Сага о Хаконе

Глава 3 … День шёл за днём. Хакон мало спал и много трудился, забывая в работе о горечи поражения в Двергхале. Он переплавил свои массивные браслеты и кольца, создав для Кайолиэйн множество удивительной красоты украшений. Когда же золото кончилось, Хакон перенес в кузницу своё оружие и доспехи, изредка начищая их. Гномы Севера, обратившись к богам, знали, что король их жив, но где он и предположить не могли, потому накапливали силы, отковывали новые доспехи и оружие, сколачивали щиты и упражнялись в воинском искусстве. Время расплаты за труды Хакона близилось,– в его руках любая работа спорилась, а взгляд всё чаще устремлялся вдаль, туда, где кончается Серый Лес. Айонэтайн с каждым днем становился всё задумчивее и грустно смотрел на гнома своими турмалиновыми глазами, но его грусть испарялась, когда он перебирал новые клинки в глубинах своих оружейных залов. В завершение всего, Айонэтайн заказал гному доспехи. Тот успел их сковать, но отдать – нет. Орки, совместно с несколькими крупными отрядами людских наёмников с востока, о чём свидетельствовали их замысловатые костюмы и доспехи, появились, будто из ниоткуда, обманув часовых солдат и магов. Они напали на эльфийское королевство, уничтожая всё на своём пути. Шокированный происходящим, король поднял войско, но было поздно: его город был лишён магической защиты, чего из эльфов никто не мог ожидать, и орки ворвались внутрь, встречая жёсткий отпор даже от женщин–эльфиек, сражавшихся не менее отчаянно, чем мужчины. Однако врагов было слишком много, и руководил ими кто–то, кто знал, что нужно делать, и знал очень хорошо. Выпустив все стрелы, Айонэтайн выхватил клинок – из тех, что сковал ему за пять лет службы гном, и повёл войско в рукопашный бой. Его движения, грациозные, словно в танце, и смертоносные, будто он – сам бог войны, заставляли идеально отточенный клинок, издавая лёгкий звон, рассекать вражескую плоть как воздух, однако натиска чужеземного войска эльфы сдержать не смогли. Орки вырастали как из–под земли, очередной великан, вырвав с корнем дерево, метнул его в самую гущу эльфийского войска и от его удара Айонэнтайн, мягко, как лунный свет, опустился на залитую кровью траву. Защищавший свою кузницу Хакон увидел, как тело эльфа поднял кто–то из людей и, погрузив в повозку, помчался куда–то вдаль. За эльфами, ринувшимися вслед за своим повелителем, выслали вчетверо больший отряд восточных наёмников. Прикинув шансы, гном схватил своё оружие, пару выкованных на досуге малых секир и лёгкий меч, выбрался из потайного входа в кузницу и, освобождая себе большим топором дорогу от преграждающих её орков, отправился вслед за повозкой. Он шёл не по тракту – едва ли наёмники, возвращаясь, пропустят его без внимания. Спустя какое–то время он внезапно наткнулся на коня, судя по всему, потерявшего своего наездника в сражении. – Тш… Тихо–тихо, стой. – схватив его за седло и легко похлопав по лоснящейся, отливающей серебром в лунном свете шее, проговорил гном, – Стой–ка! Кому принадлежал конь Хакон не знал, но это, собственно, не особенно волновало подгорного короля. Его волновал Двергхал. Он подтянул стремена и тяжело влез на явно высоковатого для него скакуна. Затем натянул поводья, и конь, фыркнув, не спеша потрусил вдоль дороги. Наутро, укрывшись в лесу, гном пересмотрел содержимое седельных сумок. Одна из них была набита разной ценности, в том числе и золотыми, монетами, в другой лежали смятые листы пергамента с рисунками, изображающими некоторые из древних эльфийских реликвий, вероятно, принадлежащих владыке Серого Леса. Хакон сжёг рисунки и отправился в путь. Спустя почти два месяца пути он добрался до первых поселений восточных людей. Было бы лукавством сказать, что по дороге у него не было неприятных встреч, но Хакон умудрялся каждый раз выходить из этих неловких ситуаций без серьёзных потерь. Спустя ещё неделю, подгорный король, наконец, подъехал к Ульм - Чорум – политической, экономической и военной столице всего Востока. Все уважающие себя деловые люди, включая крупных наёмников, жили здесь, поэтому подгорный король не сомневался, что