Take Me To Church

Вероника лежала на кровати, не зная, чем себя занять. Шерил была на свидании с Полли, а значит, гулять снова не с кем. Конечно же и Блоссом уговаривала Веронику найти себе друзей, и сама Вероника пыталась обзавестись ими, но, в конечном итоге, все почему-то шло не так. Весь вечер думая о Бетти, Лодж не могла заставить себя отвлечься от этих мыслей, ведь такое навязчивое желание общаться именно с Бетти Купер — было априори ненормально. Во-первых, Вероника не доверяла ничему, что было связано с религией. Она видела, что происходило с ее матерью за эти года, и была уверена в том, что люди приходят к вере в нечто свыше не из-за хорошей жизни. Возможно, Бетти была такой лишь потому, что росла в подобной семье, но будучи уже достаточно взрослой, чтобы самой определять во что верить, а во что нет — она предпочла все-таки верить. Во-вторых, Бетти казалась ей слишком целомудренной, с ней вряд ли пошутишь на запретные темы или обсудишь парней в том самом смысле, о котором Купер, возможно, вообще не думает. И в-третьих, Вероника находит это падением в крайность — общаться с девушкой из церкви, которую совершенно не знает. Но очень-очень хочет знать. Она старается не думать о происходящем, когда ее пальцы вбивают в поисковике запрос «Как начать разговор». Это тупо, до одурения смешно, но Лодж пробегает взглядам по строчкам, вычитывая советы о том, как завести разговор с неизвестным или малознакомым человеком. Ее щеки предательски горят, и где-то в животе все сжимается от осознания ситуации. Веронике хочется быть спонтанной и глупой, ей хочется написать Бетти и сделать вид, что она сделала это случайно, а затем затеять разговоры на несколько часов, завершая его слащавой фразой о том, что Бетти, наверное, хороший друг. Брюнетка заходит в фейсбук и находит в своих друзьях Шерил, а через нее находит Полли, и уже через Полли она натыкается на страницу Бетти, и сердце грохочет как ненормальное, когда на нее с экрана смотрит вполне себе обыкновенная блондинка. Так и не скажешь, что она религиозная фанатка. Вероника почему-то глупо смеется себе под нос и смотрит на фотографию несколько минут, словно впервые пытаясь тщательно рассмотреть Купер. На ее странице нет фактически ничего, что было бы связано с религией — там много фото с друзьями и цитат с каких-то книг, а еще достаточно каких-то обычных записей, похожих на выдержки из дневника. Вероника листает ее страницу практически полчаса, находя это занятие каким-то маниакальным, отчего вновь усмехается себе под нос. «Какая же ты идиотка, Вероника», — едва слышно бормочет она сама себе, вертя телефон в руках. Если она напишет Бетти, это будет нести определенные последствия. Например… Например, Бетти найдет это странным и, вероятно, не захочет больше общаться с Вероникой. Или подумает, что Вероника влюбилась в нее. Или скажет: «Ты же понимаешь, на что это похоже?» И Вероника, блять, понимает. Она откидывает телефон, раздраженно запихивая его под подушку, и ворочается на кровати еще минут двадцать, пока зудящее желание написать Бетти окончательно не поглощает ее. Она отправляет заявку в друзья Купер, и спустя жалкую минуту ее телефон вибрирует в руках. Бетти: [Ты что, сталкеришь меня?] Вероника сглатывает слюну, ощущая, как сердце падает куда-то в желудок. Она могла прислать хотя бы смайлик, думается Лодж, и она еще какое-то время пялится на сообщение, читая его снова и снова. Вероника: [Нет, я нашла тебя через Полли] Бетти: [Откуда ты знаешь Полли???] Вероника: [Я вроде как дружу с Шерил…] Бетти: [ТЫ ЗНАЕШЬ ШЕРИЛ???] Вероника: [О мой Бог, Бетти, у нас совместные классы и мы постоянно с ней в школе. Я думала, все знают о том, что мы дружим] Бетти: [Да, но мы не были знакомы с тобой прежде] Вероника: [Но это не мешало тебе видеть меня в школе, верно?] Бетти: [Не думаю, что это когда-либо случалось… Извини] Вероника прикусывает губу. Не то чтобы ее это задевает, ведь она тоже не замечала до этого Купер, но что-то неприятное все же вибрирует в грудной клетке. Будь они знакомы чуть раньше, возможно, они были бы лучшими подругами — но у Бетти есть другие подружки, а у Вероники — никого. Вероника: [Ну да. Ты не против того, что я кинула тебе заявку?] Бетти: [Уже приняла] Вероника: [Хорошо] И на какой-то момент все затихает. Лодж не думала, что этот разговор так быстро придет к тупику, но с другой стороны — с чего вдруг Бетти должна интересовать ее жизнь, ведь это именно Вероника находит до неприличия очевидным желание общаться с Купер, а не наоборот. Она в нервозности жует нижнюю губу, гипнотизируя экран, как вдруг замечает, что Бетти все-таки что-то набирает ей. Бетти: [Почему ты решила добавиться? Не пойми меня неправильно, но мы вроде как…] Бетти: [Я имею в виду, наше общение не навязчивое и не регулярное, поэтому… Я просто спросила] Вероника: [Я не знаю] Вероника: [Просто так, я полагаю] Вероника: [Это вышло спонтанно, я просто смотрела страницу Шерил, потом Полли, и потом увидела тебя…] Бетти: [Ок. Ясно. Так что… на одного друга больше, да?] Вероника: [Ага, друзья на фейсбуке мои единственные друзья] Бетти: [Что ты имеешь в виду?] Вероника практически выругалась себе под нос за свою неосмотрительность, ведь ей не хотелось выливать все свои проблемы на Бетти, и тем более говорить о друзьях, которых у Лодж просто не было. Чаще всего она действительно говорила быстрее, чем думала, и из-за этого всегда было куча проблем. Вероника: [Ничего, это попытка шутить] Бетти: [Оке-ей, может, когда-нибудь я привыкну к твоему своеобразному юмору] Вероника: [Надеюсь. Может, когда-нибудь я научусь шутить лучше для тебя Ладно, здорово было поболтать, мне нужно идти] Бетти: [Ага, пока-пока]

***

Вероника пожалела об идеи идти на свидание уже через двадцать минут, когда Фил заехал за ней на машине, тут же высказываясь о районе, в котором жила Лодж. «Тебе не страшно жить тут? Такой красивой девушке наверняка опасно возвращаться поздно вечером домой» Чертов ублюдок, хочется выдавить Веронике, но она сжимает челюсть, отворачиваясь к окну и не желая говорить об этом ни минуты. Она тут же думает о том, как не повезло тем девчонкам, с которыми он встречался, ведь он, очевидно, был худшим парнем на планете. Фил вел себя развязно, и не терял ни возможности, чтобы похабно взглянуть на брюнетку, очередной раз отвешивая комплимент в сторону выбора ее платья. Веронике хотелось моментально переодеться. Она и сама не знала, для чего напялила несчастное черное платье — классический выбор, все дела — но то, какой была реакция Фила, было очевидно ненормально. Заехав в какой-то ресторан почти у черты города, Вероника выдохнула, поскольку атмосфера в машине накалялась, и она вдруг не хотела почувствовать чужую ладонь на своем колене, а недвусмысленные намеки вели именно к этому. Стараясь абстрагироваться от ситуации, Лодж вновь вернулась к мыслям о Бетти — с ней ей бы хотелось оказаться в данную минуту, болтать до полуночи и смотреть кино. Вероника даже выдержала бы какую-нибудь историческую