Забывательный Подарок Табаки

"О, тик-так, сон-мрак, Что-то не так... Тик-так, боль-страх, Пепел и прах... Это так больно! Сердце в груди, Если можешь - терпи, А не можешь... Hет! Hет, подожди! Этот путь от истока к исходу Был предначертан на картах всех дальних путей. И откроется Дверь, и вперед на свободу, Hо сначала пройти Все, что должен. Успей!" *

      Зима давно закончилась, весна же почти нагнала в своём пути лето. Типи было готово. Белый Бык приезжал редко и никогда не оставался на ночь. Между ними воцарилось молчаливое табу на совместное прослушивание музыки. Теплота и симпатия не исчезли, нет. Но часто разговор обрывался на полуслове. И в комнату вползала давящая тишина. Только настенные бабушкины часы продолжали свой мерный ход. И маятник тихо раскачивал жизнь то вправо, то влево. Типи получилось очень большое и тяжёлое. Бык взялся привести его в леса сам, на место очередной встречи неформалов. Тем более, что собирался приехать туда раньше Морок, у которой ещё продолжались занятия.       Дни сменяли друг друга и были похожи на туманные сновидения. Сны же, наоборот, становились более живыми и реалистичными. Однажды Морок осознала, что это не бесплотные видения вовсе. И поняла, что её возможности растут. Проснувшись, с зажатым в ладони амулетом, ей не надо было вспоминать, что случилось... На шнурке серебром блестел Бык. Железная фигурка, полностью повторяющая рисунок в Доме, только в миниатюре. Там, в ночных путешествиях, Морок встретил Леопард. Тепло улыбнулся и протянул кулон. Не было необходимости задавать вопрос, кому он предназначался. Но всё же он сказал: — Спасибо тебе за всё. Морок, у меня к тебе есть одна маленькая просьба. Передай это моему брату. Тут вся моя любовь к нему. Пусть не снимает. Это придаст ему силы. И удачи тебе в пути.       Леопард ушёл не сразу. Или она не ушла. Они заглянули в ближайшую забегаловку и заказали там две чашки чая с пирожными. Морок давно перестала удивляться чему-либо. Теперь она знала, что не бывает случайных встреч, знаков и разговоров. Старалась не тратить энергию на ненужные переживания. И не терять время. Потому что его не существует вовсе. — Леопард, ты не знаешь... Как мне встретить Табаки? Я не могу найти его нигде. — Хм, я живу совсем не в том месте, где его можно встретить. И это к лучшему. В своё время я упустил несколько шансов, которые мне были предоставлены. Даны Шакалом, в том числе. Но, с другой стороны, тут тоже неплохо, — он невесело ухмыльнулся. — Знаешь, здесь законы текут совершенно по-другому. И заставляют становиться более серьёзным и вдумчивым. Я знаю одно. Легче всего тебе будет встретиться с Табаки там, где вы были вдвоём. Там, где были счастливы вместе. Вот и всё, что я могу сказать, — он прерывисто вздохнул. — Передавай привет моему Быку. Скажи ему, что я его очень сильно люблю. И пусть он не ищет встречи со мной. Пусть идёт дальше. Морок вдруг захотелось задать ещё один вопрос: — Слушай, а почему ты назвал брата Белым Быком? Он ведь не очень похож на него. И не белый совсем... — Ха, а он не рассказывал тебе эту историю? Всё очень просто. Когда братец только начал увлекаться индейцами, мы часто рассматривали книги на эту тему. И вот, в одной из книг, были напечатаны чёрно-белые фотографии реальных индейцев, начала ХХ века. На одной из них был сфотографирован парень, очень похожий на него. Почти то же самое лицо. Я сказал, что это его прошлая реинкарнация. Мы долго смеялись тогда. А индейца звали Ричард Белый Бык. Ну вот так и пошло... — Леопард вдруг дёрнулся, как будто к чему-то прислушиваясь. — Извини, Морок, мне пора идти. И ещё раз, удачи тебе и спасибо! — успел произнести бывший вожак Крыс и пропал. А через несколько мгновений она проснулась.