пришёл туда, куда нужно. Пристроившись между несколькими караванами, он, легко ответив на пару заданных чисто для проформы вопросов, въехал в город. В Ульм - Чорум ничто не привлекало особого внимания – архитектура не отличалась особой вычурностью, как на взгляд гнома, местные наряды, как оказалось, к жаркому пустынному климату подходят в десятки раз лучше любых других, а солнце светило так ярко, что даже попадись гному по дороге что-нибудь необычайное, он бы едва ли заметил это. Хакон свернул к рынку. Он долго ходил между рядами, изучая прилавки, и, наконец, увидел пожилого гнома за одним из них. – Приветствую тебя, почтенный ювелир – прекрасный мастер своего дела! – проговорил он, по старому обычаю, уважительно приветствуя незнакомого гнома. – Твоя учтивость заставляет задуматься о том, нужны ли тебе украшения, путник. – улыбнулся старик. – Это верно, – Хакон кивнул, – Мне не нужны украшения. Мне нужен командир наёмников, недавно вернувшихся в город с Севера. – Меирсин? – охотно ответил гном, – Он проживает двумя кварталами ниже от западного выхода с рынка. Два квартала вниз и сразу слева его дом. А тебя точно не интересует то, что он привёз? – он хитро улыбнулся и указал на прилавок, на котором чуть в стороне от гномьих изделий аккуратно в ряд лежали пять колец Айонэтайна. – Они у тебя? – чуть опешив, гном сглотнул. – Как видишь. И все пять я тебе за полсотни золота отдам. – Полсотни?! – Хакон тяжело вздохнул и отсчитал деньги ювелиру. – Держи. – он отдал кольца и подмигнул, – Удачи тебе. – Спасибо. – Хакон кивнул и отправился в указанном направлении. Когда он проходил мимо одного из рядов, его внимание привлёк привязанный к столбу гном. Закашлявшись от такого бесчинства, Хакон резко свернул туда. Подойдя, он увидел, что не ошибся: низкорослый, рыжебородый гном, действительно стоял на деревянном помосте, привязанный за руки и за ноги к столбу. – Добрый день. Чего желаешь? Гномов в наличии 16 голов. – протараторил подошедший к нему со стороны стоящих рядом с помостом повозок невысокий человек. И, выдержав паузу, добавил, – Четыре сотни отдам всех… Не ищи других, у меня одного на весь Ульм - Чорум есть разрешение на торговлю гномами… Берёшь? Жалко таких красавцев на рудники отдавать! – Да. Я заберу. – хриплым голосом ответил Хакон, и полез в седельную сумку за деньгами. Ему стоило огромных усилий не залепить торговцу, осмеливающемуся говорить о его соплеменниках как о пони или муфлонах. Хакон тяжело вздохнул, осознавая, что слухи об Ульм - Чорум оказались правдой: здесь представители разных рас продавали один другого на правах собственности. – Повозка в подарок. – уточнил торговец, а за лошадей придётся заплатить по девять золотых, и Хакон кивнул, просто не в состоянии что–либо ответить. – У меня повозка на пятнадцать гномов, так что этого я привяжу к крюкам у входа, если позволишь. – Какой привяжу?! – взревел Хакон, на какую–то секунду потеряв самообладание, однако торговец понял это по–своему и протараторил: – Нет–нет, прошу прошения покорнейше. Сейчас вызову столяра – он за полчаса всё сделает как надо. – Нет. – тихо проговорил подгорный король, – Просто посади их в повозку, пока я отсчитаю деньги. – Будет исполнено. Они уже там – я их не вывожу всех сразу – им здесь жарко, – кивнул торговец и, перейдя на восточное наречие, отдал своим подчинённым несколько команд, после чего снова повернулся на Хакона, – Они одурманены, от того послушные. Но чтоб магия не развеялась, мы поставим клеймо. Где предпочитаешь, на плече, на шее, на лопатке? Подгорный король мысленно уже умолял торговца заткнуться, покуда он сам его не заткнул. Встретившись с гномом взглядами, тот будто услышал его и утих. Расплатившись, Хакон заехал к оружейнику и, купив у него шестнадцать недорогих топоров и крепких строевых щитов, направил повозку к выезду с рынка. Своим несовершенством изделия вызывали у Хакона чувство, сродни отвращению, однако выбор был невелик, да и времени тратить не хотелось. Свернув за угол, он слез с места возницы и, войдя внутрь, свалил топоры в кучу. В повозке из мебели были только пятнадцать пар колодок