77.2. Разговоры о важном
2 мая 2026 г., 18:00
Остаток дня мы провели в пути, сокращая расстояние до Дьяра с Ормом. Вероятно, занудный дядька — назову его сегодня Верберданд — уже успел их нагнать. Что касается лично меня, то мои способности к языкам разочаровали меня ещё сильнее, хотя Мерион старался убедить, что всё нормально и я скоро привыкну. Извилины перегрузились наборами звуков с каким-то там значениями, которые надо запомнить. С таким же успехом можно было бы придумать несвязную белиберду и назвать это языком.
Когда я сообщила, что устала, он отнёсся с пониманием и умолк. Каждый размышлял о чём-то своём, пока мне опять не стало жутко бродить по собственным задворкам разума в одиночку. Переключаясь между фактами из жизни «Атесы», «Лины» и, внезапно, Дьярви, я осознала, что данный предмет обсуждения просто обязан прозвучать:
— Атесу, предыдущую жительницу этого прекрасного тельца, выдали замуж, и её муж пока не отправился в могилу. Тебя ничего не смущает?
Альтмер, на миг повернувшись, посмотрел на меня и продолжил лавировать между камнями, прокладывая нам путь. Через несколько секунд он сказал кое-что, что породило только больше неудобных вопросов:
— Если брак не прошёл консумацию, он недействителен. Твой преследователь сам признал, если верить рассказу твоей тётки.
— Что? А. Фу-у-у… Блин.
Удивительно. Не знаю слова, но его значение мне понятно. Меня коробит первобытная прямолинейность. То ли от его замечания, то ли от ситуации в целом, мне вдруг поплохело, но по-другому.
Я поневоле представила тёмного эльфа-старика с огромным пузом и тройным подбородком. На его макушке три седых засаленных волоса, он стоит в одном подпоясанном банном халате, уперев кулак в складку жира на боку, и свободной рукой совершает подманивающий жест пальцем. От яркого образа я поморщилась и несознательно отёрла пальцы о броню.
— То есть, если бы получилось наоборот, ты бы изменил своё мнение насчёт нашего возможного… союза?
— Нет, — то, как он повременил с ответом, меня значительно оскорбило. — Не ты приносила клятву или что там произносят в таком случае у ваших. Но ради чистоты совести пришлось бы подослать к нему убийц.
Обида из-за его колебаний резко сменилась восторгом от противоречащих параграфов внутри одного предложения. Я бы выбила это изречение в камне, чтобы оно жило в веках, и даже указала бы полное имя автора.
Не думай о розовом слоне. Ага, конечно. «Розовый слон» в форме фантомного данмерского толстяка, который жаждет меня убить, не отставал, преследуя в каждом закоулке сознания. Единственное, как можно умерить тихую панику, так это перейти к ещё более навязчивым мыслям. Первый в очереди кандидат сам напомнил о себе, громко разломав ногой ветку. Что меня в нём волнует? По-прежнему слишком многое.
— Что у тебя за имя такое? Мерион… Всё равно что назвать сына Эльфом или Сыном.
— Обычное имя, — ответил он, явно не вдаваясь в причины моего замешательства. — Весьма распространённое среди альтмеров.
— Значит, ты что-то типа нашего Ивана или американского Джона? — сказала я, адресуя вопрос скорее себе. — Да, твои родители не особо изобретательны. Хотя согласись: могло быть и хуже. Вдруг назвали бы тебя Троечкой. Ну знаешь: «Есть старший, он гордость семьи. А этот так, на троечку. Из десяти».
Он как-то странно хмыкнул. Захотелось докопаться, вывести на дальнейший диалог. Ему смешно или горько? Может, он просто не желает продолжать разговор?
Себя обмануть не получится. Вариантов развития событий не так много: я остаюсь в замке или ухожу, и тогда меня рано или поздно схватят. Пять тысяч — нешуточные деньги. Не жди покоя, пока за тебя объявлена такая награда. Тут «милорд» абсолютно прав.
Естественно, я остаюсь в замке. Отсюда вытекают следующие два варианта: либо мы правим вместе, что на самом деле подразумевает его полное главенство, либо план Орма и Ко срабатывает, что закрепляет моё главенство. То, что я ввязалась в некую авантюру, сути которой не знаю, отчего мне стыдно… Пока отложим на полочку. Энсильмович теперь кажется чрезмерно полезным, чтобы отнимать у него игрушку и не давать ничего взамен. Так он может обидеться.
Нет, я до сих пор вру себе. Сейчас переживаю вовсе не из-за борьбы за власть. Его несильно заботит прошлый брак Атесы, а вот меня факт его предыдущего брака с ума сводит! Не говоря уже о других женщинах, с которыми он мог иметь «отношения», и что он, вероятно, станет отрицать.
Меня съедает изнутри непонятная ревность, но без брезгливости тоже не обходится. Подруга язвительно возразила бы: «Ну, зато он опытный». На это я бы спарировала, что иногда опыт является недостатком, и отправила её куда подальше, а она: «Ему сто лет в обед, чего ты хотела? Его успели пожевать все, кому не лень. Становись в очередь». Умозрительный спор можно затягивать до бесконечности. Короче, не могу воспринимать потенциальное замужество с прагматизмом, с каким следовало бы.
С переходом на смежную тему в воображении разыгралась сценка, где по законам жанра через каждые пару предложений должен повторяться раздражающий закадровый смех. Мерион в один день приходит в компании молодых альтмеров, но всякий из них всё равно значительно старше меня. Переступает порог и начинает их представлять:
«Это мои дети. Даздраталмор, старший и любимый. Талантливый дознаватель. Выбивает признания из врагов Доминиона в считанные минуты. Он женат и уже имеет троих детей. Времени не терял, так что я ещё дедушка.
Громильмо, мой второй. Не самый умный, но умело ломает доски головой. Говори с ним простыми словами. Это Мерио́на. Мы с мёртвой женой тоже не парились над её именем, поэтому вот так. Как её мама, одарена в магии. Недавно отправила пару слуг в Этериус досрочно огненным шаром. Они умирали, истошно крича. Будь с ней поласковее. А тут младший — Ничеймо. Не уверен, что он от меня, так что пёс с ним. Теперь накрой-ка на всех стол».
Завершив представление, он с сияющей улыбкой вручает мне поварёшку и сборник рецептов за авторством Гурмана. Через открытую дверь виднеется темнеющее пасмурное небо, прямо как сейчас. Готовить предстоит всю ночь.
— У тебя есть дети? — я спросила в лоб, не представляя, на что надеюсь. Не похоже, что честность имеет для него ценность.
— Нет, — ответил он, не сбавляя темпа ходьбы. — У брата уже было двое, когда я в последний раз приезжал на Саммерсет.
Он снова расценил мою заинтересованность по-своему. Словно меня волнует, продолжится их виконтский род или канет в Лету. Парочкой заносчивых альтмеров больше, парочкой меньше… Какая, в сущности, разница?
— Что насчёт твоих внебрачных детей?
Чудом избежав столкновения со вставшим полубоком эльфом, я налетела носком стопы на камень и сжала зубы, припрыгнув и зашипев от резкой боли. Чуть выше пересеклась с совсем не дружелюбным взглядом.
— Лучше поспрашивай у твоего нордского недоумка. Его откровения могут тебя удивить.
