Пропащие

Реборн мерил шагами комнату Шинджи. Пока ученик был в душе, отмываясь после очередной изнурительной тренировки в горах, он усиленно размышлял. Сильный Туман, сильный Туман, сильный Туман. Чёрт! Где найти недостающий пазл? В Намимори подходящими кандидатами были только Конте и Рокудо. Увы, и тот, и другой находятся под защитой Тсунаёши, так просто он их не отдаст. А соваться к нему с предложением «одолжить» кого-нибудь из них Реборн поостерёгся. Люди они, конечно, свободные и распоряжаются своей судьбой сами (с Рокудо Реборн сомневался), но последнее слово в подобных вещах останется наверняка за Савадой. Конфликт Колец вот-вот начнётся. А Тумана ещё нет! Придётся напрягать связи и рыть носом землю, без связи заставлять работать чужой атрибут. Облако-то нашлось, даже более чем подошло. Может и с Туманом что-то выйдет. Аркобалено поджал губы и скосил взгляд за окно. Ламбо вместе с И-пин развлекались в саду, Фуута листал свою книжку, нервно косясь на подпирающего ствол сливового дерева Мукуро. Иллюзионист отстранённо наблюдал за детьми, но по его лицу было понятно — их ему навязали. Никак Савада дал указание следить за малышнёй. Реборн хмыкнул. Савада Тсунаёши умеет держать под каблуком. К ногтю не прижимает только потому, что руки марать не хочет. Именно поэтому давит немножко… иначе. Туман, Туман, Туман… Где искать чёртова иллюзиониста?!

***

Тсунаёши осматривал своих Хранителей и глазам не мог поверить. Все остались прежними, такими, какими он запомнил их когда-то давно. Словно помолодевшими разом до своих пятнадцати. Картину омрачал только молчавший в тряпочку Бермуда. Гроза сжимает в пальцах свою зеленоватую пустышку и из-под бинтов косится то на босса, то на других Хранителей. Ренато мирно кемарит и тихо сопит во сне, иногда всхрапывая. Сесилио оглядывается, подмечает несколько нервную атмосферу между Облаком и Солнцем и тихо фыркает. Тсунаёши коротко смеётся на произнесённое иллюзионистом «как дети малые». Джино, показательно вскинув подбородок, из-под полуопущенных ресниц наблюдает за Хибари. ГДК, сложив руки на груди, откинулся на спинку стула и расслабленно прикрыл глаза. До Вентозо ему и дела нет. Всё, что мог, он уже из него выбил. А то, что дури в докторе дохрена… так не его, Кёи, вина в том, что Джино Вентозо последний мудак. Диего качает головой и вздыхает. Разлад в крепкой прежде Семье был неминуем. С уходом Джино и последующим распадом каждый из них потерял что-то важное. Сам Альджене одновременно и потерял, и обрёл. Семья была для него превыше всего, как и для каждого из их Семёрки. Но только оборвав все связи с ними, он понял, что у него есть и свои собственные цели. Например, затюканный прежде мальчик всегда мечтал побывать где-нибудь. За пределами Сицилии. За пределами Италии. На островах. Или на другом краю мира, там, где никто не сможет отыскать. Не зря Савада называл его птенчиком (даже когда им за сотню перевалило), и только в последние годы прекратил это делать. Приходит время, и птенцы улетают из родительского гнезда. У них появляются сильные крылья, плотное оперение и свои стремления. Видимо, босс чувствовал, что время это неизбежно наступит. Поэтому дал своё молчаливое согласие на несколько лет вперёд. Диего до сих пор помнит слова, сказанные перед его уходом. Просто береги себя, ладно? Ни напутствий, ни заверений о вечной памяти и прочем. Только просьба. Одна-единственная просьба. Вся насквозь пропитанная заботой и щемящей тоской. Разрывать связи больно. Хранители чувствовали боль. Потому что связи разорвать не удалось. Только натянуть, как нити струн, и бояться тронуть их из страха порвать. Хранители об этом не знали. Знал только Тсунаёши. И позволил им уйти с мыслью об оборванных нитях (канатах), связывающих их вместе. Так проще. Так… легче для них же. Пусть думают, что хотят. Но такие связи порвать невозможно. Можно просто перерасти тянущую боль в груди, свыкнуться с ней. От разрывания связей выдирается часть души. Часть Воли. Часть Пламени. И оттого болеть будет всё тело. И душа, конечно. И абстрагироваться от этой боли не получится, потому что сбежать можно от чего угодно, но не от самого себя. И Диего понимает это с особой чёткостью. Один из первых, кто подумал об этом в первые годы разрыва, но задвинул эту мысль поглубже в подсознание. Он не желает думать об этом, не сейчас точно и не когда-нибудь потом, просто потому, что больше не хочет копаться в себе. Всё, чего он хотел, он сделал. Не время ли вернуться к началу, туда, откуда все они начали? — Как поживают ваши правнуки? — Тсунаёши тонко улыбается и снова осматривает Хранителей. Каждого по отдельности и во взаимодействии друг с другом, мало что поменялось, только спокойствия больше и терпимости. Бермуда что-то неразборчиво бурчит на немецком (вероятно проклинает кого-то), Хибари вздёрнул бровь, словно говоря «Ты серьёзно?». Джино закашлялся, а сердобольный Диего похлопал его по спине, со смешинками в глазах поглядывая на босса. Сесилио тихо рассмеялся от этого лёгкого намёка на цирк и покачал головой, а вот Ренато аж проснулся. Он неловко всхрапнул и потёр глаза, выпрямляясь за столом. — Что я пропустил? — сонно спросил Кассия и протяжно зевнул, снова откидываясь в кресле и прикрывая один глаз. — Идиот! — Вихтенштайн едва на месте не подскочил от негодования. Послышались весёлые смешки. Тягостная атмосфера сошла на нет, и многие вдохнули свободнее. Кёя отделался весёлым фырком и слабой улыбкой уголками рта. — Так, — Конте оглядел каждого за столом и отбил пальцами короткий ритм по подлокотнику. — Полагаю, босс изволит шутить, — он тонко улыбнулся. Тсуна закатил глаза. Диего хихикнул и уселся на своём месте, в ожидании закусывая губы. — Что делать будем? — спросил он, вертя головой из стороны в сторону. Словно в ожидании, что все разом кинутся ему отвечать. Джино же досадливо цыкнул и чуть поморщился, поднимаясь из-за стола с пачкой распечаток в руках. Он поправил очки на носу одним слитным движением и, дёрнув головой, откинул чёлку с глаз. — Назначен на следующую неделю. Понедельник. Предполагается, что проходить будет по одному бою за ночь в течение всей