Быть другим

Я уехал в Париж, оставив в доме управляющего. По началу я просто говорил себе, что хочу сменить обстановку, но на самом деле искал Лестата. Я не знал, где он сейчас и что делает. Однако желание найти его не оставляло меня даже во сне. Я видел его улыбку, чувствовал прикосновение его рук, ощущал осторожные поцелуи. Лестат стал необходим мне как кровь, которую я вынужден был пить каждую ночь. Все было бессмысленно. Лестата я не нашёл. Несколько раз меня посещала безумная мысль, порождённая безусловно одиночеством — обратить какого-нибудь смертного и сделать его своим спутником. Но передо мной тут же вставало лицо Лестата, а в ушах звучал его голос: — Луи, ты наконец стал настоящим вампиром! Нет, я не хотел обрекать живое существо на подобные муки. Однако же и оставаться по-прежнему одному мне было уже невмоготу. Пару раз задумывался о суициде, но быстро отгонял от себя эти мысли. Лишь одно теперь заставляло меня продолжать свое существование — это Лестат. Самая крохотная надежда, что я когда-нибудь вновь увижу его и попрошу прощения. Однако мое проклятое сердце изнывало от желания излить на кого-нибудь заботу и любовь. С ужасом я думал о том, что я, вампир, создание Тьмы, олицетворение зла, боли и смерти, хочу найти кого-нибудь, чтобы заботиться. Это казалось мне абсурдным. Как ни странно, я решил анонимно помогать одному сиротскому приюту. Давая деньги на содержание несчастных детей, я на несколько минут чувствовал себя… живым. Словно я — живой, молодой и счастливый семьянин, который хочет делать добро, а дома меня ждут жена и куча детей. На миг я представил себе эту картину и не мог удержаться от смешка. Лестат бы разразился хохотом. Лестат… И снова о нем. Нашел ли он кого-нибудь себе в компаньоны, или же решил продолжать жить в гордом одиночестве? А вдруг… Вдруг он что-то сделал с собой, и тогда… А тогда уже не имело смысла. Я знал, что живу, лишь пока меня греет надежда, что рано или поздно я встречу его. А если нет, то тянуть не имеет смысла. Тогда я сам выйду на солнце. Все эти, без сомнения, мрачные мысли, посещали меня регулярно и без выходных, они словно надоедливые мошки кружились вокруг меня, и с упорством монотонно превращали меня в олицетворение скорби. Пару раз в месяц я выходил прогуляться по Парижу, в надежде хоть что-нибудь узнать о Лестате, но так ничего и не узнал. Лестат словно исчез с лица земли, он мог находиться в любой точке мира. Мог даже вернуться в Новый Орлеан. Для такого случая я оставил в его комнате письмо, где умолял разыскать меня или же отозваться на мой зов. Все было без толку. Так прошло ещё три года. Три года бесполезных поисков. Два года напрасного ожидания. Пять лет без Лестата. Я не знал, как дальше быть. Моё существование сводилось к бесконечному круговороту одних и тех же действий: сон, охота, сон. Я все больше стал размышлять о том, что же в наших отношениях было неправильным. Да все, так и кричало внутри меня чувство обиды. Но были и приятные моменты. Однако плохих я вспоминаю гораздо больше. Главная наша с Лестатом беда была в том, что мы были слишком разными, но оба нуждались друг в друге. Но все же прояви Лестат хоть немного терпения, и наши отношения развивались бы уже совсем в другом направлении. Взять хотя бы наше знакомство. Каким оно было? Да Лестат просто ткнул в меня пальцем, фигурально выражаясь, и соблазнил мыслью о возвращении смысла жизни. Стать совершенно иным, сохранить молодость, красоту и здоровье — чем не искушение? Но в придачу к этому прилагалась необходимость вести ночной образ жизни и стать убийцей. Всего-навсего. Для Лестата. Для меня же этот набор превратился в ужасную необходимость, и более всего мечтал я вновь стать человеком. А будь Лестат более терпеливым, мы могли бы поладить. Я невольно тянулся к нему, ведь Лестат был действительно необыкновенным во всех отношениях. Не живой, но жизнь била в нем ключом. Он был вампиром, очаровывающим свою жертв. Он был тем, кого я любил сквозь боль. Любил… Да, я всегда любил Лестата. По началу это было абсолютно непонятное для меня чувство — мне хотелось смотреть на него, слушать, наблюдать, иногда — брать за руку. Я восхищался его уверенностью, красотой, энергией и многочисленными талантами. Лестат как никто, заслуживал любви. Он и сам отдавался без остатка. Мог пойти на все что угодно. Мог влететь в горящий дом и вытащить на себе бесчувственное тело своего бедового спутника. Мог бесконечно выслушивать настоящую исповедь переполнявшего этого самого спутника эмоций. И ведь Лестат не всегда отвечал на это грубо. Нет, порой он был отличным слушателем, верным советчиком и настоящим другом. Мне не хватало его. Безумно не хватало. Время шло. Я уехал из Парижа и отправился обратно в Новый Орлеан. И в нашем старом доме меня ждал сюрприз. Первым делом при приезде я бросился в его комнату. Она была пустой. Зато письмо, которое я написал для Лестата, исчезло. Ответа не было, но это письмо точно взял Лестат. Поскольку я оставил конверт в тайнике в его комнате. Этот тайник Лестат показал мне как-то. Про него никто не знал, и найти его было невозможно. Меня безумно огорчило отсутствие ответа. Я не знал, почему он так со мной поступил. Продолжал обижаться? Или возненавидел? А может, ему стало просто все равно? Я даже не знал, что из всего этого было хуже. Ох, Лестат, увидеть тебя ещё один раз, хотя бы на десять минут стало бы для меня величайшим даром из всех, что ты дарил мне… Просто появись, я знаю, что ты не забыл меня. Надеюсь, что не забыл… Одиночество для вампира опасно. В голову постепенно начинали лезть совершенно дикие мысли. Иногда наступали моменты полной апатии. В такие ночи я даже не выходил на улицу и поэтому голодал. Как-то Лестат рассказывал мне про мысленные сигналы, которые один вампир может послать другому. Поэтому я периодически звал его мысленно, где бы не находился. Один раз я проснулся среди дня с осознанием, что это конец. Раз Лестат не захотел отвечать, пусть даже одной запиской, где полностью бы разорвал наши отношения, означало, что он стёр меня из своей жизни. А раз так, то… — Нет, я буду продолжать искать его, — сам себе возразил я, — мне нужно увидеть его. Увидеть, чтобы попросить прощения. И попрощаться.