документалку о зарождении католицизма, она выдержала бы что угодно, что предложила Бетти, но пребывание с Филом раздражало ее до такой степени, что Лодж теряла всякий аппетит. Ковыряясь вилкой в десерте, она невольно поглядывала на часы, в очередной раз задаваясь вопросом о том, почему она согласилась? Почему нельзя было сказать «нет» — и уехать со стоянки? «Ты очень красивая, Вероника» «Я так рад, что ты согласилась пойти со мной на свидание» «Я думаю, это не последний раз, когда мы ужинаем» «У меня дома есть отличная стопка DVD» Вероника закатывает глаза, впиваясь свободной рукой в собственное бедро. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Отвези меня домой, крутится у нее на языке, но вместо этого она кое-как растягивает губы в улыбку, чтобы хотя бы казаться вежливой. — В том году я встречался с Бетти Купер, — внезапно протягивает Фил, и сердце Вероники впервые за этот вечер волнительно подпрыгивает к горлу, заставляя затаить дыхание. — Да? — она делает вид, будто бы это не заботит ее, но в животе все крутит, а жилка на шее, кажется, истерично пульсирует. Осознание того, что Бетти встречалась с Филом — неприятно оседала где-то под сердцем, и Вероника просто не могла поверить в то, что у Купер на самом деле такой ужасный вкус на парней. Более того — Бетти с кем-то встречалась, а значит, не ставила крест в отношениях, что уже было прогрессом в глазах Вероники, и та больше не представляла ее своеобразной монашкой. Конечно, это не говорило о том, что Бетти могла пойти на такой шаг, как сексуальные отношения, но в конце концов, это личный выбор каждого. Лодж не стала бы осуждать или высмеивать это. Она еще раз взглянула на Фила, натыкаясь на его сальный взгляд, что скользил от ее глаз до губ и опускался ниже, и от этого зрелища ей хотелось забраться под душ и расчесать свое тело мочалкой, чтобы избавиться от мерзкого ощущения. — Ага, эта повернутая религиозная фанатичка, — Фил протянул это настолько брезгливо, что Веронике моментально захотелось врезать ему хотя бы за то лицемерие по отношению к Бетти. — Ты выглядишь намного раскрепощенней, мне нравится… Стараясь выровнять свое дыхание и не дать щекам покраснеть от раздражения, Вероника чуть поддалась вперед, игриво приподнимая бровь и саркастично усмехаясь. — Забавно, а ведь мы с Бетти встречаемся каждое воскресенье в церкви. Фил едва не поперхнулся, ошарашено глядя на девушку и молча переваривая информацию какое-то время. И затем, когда молчание уже затянулось, неожиданно рассмеялся, откидываясь на стул и глядя на Веронику из-под полуприкрытых ресниц. — Ты потрясающая, Вероника Лодж, — прохрипел тот сквозь смех. — Даже не усмехнулась, вот это выдержка! А я уж почти было повелся… — Знаешь, как мы отдаем свое почтение святой деве Марии? — Вероника чуть наклонила голову набок, читая в глазах Фила абсолютное замешательство. — Радуйся, Мария, благодати полная, Господь с Тобою, благословенна Ты между жёнами, и благословен плод чрева Твоего Иисус. Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь. Лицо напротив вытянулось, и парень еще какое-то время молча смотрел на Веронику, не в силах поверить в происходящее. Ее лицо было серьезным, а брови чуть съехали к переносице, показывая всю ее раздраженность ситуацией, что Фил невольно сполз со стула, и его возбуждение моментально спало. — И нет, я не стану цитировать молитвы, лежа под иконами и раздвигая перед тобой ноги, — уточнила Лодж. — Если ты так, вдруг, подумал… Не хочешь отвезти меня домой?