недели, разослали приглашения нескольким приближённым семьям, — Джино остановился, переводя дыхание и начал раздавать распечатки. Диего самостоятельно выхватил из стопки свою и сразу же пролистнул первые страницы. Покусал губу, прищурился. — Только Вонгола, Каваллоне, Вария и Червелло. Червелло, Червелло, — задумчиво протянул Альджене. — Не могу вспомнить, — с досадой добавил он, недовольно жмурясь. Ренато покосился на него, но смолчал. А вот Сесиль не стал. — Независимые судьи, — он сложил руки на груди, даже не притронувшись к своим распечаткам. — Они появились намного позже, чем, кхм, — Конте осёкся и просто обезоруживающе улыбнулся. Тсунаёши неодобрительно поджал губы. — Виндиче — независимые судьи, — встрял Бермуда. Он поднялся со своего места (он даже не в кресле сидел, а прямо на столе). — Защитники Омерты, — поправил его Сесиль. Вихтенштайн недовольно бросил: — Дела не меняет. У нас схожие цели, это побочная организация от Виндиче. Червелло даже не люди! — немец возбуждённо топнул ногой. Хибари закатил глаза на это представление. — Разве это имеет значение? — мягко вклинился Альджене. Он чуть подался вперёд, едва не ложась на столешницу, чтобы всех видеть. — Важнее, что там будет происходить, нет? — Диего улыбнулся и обратил взгляд к боссу, тот согласно кивнул. — Верно, хотя насчёт Виндиче я бы поговорил, — Савада глянул в сторону притихшего Бермуды, плюхнувшегося обратно на стол. — Чёрт с вами, — буркнул он. — Раз мы всё уладили, — явно теряя терпение, Джино снова поправил очки, скорее, из попытки успокоиться. — Конфликт Колец представляет собой борьбу за Кольца Первых, разделённых на две части. По одной половинке у каждого претендента, цель каждого поединка — завладеть половинкой кольца соперника. Тсунаёши нахмурился, вспоминая всё, что говорил ему об этом Рик. — И всё? — Диего внимательно посмотрел на Вентозо. Тот мотнул головой. — Нет. Изначально Конфликт Колец был создан для урегулирования вопросов между претендующими на место босса наследниками, по их обоюдной инициативе. Или когда один наследник оспаривал решение предыдущего босса. Мы же имеем вот что: Девятый, нынешний босс Вонголы, и его Консильери разошлись во мнениях, кто должен быть Десятым, — Вентозо замолчал, отслеживая реакцию на свои слова. — Правда там мутная история была с Колыбелью и наследование-... — Сядь. Сесилио против воли опустился обратно, подчиняясь Саваде. Он крепко сжал в пальцах подлокотники и тут же разжал хватку, растопыривая мелко подрагивающие пальцы. В комнате заметно похолодало. — Мы ещё вернёмся к этому, — максимально спокойно постарался ответить он. Его напряжённая улыбка ни на йоту не позволила обмануться этим его напускным спокойствием. Джино между тем прочистил горло и, стараясь не смотреть в его сторону, продолжил: — Сторону Девятого, как ни странно, представляет его сын — Занзас Скайрини. Конте хмыкнул. Бросил на Солнце короткий взгляд, дёрнув подбородком, и на мгновение сжал кулаки. — Разве у Тимотео фамилия Скайрини? — он напряжённо следил за собственными пальцами, больше не поднимая глаз. Он делал какие-то неопределённые движения и пасы, балуясь с собственной силой. — Занзас приёмный, — Сесиль криво усмехнулся, — даже не бастард. — Много ты понимаешь, — проворчал Вентозо. Тсунаёши предупреждающе шикнул: — Не начинай. Конте продолжать не стал, всё так же мрачно усмехаясь и разглядывая собственные руки. Чёлка упала ему на глаза, скрывая от всех присутствующих. — А сторону Консильери, полагаю, — его сын, — предположил Альджене, со вдумчивым выражением лица. Он не погружался в мысли глубоко, но всё же был несколько далёк от темы разговора. Не следил ни за кем в этой комнате, даже за Джи, которому требовалось иногда остужать голову. Джино согласно кивнул и отложил распечатки: — Савада Шинджи. Все взгляды скрестились на Тсунаёши. — Ему всего четырнадцать, — с расстановкой произнёс он, поглядывая то на Вентозо, то на Альджене. Сесилио начисто игнорировал, давая время прийти в себя и разложить по полочкам все способы убийств, которые только могли возникнуть у него в голове. — И он не выстоит, да? — Диего сморгнул, сцепил пальцы в замок. Огляделся, подмечая, что Сесиль пребывает в мрачном настроении. — Я что-то пропустил? — растерянно шепнул он Хибари, сидящему по правую от него руку. Японец фыркнул и прикрыл глаза, Альджене беспомощно поджал губы и смиренно отвёл взгляд. — Выстоит, — вдруг говорит Тсунаёши. Он поднимается со своего места, провожаемый пристальными взглядами, лишь Сесиль не смотрит, сжимая кулаки. По чёрной коже его перчаток ползёт синеватый иней, манжеты пальто засеребрились. — Ты так в этом уверен? — Ренато впервые подаёт голос (не считая того глупого вопроса спросонья). Он серьёзно обдумал всё услышанное и воззрился на босса, расслабленно откидываясь в кресле. — Более чем. — Тсуна, — Хибари не открывает глаз, но сосредоточен. Всего одним словом выражает всё то, что не хочет говорить вслух. «Он ведь ребёнок совсем, ты рехнулся?» — Я уверен в нём, Кёя. Хибари поднял ресницы и смерил Саваду пристальным взглядом, поджал губы. Отвернулся, так и не бросив смиренное: «Как знаешь». Тсунаёши дёрнул уголком губ, опёрся костяшками о столешницу. — Проблема в другом. Тимотео со своим сыном, мягко говоря, не в ладах. Он не стал бы, — взгляд на Вентозо, — выдвигать его на место Десятого. А Занзас к Вонголе не сунется, не в ближайшие пару лет. — И что ты предлагаешь? — после недолгого молчания произнёс Бермуда. Он сложил руки на груди и подобрал ноги под себя. Бинтов не снимал, опасаясь предстать перед бывшей семьёй таким, каковым стал. — Что-то случилось в Варии? — прозорливо бросил Диего, щёлкнув пальцами. Озарение тут же осветило его лицо. — То-о-очно, Колыбель, верно? Занзас что-то натворил и его с поста сняли. И теперь экстренно восстановили, чтобы показать, что такой противник, как Вария, новому Десятому не помеха. Тсунаёши молчаливо усмехнулся. — Но Тимотео так подставлять сына не стал бы… — задумчиво протянул Альджене, щурясь. Он глядел в потолок, потирая подбородок. Сесилио не удержал лицо, на губах на пару коротких мгновений вспыхнула кривая ухмылка.

