hey, killer!

Чонгук проснулся на неудобном узком диване, накрытый собственной курткой. Пробираясь ночью в номер, как следует рассмотреть обстановку не удалось — по правде сказать, он уснул, споткнувшись о первое же препятствие. Сонный, но внимательный взор продрейфовал по довольно просто, но уютно обставленной комнате, задержавшись у окна. В нише, к нему спиной, сидел Мин Юнги. Глядя на него, по швам трещала вся имевшаяся дедукция: вот он — его напарник — в растянутой, тухлого цвета футболке кинг сайз и штанах, что приходилось постоянно подтягивать в коленях, чтобы не наступить. Он сидел, взгромоздившись на подоконник, и болтал ногой как маленькая девочка, изучая кипу бумаг. — Ну, Чон Чонгук, — начал он, посыпая пеплом из неоткуда материализовавшейся сигареты весь сложившийся образ. — И в чем же твоя невъебенность, по мнению Намджуна? Чонгук приподнялся на локтях, убрав с лица налипшие волосы. — Ты ведь только что прочел резюме. — Поэтому и рассчитываю услышать оправдание лично от тебя. Чонгук не догнал, что с ним не так. — Не понял, — он так и сказал. Его новый напарник вернулся к документу, прокашлявшись и встряхнув бумаги. — Холодное оружие — это замечательно, но им и я владею. Еще и стрелять умеешь, ммм, ничего себе. И… Треть страницы техник рукопашного? — он огорченно цокнул языком. — Не возбуждает. — А ты у нас, выходит, высококлассный аферист в каминг-ауте? Юнги посмотрел на него с крайне скучающим видом. — С тобой было гораздо веселее, когда ты спал.

