Быть другим

Сколько может вынести человек? А сколько вампир? Есть ли вообще какой-то предел для внутренней боли? Какая-то грань, преступив через которую сердце просто не выдержит? И как найти её? К своей грани я подошёл близко, понимал это по ощущениям. Лестат как-то в самом начале нашего знакомства сказал, что моя жизнь без него станет ещё невыносимее. Он оказался прав. Я шёл по улице, опустив голову и глядя себе под ноги. Шёл домой. Где когда-то мы жили вместе. Вместе охотились, вместе убивали. Вместе любили. Были ссоры, обиды. Но была и любовь, которой мне так не хватало. Я остановился возле окна напротив гостиной. В ней горел свет. Мне не хотелось возвращаться в пустой тёмный дом. Даже созданию Ночи иногда нужен свет. Поднявшись по крыльцу, я медленно открыл дверь и вошёл в коридор. Из зеркала на меня взглянуло изможденное бледное лицо с зелёными глазами. Я недоедал, предпочитая не убивать свою жертву, а оставлять её без сознания. — Mon Dieu, через год от тебя останется только тень! Я вздрогнул и медленно оглянулся. Посреди гостиной, видимо, только что встав с дивана, стоял Лестат. Он был одет с иголочки, по последней моде. Золотые волосы были расчесаны и завязаны чёрной лентой в пышный хвост. Яркие фиалково-синие глаза смотрели на меня с чуть заметной усмешкой. Я сделал шаг навстречу и остановится. Лестат чуть наклонил голову набок и сам подошёл ко мне, остановившись буквально на расстоянии вытянутой руки. — Как ты, любовь моя? — вдруг спросил он просто и по-человечески. — Лестат, — только и смог произнести я пересохшими губами. — Я вернулся, Луи, — он протянул мне руку. — Ты не против? Моя дрожащая ладонь коснулась его пальцев, а спустя буквально миг, и я рухнул ему на руки. Уткнувшись лицом в его рубашку, я закрыл глаза, вдыхая знакомый запах духов и слушая, как стучит его бессмертное сердце. — Mon ami, все хорошо. Все в порядке, — Лестат гладил меня по голове, а я не мог оторваться от него. Мне казалось, произойди это, и я просто умру. Вцепился в него, как утопающий в спасательный круг, как в свою последнюю надежду. Лестат не делал попыток освободиться. Он только что-то шептал мне, но я не слушал. Он был здесь, рядом. Для меня ничего больше не существовало в целом свете. Лестат мог стоять так долго, но его энергия требовала выхода. Поэтому он мягко разнял мои руки и, глядя в глаза, тихо, но твёрдо произнёс: — Луи, скоро рассвет. Понимаешь, что это значит? Ты должен вернуться в гроб. И я тоже. Если хочешь, я возьму тебя с собой. Я кивнул, и Лестат переплёл наши пальцы, после чего повёл меня за собой. Я шёл, не видя. Он мог вести меня куда угодно, я пошёл бы за Лестатом даже в Ад. У порога своей спальни он вдруг повернулся и осторожно обвил мою шею другой рукой, не выпуская мою кисть. — Луи, я вернулся. Я больше никуда не уйду. Когда ты проснёшься, я буду ждать тебя, — он сказал это в точности, как в мой первый день в гробу. Лестат, похоже, понимал, что я себя практически не контролирую, поэтому ему пришлось укладывать меня, как ребёнка. Даже лечь рядом. Правда, места было мало, зато я мог положить голову ему на грудь, и заснуть под стук его сердца. Уже в полудрёме я почувствовал, как Лестат целует меня в лоб.