«Он. Не его. Сын».

— Подозреваешь кого-то из Вонголы? — Кассия лениво поглядел на Дождь. Тот пожал плечами. — Возможно, Альянс, — встрял Джино, усаживаясь на своё место. — К этому году большая часть семей прошла переформирование, смена донов и объявление новых наследников. Текучка высокая, хотя шумиха уже поутихла, активно идут выяснения отношений. Ноно ещё не делал официального заявления о назначении своего наследника, пока им номинально числится Занзас. Хотя влияние Вонголы держится исключительно на — якобы — уважении к старику и его почтенному возрасту. — К нему не сунутся, — согласно закивал Альджене. Сесилио по-прежнему молчал, только ещё ниже голову опустил. — Это значит… — незаконченно протянул Вихтенштайн, ожидая, что его мысль продолжат. Но пока все молчали. Он огляделся в поиске поддержки. — Значит, всё же Вонгола, — Хибари смерил босса острым взглядом. Ему это не нравилось. Ему много что не нравилось, а это — особенно. — Ты понимаешь, что это значит? Тсунаёши в ответ обезоруживающе улыбнулся, разведя руками: — Это очевидно. Ренато присвистнул. — Подгнило что-то в Датском королевстве, — и со знанием дела покивал, состроив показательно смиренное лицо. Он произнёс это так лениво и буднично, что Диего не к месту хихикнул. — Как в старые добрые, а? — весело гыкнул он, подскакивая с места. Кресло за его спиной проскрежетало колёсиками об пол. Тсунаёши смерил его мягким взглядом и улыбнулся так мечтательно-счастливо, что Альджене едва не надулся от радости. — Как в старые добрые, — согласно кивнул Савада, выкладывая на стол свою пустышку. Диего не преминул повторить за боссом, голубая с чёрной сердцевиной соска легла рядом, чуть прокатилась. Кассия весело хмыкнул, глянул на молчаливо доставшего свою пустышку Хибари. Семь атрибутов Аркобалено были положены на общее благо.

***

Шинджи то нервно сжимал кулаки, то расслаблял их и принимался заламывать себе пальцы, разве что не вертелся в компьютерном кресле. Тихий хруст действовал на взвинченных Хранителей спусковым рычагом, призывающим к действиям, оттого они метались, не зная, куда себя деть. Гокудера выкуривал уже третью сигарету, примостившись у окна. Он поглядывал на улицу и поджимал губы, в глазах его тлели угольки опасливости и настороженности. Шинджи не раз и не два сравнивал свой Ураган со сторожевым псом. Будь у Хаято уши, они тут же встали бы торчком. Ямамото казался расслабленным и довольным жизнью. Но мозолистые пальцы проходились то по цубе, то по рукоятке Шигуре Кинтоки. И это напоминало Саваде о том, что бейсболист может быть серьёзным. Такеши светло улыбался и тихо посмеивался над ворчащим Ламбо. Бовино сидел на кровати около Дождя и уминал конфеты, обиженно сопя на всех вокруг. Реборн оставил его с носом, несмотря на все попытки Грозы хотя бы прикоснуться к репетитору-киллеру. Атмосферу потревоженного улья он очень даже хорошо ощущал, однако его это заботило мало. Ламбо просто хотел отведать очередного блюда маман, запихнуть в рот побольше виноградных леденцов и пойти играть с И-пин. Китаянка устроилась тут же, сминая в ручках подол ципао. Для своего возраста она была очень смышлёной, но многие не брали её в расчёт. Реборн и Шинджи обратили на неё внимание и даже назначили присматривать за Ламбо, и пусть Бовино её совсем не слушал, И-пин упорно продолжала распекать сверстника насчёт его небрежности, чрезмерной любви к сладкому и безалаберности. Однако малышка не лезла в разговоры остальных Хранителей, прислушиваясь и запоминая. По большей части ввиду того, что ей было сложно влиться в заведомо неизвестный круг людей. Учитель иногда встречался с ней и помогал справиться с проблемами. На хрупкие девичьи плечи опустилась тяжёлая ноша Хранителя Облака Вонголы. И Фонг не мог не поддержать подопечную. Реохей, непривычно молчаливый, подпирал стену и хмурился. Ему объяснили, что Киоко рассказывать об «игре в мафию» нельзя, чтобы не подставить её под удар. Гражданских трогать запрещено правилом Омерты, поэтому любой, кто хоть как-то посвящён в дела нечестивые, тут же становится мишенью для знающих. И у Сасагавы был выбор: или оставить сестру в блаженном неведении, но постоянно врать ей о тренировках и внеплановых соревнованиях, или разрезать правду-матку и рисковать ещё и её жизнью. Но зато без обмана, хотя Реохей сомневался, что даже тогда не стал бы городить небылицы, лишь бы Киоко не волновалась лишний раз. Реборн, оглядев своих, грубо говоря, подопечных, поправил шляпу и спрыгнул с плеча ученика на пол. Тот проводил репетитора взглядом в ожидании напутственных слов или хоть каких-нибудь указаний. Но Реборн молчал, дожидаясь внимания всех остальных. Гокудера затянулся в последний раз и, выдохнув густое облако дыма на улицу, затушил сигарету, прикрывая створки окна. Реохей поднял голову и переглянулся с Ямамото. Тот дёрнул уголками губ и взглядом указал на Аркобалено. Сасагава понятливо кивнул. И-пин внимательно следила за Реборном и вовремя одёрнула Ламбо, который было потянулся за гранатой. Бовино надулся и показательно отвернулся. Расставаться с детством он был не намерен. А что до дурочки И-пин… пусть тратит время на абсолютно не интересные игры со взрослыми. — Каждый из вас получил по половинке Кольца, — Реборн оглядел каждого из собравшихся. Голос его звучал как-то неуместно торжественно, словно сейчас им поведают крайне важную истину и их предназначение в этом мире. Бред, но Шинджи уже достаточно узнал своего репетитора, чтобы поверить даже в то, что их с ребятами выбрал какой-то там Рама-Лама для осуществления плана по захвату вселенной. С Реборна станется, и ведь не поймёшь — издевается ли он, называя это шуткой, или говорит всерьёз. Савада прищурился, стискивая кольцо на своей груди. Казалось, даже цепочка в этот момент начала жечь кожу. Шинджи поймал взгляд репетитора и поджал губы в ожидании следующих слов. — Это значит, — так же торжественно продолжил Реборн, складывая руки за спиной и делая несколько уверенных шажочков по комнате, привлекая всё внимание к себе, — что вы несёте Волю Вонголы, — осмотрел каждого, каждому же заглянул в глаза и увидел то, чего ожидал — уверенность