? — Э-э-э… нет, — широкие зрачки на красном забегали от альтмера ко мне и обратно. — Он убьёт меня, если я вам расскажу. — А если бы этот Саерти остался без… ну… гипотетически… Мысль я так и не закончила. Его дружок, валявшийся на полу и не проронивший до сего момента ни слова, тихо засмеялся, вздымая облачка пыли перед своей физиономией. После очередного приступа кашля к песку и пеплу примешались пятна крови. — Какой ты дурак. Думаешь, эти-то двое оставят тебя в живых? — он приподнял голову, странно изогнувшись, и оскалился порозовевшими зубами. — Я же говорил тебе ещё в начале, пять тысяч золотых за то, чтобы просто взять и привести ссыкливую девчонку, звучит подозрительно хорошо. — Богатеи могут себе позволить, — «дурак» зачем-то отстаивал своё мнение в проигранном споре. — Тот Саерти — он из ваших? — спросил Мерион, жестом указав мне опустить лук. — Где его искать? — Да на фиг нам их работодатель? — разочарованно вздохнула я. — Тут нужен заказчик. Вряд ли мы прижмём до этого Безухого. А если прижмём, то он нам всё равно его не сдаст. — Всё, как она сказала, — мужчина утвердительно качал головой, из-за чего становился похож на одну из тех нелепых фигурок с огромной башкой на пружинке. — Я что, должен повторить? То ли от тяжёлого взора, то ли от ноток вновь зарождающегося злобного раздражения в голосе альтмера допрашиваемый поёжился. Пример харкающего кровью друга оказался для него поучительным: несчастный медленно помирал. Не уверена, что мой спутник намеренно отлупил его так мощно. Мне тоже бывает нелегко контролировать вампирскую силушку. — Она владеет заклинанием лечения, — будто в продолжение моих рассуждений добавил Мерион. — Мы можем забавляться с вами неделями. — Думаешь, он не усвоил урок? — чувствуя себя уже полноправным соучастником происходящего безобразия, я решила взять роль «хорошего полицейского». — Я готова вот этого на все четыре стороны, если он ещё чем-нибудь поделится. — Да ну? Брось. Он глупый, конечно, но не настолько, — валявшийся напарник по-прежнему подавал признаки сознания. Тёмный эльф уставился на меня и недоуменно заморгал. Кажется, мы зашли в тупик. Альтмер, ворча что-то тоном, достойным старого добряка Нелота, потянулся за кинжалом на поясе. Лицезреть мастерство доминионского офицера и бывшего разбойника в деле допросов с пристрастием мне не хотелось. — Стой. Я его развяжу. Покажем, что пойдём на уступки. Отмахнувшись, мол, делай что хочешь, «первый человек в клане» скрестил руки, держа кинжал обратным хватом, и, изредка моргая, бдел за происходящим. Узлы нельзя было назвать незамысловатыми, но вскоре они начали поддаваться. Ноги освободила. Про себя я повторяла: с ним придётся расправиться, иначе позже он приведёт за мной ещё кого-нибудь. Мало ли что мы друг другу тут наобещаем. — Нашего нанимателя можно найти в доках, — данмер заверещал слишком резво, извернувшись так, чтобы смотреть на меня. — Он там держит оружейную лавку, но это для отвода глаз, понимаете? Я остановилась, успев едва ослабить верёвку, которая держала его руки завязанными сзади и прикинула кое-что. Как его слова вообще возможно проверить? Их по умолчанию стоит делить на два. Нам что, придётся ждать следующих охотников за лёгкой добычей, чтобы подтвердить или опровергнуть информацию? В какой-то момент я ощутила резкий толчок в грудь. Невольник рывком вскочил, оттолкнув меня локтем. Тело вытянулось, предотвращая удары при падении. Опершись ладонью о пол, я вскинула свободную руку, чтобы остепенить гада магической молнией. Что-то блестящее мелькнуло наверху поля зрения, за доли секунды до того, как светящиеся линии заклинания пролетели за его спиной, разлетевшись на искры. Пленник, а точнее, уже безвольный труп, столкнулся с невысоким обломком стены и нелепо перевесился через него. Поспешно встав на ноги, я разглядела тот самый кинжал, погрузившийся в затылок мёртвого данмера почти по рукоять. — Старая привычка, — слегка разочарованно вздохнул Мерион. По неведомой причине меня пробило на смех — неуместный и неловкий, на грани невротического. — На что он надеялся? Что правда сбежит? — Не знаю, — альтмер развёл ладонями. — Он действительно бестолковый. Был. В любом случае, я не возлагал особых надежд на этих двоих. — Рано или поздно тебя найдут и вздёрнут, мелкая воровка, — оставшийся в живых перевернулся на бок и мерзко захихикал, будто ему стало вмиг легче, и вся боль прошла. — Жаль, мне не увидеть. А ты отправишься на эшафот вместе с ней, поганый н’вах. «Н’вах» наполовину прикрыл веки и скривил губы, очевидно порываясь высказать что-то нелестное, но почему-то удержался. Вместо того он медленно вытащил меч из ножен, словно растягивая время. Мне, в отличие от высокого эльфа, хотелось быстрее покончить с этим и навсегда забыть жутких наёмников. — Есть ещё кое-что, — обратился ко мне Мерион, выдернув клинок, после того как погрузил его выверенным ударом в темя тёмного эльфа, не сопротивлявшегося вовсе. — Мы нашли у них вчера. Он протянул мне сложенный несколько раз пергамент, и я сначала побоялась даже его