77.3. Древние айлейды и современные норды
6 мая 2026 г., 18:00
Просыпаться от того, что небо прояснилось и восходящее солнце начало покалывать кожу, всё равно лучше, чем от активных попыток тебя растормошить со словами: «Смотри, там жук». Лёгкий запах спирта из остатков Дьярвиного эля доносился до обоняния и оживлял неприятные воспоминания о вампирском похмелье.
Я плавно поднялась на ноги и размялась, одарив каждого из присутствующих ничем не значащим взглядом. «Старший» из волкихарцев заострял ножиком какую-то палку. Зачем? Без понятия. Хобби такое, наверное, точить колы для вампирских сердец. Или подбивать клинья к своему господину, ненароком подумала я и насмешливо хмыкнула от собственного глуповатого юмора. Не разнимая рук, скрещённых на груди, его величество изучило меня с ног до головы и отвернулось обратно. Ни здрасте, ни до свидания. Другой волкихарский бугай ещё дремал, подогнув колени и подложив руку под висок. Для предателя спит крепко. Впрочем, чего ему опасаться, если всё схвачено? Довакин с противоположного края нашей площадки для отдыха тихо посапывал, попеременно переворачиваясь с бока на бок.
К разгару дня мы наконец добрались до Камня стихий, предпоследнего в очереди на «очистку от скверны Мирака», или как скаалы это называют? Значит, невероятно увлекательная, захватывающая и неимоверно важная составляющая квеста «Замочи древнего драконьего жреца в маске» подходит к завершению. Неужели.
— Что это за дрянь? — альтмер осмелился озвучить вопрос, мучавший всех вокруг.
— Риклинги, — невозмутимо ответила я, попытавшись изобразить, будто это я живу в мире безумного фэнтези седьмой десяток лет.
— Похожи на гоблинов, — добавил «ценное» замечание, размышляя вслух, остроухий. — Разве что синие.
— Мне о них кое-что рассказывали те, кто побывал на Солстхейме до меня, — влез Вербранд. — Злобные твари, всегда берут числом. Вы правы, милорд. Они похожи на гоблинов полностью и во всём.
— Что такое, юный натуралист? Голос прорезался, только когда захотелось выслужиться перед хозяином?
Его откровенное лизоблюдство для меня как красная тряпка для быка. Увы, подтрунивание над ним на сей раз не встретило значимой реакции.
Десяток маленьких пузатых карликов, которые ещё и одеты не по погоде, не производили лично на меня впечатления враждебных созданий. Крошечные ручки таскали всяческие рабочие инструменты, предназначенные для взрослого человека, а ножки в меховых сапогах отбивали такт по каменистой земле. Конечно, всё может поменяться, когда плен их разума Мираком завершится.
— Прошу, оставайся здесь, — обратился Мерион, показывая мне останавливающий жест ладонью. Изумление перешло в протест за считанные секунды. Да что ты о себе возомнил? Я резко задрала подбородок, обошла его, изо всех сил стараясь игнорировать, и заранее заткнула себе уши. Если что, у меня есть приемлемое оправдание: это не ребячество, просто не хочу оглохнуть от Крика Драконорожденного.
Дьяр одарил меня своей лучезарной улыбкой, просматривавшейся сквозь неопрятно растрёпанную светлую бороду, и нахлобучил стальной шлем. Через узкие прорези не виднелось даже глаз. После чего Довакин повернулся уже к пятому монументу в честь Мирака, что мы видели, и громко прокричал свой ту’ум. В тот же миг оклемавшиеся синие человечки бросились врассыпную от арочного строения, которое моё воображение превращало в водружённого на толстую иглу паука. Ладно, хватит о пауках.
Две рыбьи головы, появившиеся из-под поверхности неглубокой лужицы вокруг Камня стихий, стремительно выросли в четырёхметровых гуманоидных чудищ. С каждым разом всё сложнее. Я отняла пальцы от ушей, наблюдая, как остальные ринулись в битву, и медленно потянулась за оружием. Ни к чему суетиться. Пусть соревнуются между собой. Вспомнив, что длинноухий сказал мне буквально минуту назад, я изменила мнение, следуя прописной истине: послушай, что альтмер скажет, и сделай ровно наоборот.
Одного исполина завалить непросто, а уж, тем более, двух… То ли дрожь от их топота пробирала меня до костей, то ли я сама тряслась, представляя свои незавидные перспективы под их стопой. Через пять секунд полнейшего ступора в мыслях начал обрисовываться примитивный порядок действий, как не подставиться и одновременно проявить себя. Первое — вскарабкаться наверх, второе — тыкать мечом, куда попало, третье — нечаянно попасть монстру в башку.
Парни перетягивали на себя гигантов и, судя по всему, довольно успешно. Пока никого из них не придавило. Я попыталась взбежать как можно выше по изгибу каменной арки, но переоценила собственные силы, поскользнувшись и уцепившись пальцами за стык блоков. С каждым подтягиванием становилось чуточку легче. Не так, как в видении, где приходилось выбираться из разлома.
Как удачно, луркер тоже направляется сюда. Я обхватила камень ногами — на покатом скате уже можно было сидеть — и потянулась к рукояти меча на поясе. Увидела, как снизу уставился Вербранд и, не успев открыть рот, чтобы послать его куда подальше, услышала сухой треск. Рефлекторно цепляясь за что угодно, лишь бы прервать внезапно охватившее чувство невесомости, я задела руки-плавники луркера и изрезала ладони о хитиновые острые края, едва ли замедлив падение. Под прямым солнечным светом раны затягивались не так быстро и щипали, вонючая слизь смешалась с кровью. Приземление в лужу оказалось отнюдь не мягким.
Прислушиваться к ощущениям некогда. Я оперлась на бедро и предплечье, чтобы скорее подняться и не быть растоптанной даэдрическим исчадием. Кое-кто опередил меня, дёрнув за верх плаща и силой потащив прочь от места боя. Опять. Оставалось со стороны наблюдать за мельтешением сражающихся и удаляющимся волкихарцем «средних лет», который не удостоил меня даже осуждающим словом, и периодически проверять, как заживают порезы. Досада вперемешку со стыдом не давали мне ввязываться в битву снова или хотя бы подняться на ноги. Я так старалась кому-то что-то доказать, а в итоге подтвердила, что мне стоило держаться вне битвы.
Вот Дьярви стукнул молотом по стопе одному из гигантов, как только та опустилась, а Мерион крутился рядом и замахивался по голени. Главное — повалить великана, а там дело за малым. Оба работают заодно. Природа Солстхейма удивительна, примиряет непримиримых.
В другом углу «ринга» находились Орм, Вербранд и второй исполин. Если пофантазировать, то можно представить, что все трое играют в догонялки на цветущем лугу. «Старший» пятился короткими прыжками от чудовища, а «младший» бежал трусцой за обоими.
Первый гигант смешно запрыгал, тряся покалеченной ногой в воздухе, и через пару мгновений рухнул, окатив расступившихся норда с альтмером грязной талой водой. Сквозь растопыренные веером пальцы разыгравшаяся сцена походила на своего рода триптих. В левой части Довакин колошматил молотом, дробя врагу суставы. Посередине даэдра-переросток неуклюже вертелся на земле, прикрываясь длинными конечностями. Справа высокий эльф подбирался к рыбьей башке с зубастой пастью, остерегаясь слепых ударов когтистой лапы.
