Сага о Хаконе

Глава 5 Неделя пути до рудников прошла без приключений, не считая того, что сделать кое-какие луки оказалось проще, чем найти порядочную дичь. Наконец, питающийся впроголодь, а от того особо недружелюбно настроенный ко всему внешнему миру, отряд подобрался к рудникам и скрылся за одной из насыпей неблагородной породы. Благо, таких насыпей вокруг оказалось много, поэтому гномы и Айонэтайн без труда смогли подобраться к одной из ячеек. Они находились буквально в двадцати метрах от неё и могли рассмотреть всё, что там происходило. Увиденное гномами повергло их в ужас: самые страшные рассказы о восточном государстве оказались правдой: пленным гномам Ульм-Чорум действительно брили бороды. Несколько десятков одетых в старую, заношенную одежду, закованных в соединённые между собой кандалы на руках и ногах гномов небольшими кирками долбили какую-то канаву. С полтора десятка человек стражи, одетых в лёгкие кожаные доспехи, сидели в стороне, прямо на земле, играя в какую-то игру. Сверху канавы, над головами гномов, расхаживал невысокий даже как для представителя своей расы карлик и говорил им что-то не очень любезное. Те косились на него с открытой ненавистью, но ничего не говорили. – В общем, ладно. Начинайте строиться в две колонны. Кирки оставить на местах! Пошевеливайтесь, безбородые! – расслышал часть его монолога Хакон, и его рука сама обхватила рукоять секиры: карлик посмел оскорблять его сородичей, да ещё и указывать им на то, что они содержатся здесь безбородыми! – Послушай, – заговорил один из гномов бархатистым раскатистым баритоном, – Мы все ведём себя тихо, распорядок не нарушаем, от работы не отлыниваем, лишнего не говорим. – Долго пришлось вас убеждать держать язык за зубами! – вставил карлик. – Но выполнять дурацкие, никому не нужные команды мы не будем. – невозмутимо продолжил гном, – Ты же знаешь, что так выстроиться в канаве невозможно. – Построиться в три ряда, я сказал! Не то лишу вас еды на два дня! – прищурившись, повысил тон карлик. – Ты можешь нас хоть на смерть голодом заморить. Только ничего этим не добъешься. – ухмыльнувшись, гном сложил руки на груди. – Ну-ка поди сюда, Агард! – скомандовал карлик. – Сам сюда иди! – узник качнул головой, и вдруг его внимание привлёк выглядывающий из-за кучи камня рыжебородый гном. Рассвирепевший Вилфред уже готовился стрелять, не дожидаясь команды, однако Хакон, грубо схватив за ворот, заволок его за насыпь. – Поди сюда, не то… – карлик сделал паузу, подыскивая угрозу. – Ладно, не утруждайся, уже иду. – гном снисходительно улыбнулся и пошёл в его сторону. Один из людей, очевидно, десятник: помимо кожаного доспеха на нём красовались металлические наплечники, наручи, сегментный нагрудник, а также заколотый на одну сторону большой серебряной фибулой длинный тёмно-серый шерстяной плащ, недовольно покосился на гномов, после чего обернулся на двоих своих подчинённых и что-то проговорил им на восточном наречии. – Насмерть?! – всполошившись, переспросил полурослик, глядя на десятника, – Но… но за что?! – За попытку бунта. – с акцентом проговорил командир, – Эти безбородые в последнее время что-то совсем распоясались. – Не нужно, пожалуйста! – Что с тобой, Акио? — десятник удивленно ухмыльнулся. – Эсишкир, прошу тебя, умоляю! – Еще слово, и приводить в исполнение этот приказ будешь ты! Адиль, придержи его. Маджих, Карим, забить насмерть. Карлик тут же оказался в надежном захвате. Двое остальных из упомянутых направились к канаве. – Ну подходите, смертнички, коли торопитесь к праотцам! – Агард оскалился, и шедшие к нему стражники на мгновение затоптались на месте. – Вперёд! Не то продолжите свою службу здесь вместе с гномами! – крикнул десятник, и его люди, засуетившись, всё-таки направились к узнику. Остальные гномы, похватав кирки, быстрым шагом направились к одиноко