— Почему ты обижаешься? Дело житейское.
— Это верно только в случае с твоим папашей-данмером, — он побрёл вперёд. Использует всё мною сказанное против меня же. — Достаточно. У меня нет желания дальше выслушивать твои оскорбления.
— Но всё-таки почему у тебя нет детей? Чем вы с женой занимались? Вышиванием?
— Это не твоё дело.
— Это прямо-таки моё дело, — за его отворот-поворот я не на шутку разозлилась. — Считаешь, что другая не спросила бы? В вашем мире тоже никому не сдался мужик, который вечно что-то умалчивает. По-твоему, раз ты обратил на меня внимание, я должна заискивать перед тобой и не задавать вопросов?
— В том, что на тебя объявили охоту, нет моей вины. Прекрати искать ссоры и успокойся.
Слово «успокойся» всегда приводит ровно к противоположному эффекту, но нагнетать мне уже некуда, кроме как бессмысленно вопить, а после такого ни на какое уважение и признание рассчитывать не стоит. Ничего. Посмотрим, как перевернётся твоё мировоззрение, когда мы поменяемся местами.
Его подарок, который я имела глупость надеть под низ, расчувствовавшись, давил на ключицы, цепочка натирала шею. Может быть, надо привыкнуть. Или вернуть дарителю.
Предыдущие воспоминания поблёкли, по крайней мере, в сравнении с текущей ситуацией. Мне что, опять думать о тёмноэльфийском хрыче, которому вручили Атесу? Какой способ казнить меня он предпочтёт? Виселица, гильотина или классическая секира по шее? Не сомневаюсь, что ему принципиально организовать расправу, но перед этим допросить: куда девался амулет его прапрапра…бабки, кто сообщники, сколько заплатили и прочие неизвестные мне вещи.
— Останемся на ночлег здесь, — будничным тоном сообщил Мерион, будто минуту назад мы вели беседу о погоде.
Я пробудила в нём что-то этакое, от чего он всеми силами пытается отстраниться. Снова роюсь в потаённых уголках его души, ну а что поделать? Он меня правда вынуждает!
***
Ссыпав кучу собранных веток в разведённый костёр, я услышала тихий вздох негодования. Он объяснял мне, как правильно, даже не раз, но всё как об стену горох. Да-да, виновата. Но сейчас его разочарование меня не заботит. Боясь протянуть оледеневшие ладони ближе к огню, я машинально растёрла их и подула, хоть дыхание вампира вряд ли способно согреть. Разогнать вязкую кровь отродья Молага Бала не так-то просто. Вопрос безопасности для меня всегда был самым важным, но теперь стал критическим. Никак не получается снять его с повестки дня. Давящая тревога всегда выжидает в засаде где-то неподалёку. Я резко сорвалась, прихватив меч с ножнами, и прошла несколько метров до более-менее подходящего пространства для тренировки, где раскидистые корни не мешали бы ногам. Вдруг это сможет меня вдоволь утомить, чтобы хотя бы уснуть и перезагрузить мозг. — Выше и не так размашисто. Ты не траву косишь. Запутавшись в своих мыслях и переживаниях, я совершенно забыла, что во внешнем мире остался ещё кое-кто, чей скучающий взгляд из полумрака не пробуждал во мне тёплых эмоций. Привалившись плечом к дереву, вытянутая фигура неестественно застыла. — Ты меня так и учил. Чтобы ранить противника в живот или в бок. — Я не мог тебя научить такому. — Задолбал, — я остановилась, опустила оружие и демонстративно закатила глаза. — Тогда покажи, как правильно. Эльф выпрямился, очевидно обдумывая, как ответить на мою просьбу. Когда он отбросил ножны и пошёл, держа меч на уровне пояса, у меня появились сомнения в том, что вариантов действий у него имелось всего два. Акавирская катана была слишком тяжёлой для меня. С непривычки все удары я направляла ниже, чем следовало бы, и встречала мощный отпор. Чувство самосохранения подсказывало, что наша тренировка настоящим заточенным оружием окончится тем, что кого-нибудь серьёзно ранят. Альтмер казался в нужной мере сосредоточенным и внимательным, чтобы вовремя предотвратить подобное, и только это немного успокаивало. Заведя левую руку за спину, он проводил атаки и по ходу давал какие-то наставления. — Можно услышать от тебя одобрение? Хоть раз? — психанув после очередного «сказал же, прямее», я отдёрнула меч и раздосадовано воткнула его в землю. — Мне никогда не понятно, получается у меня что-то или нет. — Если бы у тебя совсем ничего не получалось, я бы дал тебе знать. — Ты словно двемерский автоматон. Иногда сомневаюсь, что ты вообще живой. В общеизвестной трактовке. Ладно, не стоит продолжать. Попрошу как-нибудь Дьярви меня поднатаскать. Втыкать оружие в почву было весьма опрометчиво. Придётся натирать его до блеска от кусочков земли, застрявших в выемках клинка. Добавила себе уйму тупой работы на пустом месте. — Каким образом я снова нарвался на твою грубость? — Грубость? Я с тобой ещё мило обращаюсь. — Дай угадаю. На этот раз я тоже не смог удовлетворить один из твоих бесконечных капризов? Заткнула бы себе уши пальцами, чтобы его не слышать, но буду выглядеть глупее, чем если просто ядовито усмехнусь, как сейчас. Будто общаюсь с инопланетянином, что, кстати, близко к истине. — «Молодец, Лена, ты хорошо делаешь то-то и то-то», — было бы не идеально, но уже неплохо. Надеяться на человеческое отношение и откровенность с твоей стороны бесполезно, ясно. Высокий эльф представляет собой нераспутываемый клубок из личностных проблем, комплексов, тайн и чего-нибудь, о чём я даже не имею представления. Вдобавок к сомнительной пользе в качестве защитника приобретаю тёмную лошадку с извечной бедой «мне неприятно о таком распространяться». «Тебе нужен ровесник, а не походившая по рукам салфетка», — давала всё тот же совет воображаемая Таня. — «Я не только о вашей странной «дружбе», если что». Уверена, так бы её слова и прозвучали. Мы знакомы достаточно давно. «Подожди, но относительно прочих волкихарцев он мне почти ровесник. Орму больше двухсот лет. Другим — по несколько тысяч. Что на это скажешь?» Молчит. Мой случай нетипичный. Или же пора найти мысленного оппонента получше. Да, точно. «Ты мелкая дрянь. Я купил тебя за две септимокопейки у твоей мамаши, чтобы не скучать по ночам, а ты обнесла мой сейф», — тучный данмер плавно загородил подругу, подобно Луне, закрывающей Солнце при затмении. — «Теперь ходи и оглядывайся». «Не надейся. У нас на неё свои планы», — ворвался Орм, позади которого стоял Гаран Марети и пара бесплотных теней. От конечностей вампира куда-то в пустоту мрачных силуэтов тянулись тонкие серебристые нити. — Хорошо. Я нахожу оправданным твоё желание знать о том, что происходило в моей жизни, — наконец заговорив как взрослый человек, но почему-то на предыдущую тему, Мерион подступил на пару шагов, рассеяв мучившие меня образы. — Я обещал, что расскажу обо всём, что может тебя заинтересовать. Постепенно. Насчёт Лорринэль… Давным-давно он упоминал имя дохлой бывшей. Это определённо оно. Странно, раньше я не считала себя таким человеком, кого бы обрадовал факт чьей-то смерти. При том