***

Вероника ждала воскресенья как никогда прежде. Все оставшиеся дни она проверяла фейсбук с такой частотой, с какой никогда не сидела в интернете. И в общем-то глупо было рассчитывать на то, что Бетти напишет ей, но Лодж все-таки не теряла эту призрачную надежду на чудо. Бетти практически не была в сети, а когда появлялась, Вероника с паническим лицом обновляла страницу ежеминутно, желая получить хотя бы банальное «привет». В груди неприятно ныло от обыкновенной мысли о том, что, вероятно, Бетти совершенно нет дела до Вероники, и это настолько просто и очевидно, что обижаться на такое - грех. Они друг другу ничем не обязаны, они даже не подруги и вряд ли когда-нибудь ими станут, но вплоть до воскресенья брюнетка не выпускает телефон из рук, гипнотизируя экран и боясь показаться навязчивой, если вдруг напишет сама. В воскресенье она просит Гермиону выйти пораньше, чтобы занять скамейки ближе к алтарю. У Вероники, конечно же, свои мотивы, но мать не противится, лишь вопросительно выгибает бровь, а затем протягивает со знанием дела о том, что она же говорила — нужно только время, и Вероника втянется. Лодж едва ли втянется в это когда-либо, но если это поможет ей уцепиться за Бетти, то она может сделать вид, что ее это волнует. Вероника искусно делает вид, что ее волнует процесс мессы или тексты в молитвенниках, или люди, приходящие в церковь, но все, о чем она может думать — сосредоточенно в блондинке, которая проходит мимо нее со своей матерью, усаживаясь на прежнее место около алтаря. На губах Вероники растягивается невольная идиотская улыбка. Бетти вздрагивает от настойчивой вибрации телефона на коленях, и лишь мимолетно опускает голову, смотря на светящийся экран. Мама недовольно делает комментарий по этому поводу, и Бетти чувствует некое подобие стыда, ведь такого никогда не случалось — никто и никогда не писал ей во время мессы, но сейчас, взглянув на экран, она мельком читает входящее сообщение. Вероника: [Красивый сарафан. Только на улице холодно] Купер мгновенно залилась краской, совершенно не зная, как реагировать. С одной стороны, Вероника должна была знать, что писать сообщения во время мессы — недопустимо, с другой стороны, она делала комплимент и вроде как заботилась? По крайней мере, это выглядело так, словно она озабочена тем, что Бетти может замерзнуть или вроде того. Легонько захватив внутреннюю сторону щеки, Бетти подавила рвущуюся улыбку и тут же заблокировала телефон, чтобы тот не присылал ей оповещения во время того, как она находится в церкви. Когда месса подошла к концу и Купер, отстояв очередь за причащение, вышла на воздух, она уже ожидала увидеть Веронику. Это становилось предсказуемым — Лодж стояла около высокой колонны, подпирая ее спиной и с усмешкой глядя на девчонку, словно собираясь чем-то подколоть ее. Бетти бы не солгала, если бы сказала, что заинтригована. Кончики пальцев непроизвольно подрагивают, а в груди волнительно вибрирует, когда она подходит к Веронике, пытаясь понять, что та выдаст на этот раз. Что-то про сарафан, или то, что Бетти не ответила ей, или то, что она сталкерила Купер на фейсбуке? Вообще, они могли бы найти достаточно тем для разговора, если бы только постарались. Но Вероника молчит, и Бетти невольно вздыхает. Для нее всегда непросто — делать шаг первой. — Значит, понравился мой сарафан? — с ходу говорит она первое, что приходит в голову. — Ты ведь знаешь, что это невежливо писать сообщения во время мессы? — А ты знаешь, что невежливо одеваться на мессу так, что это отвлекает от всего чарующего процесса? У Бетти горит в грудной клетке. Она буквально чувствует тепло, стремительно расползающееся по груди. Это неловко, и она мнется на месте, совершенно не зная как реагировать на подобное бесстыдство. Кажется, Вероника замечает это, начиная осознавать, что Бетти едва ли воспримет это за комплимент, но ей так чертовски хотелось сказать о том, что ей идет сарафан, что она в нем такая красивая… — Я просто… Ладно, извини, я не хотела тебя отвлекать от мессы, — Вероника