***

      Морок отдала кулон Быку, перед самым его отъездом. Он не стал задавать вопросов после рассказа. Поблагодарил, а потом очень долго смотрел ей в глаза. Молчал, зажав фигурку в кулаке и прижав её к сердцу. Так они и простились, почти не разговаривая, перекинувшись лишь парой фраз.       До конца летней практики оставалась всего неделя. Морок шла с учёбы и по обыкновению решила побродить по парку. Гуляя по извилистым тропинкам, случайно завернула туда, где раньше не бывала. В те минуты она вспоминала сон про Лес и противостояние с Лордом. Никогда в жизни она не испытывала такого накала ярости и ненависти. Тот огонь, что Морок сотворила и выбросила из себя... Наверно именно он очистил её. Смыл всё ненужное и унёс с собой. Как хорошо, что Лорд и Рыжий остановили её. Хорошо, что она не успела сжечь деревья Леса и тот сверкающий замок. Ведь скорее всего, они бы действительно сгорели там, в Изнанке. А Лорд... почему она так накинулась на него? Тоже из-за сновидения, того бредового, старого сна? Ведь она знает, что Лорд любит Рыжую. И сейчас он живёт на Изнанке или даже в Лесу. А с Табаки, на новом Круге, совсем другой Лорд. И может, его там вовсе нет... А ещё она думала, что время, как таковое, окончательно потеряло для неё свой первоначальный смысл. Ещё раньше, когда она выключалась из-за обмороков, время текло прерывисто и хаотично. И сложно было понять, вспомнить, в каком промежутке жизни она находится. Сейчас же, то погружаясь в иные измерения в снах, то встречаясь с мистичным наяву, осознание времени потерялось совершенно. Превратилось в воду, текущую сразу во всех направлениях. Если бы ей точно было известно, что для встречи с Табаки, ей надо будет прожить ещё лет десять-пятнадцать-двадцать... Она бы без сожаления, одним шагом перескочила бы этот путь.       Шагая по тропинке, Морок заметила, что деревья стали расти гуще и вокруг появились заросли высокого папоротника. В этой части парк стал походить на дикий, нехоженый лес. Она уже стала подумывать повернуть назад, но впереди вдруг увидела сидящего на ковре мха мальчика. Он прислонился спиной к стволу дерева и опустил голову вниз, как будто рассматривал свои ноги. Морок прошла мимо, но потом вернулась и ещё раз посмотрела на ребёнка. Что-то в нём было до боли знакомое, Домовское. Свисающие на бледное лицо длинные чёрные пряди. Невероятно тонкие, полупрозрачные, нескончаемые пальцы ощупывали мох и землю рядом с собой. Морок подошла и села рядом с мальчиком на корточки. Из под длинной чёлки белели лунные глаза Слепого. Да, это был он. Таким он был много лет назад... В далёком прошлом, когда ужас и страх от самого Дома у Морок объединялся со страхом перед этим жутким, почти нечеловеческим мальчишкой. Они составляли для неё одно целое. Только теперь он выглядел опрятным и ухоженным. Разве что белая футболка и джинсы почему-то оказались мокрыми. Да щеки были в экземе со свежими расчёсами до крови. Что он тут делает? В Наружности, в парке? Слепой словно услышал её немой вопрос, поднял голову в её сторону и застыл без движения. Только одна его ладонь продолжала своё исследование, двигаясь в направлении Морок. — Я пришёл не туда, где должен быть, — то ли вопросительно, то ли утвердительно выдохнул он. — А куда тебе надо? Как ты здесь оказался? — Я сбежал и спрятался.       В голове Морок бешено метались мысли. От кого он мог сбежать? Дом давно закрыли и почти снесли. Да и этот Слепой вовсе не её сверстник. Что теперь с ним делать? Не может же она просто уйти и оставить его тут. Куда и к кому его отвести? К развалинам Дома, ко входу в Изнанку? Но там уже есть свой Слепой. Не будет ли это плохой идеей? Мальчик заговорил снова: — Мне плохо в городе. И Он предложил погулять в парке. Деревья позвали меня. И я сбежал... Но это не те деревья. И не то место. Ты знаешь путь, — последние слова были утверждением. В них не было и капли вопросительных ноток. Морок вздохнула и протянула Слепому руку. — Ладно, вставай. Пошли. Для начала тебя надо высушить и покормить. А потом уже будем решать, что с тобой делать, — Слепой цепко взялся за руку и улыбнулся: — Горячая ладонь... Пошли.       Они шагали вдоль густых зарослей кустарника, елей и вековых лиственниц. Словно находились где-то в сердце тайги, а не в черте города. Морок никак не могла решить, к кому ей обратиться за помощью: "К Рыжему? Нет, этот вряд ли поможет в таком вопросе. К Лэри и Спице? Нет, это идея ещё хуже. Вот если бы найти Сфинкса... Но я не знаю его адреса и телефона. Или поговорить с Горбачом... Да, Горбач бы точно что-нибудь придумал!" Она вспомнила, как тот звал в гости, и мысленно засмеялась. Вот было бы здорово, на самом деле прийти сейчас к нему домой. Парк (скорее дремучий лес) расступился, открыв перед ними пологий берег небольшого пруда. Нет, это был точно не её город. Скорее сельская местность в какой-нибудь глуши.       На противоположном берегу расстилались поля, на которых паслись разморенные солнцем коровы и овцы. Справа, вдоль кромки леса, шла пыльная, просёлочная дорога, которая уходила к единственному видневшемуся, приземистому домику, обнесённому частоколом. Странно, солнце висело так высоко, будто бы было только начало дня. Хотя с практики Морок уходила где-то в пятом часу пополудни. За последнее время произошло такое количество мистических событий, что не считаться с ними было просто неразумно. Морок чувствовала — это место не существует в её реальности. Вернее, если даже и существует, то дойти до него из центра их городка за тот короткий срок, что у них было, просто невозможно. Как-то сразу пришло решение пойти по дороге и заглянуть к хозяевам дома. Раз уж Лес открыл для них именно эту дорогу. У неё даже возникла некоторая уверенность в том, что в этом низеньком домике они обязательно встретят того, кто сможет помочь. Слепой, казалось, поддерживал эти мысли, потому что уверенно шёл вперёд и даже немного обгонял Морок, чуть ли не вырывая руку.       Подойдя к импровизированному забору, Морок увидела девушку, может быть чуть младше её самой. Тоненькая и хрупкая, та копалась на грядках. Как-то нелепо было видеть её в светлом, чистом платье и в сапогах, занимающуюся грязной работой с землёй. Рядом с ней, сидя на скамейке, играл с собакой мальчик лет шести. Большой, белый, лохматый пёс потянул носом в сторону Морок и Слепого и протяжно завыл. Девушка встрепенулась, посмотрела в их сторону, быстро встала. "Рэм, прекрати! Ты чего? Раньше за тобой такого не водилось, воем людей встречать."       Морок всмотрелась в лицо девушки. Оно показалось ей знакомым. Как будто они недавно виделись. Но вспомнить, где они встречались, никак не могла. Девушка поправила прядь тёмных волос, упавшую на лицо. Смущенно улыбнулась и позвала: "Милый, у нас гости! Подойди пожалуйста." Мальчишка подбежал к забору, уткнулся носом в щель и стал внимательно рассматривать Слепого. Тот расслаблено стоял рядом с Морок и казалось, ничто не было способно заинтересовать его. Хотя рука, всё ещё сжимающая её ладонь, заметно напряглась. Из сарая, в замызганной рабочей одежде, со стружкой в волосах, вышел Горбач. На мгновенье его лицо вытянулось от удивления, но он быстро взял себя в руки: — Привет! Заходите, гости... Нина, пойди, поставь чайник, пожалуйста. И что там у нас есть из еды? — он остановил взгляд на маленьком Слепом. Потом молча перевёл его на Морок. Ненадолго задумался, вытирая тряпкой руки. И быстро заговорил, обращаясь к своему мальчику. — Копуш, а ты что стоишь? Привяжи Рэма, и прояви гостеприимство. Покажи нашему гостю двор, своё хозяйство. Познакомь со всеми. Идите, дети.       Когда Морок осталась наедине с Горбачом, она быстро пересказала ему свою встречу со Слепым и их короткий путь к ним. Горбач повёл её внутрь домика, не переставая внимательно слушать. — Ведь это Слепой, только маленький? У меня не галлюцинации? Как он мог оказаться у нас? И главное, что теперь делать? — Слишком много вопросов. На которые я пока не знаю ответов. Пошли, сядем за стол. Это моя жена — Нина. А это — Морок, мы с ней раньше вместе учились.       Нина суетилась на кухне, нарезая хлеб и накладывая в миски горячий, благоухавший пряными травами и чем-то мясным, суп. Морок села за стол, огляделась по сторонам и вспомнила. Именно эту комнатку, Горбача с женой за столом, горящую свечу, она видела в недавнем видении. — Ну вот ты и пришла к нам в гости, — Горбач улыбнулся. — Помнишь Копуна? Ага, это он. Последний из вверенных мне детей, тех, которым я с Крысой должен был найти новых родителей. Между прочим, самый несносный, капризный и сопливый ребёнок, — Нина обернулась и с укором посмотрела на Горбача. — Да, но я чертовски привязался к нему. А когда в конце концов приехал сюда, сам не знал, как смогу расстаться и уйти. И до кучи, влюбился с первого взгляда в девушку моего сердца, — он тихо засмеялся. — Ну на самом деле, это долгая история. Целый роман. — Дай поесть гостям, болтун! — Нина расставляла миски и чашки с чаем на стол. — Да, длинные истории оставим на потом. Пока дети не пришли, надо подумать, что нам делать со... — Горбач запнулся и нахмурился. — Со Слепым. Конечно, это он. Я бы ни за что не перепутал. Раз ты его нашла... значит тебе его и возвращать... — Горбач, но куда?! В нашу Изнанку? — Нееет. Два Слепых, пусть разновозрастных, в одном месте... Мне кажется, тогда миру полный швах и настанет. — Но я не умею прыгать на другие Круги! Если б умела, давно бы прыгнула и нашла там Табаки. — Я думаю, надо связаться со Сфинксом. Почему-то мне кажется, тут без него не обошлось.       На кухню вбежал Копун и закричал: "Папа! Мальчик убежал! В Лес!" Горбач вскочил и прыжком оказался рядом с вешалкой с одеждой. Стал быстро надевать тёмный дождевик-плащ, натягивать сапоги. — Морок, ты успела поесть? Пойдём со мной, званый обед отменяется, — Нина встревоженно смотрела на мужа и мяла в руках подол фартука. — Не бойся, с этим ребёнком в Лесу ничего не случится. Но я должен его найти. Копун, как так получилось? — Не знаю... Я ему рассказывал, как мы тут живём. Пошли смотреть птиц в курятнике. Он ничего не говорил, а потом вдруг прыг, и за забор. Я даже ничего не успел ему крикнуть! — мальчик захныкал. Нина обняла его за плечи и взъерошила волосы.       Они шли вдвоём с Горбачом от дома по просёлочной дороге. В голове Морок творилась сумятица. Она даже не знала о чём спрашивать. Он заговорил сам: — В Лес я пойду один. Я тут уже два года, много чего повидал. Мы живём на самой Границе. От этого места расходятся пути в самые разные стороны. — А мне что теперь делать? И куда идти? Ты же говорил, я должна сама его возвратить... — Ошибся. Да найду я его... Даже знаю, куда Слепого могло понести. Есть тут смачные местечки по его душу. Слушай, я с тобой свяжусь, как что получится. Если твоя помощь потребуется, не бойся, я не постесняюсь, постучу тебе, - он смущённо улыбнулся. — Ты уж не сердись, если не вовремя появлюсь. А сейчас, иди вон по той тропинке. Ага, на юго-восток. Ну а там сама решишь, куда тебе надо попасть.