Риклинги упреждающе расступились там, где через несколько секунд пронеслись волкихарцы с собственным экземпляром луркера. Гулкие шаги монстра затихали, но вибрация так же отчётливо ощущалась через землю. Безмозглый даэдра до сих пор не понял, что его заводят в нелепейшую западню. Хотя ему-то должно быть видней. Пригорок кончался мелким обрывом максимум в две трети роста исполина. Тем не менее, ему хватило, чтобы навернуться, когда Вербранд, проявив чудеса изворотливости, отпрыгнул, перекатился и умудрился не вылететь за уступ. Что-то неприятно хрустнуло по ту сторону. Может, засохшие деревца, на которые хлопнулась громадная туша, или косточки неудачливой синекожей мелюзги. Вдогонку за гигантом, неуклюже свалившимся за обрыв, кинулся Орм. Прямо с разбегу.
Не услышав, приземлился ли он вообще, я ошарашенно протянула «О-о-ой» и подскочила. Дьяр и его альтмерское мерзейшество добивали стремительно истекающего слизью и слабеющего луркера. Уже не так интересно. Через сотню метров занудный волкихарец поначалу наблюдал за скрытым от меня действом сверху, но потом резко пустился на помощь товарищу, помчавшись по крутому пригорку. Добежав, я встала у края и слегка подалась вперёд, глядя на неловкие попытки Вербранда исправить положение.
Орм взмывал вверх, забавно извиваясь и уперевшись руками в бока, а через секунду камнем падал вниз, перезапуская круговорот. Рядом мельтешил его несчастный дружок, пытаясь поймать нужный момент и подрезать луркеру локоть. Тот, не обращая никакого внимания, крепко обхватил громадными кистями вампира за широкое туловище и, сидя, совсем как человек, бил беднягой в землю снова и снова. Почему, когда кому-то больно, бывает так смешно?
— Нифига без меня не можете, позорища, — съязвила я и, вместив в кулак сферу заклинания, представила ледяного атронаха, стоящего по правую руку от Вербранда. Лучше бы молчала, потому что, когда там воплотился результат того самого призыва, мне захотелось разрыдаться. Атронах метр с кепкой попинывал рыбоподобного даэдра в спину. Вторая оплошность подряд.
«Давай, отвечай за базар», — угрюмо прошептала я себе и, скатившись по проторенной дорожке, вытащила из ножен классическое оружие, которое подводит реже. Всё равно непонятно, как добраться до башки даэдра, по-прежнему находившейся неприлично высоко над нами. Настоящая головоломка, в отличие от нордских паззлов в подземельях для детей от трёх лет.
— Не мешайся под ногами, — бросил мне сновавший неподалёку вампир. Отметив мой игнор, он рявкнул прямо в миг, когда расквашенная в кровь физиономия Орма опять повстречалась с землёй: — Проваливай!
— Заткнись и дай мне подумать.
Я совершила предупредительный замах и, выиграв себе несколько дополнительных секунд, ещё раз взглянула на полёт замученного вампира. Чуть промедлить — и спасать будет уже некого. Луркер двигал плечом, но большую часть вращения совершал локтем. Похоже, я пришла к тому же выводу, что и Мерионов шестёрка: надо бить именно там. Только, чтобы не огрести от гиганта, нужен отвлекающий фактор.
— Ах ты обнаглевшая… — прошипел он, но запнулся, не закончив с определением. Я убегала вприпрыжку в обратном от него направлении, с катаной наперевес. Её остроты всё же не хватило, чтобы напрочь отсечь ногу чудовища.
Рукоять меча резко дёрнулась. Я шлёпнулась на землю, и, через мгновение заметила, как нечто промелькнуло вверху поля зрения, затмив мне небо на долю секунды. «Шмяк». Звук свободно падающего тела ни с чем не спутаешь. Сработало не так, как я ожидала, но всё-таки сработало.
Оружие, по счастью, осталось у меня в руках. Откатившись через бок от ляжки огромного монстра и, почувствовав, как лапа ударила в паре десятков сантиметров, я поспешно вскочила, опираясь о меч. Надеюсь, зачарование не даст ему затупиться от таких неделикатных манипуляций.
Не так уж он сурово выглядит, когда израненный. Мужчина, вселявший в меня необъяснимый, почти животный страх пару дней назад, теперь вызывает жалость и лёгкое пренебрежение. Широкие плечи попеременно гребут, таща плетущееся вслед тело. Ноги волочатся, оставляя неглубокие колеи в размокшей земле, пока он неуклюже ползёт. Путь выстраивался в ломаную линию. Возможно, он сейчас не понимает, в какой стороне безопасно. Обстоятельств удачнее не придумаешь. Один удар острием меча в затылок — и проблема исчезнет. Потом, конечно, придётся долго-нудно доводить к сведению остальных, почему моё решение правильное. В момент, когда он поднял на меня глаза — голубые с зеленоватым отливом, яркостью выделявшиеся на залитом свежей кровью лице, — я позволила состраданию взять верх.
— Давай оттащим тебя в тень.
Вампир сразу же схватился за поданную руку, точнее, за предплечье, отчего я едва не рухнула рядом с ним. Тянуть его за собой оказалось даже тяжелее, чем можно было бы предположить. Время от времени я брала передышку и посматривала, как идут дела у другого волкихарца. Он справлялся. Воткнул клинок луркеру в плечо той руки, которой исполин пытался его прихлопнуть, и отскочил, чтобы не быть раздавленным под тяжестью лап.
— Посиди здесь.
В тени раны Орма затягивались примерно с той же скоростью — или медлительностью, — как тогда у меня на ладонях. То ли он давно не питался, то ли его с высококровными волкихарцами разделяет слишком много «укусов», и громила ближе к пещерным вампирам-оборванцам, чем к клану Волкихар. Может быть, всё вместе. Понятно, почему для них это «Тирания солнца». Ещё более похвально, что кровосос с фиговеньким потенциалом научился по желанию уходить в невидимость.
— Благодарю, — отрешённо сказал он, когда я отвернулась. По тону мне показалось, что он недоговорил, остановившись в последнюю секунду.
В который раз отряхнув меч от слизи даэдра, притом, что это было совершенно неэффективно, я поковыляла к никак не заканчивающейся битве Вербранда и Хермо-Моровского чудища. Измотанный, изрезанный и донельзя разъярённый гигант склонившись на четвереньках беспорядочно лупил по земле вокруг вампира, никак не попадая. На цыпочках подобравшись вплотную, я занесла катану над головой и рубанула уроду по плечу. Конечно же, ему надо было свалиться в мою сторону. Облегчение от «Фух, отскочила!» быстро сбилось невыносимой вонью тухлой рыбы и зрелищем спины с выпирающим хребтом. Хорошо, что волкихарец воспользовался предоставившейся возможностью и единомоментно покончил с даэдрическим исчадием, погрузив меч ему острием в шею.
— Ты, кажется, хотел мне что-то сказать, Верб. Давай, я тебя внимательно слушаю.