неуклюже пинает листву под ногами, не смотря на девчонку. — Я просто все это время думала о том, каким мудаком надо быть, чтобы упустить такую девушку, как ты. — Прости? Бетти чуть наклоняет голову, не улавливая, о чем говорит Лодж, но та, несмело глядя на блондинку, вносит ясность. — Фил. Он говорил, что вы встречались… — Ты знаешь Фила? — Бетти не понимает, зачем спрашивает об этом, но где-то под ребрами гудит отголосками ревности. — Я видела, что ты видела нас на стоянке. — А, ну… Возможно, я не узнала его. Бетти лукавит, и Вероника замечает это по опущенному взгляду. В любом случае, ей не хочется придираться к этому, и она почему-то хочет, чтобы Бетти знала, что она заслуживает лучше, чем этого мудака. — Мне хочется верить, что ты не чувствуешь к нему ничего, — бормочет Лодж, поджимая губы. — Такой мудак не заслуживает такую девушку как ты. — Почему ты так говоришь? — Бетти чуть сердится, и у Вероники сжимается сердце. Она не может утверждать, но ей почему-то кажется, что Купер до сих пор что-то чувствует к нему. Конечно, она не знает, какими были их отношения, она не знает как и почему они расстались, но имеет ли это какое-либо значение, когда Фил называет Бетти «религиозной фанатичкой»? — Позавчера, когда мы были на свидании, он назвал тебя религиозной фанатичкой… — И зачем ты говоришь мне об этом? — Бетти, кажется, потеряна, но нотки раздражительности проскальзывают в ее словах. И самое отвратное — Вероника и сама не знает зачем. Зачем она говорит Бетти о том, что может задеть ее? Почему она не могла просто промолчать, оставив это при себе, ведь это не изменило бы ровным счетом ничего. Но она, блять, хочет выгородить себя героем перед Купер. Бетти громко шмыгает носом, что Вероника на долю секунды думает о том, будто та рыдает. Однако, блондинка стоит напротив нее, кутаясь в кофту и, вероятно, замерзая. — Просто хотела сказать, что он мудак. — Ну, ты пошла с ним на свидание. — После того, как он сказал о тебе, я сказала, что я вроде как тоже религиозная фанатичка, — Вероника засмеялась, наблюдая за тем, как предательски дрожат уголки губ на лице Бетти. — Пусть думает, что ему везет на таких. Купер смущенно поджала губы, чувствуя, как ее щеки чуть болят от улыбки, ведь это было действительно мило со стороны Вероники, учитывая то, что она не обязана была делать этого. — Должна ли я тебя отблагодарить? — Нет, но было бы неплохо, — усмехнулась Лодж, замечая выходящую из церкви мать и осознавая, что не хочет прощаться с Бетти так быстро. — Нужно идти? — заметив, куда направлен взгляд брюнетки, Бетти невольно сделала шаг назад, и получив утвердительный кивок, махнула рукой в ответ. — Тогда до следующего воскресенья?

***

У Вероники была удивительная черта — накручивать себя, и чем больше проходило времени, тем очевиднее она признавала свою одержимость. Одержимость — страшное слово, возможно, оно даже страшнее церковных обрядов или библии, о которой ей совершенно не хотелось слышать. Так, сидя сзади машины рядом с Полли и Шерил, Вероника отдавала себе отчет в том, что все это время думает о Бетти, едва удерживаясь от комментария, что Полли могла бы пригласить сестру. Шерил целует свою девушку в висок, протягивая ей огромное ведро с попкорном и попутно вручая кока-колу Веронике. Лодж практически впервые наблюдает за этими двумя с таким интересом: как Полли убирает волосы с губ Шерил, как Шерил поправляет сбившийся плед, чтобы ноги блондинки вдруг не оказались раскрыты, как, в конце концов, они смотрят друг на друга, что Вероника без сомнений понимает — они действительно любят друг друга. Даже фильм кажется ей на удивление скучным, по сравнению с тем, как ведут себя рядом Полли и Шерил — без всяких показательных поцелуев и чего-то такого, что заставило бы Веронику смутиться или чувствовать себя не в своей тарелке. Все настолько правильно, почти по-семейному, что Лодж может поклясться, что ее глаза чуть увлажняются от умиления, и она, стараясь не выдавать свою ненормальную одержимость, осторожно спрашивает о