***

"О, тик-так, свой-чужак, Сам себе враг... Тик-так, боль-страх, Волю в кулак... Каждой птахе по плахе, На версту по кресту, Наше небо не ждет нас - Мы идем в пустоту..." *

      Тропинка уводила Морок всё дальше от дома Горбача. Видимо, тропа сама не знала куда бежать: то петляла вдоль лесных опушек, то выходила к полузаброшенным деревушкам. Порой поднимаясь на поросшие мхом, каменистые холмы, выводила на залитые солнцем луга. Морок сняла кеды, спрятала их в свой рюкзак. От долгой ходьбы ступни затекли. А теперь, босые, они вновь обрели силы. Бойко шагали вперед, вбирая в себя теплоту нагретой солнцем земли.       Куда ей податься? Домой, в свою маленькую пустую квартирку? Этого хотелось меньше всего. В свой новый лесной Дом? Там где ветер, шелестя листьями деревьев, вторит звукам барабанов и флейт... Там где тебе всегда найдётся место... Туда, где копоть костра и тёплые объятья друзей снимают ненужную, фальшивую шелуху с твоей души... Да, пожалуй, туда ей очень хотелось попасть. Как тогда сказал Леопард: "Там, где вы были счастливы вместе." Тропинка вновь завернула в лесную чащу. Пройдя ещё немного, Морок заметила, что по дороге стали всё чаще попадаться поросшие мхом валуны. Огромные глыбы камней смотрели на неё сурово, но без гнева.       Остановившись у кромки маленького мохового болотца, она присела и глянула в тёмно-коричневую гладь воды, на своё отражение. Теперь Морок знала, кто она. На неё смотрела не пугливая, взъерошенная пичуга, а скорее дерзкая, оперившаяся птица. Конечно, не писаная красавица. Уши нелепо выглядывают из-за прядей распущенных волос. Слишком тонкие, упрямо сжатые губы. Выпирающие скулы. Но зато, у неё красивые руки и плечи. Она не разучилась танцевать и сплетать узоры судеб. И ещё... Она...       Зачерпнув ладонями коричневую воду, на мгновенье, Морок увидела в тёмном зеркале тёмную спальню Четвёртой.... и Табаки. Он смотрел на неё и что-то шептал. А потом видение пропало. Распрямившись, она услышала гулкий ритм барабанов. Это был стук огромного сердца. Мерный, вселяющий надежду ритм. Её Лес. Её Дом. Её Любовь.       Она шла на звук барабанов. Теперь уже близко. Вскарабкавшись на очередной скалистый холм, она увидела перед собой небольшую долину с лесным озером. На берегу которого... Стояла типи Шакала. Расписная типуха, с теми самыми антилопами и волками. На негнущихся ногах, Морок сама не помня как, оказалась перед входом. Она больше не могла сдерживать себя, откинув ткань, заглянула внутрь. Нет, там не было Табаки. Не было бесконечного количества вещей, принадлежащих ему. Не было той атмосферы. И всё же, типуха не была пуста. В глубине, неистово и сладко, любили друг друга Белый Бык и Марта. Морок отпрянула. Хорошо, что её не заметили.       Вновь она одна. Этот мир улыбался не ей. Барабаны пели вовсе не для Морок. Белый Бык вместе с Мартой. Это классно, они сейчас счастливы. Здорово, что хоть кто-то... Да не кто-то, а её друзья нашли друг друга. Нашли Любовь. Она действительно желает им счастья, но от этого не становится веселей... Чужая радость только ещё больше оттеняла её собственное одиночество. И ничего с этим не поделать. Хотелось забраться куда-нибудь очень далеко, чтобы никто не нашёл. Спрятаться, залезть в щель между камнями. Но ноги плохо слушались и подгибались. Отойдя немного назад, и с трудом вскарабкавшись на небольшую каменную скалу, Морок без сил опустилась на прохладный, замшелый валун.       Свесив ноги с камня и запрокинув голову вверх, она прикрыла глаза. В голове мелькали лица. Белый Бык и Марта, Горбач и Нина, Лорд с Рыжей, Лэри со Спицей, Рыжий в окружении девушек, Сфинкс и Русалка, Слепой и Крыса, Грек и Соль. Быть может, её главное или даже единственное предназначение сплетать чужие судьбы воедино? И при этом необходимо быть одной... Без этого ничего не получится? Поэтому и Табаки ушёл, не забрал её с собой? Потому что он тоже должен быть одинок, чтобы в Доме жизнь шла своим чередом... Чтобы Хозяин Времени отмерял каждому кубический миллиметр шанса. Иначе всё разрушится. Такие вот жертвы, ради всеобщего блага. Как же это паршиво! И пусть всё катится к чертям! Если вот сейчас спрыгнуть вниз... Просто сделать одно движение, оттолкнуться руками... То её путь кончится. И она наконец окажется рядом с Ним. Или не окажется. Ведь никто не знает до конца, что Там... Морок почувствовала себя старой, беззубой старухой, с трясущимися руками. Прыгнуть? Нет! Она никогда на это не отважится. Вернее, наоборот, не сглупит настолько. Если ты живёшь, значит твоя дорога ещё не закончена. Оборвёшь её, и обязательно окажешься опять в начале пути... Там откуда сбежал. С тем грузом, который не смог выдержать. И с новыми проблемами до кучи...       Подул слабый ветерок, и на её лицо опустилось что-то мягкое, невесомое, щекочущее губы. Морок открыла глаза, и сняла со своего лица маленькое пёрышко. Оно было прозрачным, переливающимся перламутром. Больше оно походило на стрекозиное крыло, чем на птичье перо. Вставить в шестерёнку? Да, это мог быть только Шакалиный подарок. Она сняла с шеи украшение. Шестерёнка опять изменилась. Теперь она свернулась по диаметру в кольцо. Два пера были надёжно защищены остовом железа. Они легко легли друг на друга. Засверкали искрами в лучах заходящего солнца. Ничего не изменилось? Смешно, Морок была готова к чему угодно. К тому, что ровным счётом ничего не поменяется. К тому, что сейчас прилетит огненный дракон, схватит её цепкими лапами и унесёт прочь. Что грянет гром и польётся ледяной дождь, который смоет её вниз, превратив в бешеную ртуть. Или из кустов вылезет маленький, мохнатый мамонт и протрубит хоботом марш Мендельсона. Но вокруг было тихо, только барабаны на далёкой поляне внизу продолжали выбивать сердечный ритм. А через несколько секунд кусты поодаль действительно затряслись...       