стоящему в канаве сородичу, и тот, перейдя с всеобщего наречия на гномье, рыкнул: – Ждать команды! Гномы остановились. Успевший испугаться вышедших из-под власти дурмана и теперь выстраивающихся в боевой порядок вооружённых кирками гномов, десятник был рад этой остановке. – Молодец. Теперь прикажи им вернуться на свои места. Гном жестом отдал команду вернуться, и те сразу выполнили её. Десятник кивнул. – Хорошо. До смерти – это, пожалуй, перебор. Достаточно тридцати пяти ударов. Это справедливо, как ты считаешь? – С каких пор тебя стало волновать моё мнение, Эсишкир? – вытирая пот со лба рукавом некогда синей рубахи, фыркнул гном. – С тех пор, как я узнал наверняка, кто из вас главный. Поднимайся сюда. – Зачем это? – тот наигранно удивился. – Получишь свои тридцать пять ударов. – Вот ещё! Я только за наказанием не бегал! Может, лучше, ты, Эсишкир, спустишься сюда, всыпешь мне своих жалких тридцать пять ударов – и вернешься наверх. Я за своих парней ручаюсь: они не тронут… – На «слабо», значит, меня решил взять, да?!. – резко поднявшись и скинув плащ на руки одного из стражников, проговорил десятник, – Посмотрим, кому в итоге будет слабо! Ты в курсе, что из всех людей рудника у меня самый тяжёлый удар? – Именно, Эсишкир. Из людей. – буркнул гном, и человек, спрыгнув в канаву и подходя к нему, проговорил: – Что ты там лопочешь, безбородый? Ну-ка повтори! – Что удар у тебя – как у карличьей девки, Эсишкир. Гномы хохотнули, десятник спокойно перенёс колкость и осведомился: – Готов? – Как никогда прежде. – серьёзно проговорил король Восточных гномов и, быстро подняв из–под ног камень, одним ударом проломил череп десятника. Далее, перейдя на гномий, он прокричал как мог громко, – К бою! Увидев, что гномы, похватав кирки, рванули к ним, стражники, быстро выстроились в боевой порядок и стали стрелять по ним из луков. – К бою! – прокричал Хакон и бросился со своим отрядом на помощь сородичам. Тактика у стражи, коей по тревоге в данной ячейке становилось всё больше, оказалась до боли проста: расстрелять непокорных с безопасного расстояния, однако расчёта на помощь извне предусмотрено в ней явно не было. Отряд Хакона прорвал кольцо и встал в авангарде узников, защищая их щитами от стрел. Разъяренные гномы сражались не на жизнь, а на смерть, порой даже не замечая вонзающихся в плоть стрел и падающих погибших побратимов: так сильно они ненавидели этих людей. И те не выдержали натиска гномов: разбежались врассыпную, направляясь в сторону конюшен, а гномы, на ходу разбивая цепи, отправились освобождать других узников. Спустя несколько минут, к Агарду подошли двое гномов из его народа. С собой они волокли того самого карлика. Остановившись в нескольких шагах перед королём, они легко толкнули полурослика навстречу ему. – Зачем вы привели его ко мне, Хоран, Кайцэк? – одарив карлика презрительным взглядом, бросил Агард. – Может быть, он расскажет нам что-нибудь интересное… Или убить его? - ответил один из гномов. Агард снова смерил взглядом полурослика. Тот потускневшим взглядом смотрел на короля, очевидно, осознавая, что живым ему не уйти. – Отпустите его. – распорядился гном, обходя полурослика, и тот проговорил: – О-отпустить? Агард… Прими меня к себе… – он заглянул в его глаза и, увидев в них разгорающуюся ярость, уже пожалел, что обратился к подгорному королю: вероятнее всего, он отпустил его просто шутки ради, а сейчас, одумавшись, скорее прикажет немедля убить, чем позволит пойти с ним. Но деваться уже было некуда. – Исчезни, не то я выпотрошу тебя голыми руками! Не знаю, что ты возомнил, но я отпустил тебя только с тем, чтоб не марать руки! – нависнув над карликом, прошипел Агард, однако тот не отошёл, а тихо проговорил: – Не прогоняй меня… Я обещаю тебе свою преданность – это то, чего я никому ещё не обещал. А ты, ведь, слышал о