Мужчина нахмурился и издал нечто наподобие фырчания. Смешной. Козлиная бородка с усами, прямо с маски Гая Фокса, обрамляли искривлённый в презрении рот. Ничего не произнося, перезревший вампир достал из кармана кусок серой ткани. Впрочем, почистить оружие ему не удалось. Со стороны возвышенности зазвучали дюжина пискляво-хрипящих голосов, приближающийся лязг доспехов и топот ног. Вскоре миниатюрное метательное копьё под углом воткнулось в землю между мной и Вербрандом. По спуску вприпрыжку бежал Мерион и за ним по пятам — Дьярви.
— Что у вас произошло?
— Я использовал «Безжалостную силу», — на ходу объяснял Драконорожденный, мучаясь от одышки, — а один из них рядом — бах! — и сдох. Им не понравилось. Очень.
Парни отступали прямо к той части склона, где за поворотом укрывался Орм. Остроухий на ходу сетовал, что боги даровали такую силу не ему, а какому-то откровенному тупице. В полемику с ним никто не вступал.
У уха просвистело что-то мелкое. Должно быть, дротик. Бегут они не так уж быстро, у нас есть фора. Но соревноваться долго, особенно пока в команде выдохшийся Довакин, мы вряд ли способны.
— Лина, может, самое время для магических трюков? — спросил Дьяр, стукнувшись кирасой о камень и издав характерный звон. Мы оказались в неглубокой расщелине в скале, обеспечивавшей какое-никакое укрытие.
— А, да. Знакомьтесь, — я указала на результат своего заклинания, ошивающийся неподалёку от подраненного волкихарца. — Холодильник младший. Детёныш ледяного атронаха.
— У них не бывает детёнышей, — возразил альтмер, попортив мне шутку на корню. — Ты призвала слабейшего из его сородичей. Зачем?
— Чтобы ты спросил, идиот.
— Милорд, почему вы терпите её хамство? — подал голос «старший» волкихарец.
— Ой, дядь… — я устало вздохнула и, не сочинив оскорбления равно как остроумного, так и обидного, сразу же завершила: — Завали.
— Лина… — Драконорожденный по-прежнему обращался ко мне по вымышленному имени, за что ему отдельное спасибо, и многозначительно взглянул на меня.
— Это безнадёжно, — удручённо ответила я братцу. — После того, что выкинул тот мелкий гадёныш, у меня большу-у-ущие проблемы с заклинаниями. Такое у меня далеко не в первый раз, ты сам должен помнить.
Мрачная тишина повисла, обрываясь лишь неразборчивым галдежом синих человечков, которые, судя по звуку, рассредоточились и медленно наступали. Несколько попаданий копья в грудь может пережить каждый из вампиров, но вот случайный дротик в голову… Уже бесполезно ругать Дьяра за неосторожность. Что сделано, то сделано.
— Магический императив, — задумчиво пробормотал высокий эльф. –Успешность заклинания иногда зависит не столько от техники, сколько от воли заклинателя. Лорринэль как-то рассказывала. Ты опасаешься, что твоя магия снова иссякнет, и это подтачивает твою уверенность в результате.
— Ого, она тебе про какой-то императив рассказывала? А вчера-то ты заливал, что вы почти не общались.
Магический императив, ага. Будь уверен в результате, а дальше всё само собой сложится. Рассуждения на уровне глупых мультиков про феечек, где у главных героев поначалу ничего не выходит, но стоит им по-настоящему «поверить в себя», как враги падают перед ними ниц или обращаются в бегство.
— Я пойду первым. Вы следуйте за мной, — бронированный норд поправил шлем, затянув лямки потуже. В обычное время данный неотъемлемый предмет экипировки крепился на боку непонятным для меня образом, за версту бряцая при ходьбе.
Пожалуй, я в последние дни чересчур переживаю за человека, который давно способен отвечать за свои действия сам. Так или иначе, то, что Дьяр поведёт людей в бой, выступая живым щитом для не столь живых товарищей, не входило в мои планы. Разгребать заваруху придётся всем вместе.
Воспроизведя в воображении образ антропоморфной глыбы льда, наводящей неподдельный ужас на моих противников, я вновь повторила элементы заклинания. Призыв сработал ровно с тем же эффектом, что и в предыдущий раз. Карликовый атронах переместился из одной точки в другую под неловкое молчание всех остальных, кроме «старшего» волкихарца, который задумчиво протянул: «Да-а-а…»
— Нам нужно, чтобы твоё заклинание ненадолго их отвлекло. Не получается с атронахом — попробуй что-то другое. Желательно зрелищное.
Я недовольно цыкнула на высокого эльфа, сбившего меня с мысли. Искать обходные пути не так-то просто, когда толпа аборигенов готова нашпиговать тебя заточенными копьями и дротиками до той степени, чтобы наверняка.
— А почему это я должна что-то выдумывать?
Примерно в тот же момент Дьярви, подтянув молот, высунулся из укрытия и исчез из виду. Никто не горел желанием вызваться на подмогу. Зачастившее позвякивание стальной брони и полнейшая неопределённость в отношении братца всё же побудили меня к активным действиям.
Вынырнув из-за выступа под возмущённые возгласы «дорогих товарищей», я понеслась в обратном направлении от столпившихся вокруг Драконорожденного риклингов. Да их тут не меньше десятка! Кто-то из них обратил на меня внимание — за спиной пролетело очередное копьё. Или два.
«Твоя часть сделки выполнена, позволь мне выполнить свою…»
По тягучему голосу я убедилась, что это тот самый Дюрневир, которому хватило площади материализоваться на покатом холме. Кто-то сказал бы, что призывать целого дракона с целью раскидать кучку полу-гоблинов, это жуткий моветон. Побыли бы они на моём месте, месте криворукого заклинателя!
Резкий толчок сзади на миг оторвал ступни от земли. Основной удар от падения пришёлся на рефлекторно выставленные ладони. Что-то или, точнее, кто-то сначала придавил меня всем весом, а потом потащил за шкирку так, что мне приходилось перебирать руками и коленями. Как же позорно это должно выглядеть со стороны.
— Ты с ума сошла?
Распробовав вкус собственной крови из прокушенной губы, я раздражённо прошипела, продолжая неуклюже уползать под чужим усилием:
— Ну ты хотел чего-то зрелищного.
— Безусловно, достать из рукава целого дракона — это впечатляет, но я не просил тебя выбегать и подставляться.
— С чего ты решил, что я это сделала для тебя? А если бы моего брата прикончили, пока вы мнётесь?
— Твоего брата? Тебе самой не надоело?
Удивительное подобранное сочетание времени, места и причины препираться. Мы закончили наш вынужденно совместный путь под какой-то невысокой сосной, и у меня появилась возможность наконец посмотреть, как там успехи у остальных.
Дракон-некромант со сворой призванных скелетов, как ожидалось, давал значительный перевес в силах. Волкихарцам и Довакину оставалось только запинывать тех, кто разбегался и кому ещё хватало смелости давать отпор. Особенно я оценила «шлепок» молотом и последующий затянувшийся полёт одного из синекожих. Мой атронажик почти доковылял до нашего нового укрытия.