и убеждённость. — В предстоящем Конфликте Колец вам придётся столкнуться лбами с Варией. Это серьёзный и опасный противник, — уточнил Аркобалено, теперь глядя лишь на Саваду. Говорил он, по большей части, лишь для него — чтобы мальчишка проникся всей серьёзностью ситуации. Как жаль, что порой Шинджи бывал непроходимо тупым. Серьёзным, но глупым до крайности. Ничего, у него есть время, чтобы дурь эту выбить силой и жестокостью, если потребуется. — Кто это? — сглотнув, спросил Шинджи. Он сжимал кулаки и всё больше убеждал себя в том, что проблема не стоит и выеденного яйца, хотя внутри всё надрывно орало бежать. Реборн поджал губы, не спеша отвечать. Выдерживал паузу, выжидал подходящего момента, который должен был быть настать либо много раньше, либо вообще никогда. Расставаться с детством Саваде придётся сейчас. — Независимый отряд убийц. — Чего? Голос дрогнул, но Шинджи не обратил на это ровным счётом никакого внимания. Перед ним был только Реборн и разрывающее изнутри желание забиться в самый тёмный угол из возможных, где его не найдёт даже брат. — Они часть Вонголы, Джудайме, — мрачно отозвался Хаято, глядя на босса из-под чёлки. Шинджи весь вскинулся, обернулся к Урагану всем телом. Гокудера опустил взгляд, он не знал, чего в Джудайме было больше — изумления или страха, настолько ошарашенным и несчастным тот выглядел в этот момент. Савада даже рта не раскрыл, позабыв, казалось, собственное имя. Реборн хмыкнул, не опровергая и не подтверждая. — Реборн? — как-то жалобно протянул Шинджи, со вселенской надеждой глядя на репетитора своими наивнейшими глазами. Либо раньше, либо никогда, но почему-то сейчас. Реборн набрал в лёгкие воздуха, приготовившись отвечать, поглядел на ученика снизу вверх и дёрнул уголком губ в ухмылке, так и не издав ни звука. Савада сглотнул, без слов понимая, что хотел сказать репетитор. Весь сжался, понурив голову, и тихо-тихо зашипел от безнадёги. Ямамото обеспокоенно приподнялся на месте, даже взгляд Реборна не смог его остановить. Хаято виновато поглядывал на босса, но подходить не смел, переминая пальцами почти пустую пачку из-под сигарет (всего две штуки осталось). — Шинджи? — тихо спросил Такеши, не отпуская из рук Шигури Кинтоки. Он присел, опустившись на одно колено перед ним, заглянул в лицо. — Ты как? — В норме. Прозвучало резче положенного, но твёрдо. С надломом, который даже Ламбо бы на раз раскусил, Савада просто не умел притворяться. Аркобалено снова хмыкнул, наблюдая за тем, как Дечимо пытается выпрямиться, принять менее несчастный вид. Облизал пересохшие от волнения губы, закрыл глаза. — И почему-... — Напали? — предупреждая продолжение, Реборн перебил ученика. Тот просто кивнул, но глаз поднимать не стал, глядя куда-то в пол или на свои руки, сложенные на коленях. — У них были причины, — туманно обронил он. Шинджи снова просто кивнул, принимая как есть. — И что они-... — Предпримут? — снова оборвал его Реборн. Тут уж Савада бросил на него короткий робкий взгляд, опустив его в то же мгновение. — Нет, — ученик качнул головой, сцепил пальцы в замок, чтобы не выкручивать их. — Хотят. Что им нужно? — Вонгола, — предположил Хаято. — Вария находится в непосредственном подчинении Девятого, их предводитель, Скуало Супер-, — Гокудера оборвал сам себя, зло скрипнув зубами. Вдруг вскинулся, фыркнул и сунул в рот очередную сигарету, поджигая ту собственным пламенем. Реборн с долей злорадства проследил за тем, как подрывник распахивает окно и пыхтит от бессильной злости на собственный проигрыш. — Именно ему вы продули, Никчёмный ученик, — язвительно бросил Реборн, запрыгивая на плечо Ямамото, всё ещё сидящего перед Савадой. — Малыш? — Такеши глянул на аркобалено с удивлением. — Ты ведь сражался с ним, — вдруг говорит киллер, приподнимая полы федоры. Буравит проницательным взглядом глазок-бусинок. — Вы оба мечники, но ты умудрился отбиться, несмотря на явный недостаток опыта. — О чём ты, малыш? — рассмеялся Ямамото, почёсывая затылок. Гокудера возмущённо фыркнул и отвернулся к окну полностью, прикусывая фильтр сигареты. — Я всего лишь пару раз махнул битой, и он ушёл, это даже не тренировка была. — Да, — Реборн проницательным взглядом окинул улыбающееся лицо Такеши. С напускным безразличием, помедлив, обронил: — Не тренировка. Реборн спрыгнул на пол, ощущая на уровне инстинктов, что Ямамото не договаривает. Не лжёт, но пытается (у него это получается в тысячу раз лучше, чем у Савады) увиливать от ответа. Это было не разочарование, а… недовольство. Неприятно признавать, что кто-то знает больше, чем ты. Аркобалено хмыкнул. Второй Савада Тсунаёши? Ну-ну, интересный мальчик. Там, в городе, Суперби явно успел пообщаться с ним с глазу на глаз, так как и Шинджи, и Хаято вырубили почти в первые же секунды вслед за Базилем, а домой их возвращал — кто бы мог подумать — именно Ямамото. Но с этим можно и повременить. — И? Реборн смотрит на подавшего голос Саваду. Тот кусает губы, вопреки желаниям, заламывает пальцы, даже не осознавая этого, и выглядит одновременно забито и уверенно. Аркобалено отчасти невесело хмыкает. Загнанный в угол зверь, да? — Что дальше? Реборн? — Шинджи дёргает руками, расцепляя замок. Тут же сжимает кулаки, пытается абстрагироваться от волнения, заставляющего руки и голос дрожать. — Конфликт Колец, кольца, — мальчишка подцепляет цепочку с атрибутом Неба, выставляя его на обозрение, и роняет обратно на грудь, словно это ничего не стоит. — Что это значит? Храбрится, храбрится перед друзьями, пытается вытащить их на своём горбу. Глупец или жертвенный агнец? Реборн заинтересованно склоняет голову к плечу, разглядывая ученика по-другому. — Сражения, — Аркобалено говорит так, словно к нему это не имеет ровным счётом никакого отношения. словно это происходит не с ними вообще. Он оглядывает ребят, каждого из них, притихших, позволивших боссу говорить вместо них, за них. Доверие уже пустило в них корни или это лишь удачное стечение обстоятельств, заставляющее их сплотиться? Время покажет. — Один, — с расстановкой произносит он, переводя взгляд с одного Хранителя на другого, — на один. — Всех? — задушенно брякнул Савада, широко