касаться. Такая форма подачи не предвещает ничего благого. Развернув листок, я ахнула от неожиданности. На меня смотрел выведенный чернилами образ данмерки. Штриховка по уголкам губ придавала ей немного лукавое выражение лица. Удлинённые уши немножко выдавались из-под чёрных волос — там чернила ложились сплошным плотным слоем. Глаза оставались тёмными и холодными с белками чуть светлее, но автор удосужился добавить на них блик. Высокие скулы подчёркивались тенью, и слева частично прикрывались локоном. Несмотря на улыбку, девушка выглядела измученной. Пропорции казались не доподлинно верными, но, сопоставив с реальным прототипом, изображённую узнать вполне возможно. — Переверни. Я с неохотой послушалась, не желая расставаться со столь завораживающим зрелищем ни на секунду. На обратной стороне пергамента в столбик расположилось нечто вроде списка ключевых слов для сверки фактов. Кто-то основательно покопал под меня. «Рифт, Хаафингар, метка — под шеей, Лина, Атеса, Гильдия, Воронья Скала». На третьем пункте я и заострила своё внимание. Какая ещё к чёртовой матери метка? Под шеей — это либо между ключицами, либо между лопатками, но спереди я ничего такого у себя не замечала. Вскоре я полезла за ворот брони, пытаясь пропихнуть ладонь как можно дальше, чтобы не прибегать к расстёгиванию. — Я думал, ты знаешь, — альтмер безучастно наблюдал за моими тщетными усилиями. — Откуда? Значит, «метку» ты заметил, когда помогал мне с этой дурацкой Соловьиной бронёй, а то, что у меня сзади нет глаз, не заметил? — я обрушилась на него негодующей тирадой и через пару секунд отчаянно заныла. — Теперь каждая сволочь будет норовить залезть мне за шиворот, чтобы убедиться, Атеса это или кто-то похожий. — То есть, ты без понятия, откуда она у тебя? — Нет, очевидно же! Я не обладаю памятью прошлой владелицы тела и совсем не представляю, кто мог её ранить… или клеймить. Не обнаружив наощупь никаких неровностей кожи, я окончательно сдалась. Сейчас пара зеркал оказались бы гораздо полезнее. Иной способ увидеть, что там на спине, мне неизвестен. — Выглядит, как две зазубренные линии-татуировки поперёк позвонка. Ничего ужасного — шрамов или ожогов, если ты переживаешь именно об этом. Я горестно промычала, стараясь сосредоточиться на чём-нибудь другом. Не получалось. Все рассуждения так или иначе приводили к нерешённым проблемам Атесы. — Ладно. По крайней мере, у меня появился собственный портрет. Повешу в комнате, как вернёмся. — Мы можем заказать тебе настоящий портрет, — Мерион поддержал тему, явно пытаясь меня приободрить. — Правда, художника придётся искать в Сиродиле или в Хай Роке. В Скайриме ни в чём не преуспели, кроме перегонки мёда. Шутка, мягко говоря, не оригинальная: какая это уже по счёту хохма о нордах и алкоголизме за его авторством? Однако, у него получилось меня чуточку развеселить. Я прикрыла нижнюю половину лица ладонью, чтобы он не увидел рвущейся наружу улыбочки — весьма неуместной в текущей обстановке, когда даже тела наёмников не успели остыть. — Если хочешь, мы пошлём кого-нибудь из клана разузнать побольше. Честно признаться, его участливость меня тронула. Я торопливо закивала, заочно соглашаясь со всем, что он ещё собирается сказать. Впрочем, далее эльф ничего не произнёс. Возможно, давал собраться с мыслями. За пару минут связав в уме воедино всё, что мне известно, я составила план максимально полного изложения событий и подвела ко всей истории: — Много всякого произошло, пока тебя не было. Пожалуй, ты должен быть в курсе. Не уверена, о чём альтмер подумал в тот момент, но сочувствие на его лице немедленно сменилось заинтересованностью с долей скептицизма. Не очень располагает к откровениям. В общих чертах я поведала ему о том, что Дьярви простыл вскоре после нашего прибытия на остров, и о том, что во время его болезни мы нашли себе товарища — моего ровесника — Эрваса. Поделилась, как встретила «свою» тётку в порту, о её рассказе про побег Атесы сразу после свадьбы, кражу семейной реликвии и намерении недо-мужа найти девушку, чтобы лично казнить. Не умолчала даже о горе-отце, «на удивление чистокровном данмере», и поместье на запад от Блэклайта. Завершив о разговоре с тёткой, я переключилась на краткую справку об Эрвасе, который нас подслушивал. Как он, стоило его прижать, высосал из меня всю магию и сбежал на корабле моей же горячо любимой новообретённой тётушки. Потом дополнила повествованием о наёмниках из остатков Мораг Тонг, как мы с братцем выполняли поручение второго советника редоранцев и один из тех ассасинов, кажется, узнал меня. — Ну вот. Что скажешь? — я неловко попыталась заставить его среагировать хоть как-то, кроме немого взгляда исподлобья. — Пока ты будешь в замке, до тебя никто не доберётся, но ты продолжаешь подвергать себя риску без всякой на то необходимости. Поверь, на такую награду сбегутся хищники покрупнее. — Это я и так знаю. Как закончим с Мираком, сразу потопаем обратно в Волкихар, — я состроила насмешливую гримасу, чтобы скрыть обуревавший меня страх. — Обещаю, осталось совсем немного.