***

Я проснулся спустя несколько минут после заката солнца. По лицу все ещё текли слезы. Это был только сон. Но Лестат… Никогда ещё он не снился мне настолько живым, настолько любящим! На миг мне показалось, что это был и не сон вовсе, а хотя бы телепатическая связь. Все это были глупости. У нас с Лестатом не могло быть связи, ведь он меня создал. А значит, я никогда не докричусь до него. Никогда больше не смогу сказать ему, как сильно мне его не хватает. — Прошу… Пожалуйста… — слова сорвались с бледных губ, и юноша запрокинул голову назад, обмякнув в моих руках. Я сразу же оторвался от его шеи и осторожно опустил на землю. Юноша был ещё жив, а тело его сохранило остатки тепла. Почему я его не убил? Не знаю. Может, меня остановили его слова, ведь кроме ругательств я ничего прежде не слышал от своих жертв. Юноше на вид было лет восемнадцать-двадцать. Его светлые, почти белокурые волосы едва доставали ему до плеч. Сквозь приоткрытые веки я видел яркие васильковые глаза. Точёные черты лица, небольшие, но пухлые губы… Только не это. Юнец напоминал мне Лестата просто до боли. Я был готов вцепиться в него, вонзить клыки в горло и пить спасительную и необходимую для меня кровь, но вместо покрытого испариной напуганного лица передо мной было лицо Лестата. Я поднял его на руки и понёс домой. Зачем я это делал, отчета я себе не отдавал. Просто мне казалось безжалостным оставить его мерзнуть на улице. Руки юноши бессильно болтались параллельно земле. Дойдя до дома, я поднялся в гостиную и уложил его на диван. Поразмыслив, я укрыл юношу пледом, а потом вышел, чтобы отдать приказ служанке принести что-нибудь перекусить. Спустя примерно двадцать минут юноша пришёл в себя. Он был очень слаб, но страх возобладал над всеми остальными чувствами, и он приподнялся на локтях, испуганно оглядывая незнакомую комнату. Я наблюдал за ним из темноты. Юноша был очень красив. Однако его бедная одежда указывала на низкое происхождение. Он не был аристократом, хотя если переодеть его в дорогой костюм, думаю, никто не отличил бы этого паренька от представителя какой-нибудь известной семьи. Прямо перед ним на столике стоял поднос с едой и тёплым вином. Однако юнец не торопился приниматься за еду несмотря на то, что был голоден. Тонкой рукой он ощупал шею, но так не смог обнаружить укус. Я позаботился об этом. Пришло время показаться ему. Однако я не сразу вспомнил, что люди видят нас, вампиров, по-другому, и своим резким появлением напугал гостя. — Не беспокойся, — я сел напротив него и мягко улыбнулся. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Мсье! Прошу Вас, простите меня! Я не знаю, как здесь оказался, — напуганный юноша попытался встать, но от слабости едва держался на ногах. — Нет-нет, — я осторожно опустил его обратно, — останься. Ты голоден и нездоров. Тебе ничего не угрожает, правда. Все будет хорошо. Как тебя зовут? — Жак, мсье, — поклонился он. — Моё имя Луи. Не бойся, Жак. Я случайно проходил мимо, как увидел тебя на земле. Тебе стало плохо. Может, вызвать доктора? — Не стоит, мсье Луи. Я в полном порядке, — Жак заметно успокоился. — Благодарю Вас за Вашу доброту. Я обязан Вам жизнью. — Увы, — прошептал я и прибавил уже громче, — угощайся, тебе нужно подкрепить силы. Он неуверенно потянулся к тарелке, а затем остановился. — А Вы, мсье Луи? — Я поужинал, — с мягкой улыбкой ответил я, — не стесняйся. Жак принялся за еду, при этом стараясь вести себя как можно более культурно, однако ему это не удавалось. Он совершенно не разбирался в приборах, и резал мясо неуклюже, словно разделывая его на охоте. Однако после еды моему гостю явно стало лучше. Все же, я вовремя остановился. — Итак, Жак, могу ли я узнать, где ты живёшь, чтобы мои слуги проводили тебя? Юноша вздрогнул и медленно опустил кубок с вином обратно на столик. Щеки его раскраснелись, глаза сверкали. Он шатался уже от выпитого вина, а не от слабости. Пытаясь встать, он не смог устоять на ногах, и только моя реакция удержала его от падения. Прикосновение этого молодого, полного сил человеческого тела пробудило внутри меня то, что