Сначала появились руки, а потом Табаки вылез целиком. Мальчишка лет девяти - десяти, с ворохом перьев в волосах, раскрашенный яркими линиями по щекам и лбу. В коротких шортах и рваной зелёной майке. Это был маленький Шакал! Вонючка! Он стоял на четвереньках и с наглой улыбочкой оглядывался по сторонам. Из кустов высунулись ещё две мальчишечьи головы. Почти одинаковые лица, с насупленным взором, удивительного змеиного, золотого цвета. Выбеленные солнцем, короткие волосы топорщились в разные стороны. Они не спешили вылезать из засады. А Морок во все глаза смотрела на Табаки. Он, не теряя времени, уверенно подполз, и уселся ей на колени. Маятник жизни словно остановился и завис в оцепенении. Вот он, совсем рядом. Её славный, чумазый, сумасшедший чертёнок. Елозит на её ногах. Вертит шеей во все стороны, осматривает Морок с ног до головы, и даже, по-видимому, ощупывает. Совсем рядом его хрупкие плечи. Можно пересчитать каждый маленький позвонок на спине. Сквозь уши светит заходящее солнце и видны тоненькие, красные прожилки. Длинные, нереальные пальцы Табаки вертели шестерёнку Морок. Как же хотелось прижать его к себе! И не отпускать. — Ты будешь моей скво?! — спросил Шакал и заглянул в глаза Морок. Затянул в омут и на мгновенье сам растаял в бездне её взгляда. — Да, — тихонько выдохнула она и уткнулась носом в его волосы.       О, как же он пах! Миллион лет она не чувствовала запах Табаки. Как долго она шла к нему, и сколько ещё придётся ждать? Но вот он, сидит у неё на коленях. И ничто больше не имеет значения. Слезы обжигали щёки и шею, скатываясь по ключице вниз. Говорить что-либо не имело смысла. Только смотреть, ощущать его тепло. Какой же он маленький и трогательный! Морок сжала ладонь Шакала, но он ловко вывернулся и стал снимать шестерёнку с её шеи. Надел шнурок с подвеской на себя, потом стал рыться в кармане шорт. Достал оттуда цепочку с висящей на ней медной птицей. Одел на шею Морок и быстро соскочил с её ног. Сначала на четвереньках, а затем подпрыгнув и встав на ноги, побежал в сторону кустов. "Братья, за мной!" — завопил он. — "Надо захватить то жилище! Оно принадлежит мне по праву и зову крови!" И мальчишки скрылись в зарослях.       Морок встала и поплелась в ту же сторону. Она точно знала, что уже не догонит и не увидит их... Но оставаться на месте она не могла. Маятник снова закачался и закрутил реальность в безумную спираль.       Когда она подходила к раскрашенному типи, увидела Марту. Та сидела по-турецки на пледе и зашивала рубашку Белого Быка. Взглянув на Морок, она вскочила, и подбежав, обняла девушку. — Морок!! Как ты рано приехала! Бык говорил, ты появишься не раньше, чем недели через две. А где твой шмотник? Надо сказать парням, чтоб притащили сюда. Как тебе твой новый Дом? Красотища, правда? Бык так старался... Дней пять всё это рисовал. — Почему мой дом? А вы разве тут не будете? — Нее, мы в моей палатке прекрасно себя чувствуем. Но если ты мне потом расскажешь, как шить такое произведение искусства... И если я справлюсь, конечно, то на следующий год может и мы будем справлять новоселье. Ты только посмотри, как чудесно! — она потянула Морок в типи. — Это просто сказка какая-то! Глянь, вот здесь нужно постелить коврики кругом, вокруг очага. А на шестах можно подвесить что-нибудь не тяжёлое. Можно даже сделать такие тряпичные, складные полочки с твёрдым основанием, над пологом... — Ну, я сама могу вам сшить типуху. Это не сложно. И Бык мне помогал очень много. Ткань покупал. И кроили, резали мы вместе. Поэтому, это и его типуха, настолько же, насколько моя. — Нет уж, Морочка! — Белый Бык откинул ткань дверного проёма и забрался внутрь. Они обнялись. — Я решил, что она твоя. И точка. Как тебе, понравилось моё художественное творчество снаружи? И вообще, я очень-очень рад тебя видеть. Всё так классно! И ты приехала. — Эти рисунки, Бык! Ты даже не представляешь, что они для меня значат! Ты просто... — Волшебник! Мой индейский волшебник, — Марта подползла поближе к спине Быка и оплела, обняла его руками, прижала к себе. — Ээ, а ты не против, что мы немного потусили в типи? — Белый Бык смущённо почесал затылок и чмокнул Марту в щёку. — И вообще, милуемся тут перед тобой, нежности и слюни распускаем? Просто, лично я, не могу сдержаться. Марта такая!.. Она ко мне во снах приходила. И не во снах, её глаза... — он запнулся. — О, да! Этот обормот мне даже руку и сердце предложил, — Марта захихикала и прищурившись посмотрела на Быка. — А я... Может и соглашусь. Мор, будешь моей подружкой на свадьбе? — Буду, конечно. Вы не стесняйтесь. Говорю же, можете и в этом типи остаться... Тут вам просторней будет. Слушайте, а у вас не найдётся лишнего спальника и миски с чашкой? — Ого! Это для кого? Встретила своего шамана? — Марта хлопнула в ладоши и с любопытством уставилась на Морок. — И да, и нет, — Морок вздохнула. — А вещи для меня. — А твои куды делись? Украли на трассе?! — В квартире осталось всё... Я просто, как-то внезапно тут оказалась... Сложно объяснить. — Ты что, телепортировалась, по воздуху? — Марта звонко засмеялась. — Ну, не задавай нелепых вопросов. Морок, конечно, найдётся всё, не беспокойся. В спальнике мы с ней всё равно в одном спим. И всё остальное отыщем. Если что, на кругу попросим. Пипл поделится. Марта тем временем пододвинулась к Морок и стала внимательно её разглядывать. — Слушай, девочка... А ты действительно изменилась. Посмотри-ка, какая красивая стала! Крылья расправила. Летать небось научилась? — в её голосе уже не было шутливости. Глаза смотрели серьёзно. — Ты точно перешла на новый уровень. У меня глаз острый, я не обману. Может тебе погадать? — Давай потом... Как-то я устала сегодня, — Морок зевнула и лениво потянулась. — Эй, дай человеку отдохнуть с дороги. Пошли, приготовим что-нибудь похавать. Ты за водой, я за дровами. Морок, располагайся. Коврик уже лежит. Спальник сейчас притащу, — И Белый Бык потянул Марту к выходу.

