Быть другим

Я молча выполнил его просьбу, присев на край. Но Лестату это показалось недостаточным — он неожиданно прижал меня к себе, развернул и странно улыбнулся. — Луи, ты помнишь, что сказал мне сегодня? Что ты выполнишь любую мою просьбу? Я кивнул, уже чувствуя подвох. — Мне нужно твое обещание, — произнес он как можно более невинно. Я облизнул разом пересохшие губы. — И что за обещание? Лестат как бы невзначай провел рукой по моему плечу. — Что бы я сегодня не делал, ты не будешь сопротивляться. Я понимал, что дай я такое обещание, Лестат может творить все, что вздумается. — Я не отказываюсь от своих слов, — немного помолчав, произнес я, — но я могу знать, что ты подразумеваешь под этим «что бы ты не делал»? По губам Лестата скользнула улыбка. — О, ничего страшного, mon amour. Я просто покажу тебе… обратную сторону. Я вздохнул, понимая, что сам обрек себя на это. Но отказываться было поздно. Выглядеть в глазах Лестата трусом мне не хотелось. — Обещаю, — произнес я, опустив голову. Услышав краем уха его довольный смешок, сердце мое непроизвольно сжалось. Однако спустя несколько секунд я ощутил, что Лестат чуть приподнял мою голову за подбородок. — Посмотри на меня, Луи. Я открыл глаза и вздрогнул. Лестат был слишком близко, его волосы почти касались моего лица. Он нежно провел рукой по моей щеке и улыбнулся без тени насмешки или ехидства, а затем почти невесомо коснулся губами моих губ. — Ты обещал, — прошептал он, обняв меня за талию и притягивая к себе. — Доверься мне, Луи. Просто доверься… Я закрыл глаза, но ждал следующего прикосновения настороженно, ожидая подвох. Но Лестат словно проверял, действительно ли я готов сдержать свое слово. — Знаешь, Луи, у нас, вампиров, не так уж много способов выразить любовь. Но все же есть и преимущество. Не закрывай глаза, не нужно меня бояться… Я не причиню тебе боль, — с этими словами Лестат очень бережно провел ладонями по моим напряженным плечам. До сих пор я не знал, что Лестат может быть таким… бережным? Нежным? Он обхватил ладонями мою шею и поцеловал еще раз — на этот раз по-настоящему, чувственно и страстно. Затем осторожно опустил на подушку. Обещав не сопротивляться, я все же не мог заставить себя действительно расслабиться и, как это говорится, получать удовольствие. Лестат действительно был прекрасным любовником, только вот с чего ему вдруг захотелось стать им для меня? Ведь только пожелай он этого, как ему тут же распахнут объятия все постели Парижа. Чувствуя его осторожные прикосновения, я не мог ответить ему. Хотя какая-то часть меня все же желала этого. — Mon Dieu, Луи, ты так и будешь лежать бесчувственным телом? — недовольно воскликнул он и тут же отпустил меня. Я приподнялся на локте. — Уговор был не сопротивляться. Чего же ты хочешь, Лестат? Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел досаду и обиду. — Ответную реакцию! Нет, конечно, я знаю, что это для тебя ново, но все же… Неужели я настолько тебе противен? — с этими словами он сорвался с места и бросился к себе. Тяжело вздохнув, я встал, погасил в гостиной свет и поднялся на второй этаж. Дверь в его комнату была закрыта. Я постучался костяшкой указательного пальца, а не получив ответ, осторожно заглянул в комнату. Лестат сидел на постели, отвернувшись и поджав под себя ноги. В его позе читалась обида. Я приблизился к нему и сел рядом. Вдвоем мы молчали довольно долго, пока наконец Лестат не повернулся ко мне. — Зачем ты пришел, Луи? Опять замучила совесть? Ты свободен, мне не нужно твое обещание. Считай, что ничего не было. Я молчал сидел рядом, чувствуя, как ему сейчас больно. Я прислонился головой к его плечу и вздохнул. Это молчание было для меня куда дороже всех поцелуев. Я не хотел уходить от него, потому что впервые за долгое время чувствовал, что Лестат нуждается в моем внимании. Он фыркнул, все ещё не готовый к перемирию. Я успокаивающе погладил его по руке. — Я сам не знаю, что чувствую, Лестат. Ты словно не даёшь мне тебя любить. Ты притягиваешь к себе, но стоит мне подойти слишком близко, как ты обжигаешь, как вчерашний пожар. Почему? — конец тихо спросил я. Лестат долго не отвечал. Казалось, он обдумывает ответ. Я не торопил