распахнутыми глазами глядя на киллера. Тот пожал плечами. Как бы говоря: «Я не при делах». — П-погоди, Реборн-... — Каждый, — с нажимом произнёс Аркобалено, отворачиваясь, в который раз обрывая его на полуслове. Савада от бессилия закусил губу и, проглотив это, едва подавил в себе порыв вскочить и заорать, чтобы его, наконец, выслушали. — Каждый из вас должен будет доказать, что достоин. — Достоин чего, Реборн? — в голосе Шинджи смирение и боль, такие отчётливые, что Реборн просто не может сдержать ухмылки. — Ты сам сказал — они убийцы. А мы? — мальчишка пытается оспорить каждое его слово, вывернуться ужом так, чтобы избежать того, чего избежать невозможно. — Так стань сильнее, бака-Шинджи. Тон репетитора полон уверенности. Словно другого ответа и быть не может, словно решений не остаётся вовсе. Савада смотрит на него и не может принять того, что всего пару секунд назад готов был последовать его совету, поддаться заразительному настрою. Киллер подталкивал его в каждом начинании, направлял и пинал, подгоняя, если он отставал. Вот и сейчас он толкал его в спину. Вопрос только — куда? И зачем за компанию с ним ещё и ребят? — Не разочаровывай меня, — едко бросил ему в лицо Реборн. Он опустил поля шляпы на глаза и оправил лацканы пиджака. — Неужели я вкладывал свои силы в откровенную бездарность? — Джудайме не бездарность! — встрял Гокудера. Реборн даже не взглянул в его сторону, зато это сделали все остальные. И-пин подняла руку, нетерпеливо пискнув: — И-пин считает так же. Реборн хмыкнул. — Пусть Шинджи не силён в математике-... — Получше некоторых, тупая башка, — вставил ремарку всё тот же Хаято, выкидывая недокуренную сигарету прямо в окно. Ямамото усмехнулся. — ...он хороший друг, — закончил бейсболист, поднимаясь на ноги и ободряюще кладя ладонь на плечо Дечимо. Тот удивлённо поглядел на него, но пока молчал. То ли от шока, то ли ещё почему. — Экстримально согласен! — активно кивнул Сасагава. Он ударил кулаком по раскрытой ладони и воодушевлённо гаркнул во всю силу лёгких: — Савада, не смей сдаваться! Шинджи растерянно поморщился от оглушающей громкости, чуть наклонился, осматривая комнату. Почему стало до безумия неловко, до противной рези в глазах. Ребята верят, продолжают это делать, хоть знают, что шансов у них не очень-то много (или не знают, даже не догадываются — это и вообразить страшно). Он шмыгнул носом, дёрнул плечами, в очередной раз проглотил все заготовленные слова. А сам хотел сдаться, вопреки всему, вопреки желанию остальных сражаться. Они ведь подростки, заигравшиеся в благородную мафию. И тут Ламбо, поковырявшись с важным видом в носу, выдал: — Есть хочу. И, соскочив с кровати, бегом шмыгнул за дверь. И-пин что-то пискнула ему вслед на китайском. Сасагава растерянно хлопнул глазами, ведь он стоял у самого косяка, когда телёнок проскользнул мимо. Он подхватился, открыл дверь в коридор, крикнул ребёнку вслед: — Погоди, а Савада? И-пин вдруг проскочила мимо него, кинувшись за Бовино. Хаято с силой захлопнул створки окна, перебарывая порыв отодрать их к хренам от раздражения. — Я этой тупой корове все рога пообломаю, — ворчливо буркнул он, тяжёлым шагом направляясь к двери, между делом закатывая рукава. Реохей всё ещё выглядывал в коридор, потому его пришлось наглым образом выпихнуть туда. — Эй! — Шевелись! Эта корова сейчас обчистит всю кухню и свалится с несварением. И слушать его нытьё будешь ты! — донеслось приглушённое восклицание Хаято. Следом — неразборчивые (и возмущённые) вскрики Сасагавы. Шинджи похлопал глазами, утёр сопли и выдавил из себя улыбку. Ямамото, внимательно за ним наблюдающий, просветлел лицом и ободряюще сжал плечо друга. Савада благодарно кивнул. Поддержка была ему необходима, как воздух, а Такеши всегда был проницательным и понимающим, чтобы эту поддержку вовремя оказать. — Мы друзья, Шинджи. Верь в нас, как мы верим в тебя, — сказал он, и Шинджи не смог сдержаться. Эта наивная слепая вера Ямамото отчего-то бесила. — Мы все верим, понимаешь? Может, потому что совсем недавно он вёл себя так же? Думал, что за пределами двора спокойная безбедная жизнь, что всё просто, как в словах Такеши. — Это глупо, — запальчиво зачастил Савада, подскакивая на ноги. «На одной вере выехать невозможно!» — Что мы можем им противопоставить? Ты сам слышал — они убийцы, — он указал пальцем на свой рот, особо чётко выделяя голосом и тоном: — По губам читай — у-бий-цы. Или он хотел, чтобы его уверили в обратном, убедили, что всё хорошо. Потому так отчаянно говорил о заведомом провале, отчаянно же желая чуда. Пожалуйста, закройте занавес и объявите конец этой несмешной комедии. Пожалуйста. Хоть кто-нибудь. — Мафия, знаешь ли, не клуб благородных девиц, — скучающе протянул Реборн. — Или ты думал иначе? — Нет, но-... — Вот и не пытайся казаться глупее, чем есть. Чтобы защитить своих друзей, стань ещё сильнее, чем Вария, — проникновенно сказал Реборн. Шинджи проглотил слова протеста, со сдерживаемой злостью глядя на репетитора. Аркобалено вдруг оскалился, пряча сверкающие довольством глаза в тени шляпы. — Чем не повод для тренировки в стиле Вонголы, м? Ямамото тихо рассмеялся. — А этот малыш знает толк в тренировках. Слушай, Шинджи, — Такеши вдруг стал серьёзнее, пусть улыбка не покинула его лица. Он повернул Саваду к себе за плечи, чуть наклонился, глядя прямо в глаза. — Можно я буду твоей Правой рукой? Дечимо тут же вспыхнул, щёки его покраснели от злости или стыда. — Такеши! Ты о чём думаешь в такой момент?! — Ну, — бейсболист растерянно почесал в затылке. Он выглядел немного смущённым. — Раз ты босс, у тебя должна быть Правая Рука. Реборн хмыкнул, довольствуясь обескураженным видом ученика. Тот вздохнул поглубже, потёр лицо и пихнул разулыбавшуюся Правую Руку в плечо. Взглядом обжог, состроив страшное выражение лица, и обернулся на репетитора. — Ладно, — коротко бросил он и замялся. Такеши, предугадывая последующие слова босса улыбнулся так широко, как только мог, и хлопнул его плечу так, что тот просел и растерянно охнул. — Давай свои тренировки. Кажется, здесь его помощь уже не требуется. Инициатива — лучшее лекарство от лени и страха.