простом условии, что погибший не насолил мне лично. Отчасти я находила случившуюся метаморфозу своего характера забавной. — Если поженить неблагополучного юношу и такую же девушку, ничего путного не выйдет. В этом мой отец ошибался. Как во многом другом. Пока мне хватило бы такого объяснения. Я молча кивнула, но высокий эльф не остановился на кратком изложении, отчего стало только хуже. Ну-ну. Сама настаивала, чтобы он был честнее. Остаётся винить лишь себя. — У нас было не так много времени. Помимо того, нельзя сказать, что нас тянуло друг к другу, — на том моменте для полноты эффекта ему стоило было бы добавить «если ты понимаешь, о чём я» и загадочно пошевелить бровями. Увы, альтмер был убийственно серьёзен. — К твоему сведению, в последний раз, когда мы с ней виделись, она попыталась меня отравить. Вероятно, где-то здесь он ожидал услышать от меня сочувствие или негодование, но просчитался. Я сползла вниз по дереву — ноги отказывались держать меня — и отстегнула одной рукой плащ. — Извини, у меня со слухом сегодня что-то не то. Наверное, надо вздремнуть. То есть, жена внезапно подсыпала тебе яду, и ты не имеешь понятия, как вы к этому пришли? — Думаю, она настолько отчаялась ждать, пока я дослужусь до генерала, или, скорее, пока станет вдовой доминионского офицера. Потому решила взять дело в свои руки. Спровоцируй его, как следует, и он сам всё выболтает. Слегка смущённый и виноватый вид также мог поведать о многом. Остроухий чересчур разоткровенничался и сам осознал. Его фотографию я бы сопроводила следующим комментарием: «Потерялся пёс породы доминионская гончая. Нашедшему оставить себе». — За что я благодарен матери, так за то, что она научила нас определять распространённые яды на запах и знать противоядия. Полезный навык в высшем свете. То, как он начал себя закапывать, после чего резко перевёл тему на любимую мамочку, дико рассмешило. У меня скверно получалось скрывать улыбку. — Тогда под Виндхельмом это я дал тебе антидот от яда антимагии, пока ты была без сознания, — он нелепо старался задобрить и поправить положение. — Иначе ты вряд ли бы восстановилась так быстро. — Удобно. Только что сочинил? — Нет, — высокий эльф, удручённо вздохнув, присел, вытянув ноги и устроившись поближе к костру. — Меня осведомили о твоих магических способностях. Так что яд тоже я подготовил. Что? Ты хотела правду — ты её получила. В любом случае, яд антимагии не смертелен. А вот вытяжка гифоломы, которой Лорринэль пыталась меня отравить, убивает за полчаса. — Боже… — прошептала я, положив ладонь на потяжелевший лоб. Такое необходимо переварить. — Прежде, чем ты продолжишь, должна уведомить: всё, что ты скажешь, будет использовано против тебя. Я поменяла мнение. Больше факт смерти его высокородной супруги меня не радует, а ужасает. Дело принимает опасный оборот. К счастью, меч находится по правую сторону. В качестве подстраховки и успокоения повторю заклинание призыва ледяного атронаха. — Ладно. Можешь сразу перейти к той части, где ты её придушил. — Я уже объяснял, что она погибла при осаде Имперского города. Дослушай меня, а потом суди, — раздражённо бросил остроухий, предварительно состроив озлобленную физиономию. — Тогда я успел немного хлебнуть отравленного вина, но заставил её выпить остальное. Традиционные семейные ценности Саммерсета. Нервный смех становилось всё труднее сдерживать. Иногда он прорывался звуком, похожим на икоту. Тот момент, где случилось бы нечто, что выставит его как невинную жертву, всё никак не наступал. Занятно. Они напоминают мне Ромео и Джульетту, за той незначительной разницей, что в их интерпретации Джульетта дала бы Ромео яд, а тот, догнав, что она его траванула, заколол бы её. — Ясно. Вы были друг друга достойны. Так и представляю, как на их свадьбе важные родственнички-альтмеры в расшитых золотом камзолах и широченных кринолинах судачили: «Как думаете, кто кого прикончит первым? Поставил бы на девку. А вы как считаете? Нет-нет, уверяю, через пару месяцев мы с вами будем присутствовать на похоронах. Надеюсь, к судебному процессу мне успеют сшить новый костюм». — Ты, конечно же, на моём месте поступила бы по-другому, — съязвил загнанный в угол длинноухий. — Когда я поостыл, то сразу пошёл искать противоядие в алхимическом шкафу матери — к тому времени жена оттуда ещё не всё выгребла. Взял себе небольшую часть. Что осталось, отдал ей. Она даже не извинилась потом. Как хорошо жилось пять минут назад. Уже скучаю по далёкой поре, когда было одним обнаруженным скелетом в шкафу меньше. Пожалуй, его самка эльфа оказалась эталонной дурой. При всём многообразии средств умерщвления, которое предоставляет мир Тамриэля, она сгребла отраву из свекровиной заначки, понадеявшись, что муж (или тот, кто найдёт его тело) не догадается. Атеса, подсыпав снотворного в выпивку тому богатенькому данмеру, хотя бы не попалась. — Я не рассказывал родителям о произошедшем, но они, скорее всего, сами всё поняли. Вероятно, они же приложили руку к тому, что Лорринэль сочли ценной для наступления Доминиона на Имперский город, — сейчас Мерион смотрел куда-то в сторону, оранжевые радужки почти не двигались. — Её семья должна была бы поквитаться с нашей за такое. По крайней мере, чтобы сохранить лицо. — Твои мама с папой изящно избавились от неугодной невестки. Какой удачный повод нашёлся! Только не начинай заливать, типа до попытки отравления у вас царила любовь и гармония. Сначала девушку выдали за бесперспективного парня. Да, это я про тебя. Потом твоя больная семейка довела её до ручки и прикинулась, что проблема не в них. — Возможно, ей жилось с нами донельзя плохо, но тебе не стоит испытывать к ней жалость, — альтмер наконец посмотрел на меня прямо с выражением лёгкой усмешки. — Она вечно говорила, что боги наслали на тёмных эльфов Красный Год, чтобы нам было легче перебить оставшуюся половину. По правде, тогда я разделял её мнение. Погибшая не отличалась гуманизмом к другим обитателям Тамриэля. Вот так сюрприз. Если бы мне давали монету каждый раз, когда некий высокий эльф оказывается ксенофобом, на сегодняшний день у меня во владении были бы все дома в Скайриме. — Прости. Ты давно заметила: рядом с тобой я не слежу за языком, — от него прозвучало как сухой факт без двойного дна. — Знаешь, это по-своему мило. «Мило? МИЛО?! Ты видишь, что это такое? Он вылитый красный флаг, просто огроменный!» — иллюзорная Таня — мой личный коуч по межличностным отношениям — потрясала руками, изображая необъятные размеры метафорического багрового полотнища. «Ну, я же не белогвардеец, чтобы бояться красного знамени», — парировала я дурацкой фразой в стиле Миши, который по какой-то причине не обрёл наглядного воплощения в моём воображении. Мерион в задумчивости уткнулся взглядом вниз. Надеюсь, он не подозревает, какой безумный карнавал сейчас происходит в