***

ТАБАКИ       Сейчас мне просто необходимо побыть одному. Разобраться, и что-то решить. Я заполз в самый глухой участок нашего Двора. Сижу тут в кустах, как загнанный в ловушку кот. Мустанга пришлось оставить далеко, чтоб ушлые товарищи не выцепили мою секретную дислокацию. Жестяная коробка со мной, лежит на коленях. Медленно открываю её. Внутри, поверх разных других важных вещей, лежит шестерёнка на шнурке. Круг, завёрнутый в ещё один круг. А внутри - два пёрышка. Одно из них моё. А второе... Второе принадлежит ей. Моей Птице. И влюблённой в меня Кошке. Славной амазонке. Орущей Выпи. Моей Анне. Матери Дома. Даже в этой полутьме они горят, как разноцветное пламя. Переливаются всеми цветами радуги. Это она их мне подарила, а не я ей. Подарила уже дважды, завернув спираль Круга в странный узел...       Почему я оставил её? Почему бросил Морок одну? Не взял с собой... А как иначе я мог поступить?!! Ведь если бы она прыгнула со мной, я бы уже не был Табаки. Если бы она была рядом, я бы больше ничего не мог видеть... Только её глаза. И чтобы тогда случилось со всеми остальными? Кто бы им тогда помогал, вытаскивал из всех передряг? Кто бы тогда не давал умирать тем, кому нельзя уходить? Чтоб их всех! Я бы перестал быть Хранителем Времени. И Дом бы умер. КАК - МОЖНО - БЫЛО - СДЕЛАТЬ - ИНАЧЕ?! Она бы снова забыла меня. Так уже было. Так будет снова. И мне пришлось бы забыть вслед за ней. Чтобы остаться Табаки, остаться самим собой, чёрт возьми! С каждым разом всплывающие наружу воспоминания жалят всё больнее.       Её любовь ко мне от Круга к Кругу становится всё сильнее и жгучей. Сначала это были лишь намёки, потом забавные, ни к чему не обязывающие моменты и короткие истории. Когда появилась Кошатница, Дом изменился. Она затопила всё вокруг своими чувствами, любовью, слепой верой в мою исключительную личность. И своим упрямством тоже. Тогда я впервые растаял, сам повёл себя, как влюблённый маньяк и уступил её желанию. В итоге мы проиграли оба...       После поцелуя спящей принцессы, как в той сказке, всё вернулось. Я испугался повторения и сбежал...       Я не могу не прыгать. Иногда хочется биться головой в стену. Я сам всё это создал. Сам, сам, сам! И если не начну новый Круг, просто растворюсь в небытие... И Дома больше не будет. Нигде. Совсем.       Сколько воды утекло с тех пор? Сколько дождей пролилось? Наши с Ней кости уже успели врасти в фундамент Дома. Вот только я прирос гораздо глубже. Я переплюнул тебя, дорогая Анна. Другой мир слишком быстро старит меня. Постепенно превращает в того, кем я на самом деле являюсь. Истлевший труп. Да, я забыл её. Прыгнул и забыл. Шакал я в конце концов, или кто? Чтобы жить, надо соблюдать условия игры. Причём держаться правил надо всем игрокам. Беру в руку шестерёнку, сжимаю в ладони. Тёплая. Кровь пульсирует в пальцах. Ритм передаётся металлу.       Где я увидел ту цепочку с птицей Феникс? Тогда я был в гостях у девчонок. Какие же они все тупые, в возрасте девяти лет! Помню, болтал какую-то чушь про законы вселенной. Крутился волчком рядом с окном. За батареей что-то блеснуло огнём. Нагнулся и сцапал добычу. Тогда я ещё не задумывался о том, что вещи могут появляться из неоткуда. И какое влияние они могут оказать на человека непосвящённого. Девчонки долго спорили, чьё это украшение. Одна пигалица особенно уверенно доказывала, что это её птица. Но другие быстро осадили девицу: никто не видел на ней украшение. И на остальных тоже. Естественно, я присвоил себе сокровище. По праву нашедшего. А потом... Потом я научился прыгать, прыгать не только по Дому, а в другие места. Мне казалось, птица придала мне силы.       Позднее, вместо медного Феникса, появилась эта шестерёнка. Вместе с моей будущей скво. И я стал ещё сильнее. Круг замкнулся. Бедная моя, Морок, Кошатница, Феникс. Как она вообще могла влюбиться в меня? А с другой стороны, был ли выбор? И самое интересное: она не забыла меня в Наружности, хоть и осталась одна.       Надеваю шнурок на шею. Жизнь без неё. И жизнь с ней... Тоска — Любовь — Смерть. Да, подпалю я себя хорошенько. И если бы только хвост. Сгореть в огне? Ха, нетушки... Я хитрый. Обязательно что-нибудь придумаю, не будь я Шакалом! Стать другим и остаться самим собой, забавно...

***

      Морок проснулась, когда было уже совсем темно. Барабаны стучали с неистовой силой. На центральной поляне происходил какой-то безумный драйв. Она решила отправиться туда и посмотреть на всеобщее веселье. Дорога проходила между стройных рядов большущих сосен. По обе стороны от протоптанной, широкой тропы находились лагеря её друзей и незнакомых людей. Кто-то уже ушёл, и место стоянки освещали лишь тлеющие угли костра. Какие-то компании ещё сидели у огня, что-то ели и пили, смеялись. Некоторые повесили рядом с дорогой стеклянные баночки, в которых горели свечи. Из разных концов леса слышались звуки гитар, флейт, даже скрипки. Гулкий ритм барабанов звал к центру событий. Отовсюду слышны были песни, детские крики, гомон голосов. Морок шла, будто бы по коридору. Кроме свечей и света от костров, дорогу высвечивала полная луна. Её лучи переплетались с ветвями деревьев и лили на тропу мягкий, тягучий свет. Всё это создавало картину полного безвременья. Девушке казалось, что она плывёт в волнах человеческих судеб. Чувствует ритм биения всех этих жизней. Ловит их чувства, радости и тревоги. Знает, что с ними со всеми было, понимает, что будет. Может помочь этим людям немного изменить направление течения, если они сами этого захотят.       Скоро Морок стало казаться, что эта дорога действительно плывёт вне единого пространства и времени. Ей навстречу шли люди в совершенно удивительной одежде и со странными причёсками. По сторонам от дороги встречались другие типи и большущие шатры. Вот её обогнала девушка со странными, горящими огнём, веерами. Волосы — пламя. Платье — трепещущий ветер. За ней еле поспевал парень, он умудрялся наигрывать на ходу, на небольшой арфе. Огонь освещал его лицо, и в его расширенных зрачках горела невероятная торжественность от всего происходящего, нежность и щемящая радость. По сторонам от тропы проплывали названия стоянок. Из темноты выступали большущие растяжки с этническими рисунками. Морок шла в потоке людских судеб. Она могла помочь им. Но не себе. Шум голосов и чужих чувств поглотил её. Накрыл волной и потащил: — Ну, как мы сыграли? Классно?! Да... Я сам под впечатлением. Воот. А Света как играла! Слушайте, я ведь на самом деле влюбился. Сначала это была лишь игра, театр. А потом, смотрю в её глаза и тону. Прям правда, чувствую себя рыцарем... Готов горы свернуть. Свет, поедешь со мной? Поедем, я тебе покажу свой город, там красиво. Ну вот... Опять молчит. И ведь в первый раз так со мной. Вот как я могу такое солнце отпустить? Руку тебе отдаю свою... И сердце. Поедем со мной, а? Молчит...