***

Время Конфликта подступило со скоростью сверхзвуковой ракеты. Дино взялся помогать натаскивать претендентов Десятого поколения, взяв на себя Гокудеру и Ямамото, И-пин занималась с учителем и потащила с собой вяло сопротивляющегося Ламбо. А Савада усиленно занимался с Реборном, отправившего Реохея к своему «хорошему знакомому». Шинджи скрипел зубами, пытался превозмогать боль и бессильно бесился с собственной слабости и желания поджать хвост. На кону стоял не просто пост Наследника — чёрт бы с этой Вонголой, с этими Кольцами и титулами! — на кону стояли их жизни. Шинджи не сомневался, что этот Скуало вместе со всей Варией в случае победы не оставит им и шанса. — Занимаешься? — тихий голос брата заставил Дечимо подскочить на месте. Шинджи засуетился, запутавшись в футболке, которую хотел надеть. Теперь брат точно увидит все полученные шрамы, свежие, ещё необработанные ссадины, тянущие болью. Мальчишка поморщился и стал натягивать футболку прямо так. Плевать, что о нём подумают, увидев в одежде наизнанку или задом наперёд. Нии-сан уж точно не станет насмехаться. — Ты… что-то хотел? — Шинджи чувствовал себя неловко, он присел на кровать и бросил на брата взгляд. Но Тсунаёши не выглядел ни удивлённым, ни хоть сколько-нибудь испуганным, будто и не обратил никакого внимания на его внешний вид. — Поговорить, — беспечно сказал Савада-младший, проходя в комнату. Он проигнорировал и компьютерное кресло, и даже диванчик в самом углу, а целенаправленно двинулся к тумбочке. — Поговорить? — с настороженностью переспросил Шинджи, наблюдая за каждым движением брата. Нет, он не думал, что Тсуна что-нибудь эдакое выкинет, тот всегда был собран и спокоен, но в данный момент это его спокойствие отчего-то нервировало. Будто что-то переменилось в их общении. Может, Шинджи опустил глаза, может, виноваты его постоянные отлучки по указке Реборна или ложь насчёт всякого разного, он и матери с три короба наплёл, чтобы не втягивать семью в разборки. Интересно, а что там отец? Ему тоже потом придётся врать? — Ага, — беспечно обронил Тсунаёши, выуживая из недр тумбочки баночку с охлаждающей и заживляющей мазью. Шинджи удивлённо моргнул, он думал, эта штука закончилась ещё месяц назад. — Что? — Не, — Дечимо мотнул головой и даже ладонью помахал, доказывая, что это не стоит внимания. — Что-то случилось? Ты, — он замялся. — Ты нечасто, кхм, знаешь, просто так болтаешь. С кем-то. Тсуна удивлённо вскинул брови, застыв перед кроватью брата. — Разве? — спокойствие было в каждом его жесте и движении. Экс-Виндиче присел на самый край и открыл банку. — Снимай. — Ч-чего? — пискнул Шинджи, забиваясь к самой стене. — Ты чего удумал? — Раны, — с невозмутимым спокойствием пояснил Тсунаёши, на какое-то мгновение прикрывая глаза. — Их надо обработать. Или я что-то путаю? — он мягко улыбнулся, словно умилившись реакции на свои слова. — Брось, что я такого сказал-то? Ты стесняешься? — Вовсе нет! — Тогда, — Тсуна склонил голову к плечу, открыто посмотрел в глаза, что Шинджи почувствовал, как в горле встревает ком, — в чём дело? Ты сам не свой. — Ну, знаешь, э-э-э, — Шинджи замялся, он не знал, как обтекаемо описать ситуацию так, чтобы проницательный во всех отношениях брат ему поверил и не стал копать глубже. А он станет — Шинджи уверен. Пока он переминался, пытаясь подобрать слова, Тсуна уже успел дёрнуть его футболку вверх, обнажая вид на свежие ссадины. Он даже ухом не повёл, принявшись наносить прохладную мазь поверх ран. Шинджи дёрнулся и зашипел. — Эй, замри, — предупреждающе бросил Савада-младший, хлопнув брата по плечу. Тот скуксился, но послушно застыл, придерживая край футболки, судя по всему, смирившись с тем, что творит его брат. Тсунаёши на его раскрасневшееся лицо не смотрел, но не мог не улыбнуться. — Знаешь, — вдруг говорит он, легким массирующим движением втирая мазь в кожу, Шинджи закусил губу. — Я бы хотел тебя предупредить. — Насчёт чего? — глухо отозвался Дечимо. Он попытался оглянуться, но брат ткнул его свободной рукой в затылок. — Не вертись. Я про ваши игры. Внутри всё похолодело. Шинджи замер, не реагируя даже на саднящие синяки и ссадины. Если… если только он… — Какие-, — Шинджи сглотнул, понимая, что голос внезапно сел. Он осторожно сжал в пальцах штанины. Голос его звучал глухо и задушенно. — Какие такие… игры, — и поджал губы, моля всех известных богов о том, чтобы это было не то, о чём он подумал. Улыбку брата он почувствовал, а не увидел. Такое бывало только иногда, Тсуна всегда был таким спокойным и… понимающим. Он никогда не оставлял его в трудную минуту, зачастую только каким-то невероятным образом, чудом практически узнавал о том, что с ним случилось. И всегда — каждый раз — улыбался точно так же. Никогда Шинджи не мог её, улыбку эту, идентифицировать, кроме как «ты знаешь, что я знаю». Это было страшно. — Ты знаешь, — Тсунаёши произнёс это так легко и безмятежно, будто не о Вонголе и Варии говорил, подтверждая все самые страшные догадки. Шинджи почувствовал, как лицо (да и всё тело в целом) сводит судорогой. — Передай Реборну, — заботливые касания брата и режущие сознание слова, такой диссонанс — уютное тепло и арктический холод. Шинджи опустил голову, чувствуя, как спазмы сжимают горло. — Передай ему, — тихо сказал Тсуна, — что с недостающим иллюзионистом я вам помогу. Изо рта вырвался задушенный всхлип. — Хорошо? — Тсуна отложил баночку с мазью, мягким движением опустил подол футболки — Шинджи не двигался, понурив голову так сильно, что казалось, будто он хочет уткнуться лбом в колени. — Отдыхай, — добавил Тсуна и поднялся с кровати, Шинджи не двинулся с места, даже когда за братом закрылась дверь. Слёзы катились из его глаз. Знает, Тсуна всё знает. Если только Реборн втянет-... Нет. Он уже втянул его в это. Почему так больно. Почему. Шинджи в отчаянии долбанул кулаком по подушке. И ещё, и ещё, вымещая злость и бессилие. Рухнул лицом в колени, сжавшись в жалкий саднящий комок. Пожалуйста. Пожалуйста, закончите эту пародию на комедию, которой нет конца. Хоть кто-нибудь!