моей голове. Боюсь, сей ворох спугнёт даже бывалого мозгоправа. — Твоя очередь, — альтмер по-прежнему не поднимал глаз. — Что ты успела натворить, пока находилась в нашем мире? — Устал быть единственной сволочью? — Я тоже должен иметь представление, с кем намерен провести остаток вечности. Считай, у тебя появилась отличная возможность исповедаться. Не переживай, я не склонен судить строго. В этом мы не похожи. «Ты собираешься делиться с ним своими сомнительными поступками? Кретин упрекнул тебя за одно лишь внебрачное происхождение Атесы. Считаешь, когда речь зайдёт о твоих собственных прегрешениях, он будет более снисходителен?» — ко мне обращалась уже я сама — девушка с бледным лицом и вечно потерянным выражением лица из прошлой жизни. «Он от меня не отстанет, пока не услышит какую-нибудь гадость. Вон, смотри, в каком предвкушении сидит!» Ночь обещает быть бесконечно длинной. Поскорее бы догнать Дьярви. Его присутствие благотворно влияет на моё душевное спокойствие, когда приходится терпеть Мериона рядом. — Я как-то стукнула нордского ребёнка в стену. Пару раз. Может, чуть больше пары раз. Отлупила от души, в общем. — Уверен, мелкий засранец более чем заслужил. Норды не умеют воспитывать детей. — Ну… да. Ещё мы привели Маркурио и принесли в жертву Боэтии, а потом вместе отсиживались, пока резня не закончилась. Я знала, что так случится, но ты тоже догадывался, — в ответ на обвинения я получила только ухмылочку. — Хорошо, вот тебе кое-что занимательное. После того, как ты едва не сдал меня тому психу, знаешь сколько раз я думала перерезать тебе горло, пока ты спишь? Не столько из соображений личной безопасности, сколько из-за обиды. В первые два дня стояла над тобой с кинжалом, наверное, по полчаса. Прикидывала, как провернуть всё так, чтобы ты не успел дать мне сдачи. — Мне известно, что ты хотела сделать, — он заговорил, когда моя запинка продлилась дольше обычного. — Но я предпочту услышать о том, что ты всё-таки сделала. — Ладно. Давно, до нашего знакомства, чуть не принесла жреца Аркея в жертву культу Намиры. Наваждение какое-то. К счастью, удалось его сбросить, а сытые людоеды дерутся так себе. — Я не ясно выразился? Его требовательность, граничащая с грубостью, только вызвала у меня следующую вспышку гнева. Хочет бояться? Я дам ему повод. — Ты в курсе ситуации с семьёй Чёрный Вереск? Я к ней имею непосредственное отношение. Дальше. Помогала подруге завершить контракт в Тёмном Братстве: призвала атронаха, который прибил невесту на свадьбе, — я повысила голос и начала загибать пальцы левой руки. Увидев тень замешательства на лице альтмера и интерпретировав неверно, сдала назад: — Мавен Чёрный Вереск с её помощничком послали меня на смертельно опасное задание, а заплатили задрипанным кинжалом. Я разозлилась не на шутку, а ещё мне стало интересно, что будет. Мне тогда происходящее казалось не таким… Он поднял ладонь, жестом заставив прерваться. Нафантазированные образы также замерли в оцепенении. Будто само течение времени остановилось. Я пыталась угадать, что конкретно ему не понравилось. Что его заставляет сейчас разбирать мои откровения до мельчайших деталей. Возможно, про Мавен действительно было лишнее. Ну а что он мне сделает? Рифтенским стражникам настучит? Дальше-то что? Всё равно ноги моей в Рифте не будет. — Shante anta’a. Характерные движения рук и головы поясняли чужие для меня слова: «Подойди ко мне». То не было приглашением. Скорее, повелением. Я слишком удобно устроилась, но желание разобраться, что же его так потревожило, перевесило лень и склонность к препирательствам. — Sette, — добавил он, когда я встала над ним, уперев руки в бока и чуточку наклонившись, чтобы ему стало как минимум неуютно. Костёр за моей спиной начинал понемногу гаснуть, но жар по-прежнему был почти не выносим. Как он здесь находится? По всей видимости, вампир из него получился даже более мерзлявый, просто саммерсетская неженка хорошо скрывает. А ещё его веселит, когда я выполняю элементарные команды на альтмерисе, как дрессированная собачка. Так не пойдёт. Остроухий повторил, от чего моя решимость значительно возросла. Я за считанные мгновения перешагнула его, и села ему на колени, грубо схватив за грудки, лицом к лицу. Он, вопреки моим ожиданиям, обмяк, точно тряпичная кукла, откинув голову назад. От полного падения его спасёт только дерево позади, если вдруг решу отпустить. «Вот так. Левой держишь, правой бьёшь с кулака», — подначивала меня вторая половина сознания. Я пообещала ей, что в случае неподобающего поведения со стороны высокого эльфа мы вернёмся к такому плану. — Значит, твоя полоумная подружка правда из Тёмного Братства? — заговорил он, немного выпрямившись. Вероятно, чтобы отчётливо меня видеть. — А я-то отказывался верить. Надеялся до последнего, что тебя всего лишь развлекает компания сумасшедших или что это ваши глупые шуточки. Что же, это многое объясняет. Поделись, как твои друзья-сектанты убьют меня? Выбросят из окна замка? Обольют маслом и подожгут? Всадят кинжал в затылок? Всё во славу Ситиса, как обычно? — Способ твоей ликвидации оставлю на их усмотрение. Мне важен результат. Но давай лучше не доводить до подобного. — У тебя весьма полезные знакомства. Так где же они прячутся, после той облавы в Фолкрите? В Вайтране? Нет, на пересечении дорог не продохнуть от путешественников и торговцев всех мастей. Где-нибудь под Виндхельмом? Не похоже, куча тупоголовых Братьев Бури навредит любому бизнесу. В Пределе дерутся с дикарями? Тоже вряд ли. Под Данстаром? — он сощурил глаза и, когда что-то в моей мимике выдало его правоту, удовлетворённо улыбнулся. — Двадцать тысяч за убийство Императора — ты о них обмолвилась? Твоим мясникам осталось их заработать. Тяжело, наверное, ведь большая часть из них подохла. — Можешь попробовать в Данстаре перерыть хоть всё вверх дном, но до моей подруги ты не доберёшься, — я смяла край воротника со всей силы и притянула Мериона ближе: теперь мы едва не касались носами. — О, Ауриэль, я и не собирался. Это всё равно что носить зерно рыболовными сетями. Они перебегут куда-нибудь в другую нору. Толку никакого, а врагов у меня хватает без них, — он попытался высвободить чуть места у шеи, но быстро сдался и вернулся в прежнее положение. — Эта девчонка в их иерархии вроде шута? — Ты совсем дурак? Она Слышащая. Я совершу Чёрное Таинство, и мой заказ сразу попадёт к ней, так и знай. Лучше веди себя прилично. «Твой солдатик нагло тебя развёл, и ты купилась. Хорошая работа, Лена. Отдельное спасибо за то, что меня заложила», — Таня в моём представлении не была разгневанной, больше — огорчённой и с лёгкой укоризной во взгляде. — Если она не самозванка. Я резко ослабила хватку от изумления. Крамольная мысль, простая и по-своему гениальная, прежде не захаживала мне в головушку. Или же я сама себе запретила думать