***

— Мам, а что такое солнце? — Солнце? Это такая огромная, горячая звезда. Оно, как сердце. Любит всех нас. И дарит всем тепло. — А лучики, как ручки? Тянутся и обнимают, да? — Да. — А водичка нас тоже любит? Вот так щекотится и гладит. Да? — Ага. Побежали купаться!

***

— Ну а что сомневаться? Надо попробовать, и всё. Может это сделает тебя сильнее. Откроет новые грани мира. Вообще перевернёт твоё представление о проблеме? — С другой стороны, ты чётко решила, что тебе это надо? Ведь это не банальное событие, типа зубы почистить? Есть ли у тебя вопрос, на который ты хочешь получить ответ? И тот ли это вопрос? — Ну вы чего? С двух сторон! Вы, как чёрт искушающий и ангел хранитель. Я вот теперь совсем запуталась! Не знаю, что делать...

***

— Вообще ничего не хочется. Спасают только новые впечатления... Путешествия в те места, где я раньше не был. И то ненадолго. Работать больше не могу. Создаётся такое ощущение, что всё это уже было. Рутина, болото, которое засасывает. Хочется только одного - чтоб всё кончилось. Не моя жизнь. Это слишком просто. После смерти опять придётся дальше жить. Нет. Чтобы ВСЁ кончилось. Весь мир. Вся вселенная чтобы втянулась в чёрную дыру.

***

— Никогда не думал, что такое может быть. Ещё недавно посчитал бы это извращением или враньём наглым. А вот теперь — сам. Люблю вас обоих. Не перебивай! Дай я скажу, потому что потом уже не смогу. Даша - моя жена. Мы с ней прошли вместе долгий путь. Она мне двух дочек подарила. И понимает меня так, как никто другой. Я без них троих не представляю своей жизни. И мне невыносимо становится, от того, что я могу их обидеть, предать. Они — большая часть жизни, меня самого. Но и тебя я люблю. Да всё я понимаю! Нет, не хочу. Нет, не так, подожди. Я просто буду молиться, чтобы ты была счастлива. Я знаю, что я сам не смогу сделать тебя счастливой. Пусть это будет другой, достойный человек. Просто я не хочу, чтобы из твоих глаз лились слёзы. Чтобы тебе было больно. Ну нет! Не надо! Можно я возьму тебя за руку? Как хочешь. Чёрт знает, как сердце вмещает в себя столько любви! Хочется обнять весь мир. Сделать что-то доброе каждому, кто нуждается. Понимаешь, это ты меня вдохновляешь. Как вот это озеро. Бездонное и непостижимое. А Даша? Нет, она скорее похожа на небо, бесконечное и таинственное. Я не знаю что делать. А ты?

***

— Ну что вы тут? Овощитесь? О-о ваще! Помните, как в том анекдоте? Чё, не знаете? Ну вы даёте! Сидит такой хиппи на тротуаре, возле стройки. Счастливый такой, расслабленный. Медитирует. Тут к нему гопники подходят. — Слышь, пацан, это чё тут такое ваще строится? — О-о-о, ващеее... — Нет, ну ты чё, нарываешься?! Чисто конкретно скажи, чё тут будет? — О-о-о, ващееее... — Слышь, ты, не тупи! У нас в натуре нервы не железные. Щас по кумполу съездим! Чё - тут - строят?! — О-ваще-базу!!!