***

Первое совместное распитие разбавленного кофеина походило на сумасшедшей концентрации недоверие и поединок в гляделки, приправленные ожиданием подвоха. Будто в любой момент один из них мог достать из пижамных штанов по автомату. Молчание все множилось и множилось, — даже дрозофилы над вазой с заветренными фруктами казались слишком громкими, — пока в какой-то момент Юнги загробно не пробасил: — Печенье хочешь? И Чонгук, наконец, познал страшную тайну о том, чем занимаются наемные убийцы по утрам. Пьют кофе с печеньками. — Найти бы еще, — ворчал напарник, привстав на носочки в поисках сладкого. Он заправил волосы за уши, и Чонгук, приглядевшись, рассмотрел в неуложенном каре засаленные пряди. «Не парик, значит», — решил он и отважился на одолевающий его все это время вопрос: — У тебя всерьез это все? Встретив вопросительный взгляд, Чонгук откинул с плеч воображаемую копну волос как в рекламе шампуня. Аура собеседника в ответ почернела до почти визуального. — Будет очень «не очень», если на очередном задании, сидя в юбке и поправляя макияж, я ляпну что-то от мужского лица. — То есть это типа… Ролевой игры? — Мм, — наверное, соглашается Юнги. — По жизни. Стоило завязаться подобию разговора, как пространство порвал на "до" и "после" неожиданный стук в дверь. Так и оставив Чонгука без сладкого, Юнги ругнулся и поплелся к двери, по дороге путаясь в своих длиннющих штанинах. Спустя секунду кто-то вдарил по двери, явно противодействуя. Чонгук напряг слух, но зарегистрировал одни обрывки, вроде гневного «нахрена ты приперся?» и «а ну проваливай!», сопровождаемые звуками ленивой борьбы. Но не успел он оторвать задницы от стула, как очаг конфликта переместился на кухню. Чашечка кофе в этот момент удачно оказалась возле губ, а кипяток заструился по подбородку и ниже, на тонкие домашние брюки. Челюсти сжались от боли, но вниз Чонгук не посмотрел (очажок поражения и без того отчетливо вопил в космическом регистре). Его, наверное, о местном дресс-коде предупредить забыли? Или ему Юнги-который-Юнджи успел чего-то галлюциногенного в чашку подсыпать? Непредвиденно воскресший напарник Юнги вошел вслед за ним и остановился в дверях. — Почему тогда просто меня не убить? — тепло улыбаясь, очевидно, своему экзистенциальному кризису, подкинул идею парень с волосами, Господи-прости, напоминающими по цвету детскую жвачку. Провались он пропадом этот двойной оклад Намджуна, Чонгук на такое не подписывался. — Уже пробовала. Ты оказался на зависть живучей и надоедливой сволочью, — отчего-то рассвирепевший, Юнги вихрем носился по кухне, рыская по шкафам (Чонгук очень надеялся, не в поисках магнума). Лицо марки «Орбит» исподлобья следил за Юнги взглядом «я вижу тебя на сквозь». — У тебя было полно времени чтобы сделать это, но вот я здесь. До сих пор жив. — Мои соболезнования, — Юнги остервенело вскрыл упаковку с «оrео» и принялся раскладывать их в вазочку. — А теперь выметайся и сочиняй свои надуманные причины где-нибудь подальше, Чимин. Гость запустил в свои розовые патлы пухлую ладонь и привалился к косяку. Чонгук приготовился к идентичным по цвету соплям и не прогадал. — Я скучаю. Ох. — Я ведь звонил, почему ты не брал трубку? Ох-ох. Печенье отложили и склонились над кухонной тумбой, в попытке унять яростную дрожь. — Мы могли бы вновь начать работать в команде, столько времени прошло... Сейчас время для того, чтобы ты ушел, — успел подумать Чонгук, прежде чем бесшумно выдвинулся ящик со столовыми приборами. — Я сказала СВАЛИ! Кухонный нож, просвистев в воздухе, вонзился в косяк и завибрировал возле скулы Чимина. Меланхоличный юноша даже не дрогнул, только устало опустил глаза и повернулся на каблуках лакированных туфель, дабы изъять орудие бытовых убийств, но тут, заметил, наконец, Чонгука. За столиком, нога на ногу, с кофе (на штанах, в том числе) и до сей поры молча и нагло наблюдавшего. Поверх лезвия Чимин смерил его взглядом, от которого поджалось все, что до этого позорно намокло. — Я уже работаю. И у меня есть напарник. Можешь идти, — Чонгуку показалось, или он только что различил в голосе Юнги тревогу? Он прошел мимо, в надежде по пути сгрести и Чимина, но тот не сдвинулся; выдернул-таки нож и подбросил, нервно усмехнувшись. — Вот так, значит... — Не начинай только, — Юнги предпринял очередную попытку увести его, но не успел. Толком не прицелившись, нож выбросили вперед, выбив из руки Чонгука злосчастную чашку. — Чимин, бля! Я хотя бы умею это делать! То есть, он промахнулся? Чонгук отныне со взглядом в никуда и «мама, я хочу домой». Словно той самой мамочкой отчитанный, Чимин сунул руки в карманы, с обидой и щенячьей тоской заглянув Юнги в глаза — воспользовался-таки близостью. Тот все это мужественно (ну, почти) стерпел и толкнул упертое изваяние в грудь. — Исчезни, а? Пока никто не пострадал. Намджун наверняка не знает, что тебя выписали, так что… Будь добр, — гостю махнули в направлении двери. — Был рад знакомству, — Чонгук отсалютовал уцелевшим блюдцем. В самом деле, не каждый же раз молча ахуевать. Но ощущение было, будто Чон наткнулся на 784 серию санта-Барбары: ничего не понял, но драму пронаблюдал первоклассную. — И в чем же его «невъебенность»? — поинтересовался Чон-я-сегодня-без-завтрака-Чонгук, когда Чимин все-таки покинул их. Юнги поднял три пальца, медленно зажимая их по очереди. На последний пришелся подрагивающий в конвульсиях оповещений телефон, и все самые убогие и компрометирующие фотки из запароленных папок десятками посыпались в мессенджер Чонгука. Включая одно сообщение: «Мне тоже. Очень приятно познакомиться» Чонгук думает, что если ему и суждено умереть, то лучше прямо сейчас. — Ты лазил в мой ноутбук? — спокойно спросил Юнги. — Только почту проверил. Мин вздохнул без толики сочувствия: — Поздравляю, меньше чем через минуту он хакнет тебя во всех соцсетях. И, кстати, менять пароли бесполезно.