Быть другим

Спустя две недели — Лестат, это определенно плохая идея, — я попытался остановить создателя от очередной кровавой охоты. — Не нуждаюсь в твоих советах, — холодно откликнулся он. В холодных прозрачных глазах не было и тени былой нежности. — Пожалуйста, у них же дети! — И что с того? Поверь мне, Луи, я могу быть милосердным. Я недоверчиво посмотрел на него, но Лестат только усмехнулся. — Дети прекрасно сойдут за десерт! Я бросился за ним следом, вцепился в рукава его рубашки. — Почему ты такой жестокий?! Я ведь знаю, каким ты можешь быть, почему ты снова превращаешься в это бессердечное чудовище? — напрасно я взывал к его совести. Лестат с легкостью стряхнул с себя мои руки и смерил презрительным взглядом. — Ты жалок, — наконец сказал он и молча ушел на охоту. Спустя некоторое время он вернулся, довольный и настроенный вполне дружелюбно. Увидев меня в гостиной, Лестат сделал попытку обнять меня, но я с легкостью вывернулся из его рук и отошел в сторону. — В чем дело? Все еще сердишься? — с улыбкой понаблюдав за моей отчужденностью, наконец поинтересовался он — Ты отвратителен, — ответил я, глядя на него исподлобья. Лестат язвительно засмеялся. — О нет, Луи, mon cheri, такова жизнь. Хватит обижаться, пойдем лучше прогуляемся. Погода чудесна. — Иди один, — я отвернулся от него с безразличием. На самом деле меня душила ярость. Снова Лестат становился собой. Казалось, та тихая неделя, которую мы прожили вместе, наслаждаясь обществом друг друга, была лишь в мечтах. Но она была реальной, и от этого мне было еще тяжелее. Чуть позже пришла в голову другая мысль. Что, если Лестат на самом деле притворялся? Что, если решил таким образом добиться моего расположения и взаимности? Приняв на себя вид кроткой овечки и вызвав мою жалость, Лестат мог в душе смеяться над моей наивностью, купаясь в моем внимании. Мне стало совсем плохо. Я вышел из дома и побрел по Рю-Рояль, не замечая никого и ничего вокруг. Это вполне в духе Лестата. Он прекрасный манипулятор. Он мог делать все, что ему захочется, зная, что я прощу его отвратительное поведение. Но что в таком случае мне делать? Не поддаваться больше на эти чары! Не отвечать на ласки и поцелуи, на попытки очаровать. И все же я с болью и страхом думал о том, что Лестат притворялся. Я не мог понять, какие цели он на самом деле преследовал, ведя себя таким образом. Была ли в нем искренность? Или же он обвёл меня вокруг пальца, пользуясь моим сочувствием и желанием помочь? От этой мысли я был готов взвыть, но в итоге просто забрёл в какой-то проулок, где наткнулся на местного пьянчугу. То ли полная рассеянность, то ли голод заставили меня вдруг схватить этого несчастного и выпить досуха. Я наслаждался, словно музыкой, ударами его умирающего сердца. Труп я бросил в канаву и молча побрел дальше. Лишь под утро я вернулся домой. Лестат был не один. Его окружали две девушки, по их развязному поведению и откровенным нарядам я узнал в них проституток. Девушки смеялись, наслаждаясь вниманием Лестата, а также дорогим вином и фруктами. Лестат мог быть безумно обаятельным. — Знакомьтесь, дамы, это Луи, мой друг, — громко представил он меня. Одна из девушек, сидевшая у него на коленях, кокетливо повернулась ко мне. — Какой у тебя красивый друг, — засмеялась другая и чуть покачивающейся походкой направилась ко мне. Я ощутил запах вина и духов, от этого у меня закружилась голова. Девушка попыталась приобнять меня, но я осторожно высвободился из её рук. — Лестат, нам нужно поговорить, — произнёс я. Он обернулся ко мне. Девушка на его коленях расстегивала его рубашку и целовала его шею. — Говори, друг мой, — отозвался он. — Я серьезно, — понизив голос, произнёс я. — Пожалуйста. По его лицу пробежала тень. — Прости, дорогая, друг зовёт, — Лестат высвободился из объятий красотки и схватив меня за локоть, отошёл за угол. — Что? — Зачем ты привёл их в наш дом? — прошипел я со злостью. — О, кажется, ты ревнуешь! — в глазах Лестата загорелся недобрый огонёк. — Ревновать тебя к шлюхам? Я не знал, что ты меня так низко ставишь, — процедил я сквозь зубы и направился было к себе, но Лестат задержал меня, встав между мной и дверью. — Подожди, ты не останешься со мной? Хватит на нас обоих, — приглушённо шепнул он и провёл пальцем по моим губам. — О, я смотрю, ты не голоден! И кого же убил на этот раз? Крысу? Пуделя? Я оттолкнул его руку. — Дай мне пройти. — Нет, — он сжал мою кисть, — останься, Луи, это ведь мой подарок для тебя! — Не лги, ты прекрасно знаешь, как я отношусь к