***

Конфликт Колец — кто бы мог подумать — кто-то с бодуна решил провести в стенах средней Намимори. Интересно, Хибари-сан дал разрешение или это всё в обход ДК провернули? Шинджи поджал губы и постарался встряхнуться, хоть немного расслабиться, а то от напряжения уже болели плечи и спина, даже челюсти начало сводить. Он огляделся, спортивный зал изменился мало, разве что появились дополнительные нагромождения в виде стеклянных перегородок (они смогут защитить хоть кого-то? — с сомнением подумал он) и какие-то непонятные конструкции. Две странные — чокнутые! — девицы, представившиеся Червелло, одинаковыми механическими голосами сообщили, что Конфликт Колец будет проходить здесь, в школе, каждую ночь. На закономерный вопрос Хаято о том, как тут потом будут школьники учиться, они не ответили. Казалось, это вообще никого из всех собравшихся не заботило — даже самого Шинджи не особо колышело. Вария уже была здесь. И Скуало — длинноволосый мечник со скучающим выражением лица — стоял за креслом (откуда оно здесь и для чего вообще?!), в котором восседал темноволосый подросток в такой же — варийской — форме и, кажется, дремал. Савада в изумлении сбился с шага — а это-то хоть кто? — Занзас, — вдруг шикнул Хаято, напрягшись. Он сжал кулаки и исподлобья сверлил чувака, развалившегося в подобие «трона», враждебным взглядом. — Так это правда. — Кто? — непонимающе откликнулся Такеши. Шинджи хотел было задать этот вопрос, но, кажется, он уже догадывался, кто это. Потому что плохое предчувствие свербело в носу желанием чихнуть Урагану в подтверждение. — Босс Варии, — словно нехотя произнёс Хаято, но было больше похоже, что он пытался это сплюнуть. И, предупреждая следующий вопрос, добавил: — Суперби лишь капитан, заместитель, Правая Рука. Чёрт, — подрывника передёрнуло. — Merde [дерьмо], — он недовольно цокнул и напрягся сильнее, стал походить на почуявшую кровь гончую. — Это плохо, — прозвучало как утверждение, а не вопрос. Хаято на слова босса лишь отрывисто кивнул. Савада прикрыл глаза. Это… почему сейчас? Почему не через месяц, не через год? Почему с ним? Почему, а? — Бой Туманов начнётся ровно в десять, — одна из Червелло — девушка в коротких кожаных шортах и белой рубашке — повернулась к Дечимо. Говорила она одна, хотя до этого все слова разделяла с… кем? сестрой-близнецом? — Где Ваш Хранитель? — требовательно произнесла она. Шинджи сбился с шага. — Он опаздывает, — с улыбкой произнёс Такеши. Савада кивнул и сглотнул. Он жутко волновался, потому что чёртова Тумана у него как раз и не было, а брат… лучше бы Тсуна пошутил. Серьёзно, Шинджи бы не расстроился, узнав, что брат подслушал разговор и решил таким вот образом поддержать его. И хрен с ним, с этим Конфликтом. Червелло — уже обе — внимательно на них посмотрели и согласно кивнули, принимая их отговорку. Шинджи, затаивший было дыхание, облегчённо вздохнул, и поглядел на ребят. Из Хранителей с ним были только Ямамото с Гокудерой, Реохея насилу оставили дома, шантажируя Киоко, чтобы она не волновалась лишний раз, а Ламбо с И-пин не взяли ввиду того, что им надо набираться сил и для их же безопасности. — У Хранителя Тумана Вонголы есть четыре с половиной минуты, если он не явится в течение обозначенного времени, бой будет засчитан Варии, — произнесла Червелло. — П-понятно, — кивнул Савада, сжимая кулаки. Чёрт с ним, с этим боем. Лучше бы брат с соврал, лучше бы соврал, лучше бы-... — Э-эй? Все обратили внимание на подавшую голос девочку, высунувшуюся из-за приоткрытых дверей спортзала. Она была маленькой и невероятно худой, просто до безобразия похожей на-... — Мукуро?! — рявкнул Хаято, дёргаясь всем телом, чтобы кинуться на неё. Ямамото успел перехватить его и даже по голове стукнул, чтобы отбить желание драться. Шинджи всего передёрнуло от сравнения. Она — эта незнакомка — действительно была настолько похожа на Рокудо, что это резало глаза. Такая же причёска, тот же трезубец — только на более длинной рукояти — и форма Кокуе (только девичья). Девочка тоже дёрнулась, но вперёд, неловко открывая двери своим телом. Будто споткнулась. Она оперлась на трезубец, вцепилась в него своими ручонками и широко открыла один-единственный глаз (второй был под повязкой, если вообще был). — П-простите, — девочка не произнесла это, а, скорее, мяукнула. Робко и испуганно, еле слышно. — Ты потерялась, зайка? — елейным голосом протянул вариец с зелёной чёлкой и ярко-красным боа. Шинджи на пару с Хаято передёрнуло, Ямамото только хлопнул глазами, состроив удивлённое выражение лица. Даже в сторону вариейцев глянул и крякнул (не то в изумлении, не то ещё почему). Казалось, девочка смутилась сильнее, вся сжалась от страха, но более твёрдо произнесла: — З-здесь Савада Ш-шинджи-сан? — робко произнесла она, затравленно оглядываясь. Наткнулась взглядом на варийцев, дёрнулась и опустила голову книзу, рассматривая мыски сапог. — П-простите, — ещё раз пискнула она, краснея. — Я здесь, — Шинджи неуверенно поднял руку, обозначая своё присутствие. Девочка вскинула голову, закусила губы и — почему хоть?! — раскраснелась ещё сильнее. — Это Мукуро, Джудайме, я ему голову оторву. Пусти меня, бейсбольный придурок! — Гокудера зашёлся по-новой, дёргаясь в хватке Такеши, но тот держал крепко. Шинджи покосился в их сторону и покачал головой. Откуда-то в нём взялась уверенность в том, что это не Мукуро. — Это не он, — твёрдо сказал он, глядя на Хаято. Тот недоверчиво прищурился, но вырываться перестал. Такеши чуть ослабил хватку. — Вы уверены, Джудайме? Савада лишь кивнул. Он был уверен — это кто угодно, но не Рокудо Мукуро. Девочка дёрнулась в его сторону, сорвалась на бег, но буквально через пару метров замедлилась, перешла на быстрый шаг, словно опомнившись. И в самом конце опять побежала, налетела на него и чмокнула в щёку, тут же отскакивая на добрых три шага. — Спасибо, — тихо