я сдерживал изо всех сил. Пробудило во мне вампира. — Вижу, ты ещё не достаточно окреп для прогулки, — я очень осторожно, боясь причинить юноше боль, повёл его в одну из многочисленных спален, — переночуешь здесь. Утром я ухожу по делам, и меня не будет весь день. Я настоятельно прошу тебя оставаться и ждать моего прихода. Обещаешь мне, Жак? — и я пристально взглянул ему в глаза. Жак сонливо кивнул, уже не в силах стоять на ногах. Я довёл его до спальни и уложил на кровать. Юноша сразу же уснул. А я почти до самого рассвета стоял рядом, словно мраморная статуя, не шевелясь, и охранял его сон. Этим днём мне ничего не снилось. Однако проснулся я со странным ощущением чьего-то присутствия. Встревоженный, я поднялся и почти бегом бросился из своего тайного укрытия в гостиную. Жак обнаружился в гостиной. Он скромно читал какую-то книгу, оставленную мною несколько дней назад. Он так увлёкся, что не услышал меня. Это сыграло мне на руку. Мне срочно требовалось выбраться на улицу и быстро напиться крови, чтобы этому несчастному мальчику действительно ничего не грозило. Жертва нашлась и очень быстро. Ею оказался крупный мужчина, зажавший в тёмном углу женщину. Женщина силилась что-то крикнуть, но насильник зажал ей рот ладонью, а другой рукой пытался задрать её юбку. Не то чтобы я так рвался в герои, просто сама эта ситуация была столько отвратительной, что я бросился к ним и одним движением свернул мужчине шею и вместе с трупом скрылся в соседней подворотне. Думаю, ослабевшая и напуганная женщина вообще не успела ничего понять. Лишь спустя несколько минут, когда я уже оставил холодное без кровинки тело на дороге, по улице раздался женский крик. Теперь срочно требовалось вернуться домой. — Мсье! Я дождался Вас, как Вы того хотели, — Жак вскочил на ноги, едва я показался в гостевой, и отвесил мне немного неуклюжий поклон. Однако была в нем какая-то мальчишеская гибкость, так что при должных тренировках из него бы смог выйти прекрасный джентльмен. — Благодарю, Жак, — лёгким кивком я поздоровался с ним и сел в кресло. — Смотрю, ты нашёл себе занятие. — Простите, мсье Луи, что я трогал Вашу книгу, просто… — Тебе не стоит извиняться. Тебе принесли ужин? Я распорядился, чтобы тебя хорошо накормили в моё отсутствие. — Благодарю Вас, да. Я никогда ещё не ел такой вкусной пищи… — по лицу Жака пробежала довольная улыбка, но спустя миг он снова встревоженно взглянул на меня. — Я благодарен Вам за Вашу доброту и милосердие. Вы не только спасли мне жизнь, Вы открыли мне глаза. Знаете, всю мою жизнь я думал, что богатые люди невыносимы, что они смотрят на нас, бедняков, свысока. Но Вы, мсье Луи, самый добрый, самый гостеприимный господин из всех, кого мне когда-либо приходилось видеть! Выдав эту благодарственную речь, Жак залился краской и умолк. Увы, он не знал, что внутри меня бушевал разбирающий меня на части ураган. Этот несчастный, практически боготворивший меня, юноша едва не умер от меня же самого, а теперь я сам не представлял, как отпущу его. Буквально двадцать минут назад я был уверен, что должен отправить его восвояси, но теперь… Теперь, кажется, этот юнец был нужен мне как никогда. При одном только взгляде на Жака, моё мертвое сердце вдруг наполнялось радостью и теплотой. Ведь я мог заботиться о нем. Мог действительно сделать хорошую вещь: стать его благодетелем, сделать своим воспитанником. Однако его сходство с Лестатом говорило лишь об одном: однажды я могу не удержаться. И в лучшем случае, что ждёт этого юношу, была смерть. В худшем же… Но лучше не думать об этом. Жак продолжал смотреть на меня неуверенно, переминаясь с ноги на ногу, и я с тяжёлым вздохом снова позвал слуг. — Отведите моего гостя в ванную комнату, а после подберите ему приличный костюм. Я буду ждать здесь. Я дал себе слово, что отпущу его сразу же, как только Жака приведут в порядок. Дам ему сумму денег, возможно, смогу устроить в какое-нибудь место, чтобы он смог дальше обеспечивать себя, и забуду об этом. Спустя некоторое время я вспоминал об этом, и сердце моё начинало безжалостно ныть. Каким же глупцом я был.