о подобном. Ровно как у меня получается использовать Крик, так и она слышит Мать Ночи, правда?.. — Ты утверждаешь, что она обладает такими же знаниями о будущем, как ты, — растолковал альтмер, еле не стукнувшись затылком о ствол сосны. — Да, её знания схожи с твоими и в той же степени ограничены, но позволяют ей убедительно играть свою роль. Длинноухий поставил меня в тупик. Псевдо-подруга лезла из кожи вон, чтобы убедить, что его домыслы безосновательны, но её голос вместе с голосами других значительно стихли в моём сознании. Если я спрошу реальную Таню напрямую, ответит ли она честно? — По крайней мере, я рад, что определённости стало больше. Для обеих сторон, — завершил он с приторным злорадством, на удивление немного меня забавлявшим. Он использовал мою тактику: разозлил-разузнал. К сожалению, сработало. Мы не так уж различаемся, будто он моё зеркальное отражение. Это побуждает активнее раскачивать его эмоциональное состояние. Что капитанишка сделает, если узнает о предательстве Орма? Еле справляюсь с соблазном выдать ему громилу. Почему? Любопытно посмотреть. Нет, думать забудь, пока не найдёшь достойное оправдание, по какой причине тебя вообще занесло на какую-то тайную встречу с его подчинённым. Он вряд ли оценит, особенно в свете посланий из замка — настоящих и подставных. Ещё есть время всё взвесить. Ладно. В словах волкихарца действительно немало истины. Согласившись на условия Мериона, я поставлю себя в заведомо уязвимое положение. В перспективе нескольких лет или десятилетий это не будет так заметно, но вампирам полагается прикидывать сильно наперёд. В один прекрасный день ему наскучит моё общество, и он отошлёт меня в их аналог монастыря, как в Средние века полагалось у власть имущих. Если не умертвит. Как показывает практика, у бессмертных тоже нет ничего вечного. — Можешь слезть. Или оставайся. Мне так даже нравится. Кажется, он сейчас сказал что-то нереально «забавное» и «остроумное». Ах, да… Страшно представить, как отреагировал бы Дьяр, увидев нас так? Наверное, применил бы свой фирменный «Фус-ро-да». Несмотря на то, что «сестрёнка» по-прежнему сидит у презренного остроухого на коленках. Я скупо улыбнулась, обнажив зубы, и игриво закинула ладони ему на плечи, снова погрузившись в себя. Да наплевать. Игра нечестная. У прочих участников преимущество почти во всём. Вот что важно. Как тут объективно взвесить за и против? Мне ничего неизвестно о тех, кто послал Орма промывать мозги о «единоличной власти» за спиной у альтмера. Нужно вывести его на ещё один разговор. Пусть раскроет замысел подробнее, иначе для меня больше смысла выбрать знакомое зло и сдать заговорщика. «Нет-нет-нет», — вторило эхо в голове. По сути, у меня тоже нет выбора. Мы вернёмся в замок, и они приведут план в действие. Вряд ли наличие или отсутствие с нами Орма как-то изменит их задумку. Мерион уже в западне, только пока не знает об этом. После него обязательно возьмутся за меня. — Я вижу, что с тобой что-то не так, — он слегка отстранился, деликатно сняв мою руку с себя. — Ты по-прежнему переживаешь из-за тех двоих? — Да, — солгала я, посмотрев ему в глаза, но теперь гораздо увереннее. — Представь, это же сколько всего можно купить на пять тысяч золотых… А если я сама к ним приду, мне заплатят? Допустим, он прочтет мне ещё одну лекцию о том, как безопасно будет в замке под его покровительством. Всё лучше, чем вернуться к пространным размышлениям: как же получить желаемое, выйти сухой из воды и не заполучить заклятого врага в лице преданного всеми бедняжки. — Это не работает, как штраф во владениях Скайрима. Откупиться не получится. «Врёшь ему, врёшь всем и продолжишь врать. В этом вся ты», — альтер-эго принялось истязать меня с новой силой, мешая поиску столь хрупкого «душевного равновесия». — «Знаешь, самое время осведомиться, сколько тот талморец был готов заплатить за тебя. Вдруг они просто не сошлись в цене?» Вместо долгой наставляющей речи альтмер крепко обнял меня и откинулся назад, утягивая вслед. Да, возможно, я ошиблась. Всё-таки какой-то эмпатией он обладает, хоть и не может понимать истинных причин моей озадаченности. Это делает мою ношу тяжелее, а предчувствия — гадостнее. Приникнув к его плечу, я передвинулась так, чтобы лечь поудобнее, и попыталась сфокусироваться на чём-то другом, пусть даже на пламени гаснущего костра. Скопившаяся за день усталость давала о себе знать, и оттого размеренное дыхание постепенно убаюкивало меня. Свесив одну руку через него, я стала перебирать идеи для поддержания разговора. Есть куча вещей, о которых необходимо его расспросить, и уйма способов пустить ему пыль в глаза, чтобы у высокого эльфа не возникло ни тени подозрений. Или же подготовить своего рода фундамент для откровений. Подобрав более-менее достойное решение, я расслабилась и со спокойной душой заснула.***
Разумеется, на утро не удалось вспомнить, в чём заключался мой замысел. Жаль, но пробуждение началось не с кофе или, допустим, с чувственного поцелуя, как следовало бы, а вообще с того, что альтмер непрерывно тормошил меня за плечо. — Ещё пару минут, Мерион, — проворчала я, обхватив его, будто громадную подушку. Главное, назвать спросонья правильное имя, как говорил кто-то умный. — Я хочу прикончить эту тварь, пока она не убежала. — А? — я разомкнула веки и приподняла голову, чтобы в предрассветной тьме разглядеть рыщущего неподалёку пепельного прыгуна и опять вернуться в полудрёму. — Нет, не трожь Пушка. — Твой жук жрёт падаль, — остроухий упорно продолжал меня расталкивать, словно мы опаздываем на пожар. — Разве тебе самой не противно? — Мой жук помог мне расправиться с твоим армейским другом. Может быть, подчистил следы. Ты понимаешь, о чём я? — Ладно, пусть пока живёт, — с таким веским аргументом бывший офицер никак не мог поспорить. — Но, если я застану, как он пытается загрызть кого-то, кто пока ходит на своих двоих, то зарублю его. Справедливо. Я снова закрыла глаза и вслушалась. По удаляющемуся слабому шороху сухих веток и пепельной почвы поняла, что прыгун ушёл восвояси. С учётом моего состояния в последние дни, здорово, что не только я его замечаю. Капитанишка сбил мне весь сон из-за сущей ерунды. Ещё устроился как-то не так, из-за чего лежать стало некомфортно. Намёка на то, что пора вставать и догонять Дьярви, явнее не придумаешь. — Ты свою поехавшую ведьму так же будил? Однако, принимая во внимание их «доброжелательные» отношения, смею предположить о вёдрах с ледяной водой утром и огромных пауках (коих в фэнтези-мире живёт великое множество) в постель вечером. Чтобы не забывала, с каким придурком живёт. — Перестань. Отчётливая усмешка побуждала ровно к противоположному. К сожалению, шутки насчёт его прошлого брака у меня иссякли. Торопливо вскочив, я пригладила выбившиеся из общей массы локоны и осмотрелась в поисках