шепнула она, низко поклонилась, едва не задев кончиком трезубца, выровнялась и с таким восхищением начала пялиться на него, что Шинджи не сразу понял, что произошло. Окосевший от шока Гокудера, казалось, сейчас её на части порвёт. — Как-, — задушенно начал Хаято, открывая и зарывая рот, — да как ты-… Ну держись! Девочка-не-Мукуро отшатнулась, вцепившись в свой трезубец, как в спасительный круг, и с ужасом покосилась на потёкшего крышей Гокудеру. — Хаято! — шикнул Такеши, дёрнув подрывника за локти назад. — Ты видел, что эта дрянь сделала?! Я её нахрен взорву! — запальчиво зачастил Ураган, дёргаясь в попытках достать до девчонки хотя бы ногой. Шинджи ошарашенно потёр щёку, всё ещё пялясь на девочку перед собой. Ей даже тринадцать можно было дать с большой натяжкой, она явно была или младше, или выглядела не на свой возраст. Внезапно до него дошло, и он раскраснелся: — Ч-чего? За что? Вария неприятно загомонила, раздался шипящий смех, улюлюканье типчика в боа и последовавший за ним окрик Суперби, рявкнувшего на зашумевших офицеров. — А ну заткнулись! Вы тоже! — кончик меча указал на дёргающегося Гокудеру, матерящегося на итальянском и на удерживающего его Такеши. — Хранитель прибыл? — поинтересовались Червелло, кажется, совершенно не обращая внимания на творящийся балаган. Они были похожи на пластиковых кукол с компьютерами внутри, это бы многое объяснило — и их схожесть, и электронные голоса, и безэмоциональность, и даже одновременную речь. — Кто тебя прислал? — сквозь зубы процедил Хаято, в последний раз дёрнувшись в руках бейсболиста. С ним он разберётся позже, приоритетной задачей была эта мелкая дрянь. Он не сомневался — в этом деле был замешан тот чёртов иллюзионист. Наверняка попытается втереться в доверие за счёт этой сучки и уже оттуда нагадить или даже, помыслить страшно, убить Джудайме! — Отвечай! От его окрика девчонка снова дёрнулась, часто-часто заморгала, будто вот-вот расплачется. Хаято её игре не верил ни на йоту, зато Джудайме отчего-то поверил. — Хаято! — одёрнул его Шинджи. Он с неодобрением поджал губы и сделал в сторону девочки несколько шагов, загораживая её от своего Хранителя. Говорить ещё что-то он не стал, но Гокудере было понятно и без этого. Он раздосадованно ругнулся на итальянском и дёрнулся в хватке Такеши ещё раз. — Пусти, — прозвучало со смирением. Наверное, поэтому бейсбольный придурок отпустил его. Поздно. Хаято сжал кулаки, со злостью глядя на сжавшуюся девчонку. Она уже каким-то образом втёрлась в доверие Джудайме. Наверняка мозги запудрила этими своими наивными глазками — ах, у неё же одного нет! — и дрожащими губами, прям сама невинность, раненый оленёнок. Тьфу! Да ещё и Туман, скорее всего! — Кто. Тебя. Прислал, — Гокудера выдавливал каждое слово сквозь зубы, но на попытку двинуться к этой сучке Ямамото снова схватил его за локоть, предупреждающе сжал и шикнул: — Хаято. Подрывник смерил его долгим взглядом и нарочито безразлично обронил: — Я всего лишь вопрос задал, — повернулся к девчонке, прячущейся за Джудайме, и уже ей сказал: — Так и будешь молчать? Шинджи нахмурился, отступил на шаг, руками махнул, загоняя девочку себе за спину настолько, насколько это возможно. Та сама прижалась к нему, боязливо выглядывая из-за плеча, всё так же хватаясь за трезубец. С ответом её, уверенным и тихим, в нём что-то с глухим треском лопнуло: — Тсунаёши-сама. Савада сглотнул, руки дрогнули, но он мотнул головой, не давая Хаято повода для того, чтобы кинуться на эту девчонку. Это… конец? — Тсуна? — он оглянулся на, судя по всему, иллюзионистку. Та кивнула, заглянула в глаза и потупила взгляд. — П-простите. — Тебе незачем извиняться, — Такеши улыбнулся ей. Шинджи кинул в него короткий взгляд и опустил его в пол. Казалось, только Ямамото ничего не смущало. Он был таким непринуждённым, будто его это не трогало совершенно, будто он пребывал в каком-то своём вымышленном мире, который с действительностью не пересекался от слова «совсем». Бесило ли его это? Несомненно. «Когда же ты повзрослеешь, Такеши?» — Оя-оя, кажется, я припозднился, — а вот голос Мукуро заставил кровь вскипеть. Шинджи дёрнулся в сторону голоса. Посередине зала начало образовываться облако белёсого тумана, постепенно становясь плотнее и гуще, пока в нём не образовался тёмный силует. Рокудо вышагнул из тумана, эффектно щёлкнул пальцами и обхватил ладонью древко трезубца. Шинджи покосился на девчонку, у которой этот самый трезубец пропал, оттого она смяла в пальцах подол юбки. Меж тем Мукуро прищёлкнул каблуком сапог, поправил перчатку на свободной руке и издевательски улыбнулся. — Мукуро-сама? А как же-, — шепнула девчонка, Шинджи бросил на неё испытывающий взгляд. Всё-таки солгала? Но-... — Тсунаёши-сама прибудет позже, — заверил её Мукуро, перебивая на полуслове. Та послушно замолчала, кивнула согласно и опустила взгляд. Не солгала. Савада напряжённо прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Не солгала. — Посторонним вход воспрещён, о дополнительных лицах, допущенных на Конфликт Колец, заявлено не было, — быстро и чётко произнесли Червелло, выскочившие словно из воздуха. Мукуро глянул в их сторону, обворожительно улыбнулся и выудил из тумана сложенную вдвое бумажку. — Им отказать невозможно, — язвительно обронил он. Одна из Червелло взяла записку и раскрыла её, пробежалась глазами и тут же повернулась к сестре. Они переглядывались не больше полуминуты, после чего повернулись к участникам. — Бой приостановлен до прибытия Виндиче, — отрапортовали они, после чего исчезли. Реборн коротко выругался синхронно с варийским капитаном. Занзас заинтересованно приоткрыл глаза, глядя пронизывающим взглядом на Дечимо. Шинджи сглотнул. Кажется, эти кроваво-красные глаза будут преследовать его в кошмарах наравне с холодом, расползающимся по полу сквозняком и инеем. Виндиче прибыли.

Это не комедия, да?