преданности карликов. – Вот как? Я принимаю клятву. – Агард подал знак, и один из гномов приставил к его шее лезвие трофейного меча, – А если я прикажу тебе умереть. Только потому, что я этого хочу… готов ли ты покорно принять мою волю? Бедолагу-карлика уже трясло мелкой дрожью, и он просто закивал, царапая подбородок о лезвие меча, даже не замечая этого. – Тогда умри. – холодно бросил Агард и, когда карлик, всхлипнув, вытянул шею, подставляя её под меч, улыбнулся и продолжил путь, распоряжаясь: – Что ж, вижу твою преданность, принеси попить и поесть. Вначале карлику показалось, что он ослышался. Однако, поскольку голову ему так и не отрубили, а гном, державший меч у горла, убрал его, он, решив не испытывать терпение гномьего короля, проговорил: – Сию минуту, мой повелитель. – и, глубоко кивнув, рванул прочь. Подойдя, наконец, к стоящему в стороне Хакону, Агард склонил голову. – Благодарю тебя за помощь, без вас нам пришлось бы трудно. Я Агард, сын Аттарда, внук Гарона, из рода Хорена Чернобородого, владыка гномов Востока. Я в долгу перед тобой. – Я Хакон, сын Асджера, внук Фроуда. Наследный король гномов Севера. Погоди благодарить – нам до победы ещё далеко, Агард. И, да, если уж ты заговорил о долге – мне бы пригодилась ваша помощь. – Всё что скажешь. Ты помог мне – я помогу тебе. Да и сейчас я готов пойти хоть на край земли. – Именно туда мой маршрут и лежит. – кивнул ему Хакон, – Моя цель – Двергхал. Там нынче орки… что скажешь? – Я уже сказал. – Вот и хорошо. Заедем в наши пещеры – мой народ, думаю, поможет нам с оружием и доспехами для вас. – Хакон, я бы не хотел, чтоб другие гномы видели нас безбородыми. – Ладно, поговорим об этом позже. Сейчас нам надо торопиться: уверен, мы упустили вестовых, значит, скоро сюда нагрянет треть городской стражи… кстати, а что с этим стражником? Почему ты не убил его? – Я очень хорошо знаю, что такое преданный тебе одному карлик. – Мой повелитель, я уже здесь. – подбежавший полурослик замер с флягой с вином и наспех вымытой миской, в которой аккуратно разложенное, красовалось всё съедобное, до чего он сумел добраться. Приняв принесённое, Агард стал есть наспех, будто его кто-нибудь торопит, или собирается отнять тарелку, и жестом приказал карлику удалиться. Хакон тяжело вздохнул, покачав головой: увиденное здесь он предпочёл бы до конца жизни не вспоминать, а каково было Агарду – об этом даже думать не хотелось. – Я жду тебя и твой отряд на большой площадке. – проговорил подгорный король Севера и ушёл собирать своих. Агард оглянулся и, увидев, что карлик продолжает крутиться подле него, спросил: – Ты, правда, готов был умереть, не прося пощады и не проклиная меня в случае отказа? – Да, – вздрогнув, проговорил тот,— Ты ведь принял мою клятву. Гном удивлённо вскинул брови: – Честно говоря, до сих пор не понял, что вызвало такие решительные перемены в твоём отношении ко мне. – Перемены?! Я всегда относился к тебе иначе. То есть, не так, как ко всем. – взвешивая каждое слово, отозвался карлик. – О да, ты ко мне и цеплялся чаще, и задеть старался сильнее… И, признаюсь, иногда тебе это даже удавалось. Изредка. – Это был единственный способ познакомиться с тобой ближе. Я уже тогда знал, что ты король и думал, как тебе помочь. – Что ж, познакомился. Надеюсь, ты доволен. – Да я счастлив! – выпалил карлик и, уже более осторожно, добавил, – Спасибо тебе, мой повелитель. – Только учти на будущее: такая тактика – не лучший способ привлечения внимания. Залившись румянцем, карлик кивнул. – Но я же не всегда цеплялся… иногда совсем даже наоборот! – оправдываясь, хотя того и не требовалось, проговорил он и, поймав на себе жаждущий пояснений взгляд гнома, добавил, – Ну, я же принёс тебе табак. – И потом сам же сдал, где я его хранил. – Я рассказал, чтобы они перестали тебя бить. – Их жалкие палки против целой сумочки табака! Самого бы тебя палкой поколотить за самоуправство… – улыбнувшись, Агард скрестил руки на груди. – Можешь поколотить. – грустно отозвался полурослик. – Правда? Ты разрешаешь?