меча. Сознание, ещё несколько часов назад вмещавшее в себя ворох беспорядочных мыслей, значительно опустело, акцентируясь исключительно на первоочередных вещах. — Пойдём, если ты готова. К вечеру мы должны нагнать остальных. Пройти от пункта А до пункта Б, потом вернуться обратно. Пусть большой план делится на мелкие задачи. Меня уже не волнует Мирак или наёмники, которых пустили по моему следу. Как преподнести Мериону правду об устроенной ловушке, истинной роли Орма и не попортить отношения? Стоит ли откровенность того? Данная проблема сейчас главная, решение иных можно отложить. Спустя какое-то время ходьбы в тишине высокий эльф поинтересовался, запомнила ли я вообще что-то из альтмериса. Именно в такой формулировке. После чего мы… ну, понятно, кто на самом деле… разучивали те несчастные три десятка слов заново. В придачу он напривёл местоимений с их формами — навроде наших падежей, — от которых распухла голова. Длинноухий опять играл безучастного наставника, поэтому было неочевидно, устраивает ли его мой прогресс или он, наоборот, разочарован необходимостью объяснять мне одно и то же в течение ближайших лет. Добавлю патологическую неспособность к поощрению и похвале в его пополняющийся список минусов. Когда утомительная лингвистическая экзекуция закончилась, а произошло это уже близко к полудню, он перешёл к изложению поверхностных деталей своего замысла насчёт союза с дикими вампирами. Как иронично, ведь едва альтмер вернётся в замок, его схватят. Хорошо, если громила сдержит обещание, и «милорд» отделается одним лёгким испугом. Какое тут может быть подходящее для него решение? Мерион вроде умный, но в жизни встречаются безвыходные ситуации. Невозможно везде выкрутиться. — Послушай, вот как это выглядит со стороны. Они веками спокойно сидят по пещерам, фортам. Тут к ним заваливаешься ты со своими захватывающими дух идеями, строишь из себя непонятно кого. Без обид. Говоришь, что надо не балду гонять, а воевать с какими-то охотниками на вампиров, которых дикари в своей глуши с роду не видели. Ещё и обмениваться ресурсами. — Опередив его возражения, я взмахнула руками и, чуть повысив голос, спросила: — Когда нам ждать, что они отберут у нас всё, что смогут, и свинтят? Потому что я не вижу больше причин, зачем им с тобой вообще разговаривать. — Ты ошибаешься, — ответил высокий эльф, от чего я невольно закатила глаза. — Стражи действуют не только против нас. — Нам же лучше. Десяток идейных дебилов выходят против десятка клыкастых дикарей раз в полгода. Подождём немного и накроем всех разом, если кто останется. — Охотники на вампиров уничтожили уже три логова в Скайриме. Оставили пепелище и гору трупов. Такими темпами, пока мы будем решаться, они заявятся к нам первыми. Да, он так и назвал пещеры, форты и какие бы то ни было жилища вампиров логовами. Без намёков на лукавство или презрение. Как сухой факт. Тут было бы неплохо выяснить, речь про три логова из пяти или из пятиста кровососов, потому что есть разница — мы выражаем обеспокоенность или паникуем. Внезапно для себя я обнаружила, что мне не хочется спорить с альтмером. Совсем. Наверное, встала не с той ноги. Поразившись произошедшей метаморфорзе, я пропустила середину его повествования. — Некоторые также нуждаются в защите от других врагов. Повезло, что те, с кем мне довелось общаться, оказались в большинстве сговорчивы и готовы поделиться доступными средствами. Под определённые гарантии. Если он имел в виду разборки с «плохими» кланами в качестве гарантий, то есть шансы, что мы преуспеем в том, в чём не смогли Стражи Рассвета: уменьшим популяцию скайримских вампиров до значений, близких к нулю. Нам же больше достанется. Не спрячь я лук Ауриэля, то жалела бы, что оставила такой атрибут власти во владении Мериона. Теперь жалею об обратном. Благодаря нелепой случайности и отчасти моим действиям артефакт утерян навсегда. Может, поэтому Стража позволяет себе слишком много? Могли ли дойти до них слухи? Нет, я просто в очередной раз всё переусложняю. — Вероятно, ты знаешь, что делаешь. Он повернулся и покосился на меня недоумённо, будто услышал от меня нечто весьма откровенное и… нехарактерное, ну да. Энсильмович сбавил шаг, из-за чего снова стало неловко, прямо как вчера вечером. Сам воздух, проходивший через нос, ощущался плотнее. — А знаешь, может, нам выборы организовать? — через пару минут я решила разрядить неуютную обстановку и капельку повеселиться, сведя дискуссию к маленькой степени абсурда. — Мерион от партии консерваторов-милитаристов, Лина от партии… эм… либералов-капиталистов, плюс парочка иных кандидатов от коммунистов и националистов. Специально найдём слабоумных, чтобы мы выигрышно смотрелись на их фоне. Устроим торжество демократии. — Я помню. Ты говорила, что в вашем мире властителей выбирают. — Далеко не везде, но, в целом, да. Все, кому есть восемнадцать, идут раз в несколько лет выбирать следующих, как ты выразился, «властителей». — Незадолго до своего отъезда из замка я встретился с лидером группы вампиров из Морфала. Представь, о чём он осведомился первее всего? Не тем, готовы ли мы предоставить ему и его семье укрытие или помочь отбиться в случае облавы, — драматическая пауза, ладони разведены в сторону, а взгляд янтарных глаз, направленный в никуда, выражает пренебрежение. — Ему было интересно, сколько женщин я мог бы ему одолжить. Если эльф рассказывает про того придурка из морфальской пещеры с дегенератским планом отправить тётку «соблазнять» мужиков в городе и таким образом установить там власть, то я не удивлена. Начинаю догадываться, к чему он ведёт. — Да? Что ты ему ответил? — Посоветовал походить по замку и поискать тех, кто согласится погостить у него. Почему-то он так не поступил. Но сейчас я не об этом. Тогда я с ужасом понял, точнее, окончательно осознал, что дай подобным людям выбирать лидера — неминуемо случится катастрофа, — увидев, плохо скрываемую улыбку на моём лице, он перешёл к более личному. — Возьму другой пример: твой так называемый брат. Я бы ему позволил выбирать разве что, какую козу доить сегодня, в чём он понимает явно больше меня. К сожалению, таких, как этот норд, подавляющая часть. — То есть, лучше, когда никто никого не выбирает, а главным становится сын пронырливого папы? — Я пока не закончил, — отрезал альтмер, дополняя жестом. — Нельзя приравнивать мнение крестьянина к мнению аристократа или учёного мужа. Знание мироустройства первых не обладает достаточной полнотой, но их сильно больше. Они выберут того, кто наобещает им личных дворцов и нескончаемых богатств. Вероятно, такого же простолюдина, который не имеет представления, как управлять страной. — Значит, кто-то, кто родился в правильной семье, заранее имеет подходящую квалификацию? — я подняла ладонь, чтобы обозначить: моя очередь говорить. — А умение править, должно быть, передаётся