таким подаркам, — выдохнул я. Лестат улыбнулся. — Так ты все ещё на меня сердишься? Ну же, Луи, перестань. Ты ведь знаешь, мы хищники. — Я ещё могу понять это, — я брезгливо махнул в сторону гостиной, где сейчас сидели девушки, — но убить невинного ребёнка! Лестат, ты просто монстр! — Да. Скажи, какое я ненасытное чудовище, какой безжалостный и расчётливый! Я обожаю, когда ты говоришь это, Луи! Ты бы видел себя со стороны! В такие моменты видна твоя настоящая суть! Никакого отчаянья! Ты великолепен! — Прошептал он, обнимая меня за талию и притягивая к себе. — Хочешь, я сейчас же выставлю их вон, Луи? Только попроси! И я сделаю это для тебя. Буду только с тобой. Хочешь? Я несколько секунд смотрел в его расширившиеся зрачки, скользнул взглядом по страстной улыбке на губах, а затем резко вывернулся из его рук и бросился к себе. Рухнув на собственную кровать, я зарылся лицом в подушку. Меня колотило от ярости. Бессердечный паршивец, как он умеет добиваться своего! Но больше я не позволю поймать себя в эти сети. Больше не будет улыбок, поцелуев, объятий. Потому что они фальшивые. А Лестат — лишь лжец. Снизу ещё какое-то время раздавался смех девушек, негромкий голос Лестата, а затем все стихло. При этом я не слышал звука открывающейся входной двери. Это означало лишь одно. Лестат убил их. Не то, чтобы я переживал из-за их смерти, просто сам факт убийства в нашем доме ещё больше нагнетал обстановку. Я ощутил, как мои глаза начали слезиться. С раздражением вытер их ладонью и перевернулся на правый бок, поджав под себя ноги. Прямо передо мной окно открывало вид на ночной Новый Орлеан. На лестнице раздались еле слышные шаги. Дверь в мою комнату приоткрылась, а затем так же тихо закрылась. Лестат неслышной тенью скользнул ко мне и обнял за плечи. — Я хочу попросить прощения у моего ранимого Луи, — прошептал он, повернув меня к себе. Я с раздражением оттолкнул его, но Лестат мгновенно перехватил меня за кисти обеих рук. — Выслушай меня, и я уйду, обещаю, — произнёс он спокойно. — Как ты предлагаешь тебя выслушать? Насильно? — я посмотрел на него снизу вверх и отвернул голову. Лестат тут же отпустил меня. — Луи, пожалуйста, — взмолился он. — Говори все что хочешь, а потом убирайся из моей комнаты, — довольно грубо произнёс я, не поворачиваясь. Лестат вздохнул и молча поднялся, обошёл кровать и сел передо мной на колени. — Луи, я тебя прошу. Мне, правда, нужно объясниться. Я не убивал то семейство. Мне просто хотелось тебя позлить, только и всего. Они живы, ты можешь в этом убедиться. Я не шелохнулся. Лгал ли сейчас Лестат или же нет, мне было все равно. Я больше не хотел его слушать. Тогда Лестат качнул головой и потянулся к моей руке. — Я все делаю не так, да? — уточнил он. — Да, — холодно отозвался я. — Тогда скажи, что нужно сделать, я сделаю, — казалось, он был готов умолять. — Луи, я правда не хотел, чтобы так все получилось. — Тебе, видно, это доставляет удовольствие, да? Злить меня, унижать, смеяться над моими чувствами и поступками, а потом приходить и делать вид, что ничего не было, — язвительно произнёс я. — Знаешь, раньше я это терпел. Но больше не буду. Живи своей жизнью, Лестат, я-то тебе зачем? Ты ведь находишь моё существование бессмысленным, а с моим мнением не считаешься. Так давай я уйду. Дай мне свободу и делай, что хочешь. Я увидел в глазах Лестата что-то, похожее на страх. Он инстинктивно обхватил себя руками, потом медленно поднялся с колен и уже у двери обернулся: — Может, так действительно будет лучше. Прости меня, Луи. Я просто хотел, чтобы ты был счастлив. С этими словами он ушёл. Проснувшись следующей ночью, я понял, что в доме один. Сначала я подумал, что Лестат просто ушёл на охоту, но потом заметил отсутствие множества его вещей. Я огляделся в полупустом доме, чувствуя внезапно охватившее меня чувство острого одиночества. Признаться, я не думал, что он действительно уйдёт. Скорее это я думал о том, чтобы покинуть его. А сейчас… Что ж, осталось воспользоваться свободой. Больше никто не смеялся над моими поступками, не язвил по поводу моих взглядов. Но оставшись, наконец, один, я не знал, что делать со своей свободой. Теперешнее существование казалось мне бессмысленным. Лестат на самом деле был не частью моей жизни. Он и был моей жизнью, весь, нераздельно. Теперь же я ходил из комнаты в комнату много ночей подряд, силясь понять, что же на самом деле произошло и как теперь жить. Напрасно я ждал его через неделю, через месяц, через полгода. Прошло уже два года. Лестат не вернулся.