***

— Смотри, я нарисовала! — Ого! Прикольно. Это озеро? А тут наша тропинка? — Да. И вон те цветочки. А ты папу любишь? — Кхе, ммм... Да. Наверно. — Я хочу, чтобы вы были вместе! Ты хочешь жениться на нём? — Выйти замуж? Ну блин, а папу твоего спрашивать не будем? — Хочу, чтоб мы жили все вместе. Втроём. И ещё бабушка и дедушка. Мы бы всегда-всегда играли. В домик зайчиков, в кучу-малу. Ты бы мне рисовала зелёнкой, как тогда. А перед сном сказки. Было бы весело, правда? Ну скажи! А? — Ага. Эх, нафантазировала, хитрюшка. Иди-ка сюда, я тебя сейчас защекочу! Разве так можно? Папка твой... Меня и не замечает. Я для него малая. — Меня любит, а я вон, больше тебя маленькая! А ты длиннющая и совсем не малюська, а взрослая! — Дело не в этом. Вот представь. Когда я была маленькая, как ты, папа твой уже в институте учился. Был уже большой, как я сейчас. — Ну что ты мне голову сворачиваешь?! Сейчас — это сейчас! Зачем про другое говорить?! Маленький — большой! Тогда — не тогда! Это всё — бе! Я знаю, как надо. — Как? — Я ему буду говорить-говорить, какая ты хорошая. И он скажет: "Да." — Может не надо? Не надо, ну пожалуйста, Котёнок! - Надо-надо! Он мне сам говорил, что ты за-ме-ча-тельная! — Ой-ой! Может пойдём посмотрим, куда твой папка пропал? Запропастился прямо. — Пойдём! А давай сначала к Мае?! Она там блинчики печь обещала.       Морок стояла в стороне от дороги, ухватившись руками за ствол дерева. От этого одновременного гула сотни голосов, эмоций, чужих переживаний, штормило и кружилась голова. Как она сможет всё это вмещать в себе? Надо выплывать на поверхность. Найти себя саму, пока она не растворилась полностью в этих волнах. Как говорила та девочка: "Сейчас - это сейчас!". И в этот момент Морок не нужно никого спасать. Сейчас ей хочется дойти до центральной поляны. До той самой поляны, где стучат барабаны. И скорее всего, именно там, сейчас должны быть Марта с Белым Быком. И остальные её друзья. Быть самой собой. Танцевать и порадовать немного себя, любимую. Ведь если ты сам несчастен, как ты можешь помочь другим быть счастливыми?       Дорога вдруг ярко осветилась. Мимо проходило безумное факельное шествие. Первым шёл парень в светлой кофте, с капюшоном, опущенным на лоб. В одной руке, высоко над собой он держал факел, другой отбивал ритм по ноге тамбурином с бубенцами. Следом за ним шагала, вприпрыжку, худенькая девушка. Она была, как пушинка одуванчика, белая и невесомая. Правой рукой она размахивала над головой большим бенгальским огнём, в левой горела керосиновая лампа. За ними шёл высокий мужчина с факелом и бубном. Завершал процессию мальчишка с джамбеем, и бегущая вслед за ними лохматая, улыбающаяся собака. Все, кроме пса, время от времени, начинали перемещаться прыжками, выбрасывая в сторону попеременно то одну, то другую ногу. Компания безудержно смеялась и галдела. Ведущий процессии втянул Морок в этот сумасшедший поток. Так они и добрались до центра событий: хохоча и дурачась.       На поляне горел большущий костёр. Видимо, все уже поели: то там, то сям валялись пустые миски и чашки, на ковриках лежала одежда. Кто-то даже спал там же, укрывшись спальником. Большинство же народа собралось в центре, у огня. Барабаны неистово гудели, земля под ногами вибрировала. Лица людей в отблесках пламени стали суровыми и первобытно-дикими. Морок увидела танцующих Марту и Белого Быка. Как они были прекрасны! Бык, обнажённый по пояс, двигался резко и отрывисто. Каждый напряжённый мускул был словно бы высечен из камня и блестел в свете огня. По спине бежала волной чёрная татуировка. Именно такая, как Морок тогда показало видение. Марта вторила движеньям Белого Быка. Она двигалась плавно и гибко, как гепард. Широкие рукава на кофте и пышная, цыганская юбка, добавляли движениям и без того безумные изгибы. Вместе, ни на миг не прекращая танца, они то заворачивались в кокон, то распускались цветком. Морок засмотрелась на них и забыла обо всём на свете. Кто-то добавил в огонь ещё пару большущих брёвен. И вот костёр вновь взлетает в небеса. Как тогда...       Искры несутся вверх и разлетаются звёздами по небу. Волшебство! Но тут барабаны стали стихать один за другим. Танцующие, повинуясь единому порыву, закончили свой полёт и присели у огня. Марта взяла из чьих-то рук гитару. И вот она: зашелестела, заструилась мелодия сердца. Гитаре стали вторить барабаны, тихонько, в пол голоса. И Марта запела: Ведь это все ты! Это музыка моей души твоей душе, Так получается счастье. Так происходит рассвет. Так трепещут горячие руки и пальцы, Заплетаясь в высокой траве. Так происходит дыхание. Так получается крик. Так сомнения тают под облаками, и Радуга горит. Это все ты, это все ты, твоя магия счастья! Это все ты, с тобой я становлюсь настоящей. Ведь это все ты, нет у меня больше слов... Ведь ты подарил мне второе крыло! Ведь это все ты, подарил моему голосу силу. Ведь это все ты, научил видеть рассветное небо. Ведь это все ты, научил меня звучать смелее. Это музыка моей души твоей душе, спасибо! Так получаются мантры, так теплые клавиши гладит рука. Так сегодня становится завтра, так рассвет переходит в закат. Так рождается новое счастье, к руке прикоснётся рука. И мурашки по коже от этих вибраций. Эта музыка, эта магия счастья. Эта музыка делает нас настоящими! Спасибо тебе, спасибо за все, спасибо за Свет, Благословен наш волшебный дуэт. Ты, подарил моему голосу силу! Ведь это все ты, научил видеть рассветное небо. Ведь это все ты, научил меня звучать смелее. Это музыка моей души твоей душе, спасибо! **       О, этот голос! Он сверкал и переливался гранями, как драгоценный камень. Казалось, своей силой, он может поднять на ноги даже мертвеца. Руки Морок снова жили своей собственной жизнью. Они переплетали воедино всю человеческую любовь и нежность, струящуюся отовсюду. Огромный светящийся шар, объединяющий всех одновременно и многие-многие пары любящих сердец воедино.       Ведь это действительно так! Без любви к Табаки, она бы не оказалась здесь. Не обрела бы новый Дом. Не нашла бы друзей. Без Шакала, не стала бы сильной. Не было бы этой вселенской нежности. Это Он подарил ей крылья. Одна, без любви, Морок не стала бы той, какая она сейчас. И пусть даже они никогда не встретятся больше. Она будет вспоминать те моменты счастья, что у них были. Будет наслаждаться тем, что даровано ей сегодня. Будет любить этот мир.       И в это мгновенье, сзади, кто-то обнял её. Притянул и прижал к себе. Его длинные, тонкие пальцы. Руки, с бесконечными фенечками на запястьях. Морок обернулась.       Табаки. Не мальчишка. И не старик. Вот он здесь. Берёт её ладони в свои, прижимает к сердцу. Она слышит биение его души. Земля вибрирует под ногами от ритма барабанов, от совместного стука их сердец. Мурашки пробегают от коленок, по ногам, вверх по спине. Вкус его губ. И не надо вселенской паутины, не надо золотых узоров. Всё это потом. Пусть будет только он. Сейчас. Не страшно утонуть в его глазах. Она научилась плавать. Тонкая жилка бьётся на его шее. Бешено пульсирует. Поцеловать её. Целовать, напоить нежностью, каждую клеточку его тела. Истосковавшегося по её теплу. Морок была уже готова упасть на колени, но Табаки удержал её. Вобрать весь его запах в себя. Оплести целиком своим телом. Она не заплачет. И не будет задавать вопросов. Их только двое в этом мире. Они стояли почти целую вечность, прижавшись друг к другу, в этой вязкой темноте. Молчали и слушали друг друга. — Я - ЛЮБЛЮ - ТЕБЯ, — прошептала Морок, касаясь губами уха Шакала. — Прости меня... — Молчи, — она потянула его за собой. От этой поляны, огромного костра, огненных силуэтов танцующих людей.       Теперь Морок вела Табаки. Ей было что показать ему. Путь до типухи оказался удивительно коротким. Шакал заворожённо рассматривал рисунки на стенах индейского жилища. Сахарная луна была рада послужить фонарём. — Узнаёшь? Это твой... Наш Дом. Настолько, насколько ты хочешь. — Морок, ты волшебница! — Не только я. Нас много, — она засмеялась. — Пойдём, там внутри не хуже видно. — Давай сначала искупаемся. Я видел, тут есть классное озеро совсем рядом, — глаза Шакала весело прищурились. — Это суперская идея! — и они вдвоём заливисто рассмеялись. ТАБАКИ       Я стою по пояс в воде. Моя Птица идет в глубину, по светящейся дорожке, расплёскивая серебряные капли вокруг себя. Луна аппетитно высвечивает контур её бархатистого тела. Морок ныряет и удаляется от меня. Движения такие плавные, что кажется: она летит. Мысленно дорисовываю в воде оранжевый, огненный хвост, шлейфом развевающийся вслед за Морок.       Она ничего не спрашивает и не требует. Просто любит меня всего, целиком. Даже если я стану стариком, с трупными пятнами по всему телу. Всё равно будет продолжать любить. Как же я мог забыть? Осколки всей моей длиннющей жизни сейчас собираются воедино. Пульсирующий шар паутины историй. Наверно, я уже не смогу быть целым... Без Неё. Где я настоящий? Там, в Доме, где я крою историю и чужие судьбы? Или здесь, наедине с моей любовью, с моей Птицей? Морок оглянулась и позвала: — Плыви ко мне! Давай! — Я не могу! Не умею... — Как так? — А где мне было учиться?       Смотрю на свои ноги. Пока ещё они могут ходить, пока ещё они сильные. Хочется потянуть на себя бездонные, в каплях звёзд, небеса, сорвать их. Настигнуть Морок, завернуть в это Небо, как в плед. И унести добычу в своё логово. Морок плывёт ко мне. Приближается. Мерный плеск воды. Только Луна смотрит неотрывно, с укором. Нас двое. А Луна одинока. Я не хочу больше быть один. Мой Феникс заполнил меня до краёв. Не расплескать бы, и отдать всю эту любовь ей. Той, которая вспомнила... Той, что готова сопровождать меня во всех самых нелепых безумствах. Вот она совсем рядом. Выныривает. Обхватывает мои плечи горячими руками. Переплетает ноги в районе пояса и повисает на мне, такая невесомая в воде. Провожу носом по её виску, за ухом, вниз по щеке. Этот запах! Хоровод ароматов: копоть костра, ил и водоросли, ваниль, луговые цветы и неповторимый дух её мокрых волос. — Ты знаешь, мне всё чаще начинает казаться, что ты со мной была всегда. Сопровождала во всех историях. Только я тебя не всегда видел. — А это действительно так, — Морок грустно улыбнулась. — Сначала я просто наблюдала со стороны, кошачьими глазами. А потом стала участвовать в процессе. Иногда это было жутко забавно. Например, когда мы ловили инопланетян. Или искали сокровища с посланием, из прошлого века. А временами ты творил достаточно глупые истории...       Она действительно всё про меня знает. И про себя. Откуда? И неужели совсем всё? Становится жутко неловко и даже как-то стыдно. Но Морок не даёт особо погрузиться в воспоминания. Прижимается ещё ближе, так что я чувствую шелковистую мягкость особо соблазнительных частей тела... Сдерживаться становится всё трудней. Я, обнимая и придерживая её, поворачиваюсь к берегу и иду к нашему новому Дому. — Подожди, — шепчет Морок. — Сейчас мы выйдем из воды и я стану большой и тяжёлой. Давай я пойду сама. — Нет уж. Меня самого слишком часто таскали на руках. Теперь я хочу сам... Нести тебя.       По-моему, даже Луне стало неловко подглядывать. И она задёрнулась занавеской наплывающих туч. Стало темно и подул лёгкий ветерок. Он струится, холодит мокрую кожу и подгоняет вперёд. Навстречу моему Огню.