— Ого, глянь, как красиво Дьяр его швырнул, — с лёгким придыханием произнесла я и, повернувшись обратно к альтмеру, протяжно простонала. — Когда ты успел?!
Одно из тех мелких копий, что риклинги успели метнуть нам вслед, прошило ему голень насквозь. Металлический наконечник поблескивал розовым, выступая с древком сантиметров на тридцать. Существа, не освоившие связный язык, каким-то образом научились ковать железо.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — процедил Мерион, ухватившись за скользкую от крови часть.
— До свадьбы точно заживёт?.. Хорошо, что мы полгода как кровососы?..
Ничего не ответив, он с низким рычанием и одним рывком вытянул копьё, после чего отбросил его в сторону. Конечно, глубоко в душе мне было неловко перед ним, но злоба за вчерашнюю пакость затмевала любое сострадание.
— Нет. Вообще-то хочу. Какая же ты сволочь! Я тебе доверила секрет, а ты его выдал при первой возможности. И зачем? Чтобы мелко подгадить?
— Всё переживаешь о том, что нордский пьяница узнал твоё настоящее имя? И что история о твоём якобы прошлом неправдива? Я сделал вам обоим, лжецам, одолжение. Будет, о чём посудачить в следующий раз в таверне.
Мне хотелось, чтобы он просто исчез. Я снова отвернулась, наблюдая за происходящим в другом, оживлённом пространстве. Толпа призванных скелетов и трое нордов гонялись за оставшейся парой риклингов. Выглядело нелепо. На их месте я бы отстала от них. Если карлики и побегут за подкреплением, то нас к тому времени уже след простынет.
— Отзови эту хрень.
Я стала невольным свидетелем, как метровый атронах тщетно пытается затоптать сидящего высокого эльфа, и тот удерживает его вытянутой рукой. Будь бы результат призыва полноразмерным… По щелчку пальцев, который на самом деле не был необходим, атронах бесследно растворился в воздухе.
— Хорошо. Я погорячился. Меня злит одна лишь мысль, что твой брат решил для себя, якобы можно взять завалиться к наделённым властью и богатством данмерам, что-то у них потребовать и забить обидчика колотушкой. Ему кажется, что после этого угроза исчезнет вместе с плательщиком.
Он неспособен посмотреть на вещи чуть шире. Если он потащит тебя в Морровинд, то только облегчит задачу охотникам. Как уже произошло здесь, на Солстхейме. Каждый неудачник погонится за столь лёгкими деньгами, и тебя там ждёт или бойня, или западня. Может быть, сам замысел состоит в том, чтобы побудить тебя к более опрометчивым решениям.
К сожалению, из родственных чувств к норду ты склонна соглашаться на его авантюры. А он, как ты могла бы при желании заметить, не умеет соизмерять риск с предосторожностью.
Дважды за его тираду я проронила ничего не значащее «угу» и, едва количество живых риклингов обратилось в ноль стараниями ребят, сорвалась с места к Дьяру. Драконорожденный был погружён целиком и полностью в осмотр брони. Снять шлем, который упирался в нагрудник и лишал его большей части обзора, он пока не додумался. Вербранд со сдавленным шипением выдёргивал дротики, впившиеся глубоко в мясо. Очевидно, ему не терпится поделиться всеми накопившимися претензиями в мой адрес, но мешает постоянное присутствие Дьярви. Орм, вышедший из схватки на сей раз без видимых повреждений, со сдержанным любопытством наблюдал за парящим драконом.
— Эту броню я ещё своим внукам передам, — братец стукнул по кирасе латной перчаткой. — Йорлунд Серая Грива воистину творит чудеса из стали. Ни царапины!
Я не понимала, восхищаюсь ли его самоотверженной храбростью на грани с безрассудством или же стремлюсь быть поближе из-за сильнейшей антипатии к альтмеру. Последний, пожалуй, со мной не закончил, но мне больше нечего ему сказать.
на кухне у костра. Будь моя воля, я бы набрала сюда по представителю из каждого народа Тамриэля и организовала им площадку для диспутов. Хотя всегда есть риск, что рано или поздно они устроят побоище, как у святилища Боэтии.
— Конечно, отыграется. Без хитрости и подлости вы проигрываете даже калекам, кого списали из армии. Как в Хаммерфелле.
— Когда я там был, они выглядели вполне здоровыми.
Вербранд коротко хохотнул, вовремя осёкся и осторожно взглянул на своего лидера. Тот, казалось, вовсе не обратил внимания и, видимо, не чувствовал себя проигравшим и задетым. Для меня же стало большим сюрпризом, что «старший» волкихарец, оказавшийся на поверку младшим, способен испытывать что-то помимо раздражения. Да-да, он тоже человек, хоть и кровососущий. Вдобавок, ровесник Мериона — в астрономических годах, а не биологически, конечно.
Возможно, мне хотелось бы присоединиться к алко-возлияниям братца, но лишь одни воспоминания о последней попойке с кроводжаммой отдавали головной болью. В общем-то, понять его можно: перед сном делать абсолютно нечего и компания не самая приятная. Интересно, как он воспримет политические интриги, в которые я успела ввязаться? С присущим ему флегматизмом, с тревогой или с немым осуждением? Определённо, его подход был бы весьма прямолинеен — настучать по голове и забрать желаемое.
Мозги вскипели от переполнивших их мыслей, мешая отдыху. Я наконец призналась себе, что не представляю, что мне делать с полученной властью. Конечно, мне не перепадут значительные ресурсы — от загибающегося-то клана… но смена статуса предполагает хотя бы символические действия. Что мне делать? Выпустить из клеток одних и посадить других?
Избегая самую главную фигуру во всём заговоре, я переключилась на размышления об Атесе. Какое такое ожерелье или амулет умыкнула девчонка, чем она подписала себе смертный приговор? Почему не позаботилась о том, чтобы выгоднее его сбыть? Пошёл бы неудавшийся старик-жених на сделку, если бы получил своё сокровище обратно, или для него лично казнить Атесу — дело принципа?