для рук и шеи, прикреплённых к щитам, вмонтированным в пол на такой высоте, что удобно в них устроиться, казалось, невозможно. Закованные в эти устройства, гномы стояли на полусогнутых ногах, устало глядя в пол, и даже не отреагировали, когда дверь открылась. В стороне от всех сидел, закованный в ни к чему не прикреплённые колодки, гном, которого Хакон увидел первым на рынке. – Хакон? – радостно выпалил он, узнав своего короля. – Мой повелитель, неужели это ты?! – Вилфред? – Хакон, наконец, понемногу начал приходить в себя и даже улыбнулся, радуясь встрече. – Да, это я… Ты заплатил за нас выкуп? – Ага. – проговорил Хакон освобождая его, – Будь любезен, освободи остальных. Потом разберёте топоры и щиты. Второе – снаружи. Знаю, они ужасны, но лучших сейчас не достать. И разберитесь, кто поедет на вожжах после меня. Он снова сел на место возницы и направил повозку к дому наёмника. Улица оказалась довольно широкой. Настолько, что на ней могли свободно разминуться две больших повозки. Подойдя к дому, гном громко постучал в дверь, и её почти сразу распахнул карлик. – Добрый день. – проговорил он, осматривая гнома. – Мне нужен Меирсин, как я могу с ним поговорить? – Проводи гостя. – зазвучал из–за двери хрипловатый голос, и карлик, отойдя в сторону, пригласил гнома войти. – Приветствую тебя. – войдя в просторный холл и кивнув хозяину дома, проговорил Хакон. Тот кивнул в ответ. – Я – Меирсин. Слушаю тебя. – жестом пригласив гостя присесть на один из мягких диванчиков, хозяин дома присел напротив. К ним тут же подошли двое карликов, обмахивая обоих опахалами. – Меирсин, мне нужно то, что ты привёз с собой с прошлого похода. – Что? – спросил, откинувшись на спинку, человек, и гном проговорил: – Айонэтайн. – Что ж… Ты же понимаешь, что Айонэтайн бесценен. Что ты можешь дать мне взамен? – Эритнэль. – Эритнэль?.. – человек недоверчиво посмотрел на гнома. – Ты отдашь мне Эритнэль? Клинок, выкованный гномами с участием в его составе той самой, доставшейся от самих богов, стали? Украденный хитрецом – Рихардо двести сорок лет назад и отвоёванный тогда же гномами в сражении у Кривых Холмов? – Более того, это клинок, который никогда не тупится, не ржавеет, который невозможно сломать. – его преимущества можно перечислять до бесконечности. – Я согласен. – с готовностью проговорил человек и гном выдохнул: – Отдавай эльфа. – Покажи клинок… Прости, но я до сих пор не могу поверить… – Сперва покажи мне эльфа, Меирсин. Если он в неподобающем виде… – Ну, не в лучшем. Но жив. – Где он? – гном отвёл плащ, демонстрируя клинок. – Сейчас его приведут. – проговорил наёмник и, перейдя на восточное наречие, что-то проговорил одному из карликов. Тот удалился. Айонэтайна привели спустя несколько минут. Увидев его, Хакон хмыкнул, увидев эльфийского короля в непривычном обличии, переживая внутри себя довольно смешанные чувства. Эльфийский король с трудом переставлял ноги, и было видно, что если двое крепких ребят, держащих его за локти, отпустят, Айонэтайн в ту же секунду окажется на полу. – Никак не могу с ним договориться. – пояснил Меирсин. – Возьми. – проговорил гном, поднимаясь с диванчика, и отдал наёмнику меч. Только сейчас, услышав голос Хакона, эльф поднял голову. Выглядел он ужасно. Губы и правая бровь рассечены, под покрасневшими глазами синеватые гематомы. На его измождённом лице отразилось удивление, в гнома, подобно стреле, впился взгляд турмалиновых глаз, в которых он прочитал тревожное недоверие – Айонэтайн остерегался его и не знал, что за цели Хакон преследует и что планирует предпринять. Но помимо этого в его взгляде читалось что-то ещё, что-то кровоточащее и ноющее, что сильно насторожило Хакона. Затаив дыхание, гном отвёл его волосы в сторону и выдохнул с облегчением: очевидно, пытаясь сломить дух эльфийского короля, люди надрезали его уши, но отсечь их вовсе не осмелились. Он бережно завернул Айонэтайна в плащ, поднял на руки и вышел из дома. Занеся его в повозку, Хакон скомандовал: – К западному тракту! – Понял! – отозвался рыжебородый Вилфред и выбежал наружу. Спустя несколько секунд, повозка тронулась с места.