по крови? И, наверное, только старшему сыну? — Очевидно, нет, — огрызнулся он, уязвлённый моей нетерпеливостью. — Но наследный принц, по крайней мере, должен разбираться в государственном управлении. Его этому учат с рождения. Убедившись, что впереди нет ничего, обо что можно споткнуться, я уставилась на закрытое тучами небо. Почему-то мне на миг почудилось, будто сверху нас накрыли огромным пакетом, простиравшимся от горизонта до горизонта. Оттого было так душно. Вот до чего доводят ранние пробуждения. Удручённо вздохнув, я начала по-быстрому прикидывать контраргументы. Тишина прерывалась редкими порывами пронизывающего ветра. — Неспособность понимать юмор — признак низкого интеллекта. Я просто хотела пошутить, пофантазировать, а ты всё свёл к занудству. Но раз уж мы завели об этом речь… Ты не знаешь всех деталей и пытаешься судить со своего опыта дворянина прошлой исторической эпохи. Прошлой относительно нашего мира, конечно. — Вот как? Тогда объясни мне, где я не прав. — Во-первых, у нас грамотность повыше, чем у вас. Большинство умеет, как минимум, читать. — Читать что? Вывески кабаков? Так научились даже норды. Это не сделало их рассудительнее. Я постаралась пропустить его колкость касательно нордов мимо ушей. Раз они ему так опротивели, почему бы не бросить всё и не отправиться жить в другое место? Чемодан-вокзал-Алинор, или как там называется их столица. Ни дня не обходится без того, чтобы он не высказал в их адрес какую-нибудь гадость. — Во-вторых, во главе обычно не оказываются случайные люди, пусть их и выбирают. Они уже должны обладать каким-то политическим весом, никому не нужен человек с улицы. В-третьих, есть разделение властей на исполнительную, судебную и законодательную, — перечислила я ровно так, как учили на обществознании и нервно закусила губу. — Это предполагает, что один человек не может сконцентрировать абсолютно всю власть в своих руках, и в случае чего на него найдётся управа. Как правило. Стоит признать, иногда вещи идут не так, как задумано. — Я пытаюсь донести до тебя, — о, он опять меня поучает, какая неожиданность, — поскольку мы с тобой теперь не просто два изгоя, которые ищут, чем поживиться… Власть — это то, до чего все хотят добраться, и чем никто не хочет делиться. Тем более, если делиться предлагают с чернью. Надеюсь, ты осознаёшь, что вас обманывают. Позволяют вам их выбирать. — Если я отвечу, что по-прежнему не согласна с тобой, то ты запрёшь меня под замок и выкинешь ключ? — Боги, нет, — он, кажется, искренне рассмеялся. — Уверен, ты сама всё поймёшь очень скоро и выкинешь из головы эту детскую блажь, которую тебе вложили. Он никогда не изменится. Повадки подонка время от времени будут проявлять себя. Отец с матерью, кстати, доносили мою «неправоту» в схожей манере. Раз за разом это приводило меня к мысли, что ребёнок был им нужен не как продолжение их самих, а как тот, кому можно отвешивать словесные оплеухи. — Знаешь, чтобы собеседник мог принять твою точку зрения, тебе стоит быть обходительнее, — так я завернула обыкновенную просьбу: «Перестань вести себя, как скотина». — Впрочем, не ты один придерживаешься такого мнения. Ты бы точно нашёл общий язык с моими родителями. Судя по всему, он никогда не понимает суть моих претензий. Стараясь подавить гнев, я повторила в голове последовательность заученных слов альтмериса. Как ни крути, язык плотно ассоциируется с одним его носителем, что в итоге оказалось противоположностью умиротворения. Хорошо, что он затих. Таким остроухий нравится мне куда больше. Молчание придаёт ему загадочности и глубины характера. Делает почти идеальным. Я припомнила, что раньше его немногословность, наоборот, бесила и расстраивала меня. Что ж, не имею представления, что мне на самом деле нужно. Как всегда. Он раздражает меня восемьдесят процентов времени, в отличие от Дьярви, который выводит меня из себя в основном тогда, когда злоупотребляет алкоголем и нытьём про Фрею. «Вам всего-то надо сесть и обсудить всё спокойно, как нормальные люди», — сказало альтер-эго в воображении, объявившись за сегодня впервые. Ага, конечно. «Он обижается на обычные вопросы, постоянно что-то недоговаривает, а вот мне даже скрывать нечего», — уныло ответила я сама себе и на всякий случай посмотрела на альтмера, чтобы удостовериться, что фраза не прозвучала вслух. Эмоции снова забили через край. Накручивать себя у меня получалось, как всегда, безупречно. Предай того, кто однажды предал тебя. Пусть прочувствует всё на собственной шкуре. Вот главная идея, которая преследовала и не давала взглянуть на вещи более здраво. После того, как смена властителя клана произойдёт — бескровно, разумеется, — как-нибудь выкручусь. Нет уж, некоторые волкихарцы тоже заслужили наказание. Это они меня привели к такому жестокому выбору. Разбившаяся о лоб капля дождя заставила перейти к проблемам более насущным и прикладным. Я второпях накинула капюшон и закрепила застёжку. Как же не хватает зонта, чтобы везде его забывать. Длинноухий, не удосужившись накинуть на башку хотя бы плащ, быстро стал похож на промокшую собаку.***
— Почему он ещё жив? — то были первые слова, которыми встретил меня Дьярви. Уголки его губ иногда подрагивали, выдавая веселье. — Я думал, ты хочешь увести «талморца» куда подальше и… Он обвёл оттопыренным большим пальцем вокруг шеи. Вампирские Вупсень и Пупсень, готовившие неказистый лагерь к очередной ночёвке, не вмешивались и лишь коротким кивком поприветствовали вождя. — У тебя весьма дурная фантазия. Сегодня городишь чушь про меня и Талмор, а до этого пытался меня убедить, что можешь быть интересен женщинам. Завтра заявишь, что ты спаситель мира. Ах, да… — Что им было от тебя нужно, тем данмерам? — норд опять обратился ко мне, проигнорировав язвительность моего спутника. Высокий эльф отстранился, никак не желая помогать в поиске подходящего объяснения. Часть событий, что происходили до встречи с пойманными наёмниками, уже успела подзабыться. Кажется, я сообщила Довакину буквально то, что «кто-то из Морровинда» меня искал. — Мы всё с ними обсудили и поняли, что произошло какое-то недоразумение. Это даже не дела Гильдии, а так… — Лина, я не тупой, — проворчал он, встав полубоком. Заранее предугадав реакцию и возражения Мериона, я мельком бросила на него взгляд и не разочаровалась. — Ладно, — очень не хотелось обижать Дьяра и усугублять его недоверие. — Но, в целом, мне известно несильно больше, чем тебе. Я вынула из кармашка прямоугольник пергамента, развернула его и представила на обозрение братцу так, чтобы не показывать то, что нацарапано на обороте. Прочесав отросшую бороду пальцами несколько раз и побегав глазками от меня к рисунку и обратно, он недоуменно спросил: — Что это? Альтмер сквозь утомлённый вздох что-то прошептал. Драконорожденный устало нахмурился, словно его донимал надоедливый ребёнок. — Говорят, меня разыскивают за то, что я что-то там украла. Только я ничего не крала. Ну, точно не в Морровинде. — Я не удивлён. У ваших принято сваливать ответственность друг на друга. Недоумение за пару секунд сменилось прозрением, после чего плавно перетекло в возмущение. Ну да, «дела Гильдии». Сборища неудачников, стукачей и пьяниц, что живут в городской канализации, и с кем я более не желаю иметь ничего общего. — Какой штраф? — спросил Довакин, вновь оживившись после того, как чёрно-белый портрет исчез из его поля зрения. — Боюсь, это не тот случай. Мне доходчиво разъяснили, что снять обвинение не получится. Было страшно произносить такое число. Словно высказанная вслух информация о вознаграждении непременно материализуется в реальную награду следующей партии наёмников. Хотя откуда знать, каким законам подчиняется их выдуманная, но, тем не менее, существующая вселенная. — Когда закончим здесь, можем поехать в Морровинд и сами во всём разобраться, — Дьярви уселся на своей лежанке, расстёгивая лязгающие при каждом движении набедренные щитки. — Я давно хотел посмотреть на Красную гору поближе. Ха, только не слишком близко. — Может, ещё предложишь попросить помощи у властей дома Редоран? Как будто не с их подачи существует система охотников за головами, — Мерион раздражённо провёл ладонью по встопорщенным после дождя волосам. Довольно необычно для кого-то, кто обычно тщательно следит за внешним видом. — Впрочем, я и так не ожидал услышать от тебя ничего дельного. — В отличие от тебя, мой кузен пытается меня как-то поддержать. Высокий эльф наклонил голову вбок. Я застыла на месте, предчувствуя подлянку с его стороны. Видимо, за долгие месяцы знакомства и пассивного наблюдения научилась на подсознательном уровне читать его душевные порывы, сквозь всякую маску безэмоциональности. К сожалению, не ошиблась. — Давайте прекратим этот фарс, — бывший доминионский военный выпрямился и подался чуть вперёд. Его прислужники продолжали свою вечернюю рутину, но, уверена, сразу же навострили уши. — Вы не приходитесь друг другу ни братом с сестрой, ни кузенами, ни вообще кем-либо. Он не может быть тебе родственником хоть в пятом поколении. — Ну вот, началось, — я протянула, немножко заныв. Не понимаю, зачем ему понадобилось обострять, когда у нас с ним, казалось бы, всё пошло на лад. — Он сочинил какую-то нелепицу о своём несчастном дядюшке, который чересчур увлёкся обществом данмерок, и что ты внебрачная дочь такого-то норда. Наверное, вдохновился собственным поведением и подаёт дурной пример тебе, — конечно, альтмер поставил мне в укор вчерашний разговор, смакуя каждое слово. — Мы с тобой знаем, как дела обстоят на самом деле, но я пока не постиг умом, почему ты по-прежнему поддерживаешь его фантазии. Ногти впились в кожу ладоней. Я зажмурилась и вдобавок к сжатым кулакам стиснула зубы, сдерживая порывы, побуждающие наброситься на «лорда» и порвать его на британский флаг. Кроме тысячи проклятий в адрес эльфа, парализующий страх разоблачения и замешательство вымели из головы всё остальное. — Чтобы быть беспристрастным, уважаемый Дова-что-то-там, поясню: она тоже тебе лжёт. На том моменте в сознании воплотилась незатейливая, как дважды два, истина. Если он перед всеми заявит о моём нездешнем происхождении, мне придётся его убить. Кричать до посинения «Заткнись! Заткнись!» лишь выставит меня на потеху. Нужно подтянуть лежащий неподалёку меч заклинанием телекинеза, за пару секунд достать из ножен, что будет самой непростой частью, и в прыжке рассечь сверху вниз. Потом быстро кинуться к Вербранду, если Орм им не займётся. Оставалось множество значительных деталей, но мне на них было побоку. — Вчера, когда мы разделались с её преследователями, она мне рассказала кое-что о себе. Как долго ты собираешься держать своё настоящее происхождение в тайне от него, Атеса? — эльф сделал полшага в направлении ко мне, и я машинально отшатнулась, сосредоточившись на сдерживании ливших через край эмоций. Перевести взгляд на того, на другого… Оценить обстановку. Драконорожденный казался абсолютно равнодушным. По правде, он даже не смотрел на меня или на капитанишку Чмонедиоса. Да, коверкаю чужие фамилии, совсем, как в школе. Он не выдал моё земное имя и прошлое, но всё может быть впереди. Помимо злобы и страха я испытала ещё стыд перед невольными свидетелями. Остаётся метнуть стрелки. — Орм… — пришлось импровизировать в попытках сменить фокус внимания. — И ты, шушера рядом с ним. Подойдите сюда, вам тоже стоит знать, кем был ваш повелитель до того, как вылез с помойки и забрался своими грязными ногами на ваш престол. Никто из них, конечно, не сдвинулся с места. Не важно. Оттуда шестёрки тоже всё будут прекрасно слышать. Альтмер притворно нахмурился, сведя светлые брови, из-за чего проявились морщины над переносицей. — Им известно обо мне всё, что требуется. — Ой! Как они отреагировали, когда ты им сказал, как потерял всех своих людей в битве с имперцами? А ты упомянул, что это произошло исключительно из-за твоей трусости и бездарности? Я сразу же поняла, что рановато разыграла ту карту. Что ж, надеюсь, ты доволен, Орм. Ведь ты интересовался, с чего вдруг он оставил службу. Теперь моему оппоненту было нечего возразить, хотя я не вдупляю до конца, какого поворота событий он ожидал. — Ты говорил им, при каких обстоятельствах мы познакомились? Или твои оболтусы слышали о тебе только хорошее? После затянувшегося молчания Дьярви довольно загоготал и, вытянув ноги, откупорил бутылку горячительного зубами, после чего затянул собственную речугу: — Нет, я не врал о дяде, ушастый ты осёл. Он правда много путешествовал и закончил свой путь в Морровинде. Влип в историю с местной женщиной. Но я прекрасно понимаю, что наше с Линой родство… таких совпадений, наверное, не бывает. Просто мне захотелось, чтобы у меня была хоть какая-то семья, а потом… — норд отпил из горла, разочарованно поморщился и, отложив выпивку, обратился напрямую ко мне: — У тебя тоже есть свои секреты. Я это уважаю. Расскажешь, когда будешь готова. — Спасибо, братец. Чтобы вмиг не позабыться от нахлынувшей сентиментальности, пришлось посмотреть на уже не столь воодушевлённого Мериона, с нарочито каменным выражением лица. При первой же возможности придётся вызвать его на разговор, который точно произойдёт на повышенных тонах. Зачем? Зачем он так поступил? Хм. А разве желание подгадить не является причиной самой по себе? Обрисовав в воображении предстоящий скандал, я застукала себя на том, что задумчиво мычу. Полагаю, со стороны смотрится до ужаса нелепо. Нечаянно пересеклась глазами с Ормом, из-за чего стала вдобавок переживать о характерном и нехарактерном поведении заговорщиков. Оставшийся вечер перед сном пришлось заполнить чисткой каждого миллиметра оружия от грязи как отвлекающей рутиной.