его, зная, что сейчас он не станет язвить или иронизировать по моему поводу. Держа между своих ладоней руку Лестата, которую он не отнял, я представил себе, как если бы пытался приручить раненое дикое животное. Оно нуждается в моей помощи, но не доверяет. Ему страшно, и лишь изредка он подпускает меня к себе, когда ему особенно тяжело. Я осторожно обнял его со спины, положил голову на его плечо. — Ты мне нужен, — наконец тихо произнёс Лестат. — Ты мне очень нужен, Луи. — Я с тобой. Разве ты этого не видишь? Просто сам не прогоняй меня. Я же никуда не ухожу. Посмотри, видишь? — я улыбнулся. Лестат расслаблено откинул голову назад, и его светлые волосы рассыпались по его белоснежной рубашке. Настоящий щеголь. Он выглядел бы великолепно и в рубище. Его власть над моим сердцем была гораздо глубже, чем он думал. Лестат чуть повернулся ко мне. Уголки его губ слегка подрагивали. — Значит, ты все-таки не против? Я покачал головой. — Не против, Лестат. Он полностью повернулся ко мне, с ногами забрался на кровать и пристально посмотрел мне в глаза. В полумраке комнаты я видел его профиль на фоне окна. Потом Лестат обвил руками мою шею, и я почувствовал, как он осторожно касается губами кожи. — Пей, — сказал я тихо. — У тебя есть на это право. — Право? Нет, Луи, ты не понял, — прошептал он в ответ. — Ты сам этого хочешь? Я ничего не ответил, только крепче притянул его к себе. Сотню раз я видел, как он пьёт кровь, как вонзает клыки в артерию, выпивает жертву досуха и оставляет тело. Но сейчас я не был его жертвой. Его прикосновения были едва ощутимы. Лестат очень бережно пронзил кожу и сделал первый глоток, совсем небольшой, деликатный. Я знал, что он видит сейчас мои мысли, и был готов в этот момент рассказать ему о том, как же сильно я его люблю и как много боли он мне порой причиняет. Я откинулся на подушку, зная, что так ему будет удобнее, и закрыл глаза. Наконец он поднял голову, и глядя на меня сверху вниз, улыбнулся. — Как я об этом мечтал, Луи, — прошептал он. Я потянулся навстречу его губам, чувствуя, что пламя внутри меня разгорается все сильнее, что выпитая Лестатом моя кровь сейчас течёт в его жилах, и что никогда ещё мы не были настолько близки. Та ночь, когда он обратил меня, не в счёт. Тогда я сам не знал, что меня ждёт, и боялся неизвестности. Боялся Лестата. Он расстегнул ворот рубашки и нагнулся ко мне. — Теперь ты, Луи. Я послушно потянулся к его горлу, стараясь действовать так же осторожно и аккуратно, как он сам несколько мгновений назад. В моё сознание хлынул поток его мыслей. Я видел Лестата в какой-то старой башне, напуганного, смертного юношу в окружении таких же белокурых трупов. Чувствовал его страх и отчаяние, безумное одиночество и абсолютную безнадежность. От этого я в ужасе отпрянул назад и, тяжело дыша, посмотрел на Лестата. — Что это? — Это? — он грустно улыбнулся, — это день, когда меня сделали тем, кем я являюсь сейчас. По-прежнему тяжело дыша, я смотрел на него испуганно и непонимающе. Его обращение было безумно жестоким, не похожим на моё собственное. Ведь тогда его самого действительно никто не спросил, хочет ли он этого на самом деле. Мой же последний вздох сопутствовало желание измениться, хотя я сам не до конца понимал суть этого изменения. Мне стало жаль Лестата. — Ты никогда мне не рассказывал, — наконец произнес я осторожно. Лестат теперь сидел на краю кровати, непривычно ссутулившись, обхватив себя руками, словно замёрзнув. Я взял в углу кровати свернутый плед, развернул его и укутал в него Лестата, после чего нежно прижал к себе и, слегка покачивая, прошептал: — Если захочешь когда-нибудь поговорить… О чем угодно… Можешь рассчитывать на меня. Если нуждаешься в этом. Лестат кивнул, с какой-то трогательной беззащитностью и доверчивостью прижимаясь ко мне. Так мы сидели почти до утра. А с рассветом Лестат вдруг тронул меня за руку: — Луи… Если тебе не трудно, ты можешь остаться со мной? Я согласился. Вдвоём мы спустились вниз, куда ещё до недавнего времени Лестат сам привёл меня, и оба легли в его гроб, он был больше, чем мой. Во сне Лестат по-прежнему уязвлённо потянулся ко мне, я ощутил, что он начал засыпать только когда взял меня за руку.