***

МОРОК       Мы не стали разжигать костёр. Свечи более чем достаточно. Сейчас Табаки стал похож на первобытного охотника, заставшего желанную добычу в своей же пещере. Зловещая ухмылка, глаза блестят отражённым светом хищника. Крадучись, ползёт ко мне. Гибкий, растрёпанный, обнаженный и мокрющий Бес. Мне осталось только распушить хвост и зашипеть. Но я хохочу. Как же хорошо! Его холодные ладони прижимают к земле мои. Сверху, на моё разгорячённое лицо, падают капли с его волос. Странно, его пряди стали намного длиннее. Нос к носу. Мы дышим одним воздухом. И губы ищут его прохлады. Ладони Шакала отпустили мои и начали нежное путешествие. Не забывая самые затаённые и неприметные места. Так же как мои ступни сегодня: поднимались на зелёные холмы, спускались в овраги-ложбины, заплетались в высокой траве и выходили на тайные опушки Леса. Неужели это всё было этим днём? Я даже не догадывалась, что была так близко от Него. Но это уже прошло. А сейчас... Сейчас я отзываюсь на каждое прикосновение. Кожа поёт от этой сладкой ласки. И мои ладони, губы, и даже ноги, не хотят отставать. Я тоже хочу объять ими всего Табаки. Моего сумасшедшего Шакала.       Смотрю ему в глаза. Долго всё равно не выдержать. Перевожу взгляд на стены типухи. Тёмные силуэты антилоп начинают бить копытами. Встряхивают головами. Скачком, все вместе, подпрыгивают и оборачиваются на сто восемьдесят градусов. Начинают свой бег в обратную сторону. Барабаны затихают. Слышен далёкий раскат грома. А у нас всё только начинается... Не напиться, не насытится до конца. Провожу кончиками пальцев по его лбу, прямой линией по носу, губам. Ниже, по шее, к ключице. Всё ниже, до омута, до дна. Вот моя любимейшая пушистая линия внизу живота. А потом Он. Табаки согнул ноги в коленях, отставил руки назад и выгнулся дугой. Заурчал, как довольный кот. Я бы отказалась от всех своих сверх способностей, чтобы прожить обычную жизнь рядом с Шакалом. Зачать от него ребёнка. Нашего сына. Или дочь... Какими бы они были прикольными! Но сейчас... Быть ближе к нему. Близко, насколько можно. Ещё не заполнена до краёв.       По стенам типухи забарабанил дождь. Закрыл своей стеной. Заглушил стоны и вздохи. Всё вокруг закружилось в едином ритме. Огонь — Лёд. Вверх — Вниз. В Небо — В Бездну. Прошлое — Будущее. Нежность — Ярость. Табаки прищурившись, не отводит своего взгляда: "Достаточно ли я крут? Хватает ли силы?" Я смеюсь. Меня несёт с бешеной скоростью. Ритм ускоряется. Антилопы перешли в неистовый, неукротимый галоп. Всё вокруг завернулось в цветную, кружащуюся воронку. Красное биение сердец. Оранжевое пламя свечи. Жёлтый отблеск в зрачках Шакала. Зелёные иголки сосен. Голубое свечение Луны. Синяя гладь воды. Фиолетовый крик моей души: — Я - ЛЮБЛЮ - ТЕБЯ! — Я тоже буду любить тебя, моя Радужная Птица... Сейчас. Всегда.       И тут он срывается и оказывается целиком, рядом с моими губами. Выпиваю его всего. Как же давно тебя никто не любил... Славный мой, Чертеняка! Кладу его голову к себе на грудь, прижимаю и убаюкиваю. Он вот-вот заснёт. Но Табаки вдруг выворачивается и начинает снова меня целовать. Опускаясь всё ниже и ниже. И волна накрывает меня с головой. Вот снова пламя костра до небес. Девушка с бенгальским огнём. Он вырастает до неба, искрит и осыпается разноцветными звёздами на верхушки деревьев в Лесу. Я ныряю в толщу воды, и озеро выходит из берегов. Волны расплёскиваются далеко-далеко. Я плыву навстречу Шакалу, наперегонки со стаей дельфинов. Коралловые рифы высвечиваются огнём моего тела. Лучи солнца пробиваются сквозь толщу воды и перемешиваются с моими лучами. Рука Табаки тянет на поверхность. Мечусь-качусь огненным колесом по высокой траве. Или это не я, а вся вселенная завернулась в разноцветный искрящийся шар. И взорвалась мозаичными осколками. Я дарю всю свою любовь тебе, Шакал!       Когда мы оба почти уже заснули, я взяла его ладонь в свою. И крепко прижала к груди. — Когда я проснусь, ты будешь рядом? Больше мне ничего не надо... — Я не сбегу. Уже не смогу... Не бойся, засыпай.