– улыбнулся гном, и карлик покраснел так, что дальше, казалось, уже некуда. Гном хмыкнул, – Ступай. Поклонившись, карлик удалился. Спустя почти час, гномы выстроились на большой площадке между ячейками. Их оказалось намного больше, чем ожидал увидеть Хакон, исходя из размеров надземной части лагеря. – по его расчётам здесь сейчас находилось не менее тысячи гномов. – Сколько вас здесь?! – подойдя, спросил он и Агард мрачно проговорил: – Все, кто выжил. Это очень мало. – Знаешь, я сперва подумал, что лучше умереть, чем жить вот так. Но сейчас я переосмыслил. Ты поступил так, как достойно было поступить и королю и продолжателю своего рода. Ты смог пройти через это, зная, что час придёт. – Однажды, ещё давно, когда я обратился к праотцам за советом, они сказали мне, что настанет день, когда солнце оденет венец. Тогда мы переломаем существующий несправедливый порядок. Посмотри на солнце, Хакон! Северный король обернулся: вокруг солнца красовался тонкий светящийся круг, в действительности, будто венчая его. – Поразительно! – О да… я до сих пор не могу поверить, что дышу полной грудью. – Агард, – северянин серьёзно посмотрел в глаза восточного побратима, – Позволь почтить тебя скромным подарком — этой секирой. Осознав, что оружие в руки взяли уже все, кто мог, кроме восточного короля, оба засмеялись, после чего Хакон протянул Агарду боевой топор, и тот повесил кирку на пояс. – Спасибо тебе, – представитель рода чернобородых стал рассматривать подарок, – Непривычно как–то после кирки! Красота какая! Эх, умеете ж вы, северяне, ковать! – он сделал несколько взмахов топором. – Думаю, тебе есть, что сказать им, Агард. – Хакон кивнул на остальных гномов, – Примем бой в лагере, а затем пойдём в Двергхал. Кивнув, Агард вышел перед строем гномов и проговорил: – Братья! Подобно вонзающейся во вражью плоть секире, в наш заскорузлый покой ворвался ветер перемен. Это наш шанс, нельзя упустить его! – Нельзя! – поддержали гномы, и тут же утихли, слушая своего короля. – Мы примем бой в этом лагере и отстоим своё право на свободу! Гномы снова закричали, выражая согласие. – После боя мы отправимся в Двергхал и поможем королю Хакону отбить его. Если бы не они – наш мятеж могли бы подавить в состоянии зародыша. За дело! Командиры подразделений стали отдавать своим подчинённым команды касательно подготовки к грядущему сражению. Агард стал расхаживать по территории лагеря, контролируя подготовку, и вдруг, за его пределами, услышал едва различимый перебор струн и тихое пение. Оставив часовых позади, он шёл на этот звук, пока не смог, наконец, разобрать слова. Пел, вне всякого сомнения, карлик. … Если ты не на троне, сдёрнул недруг венец, Не поёт для тебя своих песен певец, И в темнице сырой враг тебя заточил. Королём для нас меньшим ты не станешь, чем был. Верю, время придёт, мы восстанем. И вновь Свой народ поведёшь ты в решающий бой. Топоры зазвенят громче сотен валторн! Будет сердце твоё пусть горячим как горн, Разум твой – холоднее полярных снегов, И бездонна душа, как чертоги отцов… Агард улыбнулся. Неумелая поэзия полурослика, его хрипловатый голос, сливающийся с дрожащим звуком старой лютни, оказали на ноющее сердце гнома влияние, сродни маслу, втираемому в пекущие раны. – Считаешь уместным упражняться в поэзии? – с трудом сдерживая улыбку, строго проговорил гном, – Прости, мой повелитель. – всполошившись, карлик подскочил на месте и, краснея, спрятал за спиной лютню, будто ели бы гном хотел её отнять, это его бы сдержало. – Не стоит покидать территорию лагеря. Тем более без спросу. Сейчас не…– начал нотацию гном, однако, насторожившись, резко скомандовал: – В лагерь. Быстро! – Что случилось? – полурослик встревожено посмотрел на короля. – Бегом! – громыхнул тот, и карлик рванул к остальным. Вскоре все услышали топот нескольких сотен лошадей, однако он доносился не с юга, откуда они ожидали стражу, а с севера. Наконец, в свете луны вырисовались очертания всадников. Одетых в украшенные доспехи, хорошо вооружённых их было не менее полутысячи. – Это эльфы! – округлив глаза, громко проговорил карлик, и Хакон обернулся на Айонэтайна. Тот надменно улыбался, явно довольный появлением сородичей. – Что ж, наконец–то и я не один. Я встречу. – со странными искорками в глазах проговорил эльф, и опешивший Хакон кивнул. Подобравшись на такое расстояние, что гномы могли рассмотреть вышивку на их одеждах, эльфы остановились. Хакон сразу узнал в их командире Руэри – сына Айонэтайна. Эльфийский владыка вышел перед гномьим строем и проговорил: – Не прошло и нескольких месяцев, как я дождался тебя, мой дорогой сын. – строго проговорил Айонэтайн, и Руэри, спешившись, подошёл к нему и преклонил колено. – Прости меня, мой король, я старался поскорее, но это весь отряд, который я смог собрать. И даже с ним я не был уверен, что смогу отбить тебя у Ульм - Чорума. – Не всё в жизни решается силой, дитя моё. – Айонэтайн жестом приказал сыну подняться и прижал его к себе, – Ты неопытен, в том нет твоей вины. Маги указали тебе дорогу сюда? – Я сам спросил у праотцов. – Молодец, – отстранив Руэри от себя, король довольно кивнул. – Поедем домой, наше войско немногочисленно, но теперь, когда ты с нами… – Тшшш, – Айонэтайн приложил тонкий палец к губам сына, – Королевское слово должно быть твёрже, чем его клинок. А я дал его ещё пять лет назад. Гномы беззвучно наблюдали за происходящим, боясь упустить хоть малейшую деталь – за долгие годы на рудниках, они были рады видеть даже эльфов. Так же они надеялись, что сражаться с, пусть, не превышающими их в количестве, но хорошо вооружёнными и закованными в доспехи конными воинами Серого Леса им не придётся. В одном из солдат первой шеренги, к превеликой своей радости, Хакон узнал Кайолиэйнн. Она тоже узнала его, но повели себя оба сдержанно, обменявшись едва заметными кивками. – И куда мы? – недовольно поджав губы, осведомился Руэри. – На север. Ты чем–то недоволен, мой милый? – в глазах Айонэтайна сверкнул гнев. – Отец! Что там? – Руэри указал за спину короля эльфов, и тот громко проговорил: – А вот и наши долгожданные гости из Ульм - Чорум. Руэри, разбей отряд на два и выстройтесь слева и справа от гномов. Устроим встречу. Стрелять по моей команде. – он развернулся и, подойдя к Хакону, проговорил, – Мы выстроимся с флангов от вас и начнём стрелять, по твоей команде. А когда они подойдут ближе… – Когда они подойдут ближе – мы встретим их. Начинайте стрелять, как только будете готовы, – тихо распорядился Хакон и, уже громче, раздал гномам команды о том, как им следует перестроиться. Лёгкая людская конница, в количестве не более пяти сотен человек, явно не ожидала такой встречи. Бой начался со слаженных залпов эльфийских лучников, и продолжился, жадно вобрав в себя всех присутствующих. Эльфы зажали приехавших в тиски, и стали гнать их вперёд, на гномов. Те, в свою очередь, в грязь лицом не ударили, и довольно решительно принялись расправляться с вражеской конницей. На одной из стен, заранее собравший себе несколько колчанов стрел, точными выстрелами отправлял к праотцам недругов карлик. Бой оказался долгим и кровопролитным. Гномы и люди несли большие потери, да и эльфам было нелегко. Однако, стараниями конницы Серого Леса, из людей не ушёл ни один вестовой, ни один дезертир – никто. Эта новость сильно обрадовала всех присутствующих. Разделавшись с врагами, объединённое войско предало своих погибших соплеменников огню, по традициям военного времени, и отправилось в путь.