Бетти. — В прошлую пятницу я была на свидании с Филом, — говорит она отстраненно, не отрываясь от экрана, словно эта информация не несет в себе ничего важного, но Полли вдруг привстает с места, обращая внимание на брюнетку. — С Филом Паркером? — уточняет та, почему-то усмехаясь. — С тем, что встречался в прошлом в году с Бетти? — Он встречался с Бетти? Вероника могла бы похвалить себя за свои артистичные данные, ведь удивление на ее лице — как ей казалось — было весьма искренним, что Полли тут же закивала головой. — Несколько месяцев, а потом они расстались, и Бетти, казалось, была подавлена этим. — Не представляю, как они могли встречаться, ведь Фил такой придурок, — фыркнула Вероника, в очередной раз вспоминая его реплики о Купер. — Бетти явно не заслуживает такого парня, как он. — Откуда тебе знать, ведь ты даже не знаешь ее? Шерил вмешалась неожиданно, но откровенный интерес, скользящий между ее слов, заставил сердце Вероники забиться быстрее. Блоссом всегда чувствовала Веронику — и улови она неподдельный интерес к блондинке, Вероника бы пропала. Ей не хотелось, чтобы ее одержимость вылилась наружу и стала такой очевидной для других. По крайней мере, не сейчас. — Ну я… Мы иногда переговариваемся после мессы, — Лодж внезапно завозилась с ногтями, опуская взгляд на руки. — Я думаю, она хороший человек. — О, поверь мне, она слишком хороший человек, — Полли засмеялась и, перегнувшись через Шерил, примирительно стукнула брюнетку в плечо. — Не знаю, как вам удалось разговаривать, потому что мы словно небо и земля, и я бы никогда не подумала, что у вас есть какие-либо точки соприкосновения. — Да, и правда, Вероника, о чем вы говорите? — вновь вмешалась Шерил, не спуская глаз с подруги. — Неужели об Иисусе? — Ну, иногда… Смех Блоссом и Купер раздался одновременно над ухом, и какое-то смущение вдруг заколотило внутри грудной клетки, и отчаянное желание написать Бетти поселилось в кончиках пальцев. В глубине души Вероника признавала, что у них с Бетти нет ничего общего, но она ничего не могла поделать с тем, что ее тянуло к Купер, как магнитом, даже если они всю жизнь будут разговаривать об Иисусе, обсуждая греховное падение людей. — Может, ты сможешь сделать что-то с этой занудой, раз у меня это не получается сделать, — протянула Полли, придвигаясь ближе к Шерил и опуская голову на ее плечо. — Может, она прислушается хотя бы к тебе, если вы подружитесь… — Если мы подружимся, — задумчиво повторила Вероника, смакуя это на языке.

***

У Бетти никогда не было проблем с социализацией: у нее всегда были подруги, какой-то определенный круг друзей и социальный статус в обществе. Ее вероисповедание — никогда не было настоящей проблемой в жизни, но она часто слышала о том, словно из-за этого у людей могут быть предрассудки в ее сторону. Одиночество Вероники выглядело куда очевидней, и Бетти не знала, почему ее это волнует и должно ли волновать на самом деле, но каждый раз, когда в школе она улавливала фигуру Лодж, та находилась одна. Постоянно одна. Сначала Бетти не обращала на это никакого внимания, но затем сочла это постоянное пребывание в одиночестве откровенно странным — ведь Вероника, как ей казалось, была среднестатистической, обыкновенной девчонкой, каких полно. Эти девчонки собирались в компании, разговаривали о парнях или математике, или сериалах, или очередной вечеринке, но они никогда не были одни, и с учетом того, как был подвешен язык Вероники — быть одной было странно. «Это не мое дело», — твердила себе Бетти каждый раз, испытывая жгучий интерес к тому, что Лодж одна, но эту тему так и не поднимала. Несмотря на то, что они были в друзьях друг у друга на фейсбуке уже почти неделю, никто так и не писал друг другу, и, честно признаться, Купер не могла перестать думать об этом. Во всей этой ситуации не было ничего такого, что заставляло бы ее вспоминать о Веронике из раза в раз, но также было что-то такое, что заставляло ее хотеть, чтобы Вероника написала ей. Она наблюдала за Лодж в столовой, общаясь с Агатой и Мэдди, и