***
— Тревожить древнюю гробницу — это твоё «приключение»? — Можешь завтра остаться здесь, — Довакин отпил из горла очередное пойло и на мгновение перевёл взгляд на меня. — Или возвращайся в город. Мне-то какая разница? Высокий эльф укоризненно всплеснул руками. Иногда забываю, что его и двух волкихарцев здесь держит. Я изначально была не особо популярна у их компании, а теперь — так подавно. Присутствие целых трёх вечно недовольных персон закономерно также напрягало Драконорожденного, и он в свободное время старательно делал вид, будто никого из них здесь нет. В какой-то момент мне наскучило бессмысленно тыкать палкой в и так достаточно разгоревшийся костёр. Невелико разнообразие занятий, когда «отдыхаешь» на природе. Я вытянула затёкшие от долгого сидения ноги, собираясь встать и прогуляться вокруг лагеря на сон грядущий. Кое-что заставило меня пересмотреть планы и прилипнуть к расстеленному плащу. Вербранд подал голос. Первым, совершенно не по делу и, главное, он обращался не к начальству, а к Дьярви. Кажется, они вернулись к давно прерванному разговору. — Как твой отец, норд по рождению, смирился с запретом поклонения Девятому? — Что ему оставалось делать? — «кузен» зажмурил один глаз и заглянул в горлышко опустевшей бутылки. — В его молодость Братьев Бури не было, и навряд ли он бы к ним присоединился. Отец до самой смерти верил в идеалы Мидовской Империи. В единство людей. — Я не смог. Ушёл из Легиона и покинул Сиродил сразу после Великой войны: как услышал, что в Скайриме дают поклоняться Талосу хотя бы дома. Конечно, с того времени много воды утекло, — волкихарец слегка нахмурился, явно обдумывая дальнейшие слова. — Пусть я родом из Анвила, а не из Скайрима или Брумы, как ты, но не саммерсетским захватчикам указывать мне, в кого верить. Простите, милорд. «Милорд», пассивно послеживавший за ходом беседы, небрежно отмахнулся. Значит, дядька — уроженец Сиродила. Хронически раздражительный, невероятно заносчивый и надутый до скрипа в зубах подпевала Мериона с противным скрипучим голосом на самом деле не норд, а имперец! Для меня, конечно, это ничего не меняло, но что насчёт премногоуважаемого офицера Доминиона? Как он пустил непримиримого бывшего военного и идеологического врага к себе в окружение? Если посмотреть с другой стороны, то Вербранд — ещё один человек, который должен понимать что-то в военном деле, а я отдала должность военного советника Орму… Что станется с дорогим имперцем, когда на место главы клана посадят меня? Вряд ли ему положена почётная пенсия. — Что бы они там о себе не воображали, они не такие умные, — Дьярви, в отличие от Вербранда не испытывал пиетета к альтмеру, поэтому не постеснялся показать большим пальцем в его направлении. — Я много всяких историй слышал. Несколько пар глаз, в том числе мои, устремились на норда, потянувшегося за новой порцией выпивки из своей заначки. Всем непричастным хотелось посмеяться с баек про отсталых высоких эльфов, но спросить напрямую никто не решался. — Давай, не стесняйся. Поделись с нами, — намеренно вкрадчивой интонацией произнёс сам остроухий. Драконорожденный довольно хмыкнул и, прокрутив пробку от эля, пока она с лёгким хлопком не вышла из горла новой бутыли, приступил к повествованию. — Сказывал мне отец как-то раз про такого же, потерявшегося. Легион отца стоял тогда под Скинградом, прямо у границы с Валенвудом и Эльсвейром. Это ещё задолго до того, как толпа доминионских набежала и захватила город. В одну ночь товарищ отца заступил на дозор. Видит: к лагерю идёт человек. Не из легионских. При оружии, броня какая-то странная. Они с другим часовым: «Назовись, отзовись, иди сюда». А тот не откликнулся, только развернулся и давай удирать. Подняли тревогу, пустились за ним в погоню. Гонялись за ним по лесу, с лучниками и факелами, но всё-таки загнали его. Посмотрели — а он выглядит… ну в точности, как ты! Разве что по-нашему совсем не понимает. Решили, вражеский лазутчик. Потащили в лагерь. Там и переводчик был. Собрались все тогда глянуть на пленного. Большинство до этого эльфов не видели или видели на картинках каких-нибудь, а войска Доминиона были ещё за сотню миль до границы. Иногда эльфа уводили на допросы, в остальное время держали на привязи в яме. Колотили, ясное дело. Долго ничего не сообщали, а потом, когда пошли всякие слухи, признали, что это солдат Доминиона. Заплутал аж из Эльсвейра! — Дезертировал, что ли? — не удержалась я от вопроса. Наш собственный остроухий товарищ издал неискренний смешок. — Нет, — ответил Дьярви, разумеется, не уловив заложенного мной контекста. — Побили его хорошо, любой бы сознался. Он посыльный, который носил распоряжения. При нём даже письма какие-то нашли. Он клялся, что просто заблудился. — Север с югом перепутал? — Почти. А потом он сбежал. Как-то утром заметили, что в яме его нет. Путы лежат — не развязаны и не разорваны. Отец говорил, как всех подняли на уши и неделю гоняли, пытались найти. — Лагерь Легиона, с сотнями солдат и десятками часовых, проморгал побег одного единственного пленного? — на этот раз в рассказ вклинился Мерион. — Ты уверен, что это альтмер глупый в твоей истории? — Да, я уверен. Через несколько дней он вернулся. Тогда уже мой отец был в дозоре. Он сначала не поверил своим глазам. Видит — тень шмыгает между деревьями и вдруг выскакивает на тропу. Он сразу признал в нём саммерсетского дурачка и поднял шум. Тот, было, снова собрался убегать, но быстро расхотел. Или устал бродить несколько дней по лесу. Доминионец всё сам рассказал, когда отвели к главным: заснул в яме, а проснулся рядом с какими-то руинами. — Ага, конечно. Бред какой. Драконорожденный состроил кислую мину то ли от глотка горячительного напитка, то ли от непрошенного комментария высокого эльфа. Орм иногда посматривал на повествователя с ленивым любопытством, другие с самого начала были более вовлечены в процесс. — Так рассказывал мой отец, а уж ему я верю. Значит, выковал кузнец для него, альтмера, цепь и кандалы. В «начальстве» думали, то ли позвать мага из города, чтобы разобрался, то ли прикончить на всякий случай. Пока решали, он вновь исчез. Через пару дней нашли в лесу его тело. То, что волки не успели растащить. — Да-а-а… и опять никто ничего не заметил, кроме пустых оков на утро? Утрата всяческой дисциплины в Легионе — очередное свидетельство упадка Империи при Мидах. Сейчас я в этом только больше убедился. — Может, тот доминионец столкнулся с проклятием древних айлейдов. Там неподалёку их руины, это верно, — вмешался Вербранд. По немой реакции остальных я поняла, что в этом мире быть суеверным допускается, но меру надо знать. Если он хотел отмазать Имперский Легион, стоило «предположить» что-нибудь получше. — Твоему отцу и другим таким же солдатам сочинили сказку — не самую правдоподобную, — продолжил капитанишка Анедиос после неловкой паузы. — А они были рады поверить. — Это в вашей доминионской ахинее нельзя отделить зёрна от плевел, — Дьяр вздохнул, но в целом реагировал на удивление спокойно. — В Империи всё говорят прямо. — Само собой. Любое отступление у вас — тактическое, любое поражение — ещё одна ступень к победе, а Конкордат Белого Золота — вынужденная мера, чтобы взять передышку. Соберёт Империя все силы и непременно отыграется за унижение… Когда-нибудь потом. Удивительно, как быстро очередная военная кулстори перетекла в политический срач в два часа ночи***
— Они могут и снаружи подождать, — Драконорожденный махнул в сторону волкихарской братии и остановился у резных дверей нордского подземелья, словно ожидая моего подтверждения. — Желаешь сам бить толпу ходячих мертвяков? Драугры там будут, не сомневайся. — Лина, если мы позовём этих троих с собой, то придётся делиться с ними добычей и наградой. Я оценила прагматичный подход, обычно ему не присущий. Очевидно, было много ещё чего другого: ему надоело привязанное ко мне сопровождение, хотелось поразмяться без лишнего внимания, рассмотреть каждый барельеф поближе и без постороннего занудства. Всё из перечисленного можно оспорить, однако, материальный аргумент уже ничем не перебить. Умно. — Значит, они остаются здесь, — я удовлетворённо кивнула, перевела взгляд на Вербранда и, потрясая скрюченными пальцами в его направлении, добавила: — Никто не захочет столкнуться с проклятием древних нордов! Он точно меня ненавидит, вон как прищурился. Какой-либо реакции остальных окружающих мой перформанс, увы, не вызвал. Ничего страшного. Вчера суеверный имперец подарил мне немереное поле для будущих подколов. — Я иду с вами, — Мерион выступил вперёд, отгородив меня от Дьяра. Он как в каждой бочке затычка, честное слово. — Кто-то должен следить за тем, чтобы она не убилась. Тебя это явно не заботит. Его формулировка воспринималась по-хамски во всех аспектах. Сформулировать хотя бы одну претензию было сложно: накопившееся раздражение перетекло в разгорающуюся ярость. Пока я собирала мысли в кучку, братец с притворным удивлением произнёс: — Вот как? Теперь они смотрят друг другу в глаза, даже не моргая. Для меня выглядит как нечто из первобытного мира, где жизненно необходимо показывать свою доминантность прочим членам племени. Мен момент, наверное. Я прислушалась к сердцебиению Дьярви. Конечно, он не боится. Другие, волкихарцы, держались поодаль, наблюдая за развитием конфликта. Не понятно, будут ли они ввязываться, если всё перерастёт в стычку. И всё же… Не хочется становиться причиной потасовки. Уж не по столь нелепому поводу. — Половина трофеев и денежного довольствия тебе, половина — мне, — я втиснулась между высоким эльфом и нордом, распихав обоих руками и обратившись к последнему. Пространства оказалось не так много. — А ему… Внезапно для себя я затупила: есть ли у них такой концепт, как ноль? В нашей математике оно появилось далеко не сразу. Тяжёлый взор сместился на меня. Надо соображать быстрее, а то уже неловко. — …А ему черенок от лопаты, если найдём. Не голыми же руками штурмовать форт Стражи Рассвета. Довакин равнодушно пожал плечами. Градус напряжения значительно упал. Я повернулась к доминионскому экс-офицеру и развела ладони. Надеюсь, он доволен очередным прогибом. Вертухай долбаный. — Удачно оставаться, неудачники! — чтобы не выделять и не обделять никого вниманием, пришлось обратиться сразу к двоим шестёркам Мериона. Кстати, можно ли с недавних пор считать Орма моей шестёркой? Дневной свет стремительно терялся в мраке подземелья. Через пару поворотов и неровной ступеньки, на которой Дьяр споткнулся, я вспомнила один из главных изъянов в жизни не-вампира. Когда магический огонёк озарил ближайшее окружение и вернул моему зрению цветоощущение, угрюмый вид норда стал более явственным. Три тени одна за другой скользили по стенам. — Если ты считаешь, что я не понимаю, что ты делаешь… Я всё понимаю, хоть за моими плечами нет уймы прожитых лет, как у тебя. Очевидно, что он обращался не ко мне. Альтмер не удостоил его ответом. Было бы весьма к месту, если бы мне кто-нибудь объяснил, о чём речь. За ближайшим углом забрезжил отблеск костра жаровни. Вскоре появился и сам «квестодатель» Драконорожденного. — К слову, про возраст. Только не говори, что заставил пожилого человека дожидаться тебя несколько дней в промёрзшей пещере. Драконорожденный отмолчался, но инициативу взял сам «непись», подрядивший его на эту вылазку: — Не стоит волноваться. Я использовал предоставившееся мне время, чтобы внимательно изучить надписи на драконьем языке и осмотреться. Для меня как историка нордские руины в Солстхейме представляют особый интерес. Я не раз повторяла, что считаю скайримовские головоломки — a.k.a. механизмы защиты гробниц от разорителей — невероятно примитивными. Тем не менее, надо обладать определённым складом ума, чтобы догадаться сбросить мумию в огненную яму, если заварушка происходит не в игровой механике, а в реальной жизни. Каково же было моё удивление, когда Дьяр, беспомощно походив кругами несколько минут, сграбастал уже дважды мёртвого драугра за ногу, дотащил до рёшетки и потом потянул рычажок. — Сработало, — пробормотал Довакин, будто сам не веря своему успеху. — А я уж хотел позвать кого-нибудь из его мальчиков туда встать. Альтмер продолжил ходить из стороны в сторону, тихо наблюдая за действиями моими и Драконорожденного. По-прежнему подавляя злобу, в уме я давала ему всякие прозвища и названия должностей, соразмерные его вкладу. Не обязательно обидные. В лидерах пока «инспектор по охране труда на зоне». В северном зале с видом на Драконью стену, где решение головоломки было самым очевидным — просто иди, не повторяясь, — Дьярви долго изучал самую угловую пластину. Когда что-то наконец у него щёлкнуло в голове, он потянулся за пазуху, достал какой-то мелкий свёрток ткани и начал аккуратно разворачивать. Внутри оказался приличный кусок засоленной вырезки, который братец очень скоро насадил на острие кинжала. — Не знаю, как вы, а я голодный. Именно с этими словами под наши невысказанные возражения, он нажал носком ступни на край пластины два раза подряд. Из сопел внизу вырвались струи огня. Повеяло жаром даже в метрах пяти, где я ошарашенно за всем смотрела. Норд же, сохраняя невозмутимый вид, поднёс к активной ловушке кусочек солонины. Отойдя от первичного шока, я заоглядывалась на остальных. Историк едва ли проявлял интерес к кулинарному шоу. Зато Мерион явно с трудом сохранял спокойствие. Кажется, мы все единомоментно забыли, что необходимо дышать. Через полминуты Дьяр убрал ногу и покрутил почерневший кусочек, уменьшившийся раза в два. Осторожно поднеся ко рту шедевр готовки, он отщипнул совсем немного, прожевал и заключил: — Ну вот. Испортил хороший кусок мяса. — Ты выбрал неудачное время, чтобы набить брюхо, — презрительно бросил эльфийский вояка из своего угла зала. — А какое удачное? Когда кто-то из ваших чародеев щёлкнул пальцами, и всё появилось? Оттуда, по-твоему, берётся еда на столе? — между предложениями Довакин продолжал откусывать и прожёвывать не оправдавшую надежд пищу. — Я не только знаю, откуда появляется еда, но и способен её добыть. К твоему сведению, отец уезжал на охоту и иногда брал меня с собой. — Конечно, и тебя брал с собой, и кучу прислуги… А то вдруг промахнётесь по дохлой куропатке. От откровенно плосковатой шутки братца я ржала так, что смех отдавался от окружающих стен гулким эхом. Его последующая фраза «Я доел» заставила меня безудержно хохотать ещё пару минут. Не знакомый со мной дядька наверняка подумал, что ребята притащили с собой какую-то поехавшую. Рано или поздно это должно было случиться. Едва Дьярви пропрыгал по всем оставшимся пластинам, задействовав механизм и опустив решётку, преграждавшую путь, как по сторонам раздались поочерёдные щелчки. Крышка одного из саркофагов упала прямо на меня, саданув по плечу. Первой моей реакцией было почему-то придерживать тяжеленную плиту, из-под которой рвался разъярённый драугр и пытался ухватиться за что-нибудь костлявой рукой. — Что ты делаешь? В кое-то веки вопрос Мериона оказался кстати. Крышка хлопнулась под ноги с гулким грохотом. Я мгновенно ретировалась, предоставив дело мастеру. Вместе со мной бежал, сверкая пятками, старик-наниматель. Норд и альтмер, каждый перетянув на себя свою половину драугров, демонстрировали диаметрально противоположные подходы к ведению боя. Закованный в латы Дьяр редко, но метко разил молотом, а тот, бесячий остроухий, наносил резкие частые удары, подрезая иссохшие сухожилия оживших мумий. На двоих противников многовато. Высота призванного ледяного атронаха в «классическом» случае — где-то три метра. Может, эксперт сумел бы материализовать настоящего гиганта, но мой запечатлённый предел именно такой. Должен поместиться в аккурат под аркой, ведущей к Драконьей стене. Попытка не пытка, поэтому я повторила мысленную формулу заклинания, в воображении засунув низшего даэдра посреди зала. Всё же маги — истинные хозяева жизни. При появлении опасности призови какую-нибудь забавную штучку и поставь драться заместо себя. Из тёмно-фиолетового облака вышагал настоящий «взрослый» ледяной атронах, как под заказ. Подчинившись немому приказу, он без промедления кинулся в гущу битвы. — Не знаю, что там тебе говорила твоя бывшая… покойная… про «магический им-пе-ра-тив». Достаточно правильно вписать атронаха в пространство, пока представляешь, — в тот же миг я усомнилась в собственных словах. Вдруг детально рисовать в уме удовлетворительный результат — это тот самый императив? — Какие вы, женщины, ревнивые. Фраза принадлежала не потупившему взор Мериону, а Дьярви. Есть в нём изъян. Когда у него хорошее настроение, он пытается поддеть каждого, а не только тех, к кому у него сильная антипатия. — Ну да, а вот ты своей жене не даёшь поводов для ревности. Сразу вескую причину. Дед-учёный, которого, конечно же, наша перепалка никак не касалась, втихую промелькнул мимо нас, чтобы не попасть под перекрёстный огонь, и направился прямо к Драконьей стене. — Ты про Фрею? У нас с ней ничего не было. — О боги… — устало обронил альтмер. — Мы можем обсудить что-нибудь другое? — Короче, — сетования Энсильмовича я проигнорировала, но тему решила всё-таки свернуть. — Я скажу Изольде, как есть, а ты потом сам будешь ей объяснять, что не о чем переживать. — Злюка! –шутливо воскликнул братец. Не хватало ещё, чтобы просюсюкал нечто вроде «Утю-тю». Вскоре он так же, как и его наниматель, приблизился к стене с текстом. Да, там светилось слово ту’ума. Значение от меня пока ускользало. Если мне не изменяет память, у кого-то из дохляков должна быть половинка драконьего когтя, без которого дальше не пройдёшь. По логике надо осмотреть военачальника. Не обнаружив у него ничего ни в руках, ни на поясе, ни под нагрудником, что потребовало перебороть брезгливость, я быстро впала во фрустрацию. — Его ищешь? Нашёл в саркофаге. В руках оказалась заветная безделица. Блестящая и переливающаяся перламутровым блеском штуковина, которую по завершении «приключения» можно выгодно сбыть собирателю диковинок. Надеюсь, она правда из аметиста. Состроив вежливую улыбку, я благодарственно кивнула Мериону и опять отвернулась, лишь бы не лицезреть его раздражающую физиономию в лишний раз. Ледяная дылда через раз застревала в проходе, заставляя меня регулярно переиспользовать заклинание. Магический ресурс не успевал окончательно восстановиться, от чего подступало лёгкое головокружение. Впрочем, я была на седьмом небе от счастья, пренебрегая недомоганием. Наконец-то заклинание работает, как задумано, и моя призванная прелесть раскидывает прущих драугров направо и налево. Когда мы очутились в следующем зале, в мою душу закралось сомнение. Может, это я тут тупая, а не головоломки. Без знания драконьего языка вероятность гибельной неудачи слишком велика. С надлежащим переводом сообразительности Дьярви хватало с лихвой. «Здесь говорится о страже, который победил некоего Мирака…» — историк продолжал растолковывать надписи. Навряд ли его кто-то слушал всерьёз. Братец ожидал скорее не лекцию, а экстремальный спорт. На минуту развеяв скуку, он откопал на дне другого саркофага вторую половинку когтя-ключа и бросил её мне через плечо. Высокий эльф отстранённо послеживал за нами, более не вмешиваясь в процесс. — Очередная загадка. «Идите избранным путём. Промедление — смерть». Ну, тут хотя бы всё ясно. — Если всё ясно, — Довакин сосредоточенно почесал бороду и опасливо глянул через край обрыва, который предстояло преодолеть, — то какая же это загадка? Я еле подавила смешок. Старик, до которого наконец дошла очередь, не оценил подкола: — Тут переключатель. Предлагаю проверить. Когда Дьяр вручил свой молот мне и попросил альтмера активировать механизм — почему-то распределив обязанности таким образом, а не иным — древнее подземелье превратилось в долбаный платформер. Он, словно Марио, прыгал с одной волшебной полупрозрачной площадки на другую, которые пока выстраивались в ряд без всяких сюрпризов и исчезали в том же порядке. Норд мощно гремел бронёй, но умудрялся проявлять чудеса ловкости. Едва мы прошлись по пятам за нашим храбрецом, открывшим нам путь, как в свободную руку мне передали меч с ножнами. Пока Мерион Энсильмович перебегал по тем же магическим платформам уже другую яму, я старалась осмыслить, как стала носильщиком их барахла. — Могу подержать ваш кинжальчик в следующем раунде. — Благодарю, но я всегда считал, что мудрый знает, когда отступить. Пожав плечами, я перевела взгляд на двух баранов, пытающихся подбросом монетки решить, кому теперь идти рисковать головой. Всё что угодно, главное, чтобы обо мне не вспомнили. Наконец, золотой септим совершил несколько оборотов в воздухе, пролетел мимо раскрытой ладони в латной перчатке и с тихим звоном отскочил от каменного пола, улетев за обрыв. Высокий эльф проворчал что-то с откровенной издёвкой. Вместо того, чтобы достать вторую монету, они вывели своё нелепое соперничество на новый уровень, кинувшись бежать по магическим платформам вдвоём. Там не так много места, так что соверши кто один неверный шаг или неаккуратный толчок локтем — и можно получить анатомический конструктор. На последнем участке испытания, самом опасном и нетерпимом к медлительным, это чуть не случилось с остроухим. Оправившись от сиюминутного испуга, я сразу пожалела, что Орма не оказалось рядом. Было бы интересно увидеть, умеет ли он вообще разочаровываться. Каждый аспект поведения волкихарца — походка, жесты, слова и мимика как бы подтверждали: «У меня всё под контролем». Сто процентов времени. Просто невыносимо! Дьяр кое-как затащил уцепившегося за уступ альтмера наверх, и тогда же платформы выстроились в мост, по которому уже не так страшно перейти. Я подтянула доверенный мне стихийный молот и сунула меч с ножнами подмышку. Вчера недотёпа средневековый, значит, осуждал меня за то, как я пыталась помочь братцу. А сегодня сам подверг свою жизнь опасности, и ради чего? Драконорожденный отлично справился бы без него. Ворота, отпираемые аметистовым ключом-когтем, с каменным скрежетом опустились под пол. Впереди нас ждал главный зал овальной формы — покои драконьего жреца. Вытянутый резервуар с мутной водой утыкался в пьедестал, увенчанный резным саркофагом. Вдоль стен узкая полоса каменного пола была покрыта упорядоченными рядами нажимных пластин. У левитирующего покойника, выскочившего из своего посмертного обиталища, стоило нам пересечь границу помещения, не имелось ни маски, ни посоха. Мы забрели домой к самому нищему драконьему жрецу, какого только способно создать воображение. Надежда на лут, который можно хоть как-то поделить, таяла на глазах. Древнее нордское разочарование прохрипело нечто нечленораздельное, перстом указав на Мериона. Может, мумия ненавидит эльфов-расхитителей немножко больше, чем остальных расхитителей. Единомоментно с гневным шипением из иссохшей глотки позади раздался характерный щелчок призыва. В том месте, где полсекунды назад стояли мои ноги, рассыпался сноп искр. Резко отпрянув вбок и избежав следующего разряда молнии, я бросилась удирать между ловушками в поисках подходящего укрытия. Грозовой атронах драконьего жреца отрезал путь к относительно безопасным коридорам, откуда мы пришли, и своими интенсивными атаками мешал сосредоточиться на заклинании. Звук падения чего-то металлического заставил невольно отшатнуться и перепрыгнуть через нажимную пластину прямо в воду. «Ай! Ах ты…» — возмущённый крик точно принадлежал Довакину. За возгласом последовал очередной электрический треск. «Держи ноги вместе… не спеши…», — шёпотом повторяла я себе, выбираясь мелкими шагами из неглубокого бассейна и зачёрпывая в сапоги ещё больше воды. Если атронах вновь переключится на меня, то хотя бы по мне придётся ток меньшей силы. Это, конечно, при условии, что магическое электричество работает по схожим законам. Моё заклинание призыва — такого же грозового атронаха — сработало, как нужно, оттянув лишнее внимание от Дьяра. Впрочем, мне резко поплохело и захотелось спать: настолько, что я присела, прислонившись спиной к саркофагу, пытаясь отдышаться. В следующий раз стоить захватить талморские склянки с зельями. Пока призванные низшие даэдра были заняты друг другом, а старый историк время от времени высовывался из-за невысокой колонны, парни методично загоняли драконьего жреца в угол. Дважды хозяин гробницы запустил слабое огненное заклинание в Драконорожденного, оставив ему лучистый след копоти на нагруднике. Омежка слил всю ману на атронаха и теперь довольствуется одними огненными стрелами. «Ой, кто бы говорил», — иронично пробормотала я себе под нос, непрерывно борясь с желанием прикрыть глаза хоть на минутку. А вот это интересно. Летающая мумия вскинула костлявую руку вверх, и в тот же момент её тёмный силуэт окутало багровое пламя. Альтмер перешёл к отступлению. Норд безуспешно пытался огреть ожившего покойника колотушкой по голове. Никто не догадался взять в подземелье лук. Правильно, заче-е-ем? Можно ведь плясать вальс между нажимных пластин и бегать за или от противника, по обстоятельствам! «ФО-КРА!» Поверхность воды поблизости от Драконорожденного подёрнулась тонким слоем льда. Морозный ту’ум, который он весьма кстати знал, вспомнил и умело применил, мгновенно изменив правила боя и сбив большую часть огненного плаща. В полной мере воспользовавшись полученной форой, двое воинов проворно измолотили и затыкали древнего жреца, не давая ему ни единого шанса выкинуть очередной фокус. Вскоре он прекратил подавать признаки не-жизни, рассыпавшись в мелкую пыль. Налёт на последнее пристанище злобной мумии официально завершён. — Негусто, — подытожила я, выложив из сундука ржавую булаву, непонятное костяное ожерелье и золотой обруч с инкрустированными рубинами. Хорошо, что делиться надо только с Дьяром. В голове возник карикатурный образ капитанишки Анедиоса: «Вообще-то средняя нордская семья будет двести лет питаться на стоимость вашей добычи!» Вот он, наклонился над кучкой праха и истлевшим балахоном. Если не он сам, то его родители могли такое носить. Тысяча золотых, выданных в награду за сопровождение дедулей, тоже казались совершенной мелочью. Наверное, мы зажрались? Так или иначе, стоит загнать драгоценную безделушку какому-нибудь торгашу в Вороньей Скале, а там, того и гляди, поместье в Солитьюде прикупим. Обставим дорогой мебелью, сложим все свои трофеи на полку, а хускарл будет регулярно приходить взбивать подушку… Ага, мечтай.***
Четверо человек, по совместительству мои спутники, тенями мельтешили туда-сюда, иногда перекрывая телами блики костра, словно передавая друг другу сигналы морзянкой. Долго фокусировать взгляд в одной точке под конец дня было уже невыносимо. То же самое со слухом: голоса превратились в фоновой гвалт. Кто-то с кем-то переговаривался, менялся местами, отдавал указания. Чрезмерное использование магии выжимает тебя, как лимон. Какая неожиданность. Вероятно, регулярные упражнения увеличат резерв, но для этого необходимо придерживаться дисциплины. Что ж, не зря всякие волшебники свой хлеб едят. — Лина, на пару слов. Собрав остатки мозгов в кучку, я вскинула голову и увидела над собой Дьяра. Он был полностью собран, облачён в доспех и, очевидно, не собирался оставаться на ночёвку с нами. Уведя меня от вампирской троицы на достаточное расстояние, братец остановился, немного помялся, встав в пол-оборота, и начал: — Я что хотел сказать… не умею водить речи, прости. Так вот, послушай. Я не считаю себя в праве запрещать тебе что-то и указывать, как поступать правильно. Ты уже взрослая и вольна делать со своей жизнью всё, что захочешь. Я не могу одобрить каждый твой выбор, но приму его. И, напоследок. Сестрёнка, я всегда готов защитить тебя от любых невзгод и обидчиков, только попроси. От неизбежно нахлынувших чувств я бросилась ему на шею и разорвала объятия тогда, когда стало совсем неловко. Норд мягко похлопал меня по плечу, затем постучал по шлему на поясе, будто соблюдая какой-то ритуал и чуть смущённо сообщил: — Ну, я пошёл. Побуду пару дней у скаалов, а потом вернусь к вам. Не помню, как долго я растерянно стояла в одиночестве посреди чахлого подлеска. Сентиментальность подрастаяла, усталость отступила, и до меня наконец дошло, к чему относился его монолог. В свете политических дрязг, в которые меня втягивают обе стороны, глобально моё согласие или несогласие на союз с Мерионом ничего не изменит.