даже будучи вовлеченной в разговор, ее не покидала мысль о том, почему брюнетка просто не может найти себе компанию на ланч? Почему всегда нужно быть одной? И, быть может, она задерживается после мессы, чтобы перекинуться с Бетти парочкой слов только из-за того, чтобы не быть такой одинокой? Бетти: [У тебя все в порядке?] Она срывается первой, едва ли не сгрызая ногти и понимая, что ее нервозность — ненормально. Еще никогда прежде Купер не чувствовала такой взволнованности от обычного сообщения девчонке, которую она практически не знает. Но, наверное, хотела бы знать. Сердце Бетти колотится так, словно она пробежала огромный марафон, и мгновенно замирает, когда сообщение оказывается прочитанным. Она застала Веронику в пятницу после уроков, та сидела в кабинете директора опустив голову и, вероятно, выслушивая какую-то тираду, которыми любила одаривать их директриса. Бетти точно знала об этом, хотя и никогда не была на том самом месте. Вероника: [Это очень спонтанный вопрос, ты знаешь?] Бетти: [Я видела тебя в кабинете директора сегодня после уроков. Ты что-то натворила?] Вероника: [Сказала, что Бога нет] Бетти бесится. Ей хочется моментально закрыть диалог и больше никогда не писать Веронике, ведь та просто смеется над ней, а Купер ведется как девчонка, разглядывая едва дрожащие пальцы. Лодж шлепает себя по лицу, ненавидя эту тупую несдержанность, ведь ее руки печатают куда быстрее, чем она успевает подумать, а слова задевают Бетти. Она не хочет обижать ее или задевать те темы, которые очень важны для нее, но эта идиотская привычка язвить — избавиться от нее куда сложнее, чем предполагалось. Вероника: [Прости. Я знаю, что у меня проблемы с головой, я не хотела тебя обидеть… Я просто…] Вероника: [Это был совершенно дурацкий день. Извини. У меня проблемы с посещаемостью, так что мне нужно отрабатывать кучу предметов] Бетти вздохнула, пытаясь не злиться. Ее давно не задевали подобные реплики, ведь она слышала их тысячу раз в своей жизни, но от Вероники, исправно посещающую церковь каждое воскресенье, это звучало вдвойне оскорбительно. Закусив губу, она еще раз перечитала сообщения — похоже, Лодж искренне раскаивалась в сказанном. Бетти: [Прогуливаешь школу?] Вероника: [Иногда. Но эти классы полный отстой и я не могу находиться там] Бетти: [Может, стоит завести пару друзей, с которыми эти классы были бы веселее?] Это было несдержанно, и Купер отдавала себе отчет в том, что написала, что последующие десять минут Вероника молчала, вероятно, обдумывая сообщение. Это было не ее дело, но Бетти ничего не могла поделать с тем, что интерес к одиночеству девчонки буквально прогрызал дыру в ее сердце. Вероника: [На что ты намекаешь?] Бетти: [Ни на что, извини] Вероника: [Хочешь сказать, что у меня нет друзей?] Бетти: [Я просто никогда не видела тебя с кем-то в школе, вот и все… Ты постоянно одна] Вероника: [Это не делает меня одинокой] Бетти: [Хорошо, прости, что завела эту тему] Вероника врет, и на сердце неприятно тянет, а глаза начинают чесаться от подступающих слез. Она не сентиментальна, но почему-то подобное замечание со стороны Бетти заставляет ее мелко содрогаться. Ведь даже, если Бетти замечает это… Вероника: [И да, я не знала, что ты пялишься на меня в школе хахаха] Бетти чуть расслабляется, радуясь тому, что напряженность в их диалоге удалось избежать, и теперь все кажется менее серьезным, что она на секунду улыбается в телефон. Бетти: [Ты сама мозолишь мне глаза] Вероника: [Тогда почему ты ни разу не подошла ко мне поздороваться?] Это и правда важный вопрос — почему? Бетти отшучивается, но не перестает искать ответ, ведь если ее так волнует, что Вероника одна — то почему она не одна из тех, кто подойдет к ней и составит компанию? Ведь если первая заповедь любви говорит возлюбить Господа Бога всем своим сердцем, то вторая гласит: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга». И тогда, еще не до конца осознавая происходящее, Бетти думает